1979

Октябрь 1979 года.

Лонгботтом-Холл.

      Гермиона осталась прикованной к своему месту, когда мародеры разделились: Джеймс и Сириус снаружи, а Ремус и Питер где-то в глубине дома. К сожалению, она все еще плохо знала этих двух девушек, и в отсутствие тех немногих, кого она знала, она чувствовала себя совершенно одинокой.       Она рассеянно взяла апельсиновую кожуру и снова и снова теребила ее пальцами, позволяя разговору Лили и Марлин раствориться в окружающем шуме. Пыхтя про себя, она пришла к выводу, что вся эта группа людей была опасной — отвлекающей.       Гермиона не могла позволить себе отвлекаться. Что-то должно было произойти, сотня движущихся неразгаданных частей, которые тяжело давили на ее плечи.       За последние несколько месяцев она сто раз обдумывала свой план. Бесчисленное количество ночей она наблюдала, как ночь перетекает в рассвет, и все еще не была уверена. Кроме того, она чувствовала себя совершенно одинокой в его планировании и еще более в исполнении. Были вещи, о которых эти люди просто не могли знать — по крайней мере, пока, до подходящего момента.       Все сводилось к Хэллоуину 1981 года; это должна была быть ночь, которая все изменила.       Дверь открылась, оторвав Гермиону от ее мыслей, когда она моргнула от проникающего внутрь послеполуденного солнца. Джеймс и Сириус вошли, напряжение вокруг Сириуса, казалось, улеглось, когда он снова сел за стол. Джеймс сложил губы в грустную улыбку и, проходя мимо Гермионы, положил руку ей на плечо и сжал один раз, прежде чем двинуться дальше. Это был самый простой жест, нежный и ободряющий, и от него сердце у нее подпрыгнуло в груди.       С трудом сглотнув, она поерзала на стуле и бросила апельсиновую кожуру обратно на стол. — Извини за эту вспышку, — пробормотал Сириус, проводя рукой по своим длинным черным волосам. Было что-то в том, как он извивался, когда говорил, что заставило Гермиону подумать, что извинения были редкостью от Сириуса Блэка.       Краем глаза она заметила Джеймса с Лили и Марлин, которые все еще работали за кухонным столом. Вздрогнув, она поняла, что ведет себя довольно грубо, и повернулась, чтобы предложить помощь, но ее взгляд упал на руку Джеймса, лежащую на пояснице Лили. Ощетинившись, Гермиона вскочила на ноги.       С другого конца стола донесся смешок. Изогнув бровь, Сириус уставился на нее с самодовольной ухмылкой. — Не беспокойся об этом, котенок. Я думаю, он влюблен в тебя.       На долю секунды Гермиона изумленно уставилась на самонадеянного маленького мерзавца, прежде чем опомнилась и повернулась к коридору. Идти ей было некуда, и она углубилась в дом.       Молли вышла из боковой комнаты, вытирая руки о юбку платья и закатывая глаза при виде Гермионы. — Эти мальчишки, клянусь! Они собираются довести меня до сердечного приступа! — она остановилась, указывая на нежный изгиб своего живота, сурово глядя на него, — Надеюсь, это девочка, иначе я сойду с ума. Пятеро мальчишек!       Гермиона усмехнулась, прекрасно понимая, что в марте этого года Молли Уизли будет в восторге от родившегося маленького Рональда Билиуса, возможно, если не после короткого приступа разочарования, что ей придется пережить еще одну беременность, прежде чем она получит свою девочку.       Молли, казалось, обмякла, усталость чувствовалась в каждом ее дюйме. — Ты говоришь, что знаешь меня? Скажи мне, у меня есть дочь?       Крепко сжав одну сторону лица, Гермиона сделала несколько коротких шагов вперед и любовно обхватила Молли за локоть. Конечно, не будет никакого вреда, если она поделится с ней этим. — У тебя есть дочь, и она прелестна, хотя я не уверена, что она приносит тебе хоть какое-то облегчение. Она — фейерверк.       На лице Молли появилась искренняя улыбка, на ресницах выступили слезы. Выпрямив спину, ведьма, казалось, обрела более твердую решимость и кивнула Гермионе. — Звучит прекрасно. — она подмигнула и рассмеялась, обхватив руками свой раздутый живот. — Благодарю тебя, дорогая. Голодна? Мне понадобится всего минута, чтобы закончить, и ужин начнется сразу после собрания. — Да, но мне было интересно, смогла ли ты скрыть—       Молли отмахнулась от нее пренебрежительным жестом. — Все улажено. Мы позаботимся о том, чтобы она оставалась скрытой от чужих глаз. Это место непроходимо, говорю тебе — странная дрожь пробежала по коже Гермионы, и Молли, быстро похлопав ее по плечу, успокоила ее. — Если тебе нужно освежиться, туалет внизу и слева, и не стесняйся кричать на двух моих старших, если они шумят. Увидимся там. — Молли мотнула головой в сторону кухни и тут же исчезла в коридоре, обхватив рукой поясницу.       Покачав головой, Гермиона не смогла сдержать улыбки. Каким странным оказался этот день. На самом деле ей не нужен был туалет, но Лонгботтом-Холл вызывал у нее крайнее любопытство. Он так отличался от Гриммо, как будто сама эта война была более светлым и обнадеживающим местом. Она полагала, что так оно и есть, все еще не запятнанное непреодолимой потерей и опустошением.       В этот момент Билл и Чарли вылетели из той же боковой комнаты, откуда только что вышла Молли. Она сразу узнала каждого из них, и Билл, казалось, обнимал брата сзади — но нет, это не могло быть правдой — его рука обвилась вокруг шеи Чарли, а свободной рукой он давил младшему брату на горло, когда Чарли дико толкал локтями его ребра. — Мерлин! — с диким воплем Гермиона бросилась к ним, колотя Билла по рукам, пока они оба не сдались и не упали, тяжело дыша. — Вы серьезно? Вы же убьете друг друга! — Вряд ли. — Чарли ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло то знакомое озорство, которое было даже в будущем. — Скорее, я убью его, — с силой толкнув старшего брата в грудь, он направился на кухню. Но лицо Билла все еще было багровым, и с рычанием он снова набросился на брата, прыгнув ему на спину с диким воплем, и Гермиона вскрикнула, когда Артур, спотыкаясь, вошел в парадную дверь.       Поспешив схватить каждого из них за воротники, Артур разнял их и повернулся к Гермионе с извиняющейся, но чересчур дружелюбной улыбкой. — Простите, Мисс! Клянусь, эти двое больше подходят для дикой природы, чем для вежливой компании.       Проглотив смешок, Гермиона кивнула. Если бы он только знал о укротителе драконов и выжившем после нападения оборотня в его руках прямо сейчас. — Все в порядке.       Таща за собой мальчиков, Артур направился в заднюю комнату, где, казалось, к нему присоединились новые голоса. Не совсем готовая присоединиться к ним, Гермиона двинулась вперед. Комната, из которой вышли Уизли, представляла собой не что иное, как уютную гостиную, обставленную шикарной, слишком большой мебелью и пианино в углу. Над большим камином висел портрет седовласого мужчины с круглым животом, дремлющего с открытым ртом и очками на груди.       Пройдя еще дальше, она обнаружила несколько закрытых дверей, на которые не обратила внимания, а затем, прямо перед парадной лестницей в фойе, двойные двери. К счастью, они были открыты, и когда она оказалась достаточно далеко, чтобы заглянуть внутрь, у нее перехватило дыхание.       Это была обширная библиотека, залитая золотистым светом заходящего солнца. Полки тянулись к сводчатым потолкам, и на них было больше корешков, чем Гермиона когда-либо видела в частной библиотеке. В четверть стены был встроен еще один камин, который начинался в нескольких футах от задней стены с окнами. Вокруг очага стояла изящная французская мебель с когтистыми ножками, диван и два кресла с бледно-голубой обивкой, а по углам-подушки из слоновой кости.       С благоговением, которое Гермиона приберегала только для таких особых случаев, как этот, она приложила ладонь к сердцу и начала с ближайших стопок справа от себя, позволяя пальцам скользить по бледному дереву.       Тайная улыбка заиграла на ее губах, и Гермиона позволила блуждать своим мыслям. Неужели Невилл вырос здесь? Неужели он бегал по кованой железной лестнице на вторую площадку, за что потом его отчитывала бабушка? Грейнджер предположила, что это не так; что-то в Невилле заставляло ее верить, что он будет сидеть, свернувшись калачиком с книгой в углу, вместо того, чтобы поднимать шум. Но потом мысль о друге остро вонзилась в ее сердце, как заноза, едва заметная, но чертовски болезненная.       Стряхнув с плеч кудри и отбросив ненужные мысли, она посмотрела на особенно привлекательный уголок, скрытый за камином. Завернув за угол, Гермиона тяжело вздохнула, хотя мальчик, занимавший это место, даже не вздрогнул.       Это был Питер. Он сидел на полу, опустив голову, а не сидел в креслах, и когда он сначала не пошевелился, девушка не была уверена, должна ли она что-то сказать или медленно отступить на более безопасную территорию. После долгого, напряженного мгновения, в течение которого Гермиона смотрела, разинув рот, на мальчика с лохматыми золотистыми волосами, он, наконец, облегченно вздохнул. — Ну, ты нашел меня — фыркнул он, только потом поднял глаза и, казалось, был также встревожен при виде Гермионы, как и тогда, когда она нашла его. Его щеки покраснели, и он вскочил на ноги, вытирая ладони о джинсы, прежде чем предложить ей одну в дружеском рукопожатии. — О, прости. Я думал, что ты— ну, я думал, что ты кто-то другой. Ты ведь Гермиона, верно?       Ее взгляд был прикован к его бездонным темным глазам; они не могли быть черными, как смоль, но они были самого глубокого оттенка коричневого, который она могла вспомнить. Неловкость была почти осязаемой, когда он поморщился и попытался убрать руку. — О! — Она дважды моргнула и пожала ему руку. — Да, это так.… Эм, приятно снова тебя видеть. Питер?       Грейнджер могла поклясться, что во время рукопожатия чувствовала вкус желчи, поднимающейся к горлу. Наконец, все закончилось, и она сложила руки перед собой и натянуто улыбнулась ему в ответ. — Эй, прости за то, что произошло, — поспешил он, положив руку на затылок и прищурившись одним глазом. Он был кроток, поняла она, и, несмотря на все свои лучшие намерения упрямо противиться Питеру Петтигрю, девушка немного смягчилась. — Что-то поползло по заднице Сириуса и, по-видимому, умерло. Он намерен заставить нас всех скорбеть вместе с ним.       Неожиданный смех сорвался с ее губ, и она быстро подавила его, повернувшись к окну. — Все в порядке. Я думаю, что теперь вы все четверо извинились, и я клянусь, что я не такая хрупкая. Я гриффиндорец и уже привыкла к изменчивым волшебникам. — А, так ты уже знаешь. — засунув руки в карманы, он присоединился к ней, чтобы посмотреть на раскинувшиеся перед домом лужайки Лонгботтома. — Мне очень жаль, — искренне сказала Гермиона, удивив даже саму себя. — Это, должно быть, тяжело. Сириус — большая личность.       Вздернув подбородок, Питер кивнул. — У всех нас есть свои сильные стороны. Он мерзавец и в лучшие времена, но он хороший парень. — искренний смех прорвался сквозь его ранее спокойное поведение, и лицо Гермионы резко повернулось к нему, изучая его. — Те неприятности, в которые эти двое втянули нас с Ремусом, клянусь… Но знаешь, в те первые несколько лет, признаюсь, меня засунули в изрядную долю шкафов для метел. Сириус думал обо мне как о родственнике, и я стал им. Сириус был первым, кто принял меня. Даже когда он задница, он все еще мой брат.       Грудь Гермионы вздымалась и опускалась в неглубоких вдохах, пока она слушала первые разумные слова Питера Петтигрю. Не было никаких сомнений, что он был искренен, и его брови нахмурились, когда он погрузился в воспоминания о прошлых годах.       Это было странно. В Сириусе и Ремусе она могла видеть проблески их будущих «Я» даже сейчас; они все еще были ими, хотя и немного закаленными жизнью.       Но Питер, с которым она познакомилась на третьем курсе, был явно сумасшедшим, закрученным в ад и обратно темной магией, чувством вины и жизнью кровожадной крысы. Как же этот человек вырос из этого мальчика?       Он фыркнул, закатил глаза и снова повернулся к ней. — Не обращай на меня внимания. Попытка разобраться в его чуши помогает мне понять, почему я остаюсь в этой адской дыре. Когда-нибудь я точно убегу и никогда не оглянусь.       Ей не хватало слов, каждое умирало у нее на языке, пока Гермиона смотрела на него, отчаянно пытаясь осмыслить этот момент. — Надеюсь, что нет, — только и смогла вымолвить она, и его губы изогнулись в дружеской улыбке, когда он жестом показал им, чтобы они уходили. — Конечно, — просто сказал он, выводя ее из тихого уголка библиотеки. — А куда мне еще идти?

***

      Гермиона последовала за Питером на кухню, оглядывая всю комнату. Вернувшись к плите, она заметила остальных мародеров, и Джеймс нахмурился, увидев их вместе. Пробираясь сквозь толпу, она нашла место позади Марлин и Сириуса. Она не смогла сдержать улыбки, когда Сириус обхватил локтем шею Питера и крепко прижал его к себе, шепча что-то, предназначенное только для него.       На лице Питера появилась улыбка, и он со смехом оттолкнул своего друга, прежде чем устроиться между ним и Ремусом.       Марлин наклонилась, высунула ярко-розовый пузырь между зубами и снова засосала жвачку между коренными зубами. — Ты в порядке, куколка? Эти мальчишки становятся такими шумными. — Да — кивнула Гермиона. — Просто прогуливалась.       Причмокивая жвачкой, Марлин смотрела на нее, борясь с улыбкой. — У тебя есть планы на вечер? — У меня? — Гермиона разинула рот, выпучив глаза. — Да, у тебя. — повернувшись к Лили, Марлин кивнула и привлекла внимание подруги. — Лилз! Девичник после этой ерунды, да?       Скуля, Сириус пробормотал что-то невразумительное о том, что это нечестно, но Марлин быстро заставила его замолчать, прикрыв ему рот рукой. Лили рассмеялась, тонко позвякивая, и кивнула.       Затем в комнате воцарилась тишина, и впервые за очень долгое время Гермиона увидела Аластора Грюма. Она отдернула руки и вцепилась в столешницу, прижатую к ее спине. Он, конечно, был моложе, но все равно оставался прежним. У него были два рабочих глаза, длинная густая борода и волосы, менее жесткие и стянутые на затылке. — Тихо! — взревел Грюм, стукнув тростью по деревянному полу и собрав требуемую тишину. Даже Джеймс заерзал на месте. — Я здесь с новостями не только из Министерства, но и от Дамблдора. Сначала я начну с дерьмовых новостей, а потом перейду к действительно дерьмовым новостям.       Джеймс фыркнул из угла кухни. — Блестяще. — Есть что добавить, Поттер? — Крикнул Грюм, его глаза сузились, а губы скривились. Когда Джеймс не сразу ответил, он продолжил: — Хорошо, держи свой рот на замке, умник. А теперь к дерьмовым новостям — исчезновение магглов растет, как вам хорошо известно. Но дружки Сами-Знаете-Кого становятся неряшливыми. Они оставляют свидетелей — маггловских свидетелей.       Гермиона поерзала на стуле, пытаясь вспомнить, где именно во времени она была перещена, как это связано с подъемом и падением Тома Риддла. Из того, что она помнила, ситуация быстро обострилась после лета 1980 года, именно поэтому она была перемещена осенью 1979 года; это дало ей больше свободы передвижения, прежде чем фронт войны был выведен на улицы волшебного Лондона. — Мы делаем все, что в наших силах, — продолжал Аластор, — но ресурсы Министерства и Министерства обороны истощены. Алиса?       В передней части комнаты стояла Алиса Лонгботтом, заправляя свои короткие волосы за ухо и поворачиваясь к группе в целом. — Это правда. Мы работаем на грани своих возможностей, и совершаем ошибки. Мы отчаянно нуждаемся в помощи.       У стены за холодильником стояли два рыжеволосых близнеца — Гидеон и Фабиан Пруэтт, если Гермиона не ошибалась. У одного были волнистые волосы, доходившие до подбородка, у другого — коротко подстриженные. Фабиан заговорил: — Что тебе нужно? — В основном добровольцы — ответила Алиса, опустив плечи. — Люди будут дежурить по сменам. Вы будете отправлены, чтобы справиться с простыми исцеляющими заклинаниями, модификацией памяти и тому подобным. Это будет в основном ночное дежурство, что даст Аврорам и остальным дежурным небольшую передышку. Если сможешь, поговори с Фрэнком или со мной позже… и спасибо. — с застенчивой улыбкой она села, рука Фрэнка легла ей на плечо, когда он притянул ее к себе и поцеловал в висок. — А что, если мы столкнемся лицом к лицу с Пожирателями Смерти? Удалось ли Министерству что-нибудь сделать с использованием темной магии в случаях принуждения? — У говорившей женщины были прекрасные, натуральные волосы и глубокого, насыщенного оттенка кожа. Гермиона помнила ее по фотографии Ордена; она стояла сзади, не улыбаясь.       Зал, затаив дыхание, смотрел на Грюма. Его губы растаяли в глубоком хмуром выражении, и он покачал головой. — По-прежнему никаких изменений, Медоуз. Не будет прощения за использование непростительных заклинаний в бою.       Зал взорвался, братья Пруэтт возглавили атаку, крича и размахивая руками. — Это чепуха! — Это же смертный приговор, мать твою! — Возьми наши палочки, почему бы тебе не взять их?       Глаза Гермионы расширились, когда она снова скрылась в тени. Последняя встреча, на которой она присутствовала, была совсем другой. — Тихо! По состоянию на сейчас, нет никаких изменений. Каждое заклинание, которое вы произносите, несет в себе возможность серьезных последствий, и вам, возможно, придется защищаться в Визенгамоте, как это было всегда. А теперь, — проворчал Грюм, прищурившись, глядя на толпу, когда их крики перешли в тихое ворчание, — о действительно дерьмовых новостях. Информатор Дамблдора передал, что у Пожирателей Смерти есть адреса некоторых членов Ордена. Он работает над тем, чтобы донести эту информацию до нас, но она приходит медленно. Укрепите свои дома; если вы в состоянии, переезжайте в безопасные места или штаб-квартиру, сделайте это немедленно. Маккиннон! Эванс!       Лили сделала маленький шаг вперед, откидывая назад свои длинные рыжие волосы, прежде чем поднять подбородок. — В Лондоне есть несколько таких убежищ, которые были подготовлены в течение некоторого времени, и мы заканчиваем ставить обереги на землях за пределами Суррея и Кентербери, еще один в деревне рядом с Хогсмидом — если он нам понадобится. — Ладно, — проворчал себе под нос Грюм, почесывая подбородок. — Вы двое продолжайте в том же духе. Орден работает над обеспечением безопасности большего количества объектов, и нам понадобятся те, которые оснащены и защищены, если все будет развиваться так, как сейчас. Эти безопасные дома будут доступны всем и каждому из вас, включая и ваши семьи. Надеюсь, они нам не понадобятся, но в случае крайней необходимости вам будет куда пойти. Что же касается остальных, — он замолчал, словно погружаясь в себя, обдумывая следующие слова. — Постоянная бдительность. Не доверяйте никому, кроме тех, кто находится в этой чертовой комнате, и оставайтесь в безопасности. Некоторые, похоже, думают, что ситуация будет обостряться. Мы снова соберемся через две недели.       Так же быстро, как он спустился, он вышел из комнаты, его длинные кожаные одежды развевались позади него. Гермиона повернулась к Марлин, которая все еще небрежно чмокала жвачкой и играла с пальцами Сириуса. — Неужели на эти встречи приходит только Грюм?       Сморщив тонкий носик, белокурая ведьма покачала головой. — Нет, нет. Дамблдор редко приходит. С Хогвартсом, Визенгамотом и М.К.В. у него не так уж много свободного времени. Обычно это Аластор или Фрэнк. — М.К.В.? — спросила Гермиона. — Международная конфедерация волшебников.       Гермиона оглядела комнату. Все выглядели в основном непринужденно, даже с новостями о том, что Пожиратели Смерти могут знать их адреса. На данный момент ни на одного из них не было совершено настоящего нападения, никаких пыток или драк на улице. Они все еще были полны надежд, и Гермионе было больно держать свои секреты при себе, когда она знала, что это будет означать для многих из них.       Она найдет способ спасти их, убеждала она себя снова и снова. Должен же быть какой-то выход. — Спокойной ночи, малыш — улыбнулась блондинка, наклоняясь к Сириусу для быстрого поцелуя. Прежде чем Марлин или Гермиона, если уж на то пошло, сообразила, что к чему, он схватил ее за задницу и поднял так, что ее лодыжки сомкнулись вокруг его талии. Марлин радостно взвизгнула, когда он развернул ее и усадил на стол позади них, и они начали интимно целоваться прямо там, на кухне Лонгботтом-Холла.       Скривив рот в ужасающей гримасе, Гермиона направилась к задней двери, лишь бы не видеть, как их языки борются за господство. Пробираясь сквозь толпу, не отрывая взгляда от пола, она услышала, как щелкнули два языка. Близнецы Пруэтт издавали какие-то странные звуки, толкая друг друга локтями и радостно хихикая.       Прежде чем Гермиона успела как следует отчитать их, подошла Молли и, приподнявшись на цыпочки, шлепнула обоих по головам. — Она слишком молода для вас! Прекратите все, что вы делаете, и идите домой! — Гидеон и Фабиан, как следует пристыженные, опустили головы и последовали приказу сестры. — Прости. Не так уж часто они видят хорошеньких девушек, с которыми еще не попытали свои шансы. Я боюсь, что все эти волшебники, возможно, потеряли свои чертовы головы. — Да ладно тебе, Молс.- Голос Джеймса прозвучал в ухе Гермионы, его теплое дыхание овевало ее кудри, когда она подпрыгнула на месте. — Я взял на себя обязанность защищать Мисс Грейнджер от всяких идиотов. Не волнуйся.       Черты лица Молли разгладились, и если Гермиона не ошиблась, она увидела, как рука ведьмы Уизли дернулась, готовая ударить и его. — Теперь ты называешь моих братьев идиотами, Джейми? — Что? Нет—       Гермиона проигнорировала то, что собирался сказать этот придурок, и наклонилась, чтобы провести губами по скуле Молли. — Спасибо тебе за все. Скоро увидимся. — не говоря больше ни слова, она протиснулась сквозь оставшуюся толпу и вышла на свежий октябрьский воздух.       Скоро наступит ноябрь, и холод, висящий в воздухе, был постоянным напоминанием о надвигающейся зиме. Потирая руки, Гермиона пересекла лужайку, не обращая внимания на звук открывшейся и быстро захлопнувшейся за ней задней двери. — Эй! Гермиона! — Джеймс окликнул ее, но она отказалась отвечать. Это был слишком долгий день, и все, что ей сейчас нужно, — это еда и сон. — Грейнджер!       По какой-то причине использование ее фамилии заставило ее застонать, и она бросила взгляд через плечо. — Что? — выплюнула она гораздо резче, чем намеревалась.       Джеймс быстро догнал девушку, попадая в шаг с ней. — Ты раздражительна, когда голодна.       Сузив глаза, она повернулась к нему, не замедляя шага. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты не ела с самого завтрака, и с каждым часом становишься все менее дружелюбной, — она почувствовала, как мерцание пробежало по ее коже, когда они миновали линию призраков. Его рука метнулась вперед, обхватив ее тонкое запястье. — И я скажу тебе по секрету, любовь моя — ты не была такой уж дружелюбной с самого начала.       Ей хотелось влепить ему пощечину, но по какой-то нелепой причине она с трудом сдерживала улыбку. — Не волнуйся, — продолжал он, широко улыбаясь. — Я тут знаю одно место. — как только она заметила две ямочки на его щеках, она почувствовала тошнотворный толчок в животе и обнаружила, что ее швырнуло через всю Англию, вместе с Джеймсом Поттером в тугом водовороте белой магии.