Моя растущая тень пожирает меня и становится монстром

      Мин Юнги был «Особенным» с самого детства. Пока остальные дети резвились друг с другом, он предпочитал одиночную игру, а самым лучшим для него, было прочтение очередной книги, в своей маленькой, но уютной комнате. Друзей заводить он не умел, да и не знал, о чём можно разговаривать с другими детьми, которых интересовали только игрушки.       Одиночество не мешало ему, но по мнению матери он становился нелюдимым, отвергаемый обществом за свои колкие высказывания. Мину было плевать. Матери нет.       Он не знает, когда это началось точно, просто в какой-то момент, его подростковый мозг начал зацикливаться на словах, брошенных ему обиженными ровесниками. Уродливый, изгой, странный… Мин Юнги начал бояться людей.       Чем старше он становился, тем сильнее ему становилось некомфортно в окружении людей. Хотелось скрыться от пытливых глаз, насмешек и обидных фраз. Впервые он почувствовал, что нет никого, кому он бы мог доверять. Он действительно один. Никому не нужный, даже собственным родителям, что уже давно перестали понимать своего сына, за спиной называя его позором семьи.       Мин Юнги разбивается на сотни маленьких осколков, когда слышит крики матери, что лучше бы она его не рожала. Ему больно.       Он сбегает из дома, находя какой-то круглосуточный магазин, оставляя там все свои накопленные деньги, взамен уходя с пачкой сигарет и бутылкой соджу. Он сидит на мысе, смотря на гладкую воду, всё ещё никак не ощущая спокойствия, которое получал раньше, находясь здесь. Руки пропахли выкуренными до тла сигаретами, которые даже обжигали пальцы. Ему хотелось спокойствия.       Дым, впускаемый в организм, не помогал, а бутылка соджу уже была почти окончена, когда в голову Юнги закрадываются странные мысли, напоминающие ему про баночку антидепрессантов, что выписал психолог, к которому его принудительно отправили, лежащую в кармане его рюкзака. Может быть, если он выпьет чуть больше обычного, ему станет легче?       Он даже не заметил, когда слёзы начали стекать по его лицу. Мин вытирает рукавом худи мокрые щёки и высыпает горсть таблеток на ладонь, перегоняя их пальцами, будто бы считая. Ложится спиной на землю, устало прикрывая глаза, в надежде, что эти непрошенные слёзы пройдут.       Кажется, что больше он не проснётся.

*****

      Юнги поднимает взгляд на друзей, тяжело сглатывая, не понимая, что ему следует сказать. — Есть что-то, что тревожит тебя? — тихо спрашивает Чимин, слегка подталкивая хёна к разговору. — Нет, — отвечает Юнги, слегка дёрнув головой. — Тогда, что происходит? — Юнги даже не смотря на старшего, ощущает его изучающий взгляд. — Я просто устал, — пожимает плечами Мин, не осмеливаясь вновь поднять глаза. — Юнги, — вздыхает Сокджин. — Мы понимаем, что ты лжёшь нам. — Но я не знаю, что вам сказать, — тихо произносит он. — Правду, — отвечает Тэхён, чувствуя разрастающуюся тревогу. — Правда обтекаема и для каждого своя, — изрекает Шуга, углубляясь в воспоминания. — Так поведай нам свою правду, — Джун сжимает его ладонь, ощущая какая она холодная. — Вы знаете, что каждые сорок секунд кто-то решает убить себя? — неожиданно задаёт вопрос Юнги, заставляя мемберов затаить дыхание и в ужасе раскрыть глаза. — К чему этот вопрос? — осторожно спрашивает Чонгук, боясь услышать ответ. — Был ли тот случай моей сороковой секундой?

*****

      Его находит старший брат, вовремя отправившийся на поиски. Может Юнги и не замечал, но Джунки любил своего младшего братца, ночами утирая его сонные слёзы и упрекая маму, за такое обращение к собственному ребёнку.       Юнги не помнит, как брат вливал в него литры за литрами воды, стараясь вызвать рвоту. Не помнит, как тот тащил его на своей спине, лишь бы успеть донести до больницы. Не помнит собственных горьких слёз, льющихся с глаз. Не помнит собственных слов о своей никчёмности. Он помнит лишь заплаканные глаза брата и его мягкие объятия.       После того случая, брат пристально следит за ним, отказываясь отпускать его одного, каждый раз контролируя приём таблеток и отбирая очередную, зажатую между зубов, сигарету, укоризненно мотая головой. — Ты чертовски напугал меня, Юнги, — говорит он каким-то вечером, сидя в комнате младшего, наблюдая как тот нажимает на клавиши их старого пианино. — Прости, — тихо отзывается Мин, не поворачивая головы. — За что именно ты извиняешься? — За то, что ты нашёл меня до того, как я стал холодным трупом, — пожимает плечами он, не прерывая игры. — Ты! Как ты можешь! — вскрикивает Джунки, подрываясь с места. — Мы любим тебя! — Ты же знаешь, что это неправда, — горько качает он головой, поворачиваясь к брату, смотря на него грустными глазами. — И плевать на маму с папой, — старший подходит к нему, хватая за плечи. — Я люблю тебя. — Ты вынужден любить меня, — тихо отвечает Мин, отстраняясь от брата. — Иди к себе, Джунки. Я устал. — Юнги… — хочет что-то сказать он, но его прерывают. — Пожалуйста.       Он уходит, бросая на Юнги взгляд полный тревоги.       Юнги снятся странные сны, наполненные реалистичными монстрами, с костлявыми чёрными пальцами и длинными ногтями, царапающими его кожу, шепчущие, что ему пора вернуться к ним. Он просыпается, судорожно хватаясь за горло, где пару минут назад скручивались костлявые пальцы и делает глубокий вдох, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, вот вот готовое разбить пару рёбер.       Сны больше не отпускали его.

*****

— Что ты имеешь ввиду, Юнги~хён? — задаёт вопрос Джун, проводя взглядом по каждому из присутствующих. — Однажды, я пытался убить себя, — закрывая глаза произносит он, вновь возвращаясь в тот момент. Кто-то испуганно вскрикивает, боясь поверить услышанным словам. — Мы…мы были с тобой? — шепчет вопросительно Хосок. — Нет, — качает головой Мин, открывая глаза, наполненные болью. — Джунки нашёл меня. Я смешал антидепрессанты с соджу и лёг на холодную землю. Тогда это казалось чем-то естественным.       Юнги говорит тихо и спокойно, будто бы не у него внутри сейчас разрастается буря. — Хён, — еле слышно зовёт Тэхён, — Почему? — Я устал притворяться, Тэ-Тэ, — произносит он, выдавливая улыбку. — Устал улыбаться родителям, когда они лишь странно смотрели на меня. Устал быть вечно один, презираемый обществом. Устал чувствовать себя другим — странным и мерзким. Мне просто хотелось быть собой. Печалиться, когда мне хочется и улыбаться, когда есть причина, но почти всегда меня одолевала тревога и родителям не нравилось это. Я им не нравился. Позор семьи. Вечные маски сменяются на лице, а я так и не понял кем являюсь на самом деле, — тихо шепчет он, сильнее сгорбившись, стараясь скрыть своё лицо. — Ты никогда не говорил об этом, — замечает Джин. — А вы бы не отвернулись, если б узнали, что я псих? — задаёт вопрос Юнги, вскидывая на них свои красные глаза. — Юнги~хён, ты наша семья, — проговаривает Чонгук, опуская свою ладонь ему на плечо. — А семья не отворачивается друг от друга. — Скажи это моим родителям. — Так значит… Ты чуть не убил себя однажды? — всё ещё боясь поверить в это, интересуется Тэ. — В последнее время, в мою голову начали лезть странные мысли, — продолжает Мин. — И мне показалось нормальным мысль, что я должен попытаться сделать это снова. — Нет! Юнги~я, как ты можешь думать об этом?! — восклицает Джин.       Шуга пожимает плечами, чувствуя как мозг затуманивается. — Могу я… могу поспать? Что-то мне не очень хорошо, — проговаривает он, слегка тряся головой, пытаясь отогнать наваждение. — Конечно, — Намджун подрывается с места. — Всем тоже нужно поспать, давай те же, идите по своим комнатам, — машет руками лидер. — Джун, — хватает его Мин за руку, останавливая на пол пути. — Можешь остаться со мной? — тихо спрашивает он, всё ещё ощущая тот страх, когда заснул. — Если ты этого хочешь, — Намджун наклоняет голову на бок, стараясь рассмотреть хёна по-лучше. — Давай, двигайся, — он подталкивает его к стене, осторожно пристраиваясь рядом, смотря в белоснежный потолок. — Хочешь поговорить со мной, как раньше? — Обещаешь, что не расскажешь младшим об этом? — тихо интересуется Юнги, поворачиваясь к Джуну лицом. — И Джин~хёну тоже не нужно знать. Он будет волноваться как старший. — Ты же знаешь, что я не могу обещать, — прочищая горло, проговаривает он. — Но я могу точно сказать, что пока они не спросят у меня, я буду молчать. — Хорошо, — соглашается Мин, ложась на спину, точно так же, как Джун, он всматривается в потолок, пытаясь выстроить цепочку своего рассказа. — После того случая, когда я чуть не убил себе, мне часто снились кошмары, что естественно. Я просыпался и подавлял свои крики, боясь лишний раз потревожить отца и мать, но Джунки всегда просыпался, ложился рядом, как ты сейчас и что-то успокаивающе шептал, пока я вновь не засыпал. Со временем я научился скрывать это и от него, не хотел, чтобы он спасал меня каждый раз. Но потом мои сны переросли в нечто большее, что заставляет неметь всё тело и испытывать животный страх, будто бы я становился чей-то добычей. Я просыпался среди ночи, не способный пошевелить даже пальцем, лишь глаза лихорадочно бегали, ищя опасность. Это всегда одно и то же. Монстр с иссохшими пальцами и острыми когтями, царапающий моё горло и в конечном итоге вырывающий сердце.       Юнги безостановочно ведёт рассказ, не замечая ужаса, застывшего в глазах друга. — Он всё ещё приходит ко мне сейчас, шепча ужасные вещи, — одинокая слеза скатывается по его щеке, но он тут же яростно стирает её рукавом худи. — Я больше не могу спать. Не могу вынести всё это. Я просто хочу перестать существовать.       Намджун слышит, как быстро бьёт его собственное сердце и как болезненно оно отдаётся эхом в его ушах. Он не произносит ни слова, лишь стремительно поворачивается к другу лицом, крепко обнимая его, надеясь, что хотя бы так, он даст ему маленькую крупицу тепла и спокойствия. — Мы любим тебя, Юнги, — шепчет он в макушку парня, успокаивающе похлопывая по спине. — Ты должен был прийти к нам раньше. — Мне было страшно, — куда-то в грудь Джуна, проговаривает Мин, трясясь от подступающих слёз. — Я лишь всё порчу. — Ты ничего не портишь, — качает он головой. — Кто тебе сказал такую глупость? — Фанаты всё чаще стали недовольны мной. Открой любой комментарий. — Ты наш стержень, Мин Юнги. Без тебя, наша группа не была бы такой сильной, — отстраняясь проговаривает Намджун, вытирая с лица Юнги дорожки слёз. — Ты так сильно влияешь на людей вокруг себя, заставляя их поверить в свои силы. Ты второй лидер, приносящий спокойствие. Не будь строг к себе и не слушай тех людей, что заставляют тебя сомневаться в себе, хорошо? — Я очень устал, — сипло отвечает Мин, прикрывая глаза, что болезненно щипают от слёз. — Поспи, — тихо уговаривает его лидер. — Я побуду здесь, с тобой. — Спасибо, Намджун~и, — уже на грани слышимости проговаривает Шуга, проваливаясь в сон.

*****

      Тэхён меряет шагами комнату, обдумывая произошедший диалог в своей голове, всё сильнее и сильнее чувствуя нарастающую панику. Тревога овладевает всем его телом, заставляя сердце все быстрее и быстрее стучать. Как много скрывает хён?       Его руки дрожат, когда он проводит по своему лицу, стараясь снять усталость. Страшно думать о том, что кого-то из дорогих его людей, посещают мысли о самоубийстве. Страшно теперь выпускать Юнги из виду, сильнее волнуясь о его состоянии.       Ким выходит с комнаты, еле слышно прикрывая за собой дверь, боясь разбудить кого-нибудь ещё. Уснуть сегодня точно не получится, так почему бы не поразмыслить за фильмом в гостинной.       Он движется по тёмному коридору, на ощупь переставляя ногами, боясь лишний раз произнести звук, когда неожиданно его уши ловят тихие перешёптывания. Он пробирается ближе к двери Юнги, прислушиваясь к каждому слову, что вылетает с уст Мина. Он судорожно затыкает себе рот рукой, не давая вырваться всхлипу, когда хён неожиданно начинает рассказывать, что на самом деле тревожит его. — Я просто хочу перестать существовать, — тихо проговаривает Юнги, заставляя упасть первые капли с глаз Тэхёна.       Ему хочется ворваться в помещение, кричать и ругаться, уверять, что всё будет в порядке и они помогут ему, но всё, что он может — это тихо скатиться по стенке вниз, глуша свои рыдания в коленях. Это неправильно. Неправильно думать, что вся его боль уйдёт по мановению волшебной палочки. Неправильно думать, что они справятся с этим одни. Неправильно, что такое случается с лучшими людьми.       Тэ прокручивает в голове все фразы, брошенные хёном как-будто бы в шутку, все его действия, поступки и лирика песен и теперь всё становится на свои места, приоткрывая завесу тайны.       «Что бы вы хотели выбросить в этом году? Себя»       Мин Юнги мёртв, я убил его.       Ви смахивает застывшие слёзы в глазах, когда слышит чьи-то шаги, медленно подступающие к нему. — Что ты здесь делаешь? — шепчет встревоженно Чимин, присаживаясь перед ним на корточки. — Не мог уснуть, — неопределённо отвечает он, тряся головой, чтобы чёлка упала на его глаза, скрывая их покраснение. — А что ты делаешь у двери хёна? — Так получилось, — тихо отвечает он, протягиваю руку другу. — Помоги подняться. — Знаешь, я тоже не могу уснуть, — проговаривает Пак, помогая ему восстановить равновесие. — Может быть посидим в зале? — Туда я и направлялся, — кивает Тэ, отступая от двери Юнги.       Они медленно продвигаются к гостинной, замечая тусклый свет, тут же останавливаясь у входа, ошарашенно смотря на собравшихся. — Вы тоже не можете уснуть? — интересуется Джин, кивая на остальных. — Типа того, — хором произносят они, усаживаясь рядом с ними. — Да, тяжёлая выдалась ночка, — проговаривает Хосок, задумчиво кусая губы. — Намджун всё ещё с Юнги? — тихо спрашивает Чонгук, что сидит поодаль от всех, закутавшись в тёплое одеяло. — Да, — утвердительно кивает Тэ, ловя на себе взгляды. — Что? — Как ты это понял? — задаёт вопрос Джин, внимательно смотря на младшего. — Услышал как они разговаривают, когда проходил мимо, — пожимает плечами Тэ, опуская взгляд на руки. — Ты ведь услышал что-то, не так ли? — интересуется Чимин, подталкивая его к раскрытию правды. — Может и услышал, — тихо отвечает Тэхён, не поднимая глаз. — Поделишься? — просит Хосок, мягко дотрагиваясь до его ладони, что уже тряслась мелкой дрожью. — Я слышал, как он сказал, что не хочет, чтоб мы знали, — качает он головой. — Но разве мы не должны знать, чтобы помочь? — задаёт риторический вопрос Чонгук и с ним мысленно все соглашаются. — Наверное должны, — соглашается Ким. — Тогда расскажи нам, — просит Джин, наклоняя корпус тела вперёд, ставя локти на подрагивающие колени. — Думаю…думаю это называется сонный паралич, — тихо проговаривает Тэ, поднимая глаза наполненный слезами. — Ему чудятся ужасные вещи, преследующие его с самого детства. После…после того, как он чуть не умер. — Так значит кошмары, да? — кивает своим мыслям Чимин и тут же широко распахивает глаза, с ужасом смотря на друзей. — Столько лет? Он мучается один с этим столько лет, никогда не подавая знака, что ему плохо? Это…это… — Ужасно, — заканчивает за него Чонгук, выпутываясь с одеяло и подходя к трясущемуся Тэхёну, чтобы накинуть его на него. — Мы слепые идиоты, которые не заметили, как Юнги~хёну было плохо всё это время. — Вот только, почему именно сейчас он дал слабину? — вдруг задаёт вопрос Джин, внимательно смотря на ребят, встречая в ответ тишину.