IN MORTE SUMUS UNUS

Спустя полтора часа Гарри закончил свой рассказ. Он устало провёл по лицу руками и посмотрел на Гермиону. За все время рассказа девушка ни разу не высказала своего мнения. Она лишь внимательно слушала, изредка задавая севшим голосом уточняющие вопросы. Она была удивительно спокойна, и Гарри знал, что это спокойствие не сулит ничего хорошего. Обычно такая реакция выражала крайнюю степень шока Гермионы Грейнджер. Когда Гермиона дослушала рассказ Гарри до конца, она медленно перевела на него серьезный взгляд, и Гарри с удивлением обнаружил, что глаза подруги увлажнились. — Гарри, — прошептала она. — Герм, ты чего? Все же нормально закончилось. Он очнётся, я уверен. — Я не об этом. Девушка выбралась из своего кресла и, подойдя к креслу друга, опустилась перед ним на колени и взяла руки Гарри в свои. — Ох, Гарри. Я всегда знала, какой ты человек. Но, Мерлин свидетель! До сих пор ты меня удивляешь. Она помолчала. — И вот сейчас я не знаю, что мне делать. Радоваться, что мой друг — самый благородный и удивительный человек на земле. Или злиться, что он также самый безрассудный и вечно жертвует всем ради других? — Не преувеличивай, Герм, — ухмыльнулся Гарри. Он тоже выбрался из кресла и опустился на пол. Теперь они с Гермиона сидели рядом на толстом ковре и молча смотрели на огонь в камине. — Гарри, ты хоть понимаешь, во что ты ввязался? — тихо спросила Гермиона. — О чем ты? — То, что ты сделал… Это древняя магия, Гарри. Очень древняя. Это разновидность Обряда Обязательств. — Обряд Обязательств? — Да, Гарри. Это как Непреложный Обет. Только более темный и опасный обряд. Клятвы, которые ты принёс… Их нельзя нарушить. Если ты хотя бы попробуешь это сделать… — То я, вероятно, умру, — хмуро констатировал Гарри, — я это понимаю, Герм. — Нет, Гарри. То, что случается с теми, кто нарушает такие клятвы, хуже, чем смерть. — Хуже, чем смерть? Что может быть хуже? — Ты лишаешься посмертия, — Гермиона была предельно серьёзна. Она невидящим взглядом смотрела в огонь, и отблески пламени причудливыми узорами отражались на её лице, — ты поклялся разделить с человеком не только жизнь, но и посмертие. Если ты предашь клятву, то лишишься всего. Твоя душа умрет вместе с телом. — Что ж, видимо придётся не нарушать клятву, — Гарри устало прикрыл глаза. — Но… Гарри… Ты ведь понимаешь, что ты до конца жизни не сможешь быть ни с кем другим, кроме… — Кроме Снейпа. Называй вещи своими именами, Герм. Он же не Волдеморт. Ты можешь спокойно называть его по имени. — Гарри, почему ты это сделал? — Гермиона повернулась к нему и внимательно посмотрела ему прямо в глаза. Гарри ждал этого вопроса. Но ответ на него отнюдь не был простым. Он немного помолчал. — Сначала я не знал. Сначала мне казалось, что так будет правильно, что я должен помочь хоть кому-то, кто защищал меня в этой битве, кто погиб слишком рано… Я не все рассказал вам о тех воспоминаниях из думосбора… Там было много личного, Герм. Я увидел, каким человеком он был все эти годы на самом деле. Как оберегал меня, защищал. Каким он был честным, верным, смелым. Каким одиноким… И я не знаю… Что-то изменилось во мне тогда… Мне казалось, что это вина за все годы ненависти и вражды. За все обвинения в трусости. За все подозрения. Но потом я понял, что это не может быть просто чувством вины… Это что-то другое… Я просто хотел, чтобы он жил. Так отчаянно хотел этого. Ты не представляешь, Герм! Я был одержим. Я мало спал, почти не ел. Это было словно лихорадкой. Я просто хотел, чтобы он получил шанс, чтобы он жил, дышал, варил свои зелья, чтобы он был счастлив. Я чувствовал каждой клеточкой своего тела потребность сделать его счастливым. Я никогда не чувствовал такого раньше. Я не знаю, как это объяснить, честно. Наверное, это глупо. Мальчишка влюбился в учителя, которого ненавидел семь лет… — Это не глупо, Гарри. Мы не выбираем, кого нам любить. К тому же, я верю тебе. Верю, что он хороший человек. Ведь Дамблдор всегда защищал его. Он тоже знал о Снейпе что-то, чего не знали другие. И, Гарри… Такая магия, она ведь не ошибается. — В каком смысле? — Этот обряд. Если бы твои чувства не были искренними. Вы оба просто погибли бы. Гарри задумчиво уставился в огонь. — Я восхищаюсь тобой, Гарри, — Гермиона положила голову ему на плечо и тоже стала смотреть на потрескивающие поленья в очаге, — ты великий волшебник. И удивительный человек. Я очень хочу, чтобы ты разрешил и себе быть счастливым. Ты заслуживаешь этого, как никто другой. — Это исключено, — Гарри горько вздохнул, — Он никогда не посмотрит на меня. И никогда не узнает о том, что произошло. — Но, Гарри… — Нет, Герм. Это не обсуждается. Никто, никто не должен об этом знать! Поклянись мне. — Клянусь. — Вот и хорошо, — успокоился Гарри, — к тому же, есть много других способов скрасить свою жизнь. Карьера, путешествия, друзья, квиддич… Они ещё долго сидели у камина, обсуждая все то, о чем им не удалось поговорить после финальной битвы. Они говорили о новых силах Гарри, о его магическом наследстве, об их с Гермионой планах на будущее, о странном поведении Рона и об отношениях Гермионы и Драко. И ещё много о чем другом. Когда они вышли из Выручай Комнаты выяснилось, что ужин уже закончился. — Я пойду к Макгонагалл, Герм. Встретимся завтра за обедом, хорошо? — Ты не придёшь в гостиную? — Я теперь буду ночевать на Гриммо. Мне нужно больше времени проводить в поместье. Но я буду каждый день после обеда помогать в Хогвартсе с ремонтом. А ты не грусти и заглядывай в любое время. Кричер никогда не признается, но будет страшно рад тебя видеть. Гарри чмокнул подругу в щеку и поспешил по направлению к покоям директрисы. *** Гарри заметил директрису как раз перед статуей горгульи, охраняющей вход в её кабинет. — Профессор Макгонагалл! Почтенная дама обернулась и приветливо склонила голову. — Мистер Поттер. Очень рада снова видеть вас в стенах школы. Как ваше здоровье? — Уже намного лучше, профессор, спасибо. Я хотел бы с вами поговорить. У вас найдётся минутка? — Да, конечно. Пойдёмте в мой кабинет. Они поднялись по винтовой лестнице и попали в просторную круглую комнату. На стенах висели бывшие портреты директоров и директрис. По стенам комнаты располагались шкафы, полные книг и артефактов. В кабинете появились уютные бархатные кресла в шотландскую клетку и мягкий бордовый ковёр. — Присаживайтесь, мистер Поттер. Гарри занял одно из кресел напротив директорского стола. Макгонагалл заняла своё место напротив и откинулась на спинку кресла. — Хотите чаю? — С удовольствием, спасибо. На столе появился чайник с ароматным чаем и красивый сервиз, а также вазочка с бисквитами. Макгонагалл разлила чай по чашкам, и взяв в руки одну из них, сделала маленький глоток. — Так о чем же вы хотели поговорить? Гарри тоже взял чашку и бисквит. — Я бы хотел перевестись в другую школу на последний курс, — он отпил чай и быстро уничтожил бисквит, — я люблю Хогвартс, профессор. Но есть причины, по которым я не смогу проучиться здесь ещё один год. И я не могу их вам озвучить. — Хмм… — Макгонагалл задумчиво постучала пальцами по чашке, — я планирую в этом году предложить выпускникам пройти ускоренную программу седьмого курса за лето. А в конце августа сдать выпускные экзамены. Я полагаю, что вам хотелось бы строить карьеру в Британии после окончания школы, мистер Поттер. Намного проще сделать это, если вы все же закончите Хогвартс. Предлагаю вам подумать над этим. — Я смогу закончить Хогвартс в конце лета? — удивился Гарри. — И не только вы. Думаю, многие другие ученики блестяще справятся с выпускными экзаменами. Если учесть, какой уровень волшебства я видела у своих студентов в битве за Хогвартс, думаю, со школьной программой у многих из вас не будет никаких проблем. — Это было бы замечательно, профессор! — Вот и хорошо. Я очень рада, что вы все же будете моим выпускником, — директриса мягко улыбнулась ему, — скажите, мистер Поттер. Чем бы вы хотели заняться после школы? Может я могла бы помочь вам чем-то? — Я много думал об этом, профессор. Я бы хотел продолжить обучение на Мастера в Министерстве. — Это похвально! И какое мастерство вас интересует? — Защита от темных искусств, трансфигурация… и зелья. — Очень интересно, — Макгонагалл задумчиво посмотрела на него, — думаю, с этим не должно быть проблем. Я дам вам блестящие рекомендации. — Спасибо, профессор, — Гарри счастливо улыбнулся, — и спасибо за чай. Однако мне пора возвращаться домой. — Так сложно смотреть, как студенты вырастают и перестают называть Хогвартс домом, — директриса грустно улыбнулась ему, — спокойной ночи, мистер Поттер. — Спокойной ночи, профессор. *** Майские дни тянулись один за другим. Однообразные, но насыщенные. Утром Гарри навещал Снейпа в больнице. Он приносил ему свежие цветы. И общался с Джереми насчёт его состояния. Затем обедал в Хогвартсе и работал в командах по восстановлению. Дела шли хорошо. Совместными усилиями им уже удалось привести в порядок большую часть замка. Финансовый вклад и честный труд семьи Малфой уже перестали восприниматься всеми, как что-то удивительное. Теперь почти никто не сомневался, что всех троих оправдают на предстоящем суде, приняв во внимание их вклад в благосостояние школы чародейства и волшебства. После работ Гарри проводил время либо в компании Гермионы, Джинни и Луны, либо ходил прогуляться с Драко. Гермиона начала оттаивать по отношению к своему поклоннику, хотя все ещё была с ним крайне осторожна. Джинни и Луна же превратились в самую неразлучную пару школы. Они буквально все делали вместе. Неуемный темперамент младшей Уизли и загадочная неординарность Луны делали их всеобщими любимицами. Семья Уизли приняла выбор дочери и поддержала её, чем сделала девушку ещё счастливее. Ну а Ксенофилиус и вовсе считал Джинни прекрасной спутницей для своей дочери, и даже подарил ей пару спектрально-астральных очков. Гарри нравилось проводить время в компании сверстников, однако после ужина он снова отправлялся в Мунго. До позднего вечера он читал Снейпу журналы по зельеварению, рассказывал о своём дне, ухаживал за ним. А иногда просто молча смотрел на него часами, погруженный в размышления. Этим вечером Гарри снова появился в палате, в руках он держал стопку каких-то тоненьких книжек. — Добрый вечер, профессор, — по обыкновению поздоровался он, — не представляете, что мне удалось отыскать вчера в библиотеке Блэков! Это дневники самого Парацельса! Сегодня нас с вами ждёт замечательное чтиво. Гарри сложил груду дневников на прикроватный столик и присел на край кровати. Он по обыкновению нежно взял зельевара за руку и погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Ну когда же вы проснетесь, профессор? Вы столько упускаете. Совсем скоро лето, на улице становится невыносимо жарко. В Хогвартсе уже совсем нечем дышать из-за жары и строительной пыли. Кстати, сегодня мы закончили восточное крыло, представляете? В башнях теперь есть витражные стёкла. Там теперь так красиво! Профессор Флитвик сегодня сетовал на то, что студенты совсем распустились и целуются за каждым углом. Он сказал «Был бы здесь профессор Снейп, никто бы не посмел позволять себе такие непотребства среди бела дня». Так что коллеги вас очень ждут. Гарри нежно посмотрел на бледное лицо зельевара, в обрамлении отросших за месяц и заблестевших от целебных зелий чёрных волос. — Что ж, давайте почитаем, что же там настрочил в своё время Парацельс. Не выпуская из руки ладонь Снейпа, Гарри потянулся за одним из дневников. Удобно устроив на коленях древнюю книгу, он начал читать: — 15 июля 1522 года. Сегодня мне наконец удалось получить… Вдруг Гарри почувствовал, как тонкие пальцы в его руке слабо дернулись. Юноша застыл и медленно перевёл взгляд на Снейпа. Уже спустя секунду Гарри быстро выпустил его ладонь из рук, подскочил с постели, схватил свои вещи и вылетел из палаты. Спустя три недели после своего воскрешения Северус Снейп пришёл в себя.