Diminuendo

Баки просыпается от трели будильника в шесть утра; не открывая глаз, он шарит рукой по кровати и находит телефон у себя под поясницей. Он планировал встать пораньше и отправиться на пешую прогулку к холмам перед занятиями. Баки переворачивается на другой бок в кровати и несколько раз моргает. Стив спит на боку лицом к нему, его волосы торчат в разные стороны, как воронье гнездо, но это обычное дело, и смущает Баки совсем другое. А именно – темные синяки под глазами Стива и его опухшее лицо. Это дело рук Баки, и он должен теперь как-то все исправить. Он долго смотрит на лицо спящего, пока в дверном проеме не появляется Наташа, явно после душа и уже одетая. – Прошлая ночь была интересной, – говорит она, пытаясь расчесать спутанные волосы. – Да уж, – соглашается Баки и стонет, когда виски сдавливает пульсирующая боль. Он хватает Ибупрофен с тумбочки и проглатывает насухую сразу две таблетки. Наташа сочувственно улыбается, оценив степень его страданий. Она подходит к кровати, наклоняется и целует его в щеку. Озадаченный, Баки рассеянно хлопает глазами. Наташа смотрит на него с очень серьезным выражением. – Не обижай его, – говорит она, и Баки удивленно отстраняется. Наташа вновь улыбается, на этот раз немного печально, похлопывает его по щеке и говорит уже громко: – Соберись уже, Джеймс. И ты тоже, Стив. Наташа посылает в сторону Стива воздушный поцелуй и исчезает. Стив со стоном переворачивается на спину, его футболка задирается, обнажая живот. Баки сглатывает слюну и опускает взгляд на свои колени. – Дерьмище, – стонет Стив. – Я, кажется, потянул шею. – Можешь взять мой массажный ролик, – неуверенно предлагает Баки, и Стив согласно мычит. – Я в душ, – говорит он, вставая с постели и вытягивая руки над головой, и издает еще один весьма непристойно звучащий стон. – Что у нас на завтрак? – Замороженные буррито? – хриплым голосом предлагает Баки. Стив находит свой телефон и проверяет сообщения. – Нахер. Так и быть. Я приготовлю блинчики, – говорит он и отправляется в ванную. Баки закусывает щеку. Со вздохом он падает спиной на кровать и принимается изучать потолок. У него сегодня довольно плотное расписание. Сначала съемки репетиции «Послеполуденного отдыха Фавна» со Стивом. Потом – репетиция «Сна в летнюю ночь»; он разучивает роль Пака. Когда им разослали кастинг-листы, Баки был вне себя от счастья. Эта адаптация шекспировской пьесы Пегги просто великолепна, хотя и имеет весьма мало общего с оригинальным произведением. Конечно же, редко какие балетные адаптации следуют оригиналу, но Пегги зашла намного дальше. Если Фредерик Аштон [1] просто вырезал сцену вынужденного брака Ипполиты и Тезея, чтобы уместить постановку в один акт, то Пегги пошла в противоположном направлении. Она добавила развитие истории, в котором Ипполита убивает человека, который хотел насильно взять ее в жены. Кто-то из критиков обожает этот балет, кто-то ненавидит, но мало кто остается равнодушен. Одни говорят, что Пегги разрушила мечтательное, волшебное настроение пьесы. Другие считают, что она, напротив, удачно передала его в своей хореографии, но добавила темных мотивов, которых недоставало в других адаптациях. Несмотря на все споры вокруг постановки, Пак – прекрасная сольная роль, и похоже, что Фьюри все-таки оценил работу Баки в «Sechs Tänze», раз отдал ее ему. Конечно же, он хотел бы танцевать Пака вместе со Стивом в роли Оберона, но, к сожалению, они будут в разных составах. После открытия, которое Баки неожиданно совершил для себя прошлой ночью, неудивительно, что он подсознательно хотел танцевать «Сон» именно со Стивом. Со стоном Баки натягивает одеяло на лицо. Он влюблен в Стива. По-настоящему, с порхающими в животе бабочками и прочей херней. И он понял это, только когда умудрился сказать что-то непростительное. Ну что за жизнь. Он проводит еще несколько минут в постели, прежде чем наконец найти в себе силы подняться и начать существовать. Час спустя Баки выбирается из душа и обнаруживает на кухонном столе тарелку с горячими блинчиками. Ведерки с растаявшим льдом исчезли, а Стив уже переоделся в вещи, которые у него, видимо, были с собой в спортивной сумке. Он в гостиной на полу, тщательно разминает спину на массажном ролике, подняв бедра вверх и перекатываясь взад и вперед. Какое-то время Баки просто молча пялится на него. По идее, он давно уже должен был привыкнуть к виду Стива в облегающих шмотках, но сегодня в его прикиде есть что-то удивительно интимное. На нем черные леггинсы с прямоугольными вставками из сетки, майка с Джонни Кэшем и дырявые носки – один мизинец забавно торчит наружу. Баки с трудом отрывается от зрелища, старательно притворяясь, что его совершенно никак не заводит вид Стива, разминающего затекшие мышцы. Юпитер просачивается между ног Баки. Ее миска наполнена до краев; судя по всему, это привет от Наташи. Она явно не в курсе, что Баки тщательно отмеряет порции для своей кошки, чтобы она не набрала лишний вес. Он пытается убрать немного корма из миски, но Юпитер шипит на него и бьет лапой по голой лодыжке. Баки вскрикивает, когда кошка больно цепляет его когтем. Он тут же решает для себя, что хрен с ней, пусть ест, толстеет и зарабатывает себе сердечные заболевания, ему плевать. Он запускает кофеварку, потом достает из ящика вилку и подцепляет на нее один из блинчиков. Уже закинув его в рот, он обнаруживает, что блин с шоколадом. Где Стив вообще нашел шоколад на его кухне и как Баки теперь подсчитывать пищевую ценность его завтрака? Стив поворачивается на бок, чтобы размять поясничные мышцы, и Баки едва не давится блином, увидев, что задницу его леггинсов украшает ярко-розовый принт с надписью «Babydoll». Закашлявшись, Баки сует голову в раковину и пьет воду прямо из-под крана. Потом он склоняется над столешницей и прислоняется щекой к ее прохладной поверхности, чтобы хоть как-то остыть. Мысленно он проклинает себя, свои идиотские чувства и свой длинный язык. Вся эта ужасная неловкость между ним и Стивом возникла исключительно по его вине. Так не должно быть. Кто-то все-таки вытащил письмо Пирса из раковины – оно лежит на столешнице, все еще запечатанное. Вообще-то Баки не склонен откладывать дела на потом, но для Пирса он решает сделать исключение, и откладывает его предложение в стопку других неоткрытых конвертов. – Ты в порядке? – спрашивает Стив, но Баки беззаботно взмахивает рукой, показывая, что беспокоиться нечего. – В полном, – говорит он, убирая волосы с лица. Натянув на лицо вялую улыбку, он оборачивается к Стиву. – Хочешь прогуляться к холмам? – Почему бы и нет? – тихо отвечает Стив, глядя на него печальными глазами. И в этот самый момент Баки осознает, что это первый раз за утро, когда Стив вообще посмотрел в его сторону. Боже, он так облажался, он испортил абсолютно все! И теперь он даже понятия не имеет, как исправить все это, как преодолеть внезапно выросшую между ними пропасть. Баки наливает себе кофе. А потом, пряча лицо за кружкой, неуверенно спрашивает: – Стив. Мы ведь не в ссоре? – Все нормально, Бак, – отвечает Стив. И Баки точно знает, что он лжет. *** Прикрывая ладонью глаза от солнца, Баки смотрит вниз, на окутанный смогом Лос-Анджелес. Знак «Голливуд» гордо высится над холмами по другую сторону долины. Его гораздо проще рассмотреть отсюда, чем из пыльного загазованного города. – Стив, нам надо поговорить, – робко начинает Баки. Конечно, куда проще было бы притвориться, что ничего не случилось, и просто забыть обо всем. По крайней мере, он всегда пользовался этим подходом как во всех своих прошлых отношениях, так и в однодневных интрижках. Возможно, именно поэтому все те отношения и остались в прошлом. Локи – единственный из бывших, кто все еще общается с ним, да и то лишь потому, что он печется о расширении и поддержании сети контактов. И тот факт, что Баки выпроводил его за дверь наутро после единственной проведенной вместе ночи, его совершенно не заботит. Стив спотыкается, чуть не уронив телефон во время попытки сделать селфи. – Поговорить? О чем? – осторожно спрашивает он. В этот раз все должно быть иначе, решает Баки. Стив слишком дорог ему, он не может его потерять. – О прошлой ночи. Стив закусывает нижнюю губу, и сразу становится ясно, что он и сам предпочел бы эту тему не обсуждать. Он убирает свой телефон в карман. – А что такого случилось прошлой ночью? Баки переминается с ноги на ногу и сцепляет руки перед собой, пытаясь обуздать охватившую его нервозность. Оказывается, просто взобраться на очень высокий холм недостаточно, чтобы прогнать похмелье и успокоить нервишки. – Я наговорил тебе ужасных вещей. Стив опускает взгляд. Он обходит вокруг куста акации и садится на камень под ее тенистыми ветвями. – Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. – Я хочу попросить прощения. – Хорошо, я прощаю тебя. Баки удивленно поднимает бровь. – Почему-то я тебе не верю, – говорит он, садясь рядом со Стивом и кладя ладонь ему на колено. Стив вздрагивает от прикосновения, и Баки тут же отодвигается в сторону. С таким же успехом Стив мог бы залепить ему пощечину. – Я обидел тебя, но я правда не хотел. – Нет, Бак. Я думаю, ты хотел. Точно так же, как Рамлоу – он не произносит этого, но в этом нет нужды. Стив не станет терпеть еще одного такого подонка в своей жизни – он слишком уважает себя – и будет абсолютно прав. Итак, леди и джентльмены, похоже, что Баки все-таки умудрился разрушить самую долгую и крепкую дружбу в своей жизни. Он чувствует, как слезы подступают к его глазам. Он должен исправить это, он просто обязан что-то сделать. – Иногда я думаю о ужасных вещах, но это действительно только мысли, не более того. Это ничего не значит, и мне не стоило болтать всякую ерунду. Я не думаю об этом постоянно, когда мы вместе, я клянусь, – говорит Баки умоляющим тоном, чувствуя себя последним трусом. Стив резко кивает и смотрит на город, тщательно избегая взгляда Баки. – Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня, – говорит он. – Я этого не переживу. – Я не ненавижу тебя, – мягко произносит Баки. Он сглатывает ком в горле, пытаясь обуздать свою гордость. Он должен признаться во всем сейчас, или он потеряет Стива навсегда. – Я завидую тебе. Это чувство совсем не похоже на ненависть. Стив пожимает плечами и горбится, будто на него внезапно свалилась тяжесть целого мира. – А на что похоже? На любовь. Баки резко выдыхает. – На уважение. Ты мой лучший друг. Просто я… дело в том, что… – Баки останавливается, делает глубокий вдох и пробует снова: – Я завидую тому, чего ты достиг. – Ладно, – вздыхает Стив, обнимая себя за плечи. – Я не хочу обижать тебя. То, что я сказал, было ужасной ошибкой, мне стоило промолчать. – Я должен был подумать о твоих чувствах, – говорит Стив, и Баки издает короткий удивленный смешок. В голосе Стива столько вины, а ведь он абсолютно ни в чем не виноват. – Нет, не должен был. Просто я идиот, да и денек вчера выдался на редкость паршивый. Каким-то образом Пирс всегда умудряется пролезть ко мне под кожу и вытащить наружу все мои комплексы. Ты тут не при чем. Ты имеешь полное право чувствовать себя польщенным. Это мне стоит лучше держать себя в руках. – То, что он сделал с тобой, Бак… Стив смолкает. Баки ждет продолжения, но Стив больше не решается ничего сказать, и какое-то время они молча сидят, глядя, как в долине просыпается город. Баки встает первым, разминая затекшую шею. – Пойдем, нам пора. Иначе мы опоздаем. – Нашу репетицию будут снимать, – говорит Стив. Как будто бы Баки не знает свое расписание наизусть. Видео будет опубликовано везде, где только можно, и шумиха должна подняться нешуточная. – Не волнуйся ты так, все пройдет гладко, у меня уже бывали подобные съемки. Вряд ли что-то может быть хуже, чем тот раз, когда я порвал колготки Пеппер в прямом эфире. – Почему я первый раз об этом слышу? – Потому что это ерунда. Всякое бывает, – пожимает плечами Стив. Нахмурившись, Баки рисует круг на песке носком ботинка, а потом спрашивает: – А вдруг ты меня уронишь? Стив закатывает глаза. – Я не уроню тебя, потому что у нас не будет поддержек. Ты что, уже забыл хореографию? – он встает и начинает спускаться вниз по холму. Баки идет вслед за ним. – А что, если Пегги посмотрит на твои мощные руки и решит добавить парочку? Он пытается пошутить, но выходит плоско. Баки все еще не уверен насчет Пегги, но он должен хотя бы притвориться, что больше не сердится. Ради Стива. Слава богу, шутка все-таки срабатывает, и Стив усмехается. – Она уже много лет смотрит на мои мощные руки, вряд ли вдохновение настигнет ее именно сегодня. – Хотя было бы забавно, если бы она вставила поддержку, – предлагает Баки, толкая Стива в бок. Стив фыркает и оглядывает Баки с головы до ног. – Я бы легко это сделал. В тебе максимум полторы Наташи. В зале я поднимаю штангу с большим весом. – Попрошу! Я вешу как две Наташи, если не больше, – говорит Баки и добавляет: – Мы должны это предложить. Стив вопросительно смотрит на него. – Я думал, что ты не хотел, чтобы я поднимал тебя? – Я готов на это пойти ради искусства, – Баки гордо задирает подбородок вверх, и Стив разражается хохотом. – Спасибо за доверие. Вообще-то я в жизни ни разу не ронял своих партнерш. – Вау, – произносит Баки с сарказмом. – Кто-нибудь, дайте этому парню повышение. Стив ухмыляется. – Вообще-то Фьюри уже дал мне его. Он сделал меня премьером. И вот так просто все снова встает на свои места, а пропасть между ними исчезает. – Я все еще не могу поверить, что ты зарабатываешь больше, чем я. Почему мы все время тусуемся у меня? Нам стоит почаще зависать в твоем шикарном особняке. Стив краснеет, как помидор. Это все потому, что он опять забыл свой крем для загара. Пегги его убьет. – Нет у меня никакого шикарного особняка. Обычная квартира. – Если из твоего окна виден знак «Голливуд», это по умолчанию считается шикарным особняком. И ты меня не переспоришь. – Ладно, как скажешь. Это инвестиция. Я же когда-нибудь выйду на пенсию. – Когда тебе будет пятьдесят? – говорит Баки. Пятьдесят – это глубокая старость для танцора, но Баки просто представить себе не может, чтобы Стив вообще когда-нибудь перестал танцевать. Только если у него отвалятся ноги. – Ты продашь свою квартиру, переедешь в Техас и купишь куриную ферму? – Как в том мюзикле с Долли Партон? – Каком мюзикле? – «Самый приятный бордель в Техасе» [2], – отвечает Стив. – Мы смотрели его пару месяцев назад. Бордель назывался «Куриная ферма». Баки смеется, припоминая. – Ну, я уверен, что ты отлично справился бы с танцевальными номерами, – Баки поигрывает бровями. Стив драматично вздыхает и улыбается. Сердце Баки сжимается, и его охватывает непреодолимое желание поцеловать Стива в щеку. Он этого не делает. – Ой, да заткнись ты. – На самом деле, нам стоит спросить Пегги про поддержки, – предлагает Баки, когда они садятся в машину. – Ладно, – отвечает Стив, опять закатывая глаза. – Давай попробуем. *** – В «Послеполуденном отдыхе Фавна» нет поддержек, – отрезает Пегги. – А еще там парень не танцует партию нимфы, но я подумал, раз уж мы нарушаем правила, так может пойти дальше? – говорит Стив с широкой улыбкой. Прищурившись, Пегги с подозрением изучает его лицо. – Ты обгорел на солнце! Стив моментально бледнеет. – Это не относится к делу. – Еще как относится. Я не хочу, чтобы мой ведущий танцор выглядел как чертова клубничка. Барнс хотя бы загорает ровно, а ты моментально обгораешь! – Ой, ну замажь мою рожу тональником, тоже мне проблема. – Ты вспотеешь под софитами, и через час тональник потечет, – фыркает Пегги. – Как здорово, что постановка длится всего десять минут, – парирует Стив. Баки смотрит на них с недоумением. Сложно поверить, что у Стива и Пегги вообще был роман. Баки всегда видел их отношения как взаимодействие наставника и подопечного. Даже после всего того, что Стив рассказал ему, чтобы убедить, что Пегги не использовала свое положение, Баки все равно это все не нравится. – Барнс? Баки растерянно моргает, возвращаясь к реальности, и обнаруживает, что Стив и Пегги уставились на него в ожидании. Даже балетмейстер Коулсон смотрит на него с беспокойством из другого конца зала. Баки прочищает горло. – Да, мэм? – Я спросила тебя, согласен ли ты с предложением Стива. – Это вообще-то была целиком и полностью его идея, Пегги, – говорит Стив. – Я спрашивала Барнса, не тебя. Ну так? – Я думаю, что это хорошая идея, – отвечает Баки. – Что ты теряешь? Мы всегда можем откатить к предыдущему варианту. Пегги задумчиво трет подбородок. – Знаете что, а давайте мы кое-что попробуем, и если мне понравится, как это выглядит, мы оставим это. – Мэм, мы начинаем съемку через полчаса, – говорит ведущий. Баки смотрит на две огромные камеры, затем оглядывается на других танцоров, которые сидят на скамейках. Всем им вскорости предстоит увидеть, как Баки облажается. Даже Тони пришел, он сидит рядом с Сэмом. Стив берет его за руку, проводя по костяшкам большим пальцем. – Все получится, расслабься. – Итак, – Пегги хлопает в ладоши. – После прыжка фавна, я хочу, чтобы вы перешли к «рыбке» [3]. Баки удивленно раскрывает рот. – Не волнуйся, Барнс. Я видела твое pa de deux в Дон Кихоте и уверена, что ты можешь это повторить. – А тебе не кажется, что это будет слишком показушно? – спрашивает Баки. – Я представлял себе что-то более деликатное. Пегги широко улыбается в ответ. – Может, я просто еще разок хочу посмотреть, как ты справишься с одной из самых сложных поддержек в балете. – В прошлый раз я должен был держать партнершу, – криво усмехается Баки. – А сегодня партнершей будешь ты, – подмигивает Пегги. – Так, у нас есть полчаса, чтобы порепетировать перед съемкой. – О, то есть никакой спешки? – нервно смеется Баки. – Не беспокойся, – Стив хлопает его по плечу. – Тебе даже делать ничего не придется, только прыгнуть. – Насколько высоко? – шутливо уточняет Баки. – Это неважно, я поймаю тебя. Даже если ты облажаешься. – Вот спасибо. О таком друге, как ты, можно только мечтать. Они уточняют с Коулсоном пару технических деталей. Меньше всего им нужно, чтобы Стив уронил Баки, и тот шлепнулся бы прямо на задницу, или хуже того, упал на свою поврежденную ногу. Баки не раз приходилось делать прыжки с поддержкой. В прошлом сезоне, когда они ставили «Обсидиановую слезу» с полностью мужским составом, Баки несказанно повезло с ролью, и его швыряли по сцене как мешок с картошкой. Но те поддержки все-таки учитывали его вес. Рыбка, которую предложила Пегги, должна выполняться с крошечной балериной. Баки абсолютно точно не крошечная балерина. Пегги дает сигнал пианисту. Баки делает глубокий вдох и встает в позицию. Стив прыгает, воплощение гения Нижинского, и все вокруг исчезает, кроме музыки и них самих. Они ненадолго смыкают руки, а затем Баки прыгает, но он едва успевает оторваться от сцены. Стив подхватывает его за талию и высоко поднимает – Баки парит в воздухе. Стив опускает его, крепко придерживая рукой за бедро. Вся кровь устремляется к голове Баки, и он еле успевает вспомнить, что должен зацепиться одной ногой за руку Стива, чтобы не выскользнуть из его захвата. – Охренеть, – раздается голос Пегги в совершенно безмолвном зале, когда Стив ставит Баки на ноги. Коулсон выглядит совершенно потрясенным, и даже пианист перестает играть. – Нам надо было заснять это на камеру, – тихо говорит Коулсон. – А я снял! – вскрикивает довольный Тони, тряся в воздухе своим планшетом. – Ага, все записал. Баки и Стив встают за спиной у Тони, и тот включает видео. Когда доходит до момента прыжка, Баки изумленно наблюдает, как они со Стивом выполняют идеальную поддержку на одной руке. Без подготовки, даже без детального обсуждения накануне, сходу. Это просто немыслимо. – Нам повезло, – говорит Баки, указывая на экран. – Начинаем через пять минут, – громко объявляет оператор. – Ставлю пять баксов, что мы сможем это повторить, – говорит Стив. – Маловато, – усмехается Баки в ответ. – Двадцать? – предлагает Стив с дразнящей улыбкой. Баки ударяет по ладони Стива. – Идет. Стив удерживает ладонь Баки в своей и пожимает ее, и они встают на свои позиции. Оператор кричит мотор, ведущий представляет всех танцоров и рассказывает о том, что будет сейчас происходить в студии, для людей, которые смотрят передачу из дома. В этот раз Пегги руководит ими, указывая движения, и громко отсчитывает ритм. Перед прыжком Баки смотрит Стиву в глаза, и тот поднимает его еще выше, чем в первый раз. Баки проигрывает спор, но ему плевать. В итоге Пегги принимает решение не включать поддержки в хореографию. Через час упорных репетиций этой части, становится ясно почему. «Послеполуденный отдых Фавна» задумывался как балет, отрицающий традиции, и, по сути, был первой постановкой в современном танце. А значит, если в классическом балете танцоры выглядят так, будто гравитация над ними не властна, то «Фавн» – тяжелый и приземленный, и Пегги хочет сохранить этот подход в своей адаптации. Получается, что она их просто разыграла. Но, как минимум, эта запись с поддержками помогает им кое в чем. Интернет взрывается. Бекка пишет Баки только для того, чтобы сообщить ему о том, что хэштег #поднимименястив трендится в твиттере. А потом Фьюри звонит и ставит Баки в известность, что поднятой шумихи достаточно, чтобы выделить им одну ночь на сцене. Билеты поступят в продажу в день благотворительного приема. Возможно, Баки принимает желаемое за действительное, но ему слышится гордость в голосе Фьюри, когда тот говорит, что ожидает, что билеты будут полностью распроданы. *** Окойе вонзает бутафорское копье в грудь Скотта Лэнга, и тот падает замертво. Она стоит, гордо возвышаясь над его бездыханным телом. Она – Ипполита, королева Амазонок, победившая Тезея, мужчину, который похитил ее из племени. Окойе отлично смотрится в этой роли с ее бритой головой, татуировками и внушительной фигурой. Публика будет в восторге. С другой стороны студии раздаются медленные хлопки. Окойе принимает расслабленную позу и возводит глаза к потолку. – Я тебя раскусил, Окойе, – говорит М’Баку, развалившийся в шатком складном кресле. – Ты пытаешься нас всех затмить. М’Баку танцует как горная горилла, но Пегги его обожает. Она даже переписала роль Оберона, чтобы подстроиться под его стиль. Он совсем не похож на хрупкого короля эльфов и фей, он огромный и мощный. Танцора с таким телосложением редко увидишь в балете, но М’Баку удается обратить свою фигуру в достоинство. Баки очень хотел танцевать со Стивом по личным причинам. Как профессионал, он в восторге от своего pa de deux с М’Баку. А поцелуй с ним на сцене в роли Пака – это еще один бонус. Окойе небрежно забрасывает копье на плечо. – Только пытаюсь, вождь М’Баку? Мне кажется, я вполне преуспеваю. М’Баку откидывает голову назад, смеясь буквально всем своим телом. Окойе даже не прикалывается над ним, используя этот титул. Согласно его странице на Википедии, М’Баку самый настоящий вождь племени. Как вождь племени ухитряется управлять своими людьми и находить время для балета, Баки понятия не имеет. Сам он едва умудряется с грехом пополам управляться со своей кошкой. – Тут я полностью согласен, – говорит Лэнг, поднимаясь на ноги и отряхивая трико. – Я понимаю, что это все только актерская игра, но иногда ты меня до усрачки пугаешь, Окойе. Скотт Лэнг – новый солист в труппе. Насколько Баки известно, он раньше работал в Сан-Франциско в труппе Шэрон. Лэнг просто обожает показывать всем фотографии своей дочки. Даже Фьюри, которого это неимоверно раздражает. Но Лэнг либо действительно не замечает, что каждый раз устраивает Фьюри медленную пытку, либо ему плевать. Если второе – то Баки готов купить ему выпить, чтобы выказать свое уважение. Окойе одобрительно хлопает Лэнга по спине, из-за чего тот чуть не улетает вперед. – Я думаю, мы закончили на сегодня, – говорит Брюс, глядя на свои часы. – Вы все молодцы. Окойе, продолжай в том же духе. – Разумеется, – усмехается Окойе. Все хватают свои сумки и начинают расходиться, но Баки остается у станка. Студия будет свободна остаток вечера, и он с удовольствием этим воспользуется. Баки надевает наушники и закидывает ногу на балку, сжимая пальцы так, как показал ему физиотерапевт. В партии Пака очень много прыжков, но, слава богу, нога Баки пока не дает о себе знать. Ему просто нужно быть аккуратнее. Принимаясь за растяжку, Баки еще раз мысленно прогоняет хореографию – прыжок с разбегом, голова повернута в сторону Оберона, аттитюд [4], быстрый поворот, далее – встать на одно колено, широко раскинув руки. Что нужно для этой роли? Быстрые ноги, и раз, и два, и три, и четыре, потому что Пак мог бы оббежать всю землю за сорок минут, чтобы порадовать своего короля. Plié, и раз, и два, jeté, и три, и четыре, coupé… Внезапно на Баки падает чья-то тень, и он поднимает взгляд на зеркало. Внушительная фигура М’Баку возвышается за его спиной; на его губах улыбка, которая не предвещает ничего хорошего. – Что такое? – спрашивает его Баки. – Сам взгляни, красавчик, – отвечает М’Баку, указывая большим пальцем через свое плечо. – О, черт, – Баки вытягивает шею, чтобы посмотреть, на что тычет М’Баку, и видит Окойе, обнимающую Стива за плечо. Она смачно жует жвачку и показывает ему что-то на своем телефоне. Стив, словно почувствовав на себе взгляд Баки, поднимает голову и одаривает его широкой улыбкой. – Он топтался у дверей студии и любезно принял наше приглашение провести ночь в городе. Ты же присоединишься к нам, не так ли? – М’Баку спрашивает это таким тоном, каким мама Баки всегда просила его навести порядок дома. То есть это даже не вопрос, а, скорее, констатация факта. Они уже уболтали Стива, и теперь Баки точно придется идти с ними. Как минимум, нужно проследить, чтобы Стив не вляпался в неприятности. – Позволишь мне хотя бы сначала заскочить в душ? – спрашивает Баки, опуская ногу со станка и вытягивая край своей насквозь мокрой майки. М’Баку улыбается еще шире, демонстрируя ряд жемчужно-белых зубов. – Ну конечно. Я что, совсем дикарь?