Diminuendo

В вечер зимнего благотворительного приема Баки сидит на ступенях у своего жилого комплекса, ожидая, когда за ним заедут его друзья. Его соседка, мисс Блоссом Старлайт, попросила вынести ее мусор, и Баки пришлось повиноваться. В конце-концов, она обещала покормить его кошку. Он еще не успел отойти от дома, но день уже явно не задался. Во-первых, когда мисс Блоссом Старлайт спросила, надо ли кормить Юпитер еще и с утра, он с энтузиазмом ответил: «О да, конечно!», держа в голове, что, скорее всего, ему придется тащить Стива домой, если тот перестарается с белым вином, как в прошлом году. И только потом сообразил, что теперь каждая пенсионерка в квартале благодаря мисс Блоссом будет считать его похотливым самцом, неспособным присмотреть за собственной кошкой. Во-вторых, в процессе выкидывания мусора Баки чуть не пролил на свой смокинг какую-то неопознанную дурно пахнущую жидкость. Ему, конечно, удалось увернуться и спасти костюм, но, зная его удачу, наверняка все закончится тем, что завтра на обложке какой-нибудь газетенки будет фото какой-нибудь Кардашьян, а на заднем плане окажется ковыряющийся в носу Баки. А еще его помада так и не нашлась. В свой выходной он доехал аж до Sephora в Беверли Хиллс, чтобы купить новую, но оказалось, что именно этот оттенок сняли с производства, и это величайшая трагедия на земле. Баки проверяет время на телефоне, затем, уставившись в камеру и приподняв одну бровь, щелкает селфи, которое тут же отправляет Стиву. Минуту спустя телефон динькает. Баки ухмыляется, открывая ответное селфи, – Стив закатывает глаза. Каким-то образом в кадр попал также парень из магазина костюмов, Клинт. По какой-то причине он держит в руке наташин стилет. «Осторожно, – пишет Баки и вставляет эмоджи с ножом, на поиск которого уходит целая вечность. – Он вооружен и опасен». «Я больше беспокоюсь за обшивку, – отвечает Стив. – Если мы потеряем залог за тачку, ты знаешь, кто виноват». Баки усмехается. «Я думал, что ты идешь с Наташей. Неужели она бросила тебя ради этого парня?» «Хаха, очень смешно, – три маленькие точки появляются в нижней части экрана, и Стив добавляет: – Да, бросила». Баки смеется. «Ауч, бедный крошка». Сообщение тут же отмечается как прочитанное, но Стив не отвечает. Вообще ничего, целых шесть минут. Баки считает, проверяя свой телефон каждые несколько секунд. Он уже готов сдаться и провести остаток времени подсчитывая вместо этого огоньки на гирлянде, которой лендлорд украсил пальмы во дворе, но телефон наконец-то выдает уведомление. Баки чуть не роняет его, когда читает сообщение. «Поцелуешь, чтобы утешить меня?» – Вот блин, – шепчет Баки сам себе. На его лбу проступают капельки пота, не имеющие ничего общего с жарой. Он уже было смирился с мыслью, что они будут до конца дней притворяться, что того поцелуя никогда не было. Стив даже ни разу не упомянул об этом, и с тех пор прошло уже несколько недель. Баки открывает мессенджер, но не успевает ничего ответить, так как у обочины паркуется лимузин. Задняя дверь открывается, и наружу выглядывает Клинт. – Садись, неудачник, мы едем по магазинам! – Чего? – в замешательстве переспрашивает Баки. Пока Клинт объясняет ему цитату из подросткового фильма, который Баки никогда не смотрел, он устраивается на сидении между Наташей и Стивом. Стив смеется, как будто считает отсталость Баки в вопросах поп-культуры забавной. Кажется, он и сам уже забыл про сообщение, которое только что отправил. – Ты прекрасно выглядишь, Джеймс, – говорит Наташа; в ее руке бокал шампанского. Она кивает на бутылку и спрашивает, не хочет ли Баки выпить, но он качает головой. – Ты тоже, – отвечает он на комплимент, и это чистая правда. На ней длинное черное платье, облегающее каждый изгиб ее тела, с вырезом, отделанным жемчугом. Черный костюм Клинта идеально сочетается с ее образом, вот только его галстук-бабочка повязан криво. В какой-то степени это даже мило. Стив, с другой стороны… Стив выглядит просто космически. На нем идеально выглаженная белая рубашка и прекрасно сочетающийся с ней белый галстук-бабочка, и черный смокинг с белыми вкраплениями, которые выглядят как россыпь звезд в ночном небе. Он в очках, и его волосы аккуратно уложены назад. Наверное, правильным определением для его образа будет слово «изысканный». – Ну привет, – говорит Стив, улыбаясь Баки, и накрывает его ладонь своей. – Ты очень здорово выглядишь. Мятный цвет тебе очень идет. – Ага. Ты тоже ничего так, – Баки запинается, и до него доходит, что он только что сказал. Но сказать Стиву, что он точно сбывшаяся мечта, явно будет уже слишком. Он закрывает рот, чтобы не ляпнуть еще что-нибудь идиотское. Стив смеется и поглаживает руку Баки. – Кажется, кто-то что-то мне обещал. Баки чуть ли не давится воздухом. Значит, Стив все-таки не забыл про свое сообщение. – Вообще-то я еще не успел ничего пообещать. Стив с улыбкой склоняет голову набок. – Да неужели? Не давая себе возможности передумать, Баки тянется и быстро целует его в губы. Клинт тут же разражается аплодисментами, но Баки плевать, он не может оторвать глаз от Стива. – Ну как? – тихо спрашивает Баки, улыбаясь. – Теперь лучше? Стив краснеет и смущенно опускает взгляд, улыбаясь, и Баки мысленно несколько раз умирает от такой запредельной милоты. – Ита-а-ак, – говорит Наташа. – Теперь это официально? – Что официально? – бормочет Стив, двигаясь ближе к Баки. – Я не понимаю, о чем ты. – Да, заткнись, Наташа, – усмехается Баки, забрасывая руку на плечо Стива и притягивая его еще ближе к себе. Стив поднимает руку и цепляется за ладонь Баки на своем плече, сплетая их пальцы вместе. Улыбка Баки становится еще шире. – Ясненько, – мычит Наташа. Она забирает свой нож у Клинта и складывает его с резким щелчком. – Однажды ты выколешь кому-нибудь глаз этой штукой, – Баки показывает на нож. – Ага, все парни так говорят, – Наташа наконец убирает опасный предмет в свою сумочку. – И вообще, чем это вы двое занимались? – любопытствует Баки. – Она учит меня приемам самозащиты, – поясняет Клинт, делая резкий взмах ногой. При этом он едва не попадает пяткой Стиву в нос. – Мой лендлорд – настоящий мудак, – добавляет он после этого, как будто бы это как-то должно объяснить, зачем ему понадобилось изучать безумные советские боевые искусства, которым его может обучить Наташа. – Ага, – говорит Баки, притягивая Стива немного назад на случай, если Клинт решит продемонстрировать еще какие-нибудь приемы с выбрасыванием ног. Лимузин останавливается, водитель объявляет по громкой связи, что они прибыли, и спрашивает, надо ли ему открывать дверь, учитывая, что у входа собралась орда папарацци, ожидающих прибытия какой-то кинозвезды. Ну что ж, а получат они двух первоклассных танцоров, одного танцора средней паршивости и парня с первым местом в стрельбе из лука по округу. – Да, пожалуйста, – говорят хором все четверо. Пока водитель обходит машину, чтобы открыть для них дверь, Баки нервно приглаживает свои волосы. – Все будет в порядке, – Стив пожимает его руку. – Я с тобой. Дверь открывается, и салон наполняет слепящий свет вспышек фотокамер. Пока Баки пытается проморгаться, Наташа выскальзывает из машины – опасная грация на высоченных шпильках. Клинт следует за ней, практически используя ее в качестве живого щита. Баки убирает руку с плеча Стива, чтобы не давать папарацци лишнего повода, но тот берет его за руку, помогая выбраться из машины. К тому моменту папарацци уже осознали, что это не кинозвезды, которых они поджидали, и разбрелись по сторонам. Но парочка осталась, и, похоже, кто-то успел щелкнуть несколько снимков, на которых Стив придерживает Баки под локоть, как будто они пара. Галантность Стива однажды погубит его. Но Баки уже знает, что завтра будет пролистывать Getty images в поиске снимков – ему нужно запомнить этот момент. Стив ухаживает за ним как за возлюбленным. С друзьями люди не так нежны и внимательны. У Баки, конечно, не так уж много друзей, но все же они есть, и ни Наташа, ни Локи никогда не брали его за руку. Иногда Баки хочется думать, что он и есть тот самый человек, в которого влюблен Стив. Лимузин отъезжает, и Баки чувствует себя беззащитным, будто остался без прикрытия. Сам он заранее оставил свою машину на парковке у здания труппы в паре кварталов отсюда, так как после завершения приема найти кого-то, кто подвез бы его, будет нереально. Но это означает, что сегодня он не пьет. Еще довольно рано, но на красной дорожке уже толпятся знаменитости, покровители труппы и другие танцоры, все разодетые в пух и прах. По пути к главному входу в театр Стив улыбается и спокойно смотрит в камеры, как настоящий профессионал. А Баки, скорее всего, выглядит так же нелепо, как и чувствует себя. – Как тебе удается держаться так уверенно? – шепотом спрашивает Баки, наклоняясь к уху Стива. Его способность совершенно не заморачиваться по поводу того, что думают о нем окружающие, всегда до глубины души поражала Баки. Это и еще то, как он в любой момент не моргнув глазом в два счета может выдать идеальный battement en round. Стив пожимает плечами, все еще позируя фотографам. – В данный момент во мне только только двадцать процентов уверенности. А еще тридцать процентов тревожности и сорок процентов раздражения. Но я их хорошо скрываю. Баки удивленно моргает. Тревожность и Стив в его представлении – несовместимые понятия. – Как насчет остальных десяти процентов? – Чего? – Ты сказал двадцать, тридцать и сорок, в сумме будет девяносто. Где еще десять? – Хм, – Стив закусывает губу и обдумывает вопрос какое-то время. – Я думаю, оставшиеся десять – это яблочный пирог. Структурно я на десять процентов состою из традиционного американского яблочного пирога. Или я просто очень хочу сейчас сожрать кусок. Баки моментально понимает, как Стив пришел к такому выводу, – он олицетворение всего американского, начиная от внешности, заканчивая днем рождения, выпадающим на четвертое июля. – Звучит логично. Стив улыбается, и эта улыбка делает что-то невообразимое и, скорее всего незаконное, с сердцем Баки. – Вот за это я тебя так люблю. Ты меня понимаешь. – Ну да, – Баки смущенно потирает затылок. – У меня больше двадцати лет опыта. Театр является является частью целого комплекса зданий, который делят между собой филармония, две оперные труппы, несколько художественных школ и театральных трупп. Его лобби представляет собой огромное пространство высотой в пять этажей, настолько просторное, что может без труда вместить поезд Нью-Йоркского метро. Это само по себе впечатляет, но сегодня, учитывая пышные декорации, особенно. Гигантские имитации греческих статуй почти достают до свисающих с потолка хрустальных люстр, цепи которых увиты фиолетовыми глициниями. Центр каждого столика украшает высокая – ростом со Стива – амфора с белыми цветами. Баки ожидал увидеть нечто подобное, заранее зная, что темой благотворительного вечера будет древняя Греция, но все равно впечатлен. Кресло хозяйки гала-вечера установлено на подиуме. Актриса, сделавшая карьеру на боевиках в девяностых, она посвящает огромное количество своего времени сбору денег на развитие балета. До того, как она стала участвовать в этом ежегодном мероприятии, билеты стоили около сотни баксов. Сейчас эти голливудские болваны должны заплатить тысячу долларов за сомнительную радость отведать размороженные креветки. Самые дорогие билеты дают возможность сидеть за одним столом с Фьюри, хотя Баки представить себе не может, кому придет в голову выложить десять тысяч за удовольствие весь вечер любоваться на его кислую рожу. Но, в конце концов, это все статус. Если ты можешь позволить себе выложить десятку за один ужин, значит, ты пришел к успеху. Баки и Стив находят свои места за отлично расположенным столиком. К счастью, премьеры и солисты получают свои билеты бесплатно. Ну типа того. Баки почти уверен, что танцоры на таких мероприятиях просто считаются частью декора. За возможность убедить богачей пожертвовать крупную сумму денег приходится платить. Баки не в восторге от всего этого, но индустрии приходится идти на подобные ухищрения, чтобы держаться на плаву. Особенно учитывая то, как неохотно правительство выделяет деньги на развитие искусства. Баки окунает креветку в соус и закидывает ее в рот, наблюдая, как Стив беседует с немолодой женщиной-продюсером и ее молодой женой. Очень, очень молодой женой. Баки старается не прислушиваться к их беседе и развлекает себя, отыскивая в зале знакомых людей. М’Баку и Окойе сидят за столиком неподалеку, они явно доставляют немалое беспокойство своим соседям одним своим видом. М’Баку, развалившись на стуле, сосредоточенно изучает свои ногти, в то время как Окойе, радуя глаз своей идеальной осанкой, крутит в руке нож для масла. Нервный человечек рядом с М’Баку отклоняется в сторону от него так сильно, что вот-вот упадет со своего стула. Сосед Окойе, в котором Баки узнает директора нефтяной компании, замешанной в скандале в связи с загрязнением окружающей среды, уже пропотел насквозь весь свой пиджак. Еще через столик Баки замечает саму Пегги Картер, на ее кроваво-красных губах сияет улыбка. Она беседует с главой музыкального отделения, Гейбом Джонсом. Он смотрит на нее так, как будто у нее солнце светит из задницы, и она отвечает ему приблизительно таким же восхищенным взглядом. – Баки очень интересуется вопросом этнокультурного разнообразия в искусстве! – А, что? – говорит Баки, поворачиваясь назад к Стиву. Который, как оказывается, говорит о нем с довольной улыбкой. – А, да, разумеется. Продюсер тут же рассказывает о своем новом проекте. Это фильм, основанный на книге с квир-персонажем и критикой в сторону колониализма. Баки вступает в жаркую дискуссию с ее женой по поводу кастинга, и это самая интересная беседа, которая у него когда-либо была на подобных мероприятиях, и ему стоит поблагодарить за это Стива. Сам Баки просто молча скучал бы весь вечер. – Ты не обязан помогать мне, – говорит он, когда они отправляются в зал, чтобы посмотреть первое представление этого вечера. – Но все равно спасибо. – Господи, Бак, это не так уж сложно. – Да? – тихо спрашивает Баки, удивленный. У дверей толпа останавливается, как в пробке при сужении дороги. Он поворачивается к Стиву и смотрит в его сияющие глаза. – Да, – отвечает Стив. Все складывается настолько хорошо, и, разумеется, что-то обязательно должно все испортить. А точнее, кто-то. Он замечает ее, взглянув поверх плеча Стива, и поначалу не может поверить тому, что видит. Вряд ли она смогла бы позволить себе купить билет на зарплату федерала. Хотя, опять же, Баки понятия не имеет, сколько вообще зарабатывают федералы. Специальный агент Валькирия смотрит прямо на него, как будто прицеливается, чтобы вонзить кирку ему в череп. Она даже не пытается скрывать, насколько сильно его ненавидит, и хорошее настроение Баки моментально испаряется. Чувствуя, будто земля уходит у него из-под ног, он хватает Стива за рукав, сминая идеально выглаженную ткань. – Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Стив. – Мне нужно выбраться отсюда, – хрипло отвечает Баки. – Ладно, – тут же соглашается Стив и только потом он тоже замечает Валькирию, но ни о чем не спрашивает. Он верит Баки, а Баки верит ему. – Пойдем. Он берет Баки за руку и тянет его за собой прочь от толпы; его шаги быстрые и широкие, и Баки едва поспевает за ним. Он оглядывается через плечо и замечает, что Валькирия тоже продирается через толпу. Если до этого она просто наблюдала, то теперь она точно следует за ними по пятам, как ищейка. Они сворачивают за угол, и Баки остается лишь надеяться, что их знание всех закоулков здания театра даст им хоть какое-то преимущество. Когда они проносятся мимо кладовок с костюмами, одна из дверей открывается, и Баки врезается в выходящего из нее человека. – Святая матерь божья, – восклицает Локи, драматично прижимая ладонь к груди. – Ты чуть не раздавил меня, Джеймс. – Баки? – с любопытством спрашивает Стив, когда Баки отскакивает назад и врезается в него спиной. Стив тут же обнимает его за плечи. – Локи, – выдыхает Баки. – Мне нужна твоя помощь. Можешь кое-кого отвлечь? Из-за плеча Локи выныривает седовласый мужчина невероятно хитрой наружности, и Баки сразу же узнает в нем друга-покровителя-регулярный перепихон Локи. Он один из крупных спонсоров труппы, и Баки встречал его пару раз после выступлений; его подпись выгравирована на мемориальной доске театра. Баки почти уверен, что его имя – Джефф, но по какой-то причине Локи называет его исключительно Грандмастером, и это наталкивает на странные мысли. Локи, к счастью, сразу же соображает, что от него требуется, и запихивает Стива и Баки в дверь, из которой сам только что появился, тут же закрывая ее. Оказавшись втиснутым между рядами воздушных балетных пачек, Баки неволей задумывается о том, чем здесь только что занимались Локи и Грандмастер. После этого он точно не сможет смотреть на костюмы из «Драгоценностей» как прежде. С другой стороны двери раздается глухой удар, словно кто-то резко прижался к ней, затем следует громкий стон и шорох ткани. – Ох ты ж, – шепчет Стив. – Они там чего, это самое? Стив изображает красноречивый жест руками, и Баки поджимает губы. Они слышат еще один стон и скрежет ногтей о дверцу, а потом неприличные звуки стихают. Раздается быстрое бормотание, а затем появляется третий голос. Валькирия. Баки задерживает дыхание и прислоняется ухом к двери, но он может разобрать только то, что говорит Локи, отвечая на какой-то вопрос. – … фамилия Фриггассон, а не Од… – его прерывает сердитое бормотание. – Нет, мы никого не видели. Мы вообще-то были немного заняты. Слышится звук удаляющихся шагов, и несколько секунд спустя взъерошенный Локи заглядывает внутрь. – Все чисто, с тебя миллион одолжений. – Пришли мне счет, – говорит Баки, чувствуя, как гора спала с плеч. Когда они оказываются на парковке Стив прислоняется к крылу кабриолета Баки. – Кто этот парень? – Тебе короткую или длинную версию? – Баки открывает двери и запрыгивает в машину. – Какую сам готов рассказать. Баки улыбается сам себе и вставляет ключ в зажигание. – Мы один раз переспали по пьяни, но потом стали друзьями. Он тот самый частный детектив, который предупредил меня, что кто-то копает на тебя инфу. – Он показался мне довольно интересным, – говорит Стив с кривой ухмылкой, пристегиваясь. – Но я бы сказал, что это не твой типаж. – А ты так хорошо знаешь, какой у меня типаж, Стивен Грант Роджерс? – дразнит Баки, выруливая с парковки. – Ну, я на это надеюсь, – слышится Баки в ответ. *** Они покупают яблочный пирог на заправке у шоссе. Баки хотел доехать до МакДональдса, чтобы успокоить голодного Стива, но, заметив вывеску, обещавшую свежий калифорнийский яблочный пирог, не смог устоять и свернул с дороги. В итоге они оказались в забавном местечке – закусочная на заправке прямо как в пятидесятых, с мигающей неоновой вывеской и прочим антуражем. Над горизонтом еще догорают розовые полосы заката, но небо уже поглощено ночной тьмой. Они паркуются прямо под гудящей вывеской, ее свет заливает салон кабриолета красным и голубым сиянием. Откинувшись на опущенную спинку сиденья и закинув ноги на приборную панель, Стив поедает свой пирог, аккуратно стряхивая крошки за борт, как настоящий джентльмен. Он выглядит как что-то нереальное. Его пиджак заброшен на заднее сиденье рядом с пиджаком Баки, бабочка расслаблено болтается на шее, рука закатаны до локтей. Свет вывески отражается от его очков, и Баки не может видеть выражение его глаз. – Сколько раз тебе говорить, убери ноги с приборной панели, – Баки прицельно запускает в коленку Стива свернутую в шарик салфетку. – Да ладно тебе, – ворчит Стив, но все равно опускает ногу. Из закусочной на парковку льются звуки баллад из восьмидесятых, и Стив принимается тихо подпевать, выстукивая ритм пальцами на подлокотнике. Когда начинает играть какая-то песня Элтона Джона, странным образом идеально подходящая моменту, и Стив оживляется. – Я обожаю эту песню! – восклицает он, а затем, будто сиденье под ним загорелось, открывает дверь и выскакивает из машины. Обойдя кабриолет по кругу, он встает у водительской двери и протягивает Баки свою руку. – Потанцуй со мной. Баки удивленно смотрит на него, застигнутый врасплох в процессе отряхивания крошек пирога с лица. – Чего? Стив покачивает бедрами под музыку, как средних лет деревенский папаша в уродливых джинсах с высокой талией. – Давай же, потанцуй со мной, маленькая танцовщица [1]. – У меня нет с собой танцевальных туфель, – отвечает Баки, смеясь. Стив принимает это за положительный ответ и открывает дверь для Баки. Он хватает его за запястья и вытягивает из машины, и Баки едва не наступает ему на ноги. Стив подхватывает его за талию, поддерживая. – И пусть ты не в синих джинсах, но ты вполне можешь быть моей малышкой из Лос-Анджелеса, – говорит он, широко улыбаясь, и закручивает Баки, держа его за руку. – Миленько, – усмехается Баки, его сердце замирает, когда Стив запрокидывает его назад, кружа, а потом вновь понимает. – М-м-м, твои красивые глаза и хитрая улыбка до добра не доведут, уж я-то знаю, – говорит Стив, ведя его в танце кругами. – О, да эта песня точно про меня! – смеется Баки. – Я должен быть осторожен, – Стив притягивает его ближе к себе. – Я не хотел бы проиграть тебя какому-то музыканту. Баки смеется, качая головой. Он закидывает руку на плечо Стива и утыкается горящим лицом в его шею. Неоновые огни отражаются в асфальте, как в волнах океана. В окне закусочной видно, как официантка вытирает стол перед уснувшим дальнобойщиком – он спит, откинувшись на спинку дивана, кепка надвинута ему на глаза. Начинает играть другая песня, но они все еще обнимает Стива, растворившись в моменте. – Я тебе когда-нибудь говорил тебе, насколько я счастлив рядом с тобой? – спрашивает Стив через какое-то время, все еще покачивая Баки в танце. – О, милый, конечно же я знаю, – бормочет Баки, усмехаясь. Стив немного отстраняется от него, чтобы посмотреть ему в глаза, и произносит совершенно искренне: – Нет, я серьезно. Ты делаешь меня счастливым. Баки приглаживает пальцами завиток волос на затылке Стива. – Это взаимно. Стив склоняется к нему ближе и нежно целует его. Он бережно держит лицо Баки в своих ладонях, словно боится упустить что-то драгоценное, но все, о чем Баки может думать в этот момент – он не может так поступать. Он легонько отталкивает Стива, прерывая поцелуй. – Мне не нужны только физические отношения с тобой, – выпаливает он. – Я так не могу. – Хорошо? – вопросительно отвечает Стив. Его очки смешно съехали набок. Он безвольно опускает руки и отходит назад. – Прости, что поцеловал тебя без спроса. – Нам больше не стоит этого делать, – Баки качает головой и хмурит брови. – Это нечестно по отношению к тебе, ко мне и к человеку, которого ты любишь. Огонек надежды загорается в глазах Стива, и он мягко и ненавязчиво кладет свои ладони Баки на предплечья, так, чтобы он мог легко отстраниться, если бы захотел. Но Баки не хочет. – Ладно, – кивает Стив. – Как ты думаешь, кто этот человек? Баки пожимает плечами, пытаясь без слов транслировать, что он с удовольствием сменил бы тему, но Стив упрям, как обычно. – Баки? – Я не знаю, – Баки опускает взгляд вниз. – Ты мне не говорил. Он не хотел бы, чтобы это прозвучало как обвинение, но почему-то выходит именно так. – Это ты, Баки, – Стив покачивает головой, тихо усмехаясь. Он поправляет свои очки. – Это всегда был ты. Баки смотрит на Стива с таким изумлением, будто тот только что отрастил себе еще одну голову. – Ну? – нервно произносит Стив. – Что ты на это скажешь? У Баки совершенно пересохло в горле, и он сглатывает несколько раз. Через несколько секунд замешательства он хрипло произносит: – Мне в жизни не доводилось встречать другого такого непонятного, замечательного и восхитительного засранца, как ты. – Боже, да ты настоящий поэт, – говорит Стив с иронией. – Иди ко мне, ты, – Баки хватает Стива за галстук и притягивает к себе. *** Смеясь, Стив и Баки врываются в двери жилого дома Стива, и тот несколько раз нажимает на кнопку лифта. Тепло разливается по всему телу Баки, пропитывая его до самых костей, когда Стив прижимается к нему сзади. Он убирает в сторону волосы Баки и кусает его за ухо, и Баки наклоняет голову, позволяя ему. Дыхание Стива скользит по его щеке, а руки крепко сжимают бедра, и Баки думает, что еще чуть-чуть, и он может умереть от счастья, если такое возможно. Дверь лифта открывается, и Баки, спотыкаясь, вваливается в него, утягивая Стива за собой. Он прижимает Стива к зеркальной стене, уперевшись ладонью в его грудь. Стив смотрит на него, такой растрепанный, в мятой рубашке; его губы красные и сочные, как леденец. И да, на вкус они как яблочный пирог. Баки тянется за еще одним поцелуем, и Стив стонет громко и бессовестно, запуская пальцы в его волосы и собирая их в кулак. – Ты можешь потянуть меня за волосы, мне это нравится, – услужливо подсказывает ему Баки хриплым голосом, и Стив испускает еще один низкий стон. – Только не дергай сильно, в моей семье предостаточно лысых мужчин. Стив смеется, глядя на него с таким обожанием, что Баки честно не представляет, чем на это ответить, поэтому он просто опять впивается в его губы. Он начинает спускается поцелуями по шее Стива, но останавливается, заметив красный огонек в отражении зеркала. С трудом сфокусировав взгляд, он понимает, что это камера, и моментально отпрыгивает от Стива, как ошпаренный. – Ты чего? – спрашивает Стив. Он выглядит ошалевшим и до смешного помятым, как будто бы его только что пытался растерзать очень любвеобильный и нежный медведь. – Камера! – громко шепчет Баки, указывая на устройство, свисающее с потолка лифта. Стив откидывает голову назад и облизывает губы. – Ну, это только для записи, там нет никакого охранника с десятью мониторами, дрочащего на нас в данный момент, – говорит он хриплым голосом и тянется, чтобы зацепить Баки за ремень, но тот делает шаг назад. Стив закатывает глаза. – Да ладно тебе, они просматривают записи только в особых случаях. – Особых случаях? – восклицает Баки, принимаясь поправлять свою одежду, нервно поглядывая в сторону камеры. – А что, если кто-то увидит, как я пытаюсь засунуть руку тебе в штаны? Стив одаривает его таким обжигающим взглядом, что Баки приходится приложить немалые усилия, для того, чтобы не расплавиться. – А ты собирался засунуть руку мне в штаны? – И это все, что ты сейчас услышал? Тебе двадцать девять лет, и ты только что чуть не снялся в своем первом домашнем порно! Охранники могут продать его за миллион баксов. Стив громко смеется. – Это же Голливуд, такие записи продаются по центу за дюжину, – Стив сдувает волосы, упавшие ему на глаза. – И потом, это не первое домашнее порно для меня. И прежде, чем ты начнешь задавать вопросы: джентльмены не рассказывают о своих похождениях. Челюсть Баки падает на пол. – Как же ты меня иногда бесишь. Я покусаю тебя, когда мы выйдем из этого лифта, – обещает он громким шепотом. – М-м-м, грязные разговорчики, – Стив вновь откидывает голову назад и закрывает глаза. – Кстати, если ты все-таки собираешься выйти из этого лифта, наверное, стоит нажать кнопку моего этажа. Баки моментально краснеет от смущения. Он поворачивается к панели с кнопками, и да, он был настолько увлечен поцелуями, что даже не нажал нужный этаж. Но вообще-то в этом виноват Стив. Баки нажимает на кнопку, и лифт начинает двигаться. Им чертовски повезло, что никто до сих пор его не вызвал. Стив снова обнимает его и кладет подбородок на плечо. – Не злись на меня, – Стив целует его за ухом и утыкается носом в шею. – Пожалуйста, не злись. – Я не злюсь, – бормочет Баки, и Стив осыпает его шею поцелуями. – Отлично, – Стив кусает Баки за мочку уха, отчего дрожь проходит по всему его телу. Стив разделяет пальцами волосы Баки и отводит их в стороны, целуя выступающий позвонок на шее. – Баки? – Да? – голос Баки вздрагивает. – Ты хотел бы переспать со мной, Баки? – Что, не можешь сказать слово «секс», Роджерс? – дразнит его Баки. Без тени смущения Стив спрашивает еще раз, и Баки может кожей почувствовать его улыбку: – Ты хочешь заняться со мной крышесносным и, возможно, немного неловким сексом, Баки? В этот момент у Баки слабеют колени и, возможно, немножечко сносит крышу. Когда лифт открывается на нужном этаже, Баки хватает Стива и тащит его через коридор к двери квартиры. Он бесцеремонно шарится по карманам брюк Стива в поисках ключа, находит его и открывает дверь нараспашку чуть ли не пинком. Стив смеется над его нетерпеливостью, но смех быстро перерастает в низкий стон, когда Баки затаскивает его внутрь, захлопывает дверь и прижимает Стива к ней. Ключи падают на пол с громким звоном, но ему плевать. Стив здесь, и он хочет его; он хватается за плечи Баки, впиваясь в кожу ногтями. Баки расстегивает ремень Стива одной рукой и, делает то, что обещал: засовывает руку в его штаны. А потом недовольно ворчит, когда застежка-молния не дает ему продвинуться дальше. Он со вздохом достает руку и расстегивает молнию до конца. Когда его ладонь наконец прикасается к горячей, твердой плоти, Баки роняет голову на плечо Стива. Тот дышит тяжело и прерывисто и встает на носочки. Он тихонько постанывает, и Баки очень нравятся эти звуки, и он хотел бы, чтобы все это длилось вечно. Но Стив хватает его за запястье, и Баки останавливается. – Не пойми меня неправильно, – хрипло произносит Стив. – Мне очень нравится то, что ты сейчас делаешь, но тебе не кажется, что там немного… сухо? – Черт, – шипит Баки, немедленно бросая член Стива, будто это горячий картофель. Член воинственно подпрыгивает, такой же восхитительно порозовевший, как уши Стива, когда тот смущается. – Прости. Стив мягко улыбается, аккуратно заправляя волосы Баки за ухо, и прикасается большим пальцем к уголку его губ. – Ничего страшного. Секс частенько бывает неловким, когда ты в первый раз с человеком. Будет лучше. Если Баки не был уверен в том, что Стив действительно хочет продолжительных отношений, то теперь он знает наверняка. И он хочет отдать Стиву все лучшее, что у него есть, и, может быть, показать, что неловкий секс тоже может быть вполне себе крышесносным. Он поворачивает голову и легонько прикусывает палец Стива. – Я могу поцеловать, и все пройдет. Хочешь? Стив смотрит вниз, как будто пытается представить, как именно Баки может воплотить в жизнь свое предложение. Баки берет его за руку и тянет за собой вглубь квартиры. По крайней мере, в гостиной есть мягкий ковер, и колени Баки там точно будут в безопасности, в отличие от отделанного плиткой пола кухонной зоны. В квартире Стива открытая планировка – нет межкомнатных стен, окна от пола до потолка, а спальня скрыта ширмами. Все спроектировано в современном минималистичном стиле: прямые линии и белые стены, в зоне гостиной – электрический камин. Но это место выглядит таким уютным благодаря штрихам, которые Стив добавил к обстановке. Огромный стеллаж со старыми книгами с помятыми корешками и пожелтевшими страницами. Рядом стоит кресло, обитое самой уродливой парчой, которую только можно себе вообразить, но при этом невероятно удобное. Над ним на стене висит календарь с аляповатой картинкой, даты обведены кружочками. Тут и там расставлены вещички, которые любой уважающий себя риэлтор постарался бы убрать из квартиры перед продажей, чтобы не распугивать клиентов. Например, фарфоровые статуэтки клоунов, которые Стив унаследовал от своей мамы. Они просто чудовищны, по мнению Баки, но Стив все равно их любит. На кофейном столике стоит фото в рамке – Стив и Баки, еще совсем дети, стоят, закинув руки на плечи друг друга. У Стива не хватает передних зубов, но он все равно широко улыбается, а розовощекий маленький Баки вместо объектива камеры смотрит на Стива, как будто он самая лучшая в мире вещь после кока-колы. Уже в шесть лет он знал, что к чему. Стив замечает, как Баки разглядывает фото, и обнимает его за плечо. – Если бы этот мелкий мог видеть меня сейчас, – говорит Стив, целуя его в щеку. И почему-то Баки вдруг кажется, что тот говорит вовсе не о своей успешной карьере. – Слышь, мелкий, – Баки выразительно смотрит вниз. – Твое достоинство торчит наружу, это немного рушит волшебство момента. Стив одаривает его ослепительной улыбкой. – Ага. Ты, кажется, хотел с ним что-то сделать. Баки усмехается, толкает Стива в грудь, и тот падает в кресло, застигнутый врасплох. Баки хочется накинуться на него и зацеловать до смерти, но он дал обещание и намерен его выполнить. Он опускается на колени, и Стив выдыхает – тихо, нежно, как вздох легкого бриза над океаном. Член Стива заманчиво выглядывает из ширинки, но Баки не хочет набрасываться. Он умеет быть терпеливым, Стив и его член тоже могут подождать. Вместо этого Баки поглаживает бедра Стива, ощупывая сильные мускулы под тканью брюк. Он кладет голову Стиву на колено и вдыхает лимонный запах кондиционера для белья. – Мне кажется, тебе и моим брюкам нужно срочно где-то уединиться, – хрипло предлагает Стив. – О, поверь, мы только начали, – Баки выпрямляется и, схватившись за пояс, рывком стягивает с него брюки вниз вместе с бельем. Стив услужливо приподнимает зад с кресла. Он вновь устраивается поудобней и раздвигает ноги; в одной полурасстегнутой рубашке он выглядит совершенно сногсшибательно. Отбросив брюки в сторону, Баки приступает к делу. Он растягивает удовольствие – покрывает поцелуями сперва одно бедро, потом другое. И теперь Стив, похоже, наслаждается неторопливостью, судя по тому, как он отчаянно впивается пальцами в подлокотники кресла. Облизав губы, Баки наконец целует головку члена, легко, самую верхушку. А затем, не прекращая наблюдать за реакцией, берется за основание, полностью обхватывает головку и медленно заглатывает член целиком. Распахнув рот, Стив смотрит на него потяжелевшим взглядом, грудь вздымается с каждым вздохом. Баки выпускает член изо рта и расстегивает на Стиве рубашку, чтобы видеть его целиком. Затем берет его член в ладонь и проводит языком от основания до кончика несколько раз. Стив не издает ни звука, словно внезапно потерял голос. Баки давно никому не отсасывал, как минимум полгода. Челюсть начинает знакомо побаливать, но в этом есть определенное удовольствие. Стив на вкус не сказать, что амброзия, но все же неплох. Они не используют презерватив, и Баки мысленно отчитывает себя беспечность. Раньше он не занимался незащищенным сексом. Девчонки, с которыми ему доводилось спать, были достаточно умны и заботились обо всем сами. Но если бы парень попытался отмазаться от презерватива, Баки, недолго думая, послал бы его на хрен. Просто он доверяет Стиву. Даже больше, чем самому себе. Больше, чем кому-либо во всем мире. Стив обязательно предупредил бы его, если бы нужно было использовать защиту. Баки заглатывает так глубоко, что в уголках его глаз собираются слезы. Стив нежно поглаживает его по скуле, и когда первая слеза срывается с ресниц, он тут же стирает ее большим пальцем, а потом облизывает его – и Баки стонет. Стив будто под кайфом – его зрачки неестественно расширены, и взгляд кажется безумным. Он тянется к Баки руками, гладит его по щеке, волосам, льнет к нему весь и прижимает к себе. А потом легонько тянет за волосы, шепча предупреждение, но Баки не выпускает его. Он закрывает глаза и, когда Стив кончает, проглатывает все до последней капли. Стив затаскивает его к себе на колени, расстегивает брюки и сплевывает себе на ладонь, а Баки целует его и продолжает целовать еще долго-долго, после того как кончает в его кулак. Тяжело дыша, Баки спускается с небес на землю и, уронив голову Стиву на плечу, лениво целует в шею. Стив гладит его по спине своей огромной теплой ладонью и счастливо вздыхает. Баки смотрит в окно – огни города мерцают как звезды. Он чувствует себя потерянным, пьяным и влюбленным и не может поверить в то, что это не сон. Ему кажется, что он наконец нашел свое место в этом мире, и оно здесь, в объятиях Стива.