Diminuendo

Баки откидывает голову на прохладный кафель, упираясь локтями в края ванны. Он бездумно взбивает пену, строя из нее гору на своих коленях, потом закрывает глаза и ныряет в воду, так, что наружу торчит только нос, а волосы вьются вокруг, как водоросли. – У меня плохие новости, – говорит Стив, прислонившись к раковине. В его больших руках кружка с чаем. Выныривая из воды, Баки вытирает пену с лица. – Дай угадаю, Фьюри наконец-то уволил меня? Он знал, что так будет, с того самого момента, когда Валькирия застегнула наручники у него на запястьях. Фьюри годами мечтал вышвырнуть его, и арест дал ему идеальный повод. Стив резко кивает. – Ты мог бы подать на него в суд за незаконное увольнение. Против тебя даже не выдвинули никаких обвинений. – У меня нет ни сил, ни средств, чтобы подавать на кого-то в суд, – Стив открывает рот, чтобы возразить, но Баки качает головой. – Если ты собираешься предложить мне свои деньги, я заранее отказываюсь. Фьюри хотел избавиться от меня с самого первого дня. Я устал выворачиваться наизнанку, пытаясь угодить человеку, которому невозможно угодить. Пошел он к черту. Если быть честным, Баки говорит не только о Фьюри. Он работал до седьмого пота с тех пор, как ему исполнилось четыре, и ради чего? Ради полного разочарования? В конце концов, Валькирия оказалась права. Он растерял свою страсть давным-давно, и дело даже не в Пирсе. Много чести, думать о нем так часто. Даже избавившись от его влияния, Баки продолжает заниматься до потери пульса, разрушая себя, лишь бы достичь мнимого идеала, планки, когда-то заданной Пирсом. Баки сам виноват в том, что продолжает насиловать свое тело, стараясь выйти за рамки своих физических возможностей. Он превратил искусство, которое любил больше всего на свете, во что-то, что выело его изнутри, и теперь он пуст. И все ради того, чтобы стать лучше всех. – Я не буду танцевать для того, кто не хочет меня, с меня довольно. Мне пора начать уважать себя, – Баки обнимает свои колени, упираясь в них подбородком. – И я и так уже потратил достаточно твоих денег. – Ну, не знаю, Бак, у меня много денег, – говорит Стив, и Баки смотрит на него с подозрением. – Что? Это правда. Баки закатывает глаза. – Хорош заливать, ты не можешь настолько много зарабатывать. – В труппе – нет, но ты бы видел чек, который выписали мне Nike за участие в рекламной кампании. Я чуть не рухнул. – Ты просто невыносим, ты знаешь это? – произносит Баки с обожанием в голосе. Стив пожимает плечами, но его глаза сияют. По другую сторону двери раздается громкое недовольное мяуканье. Оказывается, Юпитер внезапно почувствовала себя покинутой. – Не мог бы ты… – начинает Баки, но Стив уже отставляет свой чай и впускает кошку. Пока Баки был заперт в участке, он заботился о его питомце. – Ну что, вонючка, скучала по мне? – Баки гладит кошку по голове, чешет ее под подбородком. Кошка позволяет немного приласкать себя, но через пару секунд взмахивает хвостом и пытается прыгнуть к Стиву, но цепляется когтем за коврик. Она несколько раз дергает лапой, пытаясь освободиться. – Бедняжка, – Стив присаживается на корточки, чтобы помочь ей. Освободив кошку, он поднимает ее на руки. – Кому-то пора подстричь когти. – Да за забей, я сам это сделаю, когда выберусь из ванны. Просто достань розовые ножницы из шкафчика под раковиной. Юпитер вытягивается и принимается тереться о подбородок Стива, вылизывая его щеку. – Да, ты права, милая. Давай не будем беспокоить твоего папочку по таким пустякам, – Баки фыркает, и Стив хитро улыбается ему. Он опускает Юпитер на пол и достает из шкафчика ножницы. – Та-да-ам! – Ты не обязан это делать, – вяло протестует Баки. Он вовсе не хочет, чтобы Юпитер исполосовала Стива вдоль и поперек, будто он когтеточка. – Но я хочу, – Баки, должно быть гримасничает, потому что Стив тут же смеется. – Я хочу сделать это для тебя. Стив усаживается на крышку унитаза и укладывает Юпитер у себя между колен, как в колыбели. То и дело поглаживая ее по мохнатому животу, он быстро и эффективно обстригает ее когти один за другим в считанные минуты и отпускает на пол. Кошка пару раз недовольно взмахивает хвостом и спешно ретируется из ванной. Убрав ножницы на место, Стив убирает за собой и моет руки. Баки наблюдает за ним, положив подбородок на руки, сцепленные на краю ванны, улыбаясь каждый раз, когда Стив смотрит на него. Иногда он не может поверить в то, что Стив вообще настоящий. – Эй, – говорит Стив с искренней улыбкой на губах. – Мы придумаем, как тебе из всего этого выбраться. Даже если нам придется организовать собственную труппу. – Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты сумасшедший? Типа, абсолютно, совершенно спятивший? – Приблизительно все, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело. Баки еще какое-то время болтается в остывающей воде, прежде чем решает выдернуть пробку из ванны. Выбираясь наружу, он наконец спрашивает: – Ты в порядке? Ну знаешь, из-за смерти Рамлоу… – Баки морщится, внезапно осознав факт – Рамлоу действительно мертв. Стив пожимает плечами и допивает свой чай большими глотками. – Все мои чувства к нему давно прошли. Я в порядке. Я всегда надеялся, что его жизнь наладится. – Он причинил тебе столько боли, – тихо говорит Баки. – Я рад, что его больше нет. *** За Баки «тайно» следит самый нелепый коп в мире. Первый раз Баки замечает его, когда он стоит на вершине холма, любуясь на озеро Голливуд. Замечает – ключевое слово. Вероятно, этот парень ходил за ним по пятам еще с той минуты, как Баки вышел из полицейского участка несколько дней назад. Наслаждаясь дуновением ветерка на лице, Баки наблюдает, как мужчина тащится вверх по холму. Несмотря на свой крепкий вид, он явно не привык к регулярным тренировкам, потому что он пыхтит, как паровоз, и его футболка насквозь пропитана потом. Когда Баки спрашивает, все ли у него в порядке, тот спотыкается, как будто совершенно не ожидал, что кто-то заговорит с ним. В ответ он отмахивается, и Баки продолжает свою прогулку, надеясь, что не наткнется на бездыханное тело этого парня, когда будет спускаться с холма. Когда Баки делает следующую остановку, присев отдохнуть на траве, потому что ему больше нечем занять свою безработную задницу в этот чудный денек, он замечает, что мужчина все еще тащится за ним, держась на расстоянии. Вообще-то, к вершине ведет еще одна, более пологая тропа, но вместо этого мужчина выбрал тот же маршрут, что и Баки. И тогда Баки наконец понимает, что происходит. Следующий раз Баки замечает его через окно своей любимой закусочной в квартале от студии труппы. Тот сидит в черном седане, на нем твидовая кепка вместо бейсболки с логотипом Доджерс, которая была на нем в прошлый раз. Но это явно тот же самый человек, и он упорно притворяется, что читает перевернутую вверх ногами газету. Когда приходит очередь Баки заказывать, он покупает два кофе. Он стучит в окно седана и ждет, пока коп опустит стекло. – Это тебе, – Баки протягивает ему кофе и пару упаковок сахара и сливок. Коп раскрывает от удивления рот, но берет предложенный кофе. – Валькирия тебя ко мне приставила? – Э-э-э, я не понимаю, о чем ты? – произносит коп вопросительным тоном. – Зачем ты следишь за мной? – спрашивает его Баки. – Мне что, надо позвонить своему адвокату? Он достает телефон и находит в списке контактов номер Мердока. – Блин, она меня убьет, – стонет коп и ударяется головой о руль, проливая при этом кофе. Баки усмехается. – У тебя не очень-то получается вести слежку под прикрытием, офицер… – Скурдж. – Конечно, – скептически замечает Баки. Это имя, скорее, подошло бы орку из Властелина Колец. – Офицер Скурдж. – Я не слежу за тобой, – объясняет Скурдж, почесывая затылок. – Я тебя охраняю. Федералы считают, что на тебя могут напасть. Валькирия решила, что тебе будет комфортнее, если ты не будешь знать, что я рядом. – Она была права, – говорит Баки. Он выпрямляется и хлопает по крыше седана. – Отправляйся в участок и скажи ей, что мне не нужна нянька. – Честно говоря, я думаю, что нужна, – выкрикивает Скурдж в открытое окно, но Баки отмахивается от него. С ним все будет в порядке. Если преследователь Стива планировал ему навредить, он бы давно уже это сделал. А вот кому точно нужна охрана, так это Стиву. О, думает Баки. Действительно ведь нужна. С кофе в руке Баки шагает к студии труппы, на ходу набирая сообщение Локи. *** – Джеймс Барнс, – окликает Баки знакомый голос, когда он идет по коридору. Баки моментально останавливается, и охранник, следующий за ним по пятам, врезается в его спину. При этом Баки чуть не роняет картонную коробку с содержимым его бывшего шкафчика. Менеджер из отдела кадров попросила его вернуть костюм нимфы и забрать личные вещи из раздевалки, но ему не позволили сделать это самостоятельно. Вместо этого его сопровождает охранник, как будто Баки из вредности может спереть что-то. Если честно, может, он так бы и сделал – взял бы на память какую-то мелочь, шелковый цветок или пуговицу, – и никто бы ничего не заметил. Но Фьюри, очевидно, считает, что Баки при удобной возможности упер бы целый шкаф с балетными пачками. Баки подхватывает коробку поудобнее, и в этот момент его догоняет М’Баку. Он сканирует Баки взглядом с головы до ног. – Ты выглядишь лучше. Я не ожидал. Баки пожимает плечами. – Теперь у меня достаточно свободного времени, чтобы следить за своим внешним видом. – Могу себе представить, – М’Баку похлопывает его по плечу и говорит искренним тоном: – Мне жаль, что они не могут оценить тебя по достоинству. – Знаешь что? Спасибо. После всех этих фальшивых «ах, как жаль, что тебя вышвырнули», которыми осыпали его коллеги, ему нужно было услышать, что с ним-то как раз все в порядке. Это у Фьюри какие-то проблемы. Что бы Баки ни делал, Фьюри всегда было недостаточно. Даже Брюс выглядел виноватым, он практически позеленел от стыда, когда он увидел Баки. Все остальные глазели на него либо с жалостью, либо с любопытством. Он даже заскучал по типично нью-йоркской опусти-глаза-и-просто-иди-мимо этике. Лос-Анджелес полон ротозеев. – Уже нашел новую студию для занятий? – спрашивает М’Баку. – Ты не можешь просто прекратить танцевать, твое тело тебя возненавидит. И пальцы на ногах отвалятся. – Ну, я в этом сомневаюсь, – с улыбкой говорит Баки. – И я занимаюсь хайкингом. – Но это ведь совсем не то же самое, не так ли? Баки достает из коробки стаканчик остывшего кофе и делает глоток. – У меня сейчас нет денег на большее. М’Баку склоняет голову набок. – Тебе стоит поболтать с одной соплячкой, ее имя Шури. Она возглавляет социальную программу в Окленде, но у них есть отделение в Лос-Анджелесе. Они оказывают поддержку танцевальным студиям, обычно для обучения, но я уверен, что она возьмет тебя под крыло, если ты попросишь, – М’Баку вытаскивает телефон, и через секунду Баки получает уведомление на свой. – Я отправил тебе ее номер. Пожалуйста, напиши ей сообщение. Она не очень любит, когда ей звонят. – А кто любит-то? – Социопаты, наверное? – М’Баку усмехается. – Ей бы не помешали опытные танцоры на борту, ты как раз подойдешь. – Никто теперь не захочет меня нанять, – говорит Баки. Его уволили, и у него совершенно нет никаких полезных связей. Мир балета очень тесен, и все повязаны друг с другом. Ни одна труппа не рискнет взять Баки к себе из страха разозлить Фьюри. – Позвони ей, – настаивает М’Баку. – Она тебя удивит. В ее сердце всегда есть место для сломанных белых мальчиков, которых надо починить. – Меня не нужно чинить, – говорит Баки, выпрямляя спину. Может, пару недель назад он бы и согласился с предложенным М’Баку определением, но теперь он готов открыть для себя что-то новенькое. Это называется самоуважение. М’Баку внимательно смотрит на него какое-то время, а потом его лицо расплывается в широкой улыбке. – Точно, не нужно. *** Он получает сообщение от Стива, когда уже сидит в автобусе на пути домой. Коробка с вещами стоит у него на коленях, к его ботинку прилипла жвачка, а храпящий парень на соседнем сидении уже перешел на вторую базу с его шеей. Баки исподтишка толкает его локтем в ребра, и тот просыпается, причмокнув губами и бормоча «шозанах». Баки просто ненавидит общественный транспорт Лос-Анджелеса. Как жаль, что сообщение от Стива пришло так поздно. Брюс сказал, что ты пришел забрать вещи. Если ты подождешь, я могу подвезти тебя :) Со вздохом Баки набирает ответ. Уже ушел, увидимся дома. Последние пару дней Стив ночевал у него. Рядом с ним Баки чувствует себя в безопасности. Когда они были детьми, Стив лучше всех прогонял подкроватных монстров, топая ногами, как будто он и сам был маленьким храбрым монстром. Сейчас они взрослые, но Стив по-прежнему прогоняет все страхи Баки, которые теперь стали куда серьезнее пыльных барабашек. Его телефон брякает еще дважды, когда он уже выходит на своей остановке. Его ботинок тут же прилипает к раскаленному асфальту, и автобус уносится прочь, оставив его стоять в облаке пыли и выхлопных газов. Поставив коробку на скамейку, Баки проверяет свой телефон. Первое сообщение от Стива. Дум-Дум звонил! Мы встречаемся после работы, потом поедем ко мне, так что не жди! Баки усмехается и набирает ответ. Вечеринка без меня? Стив отвечает моментально. Он работает в охране, помнишь? Сказал, что может помочь. – Ну да, ну да, – говорит Баки сам себе. Он проверяет второе сообщение. Оно от Локи – с ответом на вопрос, который Баки задал ему раньше. Заходи, посмотрим, что можно сделать. Дома он разбирает коробку, разделяя вещи на две кучи: то, что он хочет сохранить, и то, от чего нужно избавиться. Все свои поношенные кожаные чешки он откладывает в кучу «на выброс», кроме одной пары. Черные сатиновые, ни разу не надетые – Баки проводит пальцем по своему имени, вытесненному на замшевой подошве. Он откладывает эту пару к вещам, которые хочет сохранить. Это его сувенир. Его блокнот лежит на самом дне коробки. Когда-то давно Баки начал подсчитывать калории, чтобы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля над своей жизнью. Он слышал много историй о танцорах, который морили себя голодом, чтобы соответствовать стандартам внешности, но когда дела доходило до танца, у них просто не оставалось сил. Этот блокнот был его компромиссом, способом достичь идеального баланса между внешностью и функциональностью. Способ контроля, который он сам для себя выбрал. Который не имел ничего общего с тем, чего хотели от него окружающие. Ни с Пирсом, ни с преподавателями, ни со Стивом. Только его выбор. Он достает блокнот из коробки и кладет его на тумбочку рядом с кроватью, и в эту самую минуту приходит еще одно сообщение. Довольно странное сообщение от Наташи. Страннее, чем обычно. Кто тот мужик, с которым ушел Стив? Еще через пару секунд она добавляет: Он выглядит знакомо. Я не знаю, почему. Воспоминания из прошлых жизней? Отвечает Баки. Он новенький в городе. Он мне не нравится. Странный он какой-то. Пишет она откровенно, как всегда. Баки усмехается. Тебе много кто не нравится. Но он отличный парень, мы выросли вместе. Наташа больше ничего не отвечает, и Баки решает, что беседа окончена. Он кормит Юпитер, а затем дразнит ее игрушкой и играет с ней, пока она буквально не падает в изнеможении. Она радостно вылизывает свои лапы, потом бросается к своей миске, а Баки отправляется к Локи. Сидя в автобусе, он прислоняется лбом к стеклу, считая пролетающие за окном фонари. Вдалеке над заливом Санта-Моника собираются темно-синие тучи. Стремительно приближается первый шторм сезона дождей. Через час он оказывается в Беверли Хиллс. Стив живет неподалеку, и поездка сюда из Мид Сити на машине занимает вдвое меньше времени. Но у Баки сейчас даже нет денег на бензин, и они вряд ли появятся в ближайшее время. Выходное пособие вкупе с его скудными сбережениями покроют еще несколько месяцев аренды и выплаты за автомобиль, но вскоре ему придется искать новую работу. И он с ужасом ждет этого момента, потому что, если он хочет работать в той же индустрии, ему придется уехать из Лос-Анджелеса, а значит, ему придется оставить и Стива. В этом городе больше нет больших трупп, и, если Фьюри начнет рассказывать другим руководителям гадости о нем, Баки придется покинуть и штат. У Фьюри есть связи с труппой Шэрон в Сан-Франциско, а значит, они точно не наймут его. Баки всерьез задумывается о предложении М’Баку. Телефон с номером Шури буквально прожигает дыру в его кармане. Любая работа, хоть как-то связанная с танцем, лучше, чем никакой работы вообще. Он звонит в дверь Локи и машет рукой в камеру, прекрасно зная, что ему даже не надо ничего говорить. Локи живет в настоящем особняке, по-другому не скажешь. Это огромный дом в испанском колониальном стиле, с метражом намного большим, чем может понадобиться для двоих людей. Баки обходит гигантский фонтан в центре двора и красный с золотом Лабморгини. У Джеффа, также известного как Грандмастер, поистине ужасный вкус. Локи в шелковом халате ждет его у входа, в одной руке он держит бокал шампанского, а в другой – дерринджер. Баки смотрит на пистолет с долей опаски. – Опять койоты беспокоят? – осторожно спрашивает Баки. – Нет, просто мой тупой братец преследует тебя, – загадочно отвечает Локи. Потом он поднимает пушку, прищуривается и стреляет поверх плеча Баки. Баки подпрыгивает от испуга. – Какого хрена?! – орет он, и в то же самое время кто-то за его спиной кричит: – Ха, ты промазал! Баки оборачивается и видит до невозможности довольного специального агента Одинсона, который стоит, уперев руки в боки, ничуть не беспокоясь о дымящемся кратере у его ног. Баки почти уверен в том, что дерринджер не должен бить так сильно. Локи беззаботно пожимает плечами, делая глоток из бокала. – Я нефункциональный алкоголик. Это влияет на мою меткость. – Выглядишь вполне функциональным, – радостно заявляет Одинсон. – Ты не пристрелил меня. Локи одаривает Одинсона Взглядом™. – Я в тебя целился. – Ну разумеется, – довольным тоном произносит Одинсом. Проследовав мимо Баки, он хлопает Локи по плечу, от чего тот чуть не проливает свое шампанское, и входит в дом хозяйским шагом. – Брат? – изумленно спрашивает Баки. – Но твоя фамилия Фригассон. Он смотрит Одинсону вслед, затем переводит взгляд на Локи, который выглядит так, будто съел дольку лимона. Локи выпивает остаток шампанского залпом и пытается запихнуть дерринджер в карман халата, но Баки хватает его за руку. У него нет никакого желания отвозить Локи в госпиталь на гребаной Ламборгини, если тот умудрится прострелить себе ногу. Баки берет оружие в свою руку с такой осторожностью, будто это граната, а не пистолет. – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть сейф для оружия где-то поблизости, – говорит он. Локи фыркает. – Я что, похож на идиота? После того, как оружие убрано в сейф, который выезжает из прямо из стены, как в фильме про Джеймса Бонда, Баки отправляется на поиски Одинсона в огромном доме с тысячью гостиных. Он находит его на одном из кожаных диванов, разглядывающим огромного зеленого питона, отдыхающего в террариуме размером больше, чем спальня Баки. Баки щелкает пальцами несколько раз перед носом агента, прежде чем тот обращает на него внимание. – Ты следишь за мной? – Баки уже устал задавать людям этот вопрос. – Ну разумеется! – Одинсон откидывается на спинку дивана и складывает руки на животе. – Тебе не понравился офицер Скурдж, так что я вызвался добровольцем. Баки тяжело вздыхает. Он садится на другой диван и тут же подскакивает на ноги с гримасой отвращения на лице. Он не может вести серьезный разговор, сидя на эквиваленте трясущегося желе – это оказывается диван с водяным матрасом, прости господи. Он будто попал в восьмидесятые. – Я не это имел в виду, когда попросил его не ходить за мной хвостом, – ворчливо замечает Баки. – Ну, кто-то должен за тобой приглядывать, – терпеливо объясняет Одинсон. – У нас тут серийный убийца по улицам разгуливает. Баки скрещивает руки на груди и закусывает губу. Он понимает, почему Одинсон говорит это. Убийца преследует людей, как-то связанных со Стивом. И Баки очень даже связан со Стивом. А потому убийца легко может выбрать в качестве следующей жертвы именно его. Просто Баки довольно сложно переключиться на эту мысль после того, как его самого считали убийцей. Какая-то часть Баки все еще думает, что Одинсон ходит за ним по пятам именно поэтому. В этот момент в комнату заходит Локи, в его руке папка с логотипом детективного агентства. Она тут же привлекает внимание Баки и агента Одинсона тоже. – Ты не должен приносить работу домой, Локи, – замечает Одинсон, неодобрительно хмурясь. От полного равнодушия Локи тут же переключается в состояние бешеной ярости. – Почему это, когда федеральный агент отдает все свое время работе, это нормально, – шипит он, и его лицо приобретает угрожающий оттенок красного, – а когда твоя работа – ловить неверных банкиров со спущенными штанами, это внезапно не так круто? – Я неудачно выразился, – идет на попятный Одинсон. – Ты же знаешь, я поддерживаю твою карьеру. Просто мама хочет, чтобы ты почаще приходил домой на ужин. Локи резко вздергивает подбородок. – И не подумаю, если этот мудак тоже будет там. – Тебе не стоит называть нашего отца мудаком. Он всегда желал тебе только самого лучшего. Локи фыркает, но внезапно выглядит приструненным. Он протягивает папку Баки. – В принципе ты можешь прочитать это в присутствии большого тупицы, он все равно знаком с большей частью материала. – Ох, – Баки оседает на диван. Он надеялся, что Локи раскопает для него что-то, о чем ФБР не знает, и сейчас крайне разочарован, но все равно берет папку. Локи скрещивает руки на груди и прислоняется к стенке аквариума с питоном. – Помнишь клиента, который нанял меня под чужим именем, чтобы я раскопал информацию о мистере Роджерсе? Мы думаем, что это и есть убийца, – объясняет он. – Тор проверил данные – публичные, а значит, сильно отредактированные – того мертвого человека, чье имя он использовал… Баки просматривает бумаги в папке. Он находит пару счетов с печатью фирмы Локи и несколько зацензуренных документов. Он перелистывает еще несколько банковских квитанций, прежде чем до него доходит, что именно он прочитал в тех счетах. Он смотрит на бумаги невидящим взором, пытаясь осознать миллион вещей сразу. – …оказывается, он был солдатом. – Тимоти Дуган, – выдавливает из себя Баки, чувствуя, что начинает задыхаться. – Да, мистер Дуган погиб на службе в Афганистане. Я разговаривал с его сослуживцем, Джимом Моритой, и оказалось, что мистер Роджерс и мисс Картер давали выступление на их базе. Наш клиент, который, судя по всему, служил в той же части, использует его документы, чтобы… – Мы называли его Дум-Дум, – шепчет Баки, папка выскальзывает у него из рук и падает, бумаги рассыпаются по всему полу. – Мне нужно… Баки не заканчивает предложение, вскакивает на ноги и выбегает наружу – и плевать на его колени, плевать на все. Дум-Дум, или кем бы он там ни был, один в квартире со Стивом. Кто-то кричит ему вдогонку, но Баки не останавливается. Стив живет всего в паре кварталов, Баки должен успеть. Он просто обязан. Стив.