Strange Little Stories

Бывают дни, когда всё валится из рук и сохранять не то, что весёлое расположение духа — просто спокойствие! — не получается, как ни старайся. Похоже, этот день — один из таких. С утра Донна роняет чашку. Естественно, любимую и конечно же вдребезги. Донна вздыхает, собирает осколки и вылетает из дворца навстречу новому дню, полная сил и песен, пусть и без завтрака. Но каждый день — чудо, и Донна искренне радуется солнцу, цветущим лугам и всем встреченным по пути будущим подданным и гостям королевства. То, что она, засмотревшись на шиповник, запутывается в старой паутине, можно назвать досадным, но смешным недоразумением. А тот факт, что хозяин порванных сетей давным-давно их покинул — счастьем. Донна фыркает, оглядывается, не видел ли кто, и летит дальше, посмеиваясь и обирая остатки паутины с юбки и волос. И, не справившись с порывом ветра, падает в заросли подмаренника. Здесь без помощи уже не обойтись, но Донна, в отличие от сестры, никогда не стеснялась позвать на выручку любого, кто окажется рядом. Она всё ещё смеётся, пока несколько гномов с ближайшей мельницы и стайка фей с клеверного луга выпутывают её из цепких и липких стеблей. И даже начавшийся дождь не портит ей настроения, тем более что они успевают спрятаться под огромным лопухом, а дождь оказывается тёплым и непродолжительным. Но потом несущийся куда-то Пика обдаёт её грязью, новый порыв ветра щедро осыпает каплями с ромашек, а у туфли ломается каблук. Донна стоит посреди раскисшей тропинки, неловко скособочившись и оторопело разглядывая лежащий перед ней каблук, и чувствует, как её беззаботность и благодушие начинают трещать по швам. Хоть посылай за Санни, предлагавшим воспользоваться Милашкой для всех запланированных на сегодня визитов. Но Санни она сама отправила с письмом в Тёмный Лес, да и несерьёзно это, у неё есть крылья, зачем ей ящерица! Донна выдыхает, улыбается толпящимся вокруг неё феям и гномам и взлетает, прихватив каблук. У сапожника не оказывается нужной дратвы, и Донна весело соглашается подождать несколько дней, пусть это и означает, что ей придётся либо вернуться во дворец за новой обувью, либо продолжать путь босиком. Немного поразмыслив, Донна выбирает второе и, выходя из сапожной мастерской, сбивает локоть о дверной косяк. К вечеру, последовательно наступив на раздавленную чернику, вдоволь поуворачивавшись от настырного воробья и попутно нахватав в причёску сухой травы, и треснувшись коленом об огромную улитку, неизвестно как попавшую на площадку для пикников, Донна уже с трудом удерживает на лице доброжелательную улыбку, а в душе — порыв что-нибудь расколотить уже специально. Какой-то совершенно нелепый день! Ещё и Роланду кто-то показал зеркало, и он, наконец, излечился от своей «вечной и искренней» любви к бедняжке Биззиби. В другой день Донна порадовалась бы за блошку гораздо искренней, но Роланд почему-то решил, что начать ухлёстывать за младшей принцессой, раз уж старшая отказала, — хорошая идея. Донна, вспомнив, как Марианна спасала Санни, мстительно запускает в неудачника гроздью голубики и решает вернуться домой. То, что она снова ударяется локтем — теперь уже об оконную раму, её совсем не удивляет. Её это бесит. Яростно протопав босыми грязными пятками по полу от окна до заваленного чертежами и планами стола, Донна плюхается на стул, размышляя, чем исправить остаток этого дня. И тут в дверь стучат. Донна, вскочив, наступает на подол платья, и он с треском рвётся. Донна с тихим вскриком швыряет об пол первое, что попадается под руку — к её ужасу, это оказывается чернильница. Платье испорчено безвозвратно, по полу растекается чернильная лужа, и Донна всерьёз намеревается разреветься от души. — Ты в порядке? — спрашивает Санни, врываясь в комнату с каким-то свитком в руках. Наскоро оглядывает растрёпанную Донну, отшвыривает свиток и выхватывает из кармана платок: — Стой на месте и не двигайся, я стёкла уберу! Донна послушно замирает, опустив голову и вздыхая. Нелепый день. Санни ползает вокруг неё, собирая осколки в цапнутый со стола черновик и тихонько напевает: — Не парься ни о чём, в конце концов всё сложится, как надо. Не парься ни о чём. Донна неуверенно улыбается: это их с Санни песенка, та самая, что всегда помогает. — Утром проснулась, — подхватывает она дрожащим голосом и внезапно начинает перечислять все свои злоключения: — Чашку разбила, в паутину влетела, в липучку упала, под дождь попала… И день перестаёт казаться полным горестей и бед. Всё случившееся — такие мелочи, пока светит солнце, поют птицы, а Санни смотрит на неё так ласково и смеётся вместе с ней, качая головой от того, сколько всего с ней приключилось. — А ещё я Роланду по морде дала, — завершает Донна, смеясь. — Всецело одобряю, — отзывается Марианна, влетая в окно. — Я свитки перепутала, — объясняет удивлённому Санни. — Нелепый день какой-то, всё из рук валится. — У тебя тоже? — Донна выразительно оглядывает сестру, отмечая сбитые носы сапог, не самый чистый бинт, небрежно намотанный на локоть, и свежую царапину на щеке. Марианна подмигивает: — Не парься ни о чём.