Diminuendo

Баки просыпается от того, что свежее мятное дыхание щекочет его щеку. Матрас прогибается под чьим-то весом, и в момент, когда Баки лениво приоткрывает один глаз, Стив целует его, а потом тихо мурлычет на ухо: – Доброе утро, звездочка, земля говорит: «Привет»... Баки недовольно ворчит и закрывает лицо одеялом. – Ты мерцаешь над нами, – продолжает напевать Стив, безбожно фальшивя. – Я закопаю тебя, – рычит Баки, стягивая с себя одеяло, его наэлектризованные волосы тут же встают дыбом. Стив нажимает на кнопку рядом со спинкой кровати. Римские шторы на окне медленно поднимаются, и комнату заливает мягкий утренний свет. Баки несколько раз моргает и смотрит на Стива, и вау… в одних лишь боксерах и вчерашней рубашке Баки он выглядит сверхаппетитно. Баки переворачивается на бок, чтобы как следует насладиться видом. Он не жалеет ни о чем. Самое худшее в минувшей ночи – это то, что ему придется признать, что мисс Блоссом Старлайт абсолютно права насчет него. Баки – похотливый самец. Но, по крайней мере, он влюбленный по уши похотливый самец. – Привет, красавчик, – Стив ослепительно улыбается и ложится поверх одеяла рядом с Баки. Тот не может глаз от него оторвать – прядь волос падает Стиву на глаза, и Баки хочется дотянуться и поправить ее. – Ну что, давай целоваться? – Сначала мне нужно почистить зубы, – тихо отвечает Баки. – Ладно, – Стив вытягивается на спине, заложив руки за голову и скрестив лодыжки. – Я буду ждать тебя здесь. Не затягивай с этим. Баки спускает ноги на мягкий ковер с длинным ворсом. Обойдя ширму, отделяющую спальню от остального пространства квартиры, он направляется в ванную. Когда здесь жил Рамлоу, вся столешница рядом с раковиной была завалена его барахлом. Баки точно знает – такие вещи бесят Стива неимоверно, но тот никогда не делал замечаний Броку. Стив довольно аккуратный парень, хотя местами у него весьма странные представления о аккуратности. В его ванной безумно много вещей – тысяча видов мыла, лосьоны, бальзамы, маски, какие-то загадочные гаджеты, десятиступенчатая корейская уходовая система, и так далее, – но все это в определенном порядке расставлено по полочкам в шкафчике. На столешнице он держит только вещи первой необходимости: мыло для рук, зубную пасту и стакан с щеткой. Отлив и помыв руки, Баки замечает свою зубную щетку в стакане. Он не так часто ночует у Стива, всего раз в пару месяцев. Это Стив постоянно тусуется у него, мотивируя это тем, что Юпитер не сможет покормить сама себя и почистить свой лоток. Тем не менее, красная щетка Баки всегда стоит в стакане, рядом с синей щеткой Стива. Он никогда не убирает ее в шкафчик. Наверное, это должно было послужить каким-то намеком на его чувства. Но Баки умудрился ничего не заметить. Он принимается тщательно чистить зубы, попутно исследуя содержимое выдвижного ящика под раковиной – туда Стив складывает вещи, которыми он никогда не пользуется, обрекая их на долгую мучительную смерть в забвении. Баки задумчиво осматривает какой-то девайс, который на поверку оказывается электробритвой с возможностью зарядки от USB, обнаруженный в свалке других ненужных вещей. Он почти уверен, что таким образом Стив отвоевывает назад свое личное пространство. Рамлоу был ублюдком во многих отношениях, но то, что он вынудил Стива ходить вокруг него на цыпочках по собственной квартире, было само по себе отвратительно. Паста пенится, стекая по подбородку, делая Баки похожим на бешеного пса. Умыв лицо, он кое-как расчесывает волосы пальцами и критически ощупывает щетину. Стив все еще лежит там же, где Баки его оставил, но на тумбочке рядом с кроватью появился тюбик со смазкой. – Не хочу показаться чересчур самонадеянным, – хрипло говорит Стив. Рубашка уже где-то потерялась, и он сидит, широко раздвинув ноги и запустив руку в свои боксеры. – Мне нравится такая самонадеянность, – Баки прислоняется к дверце шкафа, наблюдая за ним. Стив солнечно улыбается, и в груди Баки что-то радостно трепещет. – Я тут подумал, что у нас еще есть целый час до работы, – Стив приглашающе кивает в сторону свободного места на кровати. – Ну, нам еще надо позавтракать и разогреться, милый, – говорит Баки, буквально тая от тепла, которое появляется в глазах Стива, когда он слышит ласковое обращение. Баки подходит к изножью кровати и забирается на Стива верхом, устраиваясь на его бедрах. Тот сразу хватает его за талию, прижимая к себе покрепче. – Так что я бы сказал, у нас около получаса. Тебе этого хватит? Стив качает головой. – Нет, конечно, но можно попробовать. – Наверное, нам также стоит обсудить, что мы делаем, – говорит Баки, протягивая руку и ощупывая Стива через ткань боксеров. Он уже на пике возбуждения. – Я имею ввиду не только секс, а вообще то, что происходит между нами. Баки скользит ладонью вверх, лаская обнаженную кожу, пробегая пальцами по низу живота. – Мне кажется, это очевидно, Баки, – произносит Стив, его дыхание сбивается. – Я люблю тебя. Я уже давным-давно совершенно без ума от тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе. Баки наклоняется и, обведя большими пальцами острые очертания подбородка, целует Стива настойчиво и глубоко. Он хочет навсегда запомнить этот момент и мятный вкус на его губах. Черт, он бы накормил его яблочным пирогом и целовал снова и снова. – Я тоже этого хочу, – говорит Баки, с трудом оторвавшись от поцелуя. Он прислоняется лбом ко лбу Стива и смотрит в его глаза. – Я люблю тебя, я не просто влюблен. Ты был моим лучшим другом с самого детства, и это никогда не изменится, несмотря ни на что. Стив закусывает губу, но взгляд не отводит. – Хорошо, но ты должен понимать, что в отношениях я моногамен и буду ждать от тебя того же. – О, это не будет проблемой, – уверенно отвечает Баки, и он твердо знает, что это так. – Еще мне говорили, что я довольно приставучий, – произносит Стив с неожиданной горечью, и у Баки сжимает горло. – Может, я действительно такой. Баки с удовольствием придушил бы того человека, который сумел внушить Стиву, что его любящая и преданная натура – это какой-то изъян. Хотя на самом деле это редкое качество в людях, стоящее глубокого уважения, и Баки всегда ценил его все время их долгой дружбы. Он хватает Стива за плечи и осыпает поцелуями его лицо. – Я люблю тебя за это! Ты всегда рядом, несмотря ни на что, как тебя за это можно не любить? – щеки Стива тут же густо краснеют, но Баки продолжает говорить: – В худший момент моей жизни ты приютил меня, ты помогал мне, пока я не смог встать на ноги и устроиться в этом городе. Ты заботился обо мне, когда я был в полном раздрае, даже несмотря на то, что у тебя у самого было проблем по горло. Но ты был рядом и помог мне пройти через все то дерьмо… Да похер, может, это называется приставучий, но я не понимаю, в каком месте это может быть плохо. – Господи, Бак. Баки обнимает Стива и крепко прижимает его к себе. – После работы я хочу пригласить тебя на свидание. Ты вечером не занят? – Господи, Бак, – повторяет Стив, прижимаясь к нему также крепко. – Нет, не занят. – Отлично, потому что я собираюсь устроить тебе тошнотворно романтический вечер, так что готовься, – Баки толкает Стива, и тот откидывается на подушку с тихим вздохом. Уперевшись ладонями ему в грудь, Баки съезжает чуть ниже по его бедрам. Однажды, когда у них будет достаточно времени, Баки непременно потратит его на то, чтобы свести Стива с ума – медленно и со вкусом. Но сегодня он задумал кое-что другое. Стив придерживает Баки за бедра и смотрит ему в глаза сквозь подрагивающие ресницы. Если бы взгляды могли убивать, Баки точно упал бы замертво. Он поправляет себя в боксерах, и Стив моментально опускает взгляд, уловив его движение. – Дай-ка мне смазку, – командует Баки, и Стив тут же вручает ему тюбик. Потом, не удержавшись, задирает на Баки футболку и гладит обнаженную кожу. Открыв крышку тюбика, Баки согревает в ладони немного смазки с вишневым запахом. Неотрывно следя за реакцией Стива, он приспускает с себя боксеры и обхватывает член, шипя и вздрагивая от удовольствия. Он смотрит на Стива, на его изумленно приоткрытые розовые губы. Баки сжимает себя крепче и устраивает Стиву целое шоу – ласкает себя так, как нравится больше всего, облизывает губы, выгибает спину. Откинувшись назад, он держится за колено Стива и двигает бедрами в такт с движениями своей руки. – Иди-ка сюда, – рычит Стив, хватая его за задницу и притягивая к себе. Удивленно вскрикнув, Баки падает вперед и едва успевает подставить руки, чтобы не рухнуть прямо на Стива. – Эй, у меня были планы на тебя, – недовольно тянет Баки, нависнув над ним. – Уверен, они были грандиозны, великолепны и фантастически гениальны, – говорит Стив. Он сползает ниже по постели, наэлектризованные волосы забавно топорщатся. Баки пытается поймать его взгляд, но видит только светлую макушку. – Но я хочу отблагодарить тебя за вчерашнее. – Мне не нужна благодарность за мое же удовольствие, – слабо протестует Баки. – И все же позволь мне, – Стив спускается еще ниже, подтаскивая под себя подушку. Когда он уже дышит Баки в пупок, до того наконец доходит, к чему все идет. – Ты ведь не против? – Я очень даже за, – хрипло отвечает Баки. Внезапно он не знает, куда деть руки и за что схватиться. Стив целует его в живот. – Возьмись за что-нибудь покрепче. – Вау, а ты любишь покомандовать, – усмехается Баки, но все же хватается за спинку кровати. – И, надеюсь, тебе это нравится, – говорит Стив, снова целуя его в живот, уже ниже. Баки только улыбается, переполненный ощущениями. – Ты вообще меня знаешь? Я обожаю, когда… – и хрипло выдыхает, моментально забыв, что хотел сказать, когда Стив мягко обхватывает его член теплыми губами. Баки изо всех сил держится за деревянное изголовье и, внезапно увидев собственное отражение в окне, не узнает себя – приоткрытый рот, очарованный взгляд. Он стонет и зажмуривается, а Стив только крепче хватает его за задницу, притягивая ближе, и вбирает член глубже в рот. Баки в ответ стискивает коленями плечи Стива и запускает пальцы в его волосы, придерживая ритмично двигающуюся голову. – Стиви, ты шею себе потянешь, – жалобно стонет он. Стив в ответ только урчит с его членом во рту, и Баки прикусывает язык, чтобы не заскулить самым постыдным образом. Он понятия не имеет, нравится ли Стиву вкус, но надеется, что вишневая смазка сгладит впечатление. Стив, однако, кажется вполне довольным – он шлепает Баки по заднице, побуждая дернуть бедрами, чтобы, господи ты боже, заглотить его член поглубже. У Баки закатываются глаза, он успевает оттащить Стива за волосы, и тот сперва недовольно рычит, когда его губы соскальзывают с головки, а потом удивленно ахает, когда Баки кончает ему прямо на лицо. Баки тут же съезжает вниз по телу Стива и, обхватив руками его голову, целует щеки, веки, нос, наплевав на горький привкус семени на его коже. Стив смеется и только крепче прижимает к себе, сцепив руки у Баки на пояснице. – Дай мне минутку, – выдыхает Баки в припухшие губы Стива. – И я займусь тобой. – В этом нет необходимости. Оказывается, тебе достаточно стрельнуть мне в глаз, и я все. – Даже не шути так. Сперма в глазу – это худшее, что вообще можно придумать, – знающим тоном говорит Баки, всем телом рухнув на Стива, который тут же охает от удивления. Его боксеры действительно влажные, и Баки лениво задумывается о том, что мог бы убедить его принять совместный душ под предлогом экономии времени, хотя он прекрасно знает, что в итоге они застрянут там надолго и наверняка опоздают. Довольно убогая отмазка – никто никогда не принимает совместный душ ради экономии времени или воды. Баки перекатывается на кровать, ложится на спину и, закинув руки за голову, растворяется в блаженстве. – Не знаю, Бак, – Стив поворачивается на бок и кладет ладонь на живот Баки, глядя на него потемневшими глазами. Член Баки воодушевленно привстает, когда Стив тянется к нему и нежно целует в губы. – Я думаю, что сперма в ухе – это намного хуже. Баки вопросительно смотрит на него, убирая волосы с лица. – Я даже боюсь спрашивать, откуда ты это знаешь. Стив беззаботно пожимает плечами. – Говорю же, секс бывает ужасно неловким. Всякое случается, и иногда люди кончают именно в тот момент, когда ты поворачиваешь голову, потому что тебе показалось, что мама открывает дверь. Баки смеется до слез, и, вытирая глаза, говорит: – Блин, я так тебя люблю. Стив крепко сжимает его в объятиях, вновь взъерошивая его волосы. – Это глубоко взаимно. *** – Ты счастлив с ним, – говорит мама. Это не вопрос, это утверждение. Вывод, который она сделала уже давно. Рядом со Стивом Роджерсом Баки Барнс счастлив, как ребенок в магазине сладостей, – это факт. И, несмотря на то, что они только начали встречаться официально, его мама совершенно не удивилась, когда он сообщил ей об этом. – Это правда, – говорит Баки в трубку, чувствуя себя подростком, разглагольствующим о предмете обожания. – Надеюсь, он тоже счастлив со мной. Он придирчиво изучает свое отражение в зеркале и в тысячный раз поправляет воротничок рубашки. Через пару минут он ведет Стива на первое настоящее свидание. Хотя в памяти Баки их первым романтическим ужином навсегда останется поедание яблочного пирога на парковке у заправки. Он включает громкую связь и принимается расчесывать волосы. Он не говорит маме, как легко ему со Стивом – как ни с кем другим до этого. С ним все просто и знакомо, как всегда. Только теперь к их дружеской близости добавились горячие поцелуи. Наверное, такими и должны быть настоящие отношения. – Джеймс, он без ума от тебя. Я уверена, что вы будете относиться друг к другу с уважением, которого вы оба заслуживаете. Они болтают еще какое-то время, пока Баки приводит себя в порядок. Мать жалуется, что Бекка возглавила комитет школьной модели ООН к неудовольствию всех своих учителей. Баки поддакивает матери, но про себя радуется за свою бойкую сестру. Когда они заканчивают разговор, Баки слышит знакомую поступь на лестнице и не может сдержать улыбки. Входная дверь открывается, затем раздаются шаги в коридоре, тихий стук в дверь, и Стив входит в ванную. – Ты прекрасно выглядишь, – говорит Стив, и Баки улыбается ему в отражении зеркала. Стив и сам выглядит неплохо. На самом деле, просто сногсшибательно. Баки откладывает расческу, подходит к нему и целует его. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя настолько счастливым. Стив берет его за руку и спрашивает: – Ну что, пойдем? *** Приблизительно в то же время, когда Баки и Стив смылись с благотворительного вечера, билеты на «Послеполуденный отдых Фавна» были полностью распроданы за час. Это абсолютно беспрецедентный результат, учитывая, что билеты на того же «Щелкунчика», как правило, расходятся за неделю. С другой стороны, в выделенной для версии «Фавна» с Баки студии всего сто пятьдесят мест. Это ничто по сравнению с залом театра на две тысячи мест. Обычно балет привлекает довольно зрелую публику в возрасте сорока-пятидесяти лет. Но согласно данным, предоставленным агентством по продаже билетов, большинство мест были куплены студентами. Это кажется Баки странным ровно до утра премьеры «Фавна» с Наташей. За завтраком Стив показывает ему список новостных статей длиной в милю – о труппе трубят по всему интернету. Teen Vogue провозгласил Стива ЛГБТ-иконой, Наташу – феминисткой-революционером, а Пегги – новатором. Имя Баки мимолетно упоминается за компанию. На репетиции Наташи и Стива он сидит рядом с Пегги. Наташа – великолепная нимфа, кокетливая и сильная, она манит фавна Стива, соблазняет его, беспомощного против ее чар. Первый раз Баки увидел Наташу на сцене, когда Стив купил для них обоих билеты на «Анастасию» в постановке их труппы. Надрыв и отчаяние, которые Наташа привнесла в свою роль, держали его в напряжении весь вечер. Она всегда прекрасно передавала эмоции своих персонажей. И даже сейчас ее танец разительно отличается от его исполнения. Исполнение Баки примечательно лишь тем, что он – мужчина, танцующий женскую роль. Исполнение Наташи – просто космос. Она воплощает собой истинную нимфу. Она и солнце, и луна, и ветер – сама природа в женском обличье, и фавну только и остается, что покорно сдаться ей на милость. Пегги даже не надо ничего говорить, она просто молча наблюдает за Стивом и Наташей, постукивая пальцем по подбородку. Баки разминает ногу, как показывал ему физиотерапевт, гадая про себя, каким образом он сможет не ударить в грязь лицом после такого потрясающего выступления. Вечером Баки приходит в театральную кассу, чтобы купить для себя один из немногих оставшихся билетов на «Фавна» с Наташей. В итоге последние места в верхнем ярусе по десятке за билет прямо у него из-под носа уводит парочка хихикающих девушек, и ему приходится выложить сотню баксов за место в амфитеатре. Вид с верхнего яруса частично блокируется аркой авансцены, но, по крайней мере, у него остались бы деньги на бензин на эту неделю. Баки ненавидит общественный транспорт в Лос-Анджелесе. Одна из девушек узнает его и чуть не отрывает руку своей подруге, дергая ее за рукав. Они просят сфотографироваться с ним, и Баки соглашается. У него даже практически получается улыбнуться, хотя он понятия не имеет, что делать со своей вновь приобретенной известностью. У Стива это всегда выходило гораздо лучше. *** Баки находит свое место в амфитеатре – оно расположено довольно высоко, но вид на сцену прекрасный. «Послеполуденный отдых Фавна» с Наташей включен в смешанную программу. Сам по себе этот балет слишком короткий, чтобы исполняться отдельно, ведь он длится всего десять минут. Но Баки прекрасно знает, что большинство зрителей в этом зале сегодня пришли ради для того, чтобы посмотреть на Наташу и Стива. Представление начинается. Каждая нота пьесы Дебюсси знакома Баки. Он слушал ее месяцами – в машине по пути на работу, во время пеших прогулок по Голливудским холмам, в своих снах. Сперва звучат флейты, потом перебор арфы, и занавес поднимается – фавн спит на своем холме. Оформление задника точно копирует оригинальные декорации Льва Бакста [1]. На завтрашнем выступлении у них не будет задника, только уменьшенная копия холма в качестве декораций и их костюмы, но Баки надеется, что этого будет достаточно, чтобы передать волшебство этого балета, и Стив не будет разочарован. Когда занавес опускается, Баки проходит за сцену и поджидает Стива за кулисами. Ждать не приходится долго – Стив буквально сияет, когда замечает его. Он подхватывает Баки и кружит, целуя в щеку. – Жду не дождусь завтрашнего выступления, – шепчет он Баки в ухо, крепко прижимая его к себе. – Я так хочу танцевать с тобой. И Баки в который раз удивляется, как Стив всегда точно знает, что нужно сказать. *** Ерзая под накидкой, защищающей его костюм, Баки изо всех сил старается не чихать, пока Питер распыляет золотую краску на его прическу. Краем глаза он наблюдает, как Стив накладывает грим, размазывая тени на веках. Покончив с краской, Питер убегает, чтобы закатить бутафорский холм фавна в студию. К несчастью Баки, тут же объявляется Тони с цветочным венком в руках. С драматичным «та-дааа!» он водружает венок Баки на голову и принимается крепить его шпильками, даже не извиняясь, когда чуть не протыкает кожу насквозь несколько раз. Баки чувствует себя подушечкой для булавок. – Ты садист, Тони Старк, – ворчит он, морщась от боли. – А ты только заметил? – Тони втыкает еще одну шпильку. Он стягивает с Баки накидку, открывая костюм, и его глаза округляются, когда он замечает, что на том нет пояса. Он хватается за голову и восклицает: – Господи Иисусе! С этими словами он вылетает из гримерной. Тони Старк, леди и джентльмены, никогда ничего не делает вполсилы. Баки смотрит в сторону Стива – он уже в образе фавна, уши и головной убор уже прикреплены, и грим придает его коже бронзовое сияние. Стив встречает его взгляд и восторженно присвистывает. Баки краснеет и показывает ему средний палец. Он тянется за своей косметичкой и вытаскивает румяна. – О, ты решил использовать румяна, – замечает Стив. – Ты это предложил, – улыбается Баки, накладывая грим на щеки. Затем он наносит помаду более темного оттенка и стирает излишки. – Поверить не могу, что ты запомнил, – усмехается Стив, опрыскивая лицо фиксатором макияжа. – Я помню все, что ты мне говоришь, – говорит Баки. Он стирает осыпавшиеся тени под глазами и выхватывает спрей из рук Стива. В течение следующих нескольких минут Стив сидит очень тихо, но Баки практически может слышать, как крутятся шестеренки в его голове. А когда он открывает рот, он произносит нечто такое, от чего Баки роняет на пол свою косметичку с гримом: – А ты не хотел бы после того, как мы порвем зал в клочья, вернуться ко мне домой и оттрахать меня до беспамятства на кухонном столе? – Какого черта, Стив! – вскрикивает Баки, наклоняясь за косметичкой. Его сердце колотится, как сумасшедшее, и он уже вспотел, а на нем только прозрачная туника нимфы. Но в итоге он тихо бормочет: – Да, конечно. – Отлично! Это свидание, – довольно улыбается Стив. – Я бы тебя поцеловал, но не хочу испортить твой грим. – Точно, – Баки встает и отряхивает воображаемую пыль с костюма, притворяясь, что он вовсе не разочарован. Он обожает, когда Стив целует его. – Это было бы некстати. Баки оборачивается, бросая косметичку на столик, и чуть не подпрыгивает до потолка, когда Стив хватает его за задницу. – Стивен Грант Роджерс! – восклицает Баки, ударяя его по руке. – Ну ты и кобель! Стив пожимает плечами, изображая саму скромность, но Баки не ведется на его невинный вид. Кто-то тихонько покашливает, и Баки с ужасом замечает, что они не одни. Питер, красный, как рак, сжимает в руках пояс от его костюма. – Я не хотел вас прерывать, – говорит он, глядя в потолок, словно внезапно увидел там что-то интересное. Он даже не осмеливается взглянуть Баки в глаза. – Не волнуйся, я сам могу это надеть, – сжалившись над ним, говорит Баки и берет у него пояс. Бедняга тут же пулей вылетает из гримерки. Баки вздыхает и сердито смотрит на Стива, которому хватает наглости снова пожать плечами. Застегнув пояс на талии так, чтобы брошь в виде цикады висела у него на бедре, Баки разглядывает ее, наконец оценив мастерство ювелира. – Ну что, готов? – спрашивает Стив, беря его за руку. – Всегда готов. Они разминаются в соседней комнате, пока зрители заполняют главную студию. Баки слышит шум толпы через закрытую дверь. – Похоже, они взволнованы, – шепотом замечает Стив, вытягивая ногу на станке так же, как Баки – они двигаются совершенно синхронно. – Им не терпится тебя увидеть, – шепчет Баки в ответ, и Стив трясет головой. – Им не терпится увидеть нас. И видит бог, он прав. Аудитория встает, разражаясь аплодисментами, когда они входят в студию, кто-то даже кричит, и Баки чувствует прилив уверенности в себе. Пегги говорит в микрофон, представляя зрителям себя, Стива и Баки, а затем музыкантов – один за роялем, другой за фисгармонией, которая выглядит древнее, чем сам Фьюри. Она немного рассказывает об истории постановки и о самом Нижинском, о том, что вдохновило его хореографию, и о скандале, который разразился после премьеры. Зрители ловят каждое ее слово, и Баки пользуется моментом, чтобы разглядеть собравшуюся публику. Все места – скамейки, если уж на то пошло, – полностью забиты. Несколько человек просто стоят у дальней стены. Такое случается только в том случае, если очередь у кассы настолько велика, что это растапливает ледяное сердце администратора. В студии нет отдельных кабинок, поэтому все билеты продаются по одинаковой цене. Баки замечает одного из спонсоров, с головы до ног в дизайнерских шмотках, сидящим рядом с обычным студентом, и это практически воскрешает его веру в человечество. Наташа сидит в первом ряду, и, когда их взгляды пересекаются, она кивает ему. Баки тут же переполняется желанием выложиться по полной, чтобы она могла им гордиться. У них получится чудесное выступление, Баки уже знает это. Огни гаснут, погружая студию, освещенную только светом луны через потолочное окно, в полумрак. Стив легонько сжимает его руку и отправляется на свою позицию, пока Баки занимает свою. Фисгармония начинает играть, и если Баки закроет глаза, он может представить себе трех флейтистов на ее месте. Он покачивается, делая глубокий вдох, затем еще один. Баки концентрируется и входит в роль – он находит свою нимфу и вдыхает в нее жизнь. Луч прожектора падает на Стива, освещая его – фавна, отдыхающего на своем холме. Его глаза закрыты, голова откинута назад, он подносит флейту к губам. Баки смотрит в его сторону: нимфа заметила фавна, она заинтригована им. Он воплощение контраста – крепкое мускулистое тело и расслабленная сонная поза. Но вот вступает пианист, и фавн полностью просыпается. Он ловит взгляд Баки и резко садится, все его движения полны животной грации. Не спуская глаз с Баки, он отстегивает гроздь винограда, висящую у него на поясе. Подняв ее над головой, он сжимает ее сильной рукой. Легко представить, как невидимый сладкий сок льется в его раскрытые губы. Он проводит рукой со сжатыми в ней ягодами вниз по груди, втирая сок в кожу, затем отбрасывает гроздь в сторону… Нимфа облизывает губы. …и фавн вскакивает на ноги. Нимфа выходит на сцену, и босые ноги Баки ступают бесшумно по покрытому винилом полу. Свет становится ярче, и он поднимается на полупальцы; платье нимфы вьется вокруг его лодыжек, как весенний бриз. Хореография «Послеполуденного отдыха фавна» сплошь состоит из прямых углов и строгой стилизации, но в ней находится место для того, чтобы проявилась индивидуальность танцоров, и именно это так цепляет публику. Фавн спускается с холма – и кто-то в аудитории делает громкий вдох. Нимфа вытягивает руку, подзывая фавна к себе, – чей-то каблук цокает о пол. Фавн прыгает к нимфе, но решает проскользнуть мимо нее – звуки разочарованных вздохов. Внимание зрителей приковано к Баки и Стиву, и они играют на чувствах публики, держа ее в напряжении. Игриво склонив голову набок, нимфа обходит вокруг фавна, изучая его с интересом – что за чудное создание? Она не торопится демонстрировать свои желания, но фавн в нетерпении. Он переполнен страсти. Он хочет ее так сильно, но нимфа не сдается так просто. Она будет играть с фавном по своим правилам, и он будет у ее ног, чего бы ей это ни стоило. Стив прыгает навстречу – великолепное grand jeté, от которого у Баки захватывает дух, – и нимфа замирает. Баки тянет ладонь вверх, и их руки сплетаются. Кожа Стива скользкая от пота, и Баки заглядывает ему в глаза. Это тот самый момент в балете, когда нимфа и фавн наконец сдаются друг другу, побежденные, но Стив сдался уже давным-давно, не так ли? Все эти годы он не замечал, как Стив смотрел на него, но теперь он знает. Губы Баки вздрагивают в улыбке, и только Стив может видеть. Баки манит Стива все ближе, и они стоят, прижавшись друг к другу, руки все еще переплетены. Фавн тянет нимфу в свое жилище на холме, и она охотно следует за ним. Она как луна, вызывающая приливы, как шепот ветра в деревьях, и фавн пленен ее чарами. Он преисполнен благодарности, ведь она позволяет ему быть рядом. Он укладывает ее нежно, но страстно, и ложится с ней. Она обхватывает его талию ногами, откидывая голову назад. Они движутся вместе, как в тумане сна, и глаза фавна широко распахнуты в удивлении. Он так наивен, и нимфа жалеет его. Она направляет его, и свою неопытность он компенсирует желанием. Когда раздается финальный аккорд, фавн страстно выгибается, и нимфа выдыхает в экстазе. Музыка стихает в диминуэндо, и студия погружается в тишину. Прожекторы гаснут, и Стив откатывается в сторону. Свет луны достаточно яркий, и Баки видит, как сияют его глаза, и как он беззвучно шепчет три слова, которые значат так много. Стив протягивает ему обе руки, и, широко улыбаясь, Баки берет их, позволяя Стиву поднять его на ноги. Вместе они спускаются с холма. Студия заливается ярким светом, и Баки моргает, ослепленный. Аудитория разражается оглушающей какофонией аплодисментов. Музыканты кланяются, указывая в сторону Баки и Стива, и аплодисменты становятся еще громче. Люди подскакивают с мест, кто-то начинает свистеть и даже топать ногами, и Баки переполняет чистый восторг. Он смотрит на Наташу, и та одаривает его сияющей улыбкой. Пегги смотрит на них, сцепив руки под подбородком, и в ее глазах стоят слезы. И тогда Баки понимает – он достойно сыграл свою роль. И если Фьюри не поставит в расписание еще одно выступление, ему придется иметь дело с очень, очень злой Пегги. Баки чувствует себя так, будто он парит в воздухе, такая буря эмоций переполняет его, и он не может прекратить улыбаться. И в эту секунду двери студии распахиваются. Сначала Баки кажется, что у него галлюцинации, потому что нет ни одной разумной причины, по которой копы в пуленепробиваемых жилетах могут вломиться в студию. И только когда со всех сторон раздаются крики, и Стив притягивает его к себе, крепко сжимая в объятиях, он понимает, что все это происходит на самом деле. Он прижимается к плечу Стива так, чтобы не видеть ничего вокруг. – Успокойтесь, не надо паниковать, – объявляет уверенный голос. – Вы не находитесь в опасности. Стив сжимает его еще крепче. – Что происходит? – шепотом спрашивает Баки. – Я не знаю, – отвечает Стив. – Это ФБР. – Блядь, ну почему? – шипит Баки. Все звуки в студии одновременно стихают, и Баки высвобождается из хватки Стива достаточно, чтобы оглядеться и посмотреть, что происходит вокруг. Специальный агент Валькирия стоит, зацепившись большими пальцами за свой ремень, и в кои-то веки она не одета в свой унылый костюм. На ней тактический жилет с жирными буквами ФБР. Копы, с головы до ног одетые в черное, окружают ее, их пушки пока направлены в пол, но смотрят они в их со Стивом сторону. Валькирия смотрит на Баки с каким-то облегчением во взгляде. – Джеймс Бьюкенен Барнс, – говорит она с улыбкой. Кошка, поймавшая канарейку. Она вытаскивает из кармана брюк какую-то бумагу и демонстрирует ее. – У меня есть ордер на твой арест, больной ты ублюдок.