В нем Свет, в нем Тьма

Джен
PG-13
Закончен
1
автор
Размер:
Миди, 15 страниц, 4 части
Описание:
Серия зарисовок, объединенных в более крупные циклы, из жизни Энакина (позже - Дарта Вейдера).
Примечания автора:
Зарисовки были написаны на челлендж с вопросами о хэдканонах.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Летная погода

Настройки текста

Стихия

Его стихия — огонь. Солнца Татуина, братья-близнецы, жестоки. Звезды — те же солнца. Издали — тепло и приятно, но внутри все кипит. Падме говорит, что у него солнечная улыбка, что в нем много света, в нем есть добро. Если бы она знала, как выжигает его внутреннее пламя... Не говорила бы это. И пламя Мустафара, сжегшее его дотла... до пепла. Темное пламя души, алый цвет меча. Его стихия — ветер. Стремление ввысь и вперед. В бою — инстинктивный выпад, знание, что обязательно повезет. Обычно так и бывает, но и проиграть по юности — не стыдно. И снова — за штурвал, снова — в полет. Все выше и выше... Небо зовет к приключениям. Еще бы за них не отвечать! Стихия — металл. Механизмы, словно живые — откуда бы знать, что с ними делать? Он знает. Просто знает. Всегда. Общий язык с ними — легко понимать. Все четко и просто, если есть схема. Почему это всех удивляет? Как шутка Силы — броня. Стихия — смерть. Терять... но не стерпеть. Месть. Скольких можно терять? Мстить тоже можно устать. Пламя, обращенное в пепел — давно нет ни злости, ни гнева. И слава — уже не нужна. Слава имперского палача. Все, что в нем есть — и Свет, и Тьма... Республика, Империя, полеты, корабли, далекие звезды... Его стихия — мир. Ни ситх, ни джедай. Он знал, как на самом деле было... потому что его стихия — сама Сила, он сам — стихия.

Не-красное

Энакин не любил красный цвет. Ничего не имел против — в доме Падме на веранде росли красные цветы в горшках, этот цвет встречался в ее парадных одеяниях — ох уж эта набуанская мода! Но все равно от этого цвета было неуютно. Хуже только бежевый, песчаный — чего он навидался в детстве, так это песка. До сих пор вспомнишь, как ноги утопают в песке, как тот набивается под одежду, в волосы, в обувь... Какое все блеклое было на Татуине, выжженное солнцами, под цвет песка и глины... Вспомнишь — и вздрогнешь невольно. Хуже только красный. Особенно с тех пор. С того времени, как он вернулся на Татуин. С того времени, как на руках умирала мать, и ее лицо было в запекшейся крови. Он тогда не просто перепачкал руки кровью, он ею омыл руки — кровью тускенов, заплативших смертью за смерть. А вот черный цвет дарил покой и уверенность в своих силах. Не то чтоб ее не было, но еще немного никогда не помешает. Уютный, прохладный... бесконечный, как космос. «Я полечу к звездам! Увижу все-все звезды и планеты!» — сказал он в детстве. Теперь выполняет свое обещание. Полет в космической черноте — ни с чем не сравнимое удовольствие, каждый раз как ожидание чуда. Или просто гнать спидер по улицам... Такое выпадало нечасто — как же, джедай, миссии, просто так не поболтаешься без дела, но когда все-таки получалось удрать на нижние уровни Корусанта, куда никогда не заглядывало солнце, и всегда была темнота, подсвеченная огнями реклам, было здорово. А еще там можно было гонять сколько угодно на любых скоростях. Он и в одежде-то стал выбирать темные тона. Логично объяснил — «я же в бою все время, практично». И доспехи из черной кожи, а не непонятная накидка из шерсти, как у других, все по той же причине. И потом, ему нравилось, как Падме улыбается, когда они встречаются — она, такая роскошная... ей так шел темно-синий цвет, и он — пропыленный, после очередной битвы, в своих доспехах. Разные, но половинки единого целого, предназначенные друг другу. Он чувствовал, что нравится ей — именно таким, и она ему — такой. И что им в этот момент принадлежит весь космос.

Идеальный день

Никогда понятия не имел, что такое "идеальный день". Каждый день в общем-то идеальный. Жив, с друзьями и близкими все хорошо — вот и идеальный день. Ну еще неплохо, когда этот день чувствуется. Когда что-то происходит. Скажите, когда не происходит, ага... Такое чувство, то ли "отвяжитесь от меня", то ли желание съюморить. Хотя юморить что-то не хочется. И писать банальностей вроде "идеальный день — это весь день на гонках, а вечер с любимым человеком" тоже не хочется, потому что это не идеальный день. Ну то есть сегодня может быть... а завтра уже будет казаться, что идеальное что-то другое, послезавтра — третье... И как в этом множестве "идеально" найти истинное? Есть вещи, от которых просто кайфуешь, да. Есть то, что хочется чувствовать и чувствовать... Но вот в чем проблема — нужно напоминать себе, что ты это чувствуешь. Нужно время от времени бить по эмоциям, чтобы понять — да, они есть. Они вот такие вот. Я жив и это здорово. А если не напоминать, проваливаешься в пучину тревожности — а точно ли все как надо? А я справляюсь? Зато стоит нажать на газ, и все становится простым и понятным. Ты просто делаешь, что должен, думать будешь потом, и пока делаешь вот это вот все, интуитивно, пока чувствуешь — ты живешь. Короче, идеальный день — это когда топливо залито под завязку, во всех смыслах.

Летная погода

На Татуине жарко, особенно днем — никто в своем уме не высунется на улицу, особенно в районе полудня, особенно без головного убора и должной защиты от жары. Пустыня жестока, она быстро иссушает тело, старит и забирает силы. Два солнца, высоко стоящих в зените белесого неба, тоже были жестоки. Они забирали свою дань не хуже тускенов, и люди давно приспособились защищаться от жары. Строили полуподземные дома, ловили влагу из воздуха — вода была здесь дороже любых денег. К вечеру становилось прохладнее, улицы оживали. Не то что бы днем было так уж тихо, но самая та уличная торговля была утром и ближе к вечеру, все это знали. Энакин прибежал домой — Уотто отпустил его, торговля все равно не шла, а другой работы в лавке не было. Мать только грустно улыбнулась, увидев, как шустро мальчик скрылся в своей комнате — знала, что не стоит заходить и трогать его бардак из всяких железок, которые он тайком натаскал со склада. Она посидит немного на крыльце в межзакатье, полюбуется заходящими солнцами, сделав вид, что ей так хочется — на самом деле Шми не хотела мешать уединению своего сына и давно уже поняла, что он что-то затеял, и что это будет сюрприз. Вот только хороший или плохой, она пока не знала. Так или иначе, ей было приятно, когда жара спадала, но еще не устанавливался ночной холод. Это Энакину на все было наплевать, лишь бы чинить что-нибудь. Лишь пару раз он выбрался посидеть на крыльце вместе с ней, но быстро юркнул назад. ...Когда Энакин впервые оказался на Набу, то не поверил, что вода может быть просто так. Что ее не добывают из влагоуловителей, а можно просто зачерпнуть из реки или озера. И что зелени так много... Первое время ему было слишком холодно. Вокруг пахло травой и цветами, светило солнце, но здесь оно было одно и совсем другое — не жестокое, а ласковое, как мамины руки. Энакину стало грустно — зря он ее оставил на Татуине, увидит ли еще... Но какое дело, что тут вокруг, когда такое творится! Как только он смог поднять тот корабль в небо... спрятался вроде бы. А вышло, что он и выиграл всю войну. Даже почетным гражданином Набу стал, вот как. ...Позже, в Озерном краю они с Падме были одни. Энакин шутливо подначивал ее, она сердилась, но притворно, и был такой приятный солнечный день... Солнце — вот его погода. Солнечная, ясная и ласковая. Набуанский климат, сначала показавшийся маленькому Энакину холодным после жара пустыни, ему же взрослому показался приятным, когда он оказался в тех краях снова. ...На самом деле ему нет никакой разницы, где какая погода. Намного важнее, что сейчас происходит, как надо действовать, какую выстроить стратегию... Он привык мыслить по-военному. Привык действовать интуитивно, получая от этого удовольствие, и времени все больше проводил в полетах, чем на поверхности планеты. Это и доставляло истинное удовольствие — чувство полета, скорость, и даже когда он очередной раз оказывался прав в споре с Оби-Ваном. Ну как же иначе — лишний раз отметить, что он чего-то стоит, и доказать это! Поэтому самая лучшая погода для «идущего-по-небу» — летная.

Все могло сложиться иначе

Энакин порой задумывался о том, что было бы, не забери его тогда Квай-Гон в Орден. Хоть жизнь в Храме джедаев оказалась и несладкой — он не вписывался в стандарты, был слишком привязан к матери, по которой очень скучал, а практически никто из джедаев не знал, что такое «семья» и как можно по кому-то скучать, то останься он на Татуине, сомнений у Энакина не было — вряд ли ему удалось бы выкупить себя из рабства. И даже случись такое, кем он стал бы там? Скорее всего бандитом. Или вообще был бы убит — людям с добрым сердцем трудно выжить в таких условиях. Поэтому Энакин был благодарен Квай-Гону, что тот обратил на него внимание, что вырвал из рабства... Когда тот умер от руки ситха, Энакин не находил себе места от горя, все тренировался и тренировался, выпуская пар, совершенствуясь и увязая в своих кошмарах... Он нигде не был своим. Магистры Ордена это видели и попросили помощи у канцлера Палпатина — Энакин все-таки почетный гражданин Набу, так почему бы именно представителю этой планеты не помочь? А может, у них были другие мотивы — Энакин не знал об этом. Ему просто было приятно внимание, просто радовала возможность время от времени удирать из Ордена и глядеть на другую, обычную жизнь... «Берегись своего друга Палпатина» — сказал Энакину Оби-Ван. Только было уже поздно. Влияние канцлера, когда-то невольно заменившего Энакину отца, стало слишком сильным, всеобъемлющим. Джедаи могли бы сказать, что они сами, своими руками слепили из Энакина ситха, да кто же в таком признался бы? Глядя на лавовую реку Мустафара, Вейдер вспоминал все это нагромождение случайностей и закономерностей. Он натворил много ошибок, главная из которых — только что устроенное им побоище. Гипнотизирующая мощь Темной стороны Силы отступила на время, как будто специально, чтобы дать осознать все... В любом случае было уже поздно. Он знал, что дороги назад нет. На то воля Силы, иначе не сказать.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты