IN MORTE SUMUS UNUS

На следующее утро Гарри проснулся с жуткой головной болью и всепоглощающим чувством стыда. Произошедшее вчера после вечеринки казалось ему ночным кошмаром. Он плохо помнил, как оказался в потайном коридоре в компании бутылки вина, как предавался унынию и жалости к себе, собирая пыль на холодном каменном полу. Дальше ему смутно вспоминались лишь какие-то обрывки происходящего: любимый чарующий голос, сильные руки, поднимающие его с пола и бережно поддерживающие за талию, чувство защищенности и комфорта, мягкий плед на диване, от которого так замечательно пахло Северусом… А вот момент своего отрезвления Гарри, к большому своему сожалению, помнил кристально четко. Ему вряд ли когда-то удастся забыть тот ужас, который он испытал, когда на его замутненное алкоголем сознание подействовала отрезвляющая настойка. Тот факт, что Снейп в ту же минуту не уволил его и не отправил сразу же собирать вещи, поражал Гарри до сих пор. Он готов был выслушать самые нелестные комментарии в свой адрес, на которые только был способен директор, и молча все их принять. Однако ничего из этого не произошло, и по итогу Гарри отделался лишь несколькими ночными дежурствами. А еще замечательным вечером в приятной компании, крайне дорогим чаем из личной коллекции Снейпа и доверительной беседой. Гарри при всем своем огромном желании никак не мог объяснить себе, что могло заставить Снейпа так сильно изменить свое отношение к нему. Да, они определенно больше не враждовали, работали вместе в школе, вежливо и корректно общались по поводу рабочих вопросов. Но все это явно имело небольшое отношение к произошедшему вчерашним вечером. Снисхождение и терпимость, проявленные Снейпом, его забота о Гарри… Все это больше походило на некие приятельские, а может даже и дружеские отношения. Узнав, что Северус будет директором в Хогвартсе, Гарри в самых смелых мечтах не мог и представить себе, что ему когда-либо удастся снискать расположение этого человека. Но теперь их общение было настолько естественным, что юноше казалось, будто так было всю его жизнь. Однако, несмотря на внезапное дружелюбие Снейпа, Гарри мучился от стыда за жуткий вид, в котором нашел его накануне директор. Из-за обширных пробелов в памяти Гарри нервничал еще сильнее, с содроганием представляя себе, что он мог сказать или сделать, пребывая в пьяной горячке. Стараясь убедить себя не думать о худшем, юноша все же пришел к выводу, что неплохо было бы извиниться за неподобающее поведение перед Снейпом будучи в здравом уме и трезвой памяти, чтобы дать ему понять, что Гарри в полной мере осознал свою неправоту и не намерен более повторять такого рода выходки. Несмотря на то, что план казался неплохим, осуществить его Гарри в тот день не удалось. Когда молодой человек направился в ванную, чтобы привести себя в порядок после всех ночных приключений, он почувствовал крайнюю степень недомогания. Внезапно у него так сильно закружилась голова, что юноше пришлось опереться о край раковины, чтобы не упасть. Вскоре к головокружению присоединились тошнота, рвота, лихорадка и головная боль, так что Гарри пришлось провести весь день в постели, мучаясь от неприятных симптомов. Недомогание стало для Гарри большой неожиданностью. После принятия наследия молодой волшебник никогда не болел ни обычной простудой, ни чем-то более серьезным. Похмельный синдром у него тоже никогда не принимал настолько серьезную форму. Однако, поразмыслив о причинах своей болезни, Гарри пришел к логичному выводу, что до этого дня он никогда не пробовал старинных вин из погребов Малфоев. Кто знает, как будешь чувствовать себя на утро после таких напитков? Может, у него вообще какая-то непереносимость старинного вина? *** Вечером Гарри навестили Гермиона и Драко. Выглядели ребята хоть и довольно помятыми, но не настолько болезненными, как Гарри. Друзья рассказали ему, что Джинни и Луна утром чувствовали себя не лучше и примерно в полдень отправились домой к родителям Джинни сразу после тяжелого пробуждения. — Представляю себе теплый прием от миссис Уизли, — с содроганием поморщилась Гермиона, — Джинни точно ждет хороший выговор. — Нечего было столько пить, — назидательно изрек Малфой, развалившийся в кресле в гостиной Гарри. — Да кто бы говорил, — ухмыльнулась девушка, — Мы все вчера перебрали, теперь все и расплачиваемся. — Да уж, — удрученно пробормотал Гарри, дрожа от озноба и зябко кутаясь в плед, — некоторые побольше остальных. — А что с тобой вчера случилось после того, как ты ушел? — вдруг полюбопытствовал Драко, — Джин сказала с утра, что заметила, как ты перед уходом стащил еще бутылку вина. Решил устроить афтерпати в одиночестве? — Если бы… — со вздохом отозвался Гарри, рассудив, что нет смысла скрывать от друзей свои ночные приключения. Молодой профессор решил все же благоразумно опустить некоторые подробности. Он рассказал ребятам, как его нашел Снейп, как довел до своего кабинета, напоил отрезвляющим зельем и милостиво снизошел до штрафных санкций вместо увольнения. Гермиона с момента появления в рассказе директора и до самого конца сидела, в испуге прижав ладони ко рту. А Драко вовсю таращил глаза от изумления и под конец залихватски присвистнул. — Ну дела, Поттер! Ты у нас в рубашке родился, выходит? — блондин ошарашенно покачал головой, словно сам себе до конца не верил, — Мерлинова борода! Никогда в жизни не видел такого везучего парня! Да по сравнению с этим факт твоего выживания после битвы с Хвосторогой кажется весьма логичной закономерностью! Мне кажется, окажись я на твоем месте, даже умоляй я его на коленях, крестный не позволил бы мне отделаться только парой лишних ночных дежурств. — Тебе правда очень повезло, Гарри, — задумчиво проговорила Гермиона, отойдя от первого шока, — Может, у него было хорошее настроение в тот вечер? Получилось сварить какое-то сложное зелье или совет попечителей согласился на дополнительное финансирование? — Или просто кто-то патлатый и зеленоглазый ему наконец очень приглянулся, — осклабился Малфой, за что тут же получил от Гермионы легкий подзатыльник, — Да шучу я, шучу! — тут же запричитал Драко, отчаяно уворачиваясь от праведного гнева своей девушки. — Сколько раз я тебе говорила, не открывай рот на эту тему! — рассерженно осадила своего кавалера Гермиона, однако, подумав, добавила, — Хотя знаешь, Гарри, может этот слизеринский придурок в чем-то прав. — Не знаю, в чем он может быть прав, Герм, — покачал головой Гарри, — Я могу лишь согласиться с тем, что общение у нас и правда стало куда менее натянутым. Мне кажется, что причина в том, что Снейп наконец перестал видеть во мне лишь копию отца, и признал, что я куда менее тупой и бесполезный, чем казался ему в школе. К тому же, у нас оказалось довольно много общего. Так что мне кажется, что он просто нашел в моем лице приятного собеседника. Чему я, в свою очередь, крайне рад. — Знаешь, может ты и прав, — согласилась Гермиона, — Мне тоже иногда кажется, что вы с ним похожи намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Здорово, если он тоже стал замечать и понимать это, — девушка тепло улыбнулась другу и ласково провела по его волосам. — Ладно, товарищи, — хлопнул в ладоши Драко, привлекая к себе внимание, — если мы разобрались с делами сердечными, предлагаю уделить внимание потребностям бренной физической оболочки. Как насчет того, чтобы похитить с кухни немного съестного и устроить похмельную вечеринку «У Поттера»? — Звучит неплохо, — слабо отозвался Гарри, почувствовав в животе настойчивое урчание. Драко действительно удалось раздобыть на кухне все для похмельного ужина. Картофельное пюре, запеканка с курицей, несколько видов пирогов и десерты. Все это шло в комплекте с несколькими бутылочками холодного сливочного пива, что делало вечер по-настоящему прекрасным. После того, как друзья утолили голод, они все вместе уютно устроились на диване, а Гермиона наколдовала на противоположной стене большой проектор, на котором тут же замелькали кадры из старых маггловских фильмов. Уютная атмосфера, мерное потрескивание огня в камине, тепло и комфорт быстро сделали свое дело, и буквально через полчаса все трое уже стали проваливаться в сон. Поскольку у Драко и Гермионы в понедельник занятия начинались довольно рано, они предпочли поскорее отправиться по своим комнатам, чтобы успеть хорошо отдохнуть перед началом рабочей недели. Они пожелали Гарри спокойной ночи и ушли, а юноша решил этой ночью остаться спать в гостиной перед проектором, не имея никакого желания покидать уютный диван. *** Посреди ночи Гарри проснулся от неприятных ощущений. Все тело ломило, голова раскалывалась, его бросало то в жар, то в холод, к горлу подступала тошнота. Гарри со стоном сполз с дивана и с больши трудом добрался до ванной. Перед глазами все расплывалось от боли, его непрерывно рвало, и казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Когда все содержимое желудка наконец оказалось снаружи, Гарри ненадолго почувствовал себя лучше. Сил добраться до комнаты у него не совалось, поэтому юноша растянулся прямо на холодном кафельном полу, дарившем ощущение благоговейной прохлады уставшему от лихорадки телу. Гарри находился в смятении. Он не понимал причину своей болезни, и от этого ему становилось по-настоящему жутко. Сначала это можно было списать на пищевое отравление и похмелье, но сейчас дело принимало уже действительно неприятный оборот. Первой мыслью Гарри было вызвать Кричера и оправить его за Джереми, но юноша быстро себя одернул. По его ощущениям время было далеко за полночь, а ситуация с его здоровьем была хоть и неприятной, но явно не настолько критичной, чтобы вытаскивать целителя из постели посреди ночи. К тому же, Гарри хорошо помнил, чем закончился его последний разговор с Джереми, и очень не хотел вновь слушать лекцию о последствиях, которые может иметь для него проклятье ритуала. Таким образом, Гарри решил дождаться утра, и, если ему не станет хоть немного лучше, обратиться к целителю. Всю ночь Гарри боролся с лихорадкой и ознобом, мучился от болей и тошноты. Однако с наступлением утра он обнаружил, что чувствует себя намного лучше. Боль прошла, оставив после себя лишь неприятные мутные ощущения тяжести и разбитости, как обычно бывает после затяжной болезни. Измученный юноша в глубине души порадовался, что сегодня у него занятия только во второй половине дня, поставил себе магический будильник и забылся долгожданным сном. *** Проснувшись после полудня, Гарри окончательно пришел в себя. От ночного кошмара осталась лишь легкая слабость и неприятные воспоминания. Молодой преподаватель привел себя в порядок и поспешил на занятия к пятикурсникам. После того, как все семинары были успешно проведены, Гарри отправился на ужин в Большой Зал. За преподавательским столом его обеспокоенным взглядом встретила Гермиона: — Гарри, ты в порядке? — Да, все в норме. А почему ты спрашиваешь? — Гарри постарался придать своему голосу самое что ни на есть беспечное выражение, но подругу это, похоже, ничуть не обмануло. — Ты выглядишь… Плохо, — неуверенно заключила Гермиона, с легкой тревогой вглядываясь в лицо юноши. — Я просто плохо спал ночью, — Гарри не хотелось лишний раз волновать девушку. — Ты уверен, что не заболел? Ты очень бледный, и под глазами круги, — Гермиона нахмурилась и понизила голос, — Может тебе стоит обратиться к Джеремайе или хотя бы сходить в больничное крыло? — Не разводи панику, Герм, — отмахнулся Гарри, краешком сознания отдавая себе отчет, что подруга, конечно же, права, — Просто неудачная вечеринка. Слишком много алкоголя и тяжелая ночь после похмелья. Со мной все в порядке. Честно. Если я почувствую, что со мной правда что-то не так, то сразу обращусь к Джереми. Обещаю. — Ладно, — нехотя согласилась с ним Гермиона, — Одна надежда на Джереми. Хоть кто-то присматривает теперь за твоим здоровьем и не дает тебе свести себя в могилу, — проворчала она. — Вот именно, — бодро согласился Гарри и переключил свое внимание на аппетитный ужин. На ужине в этот раз присутствовало даже меньше преподавателей, чем обычно. На второй неделе семестра многие учителя столкнулись с проблемой проверки огромного количества домашних заданий и частенько пропускали ужин, выкраивая побольше времени на работу с бесконечными сочинениями и эссе. Вот и сегодня за столом сидели лишь деканы факультетов, Хагрид и Гарри с Гермионой. Драко катастрофически не успевал разбираться с проверочными работами по ядам. Гермиона сетовала на то, что хорошо бы ему научиться не откладывать все в долгий ящик, а разбираться с копящимися проблемами сразу. Но Гарри прекрасно понимал, что после ужина она пойдет помогать Малфою с дедлайнами. Снейпа за столом тоже не было. Хотя это, как всегда, мало удивляло присутствующих. Директор предпочитал вечернее время уделять своим делам. Так что его отсутствие на ужине уже стало скорее устоявшейся традицией, нежели чем-то из ряда вон выходящим. Но, несмотря на то, что по вечерам директор обычно был очень занят, Гарри все же решил после ужина попытать удачу и наведаться в кабинет Снейпа, чтобы извиниться за субботний инцидент и поблагодарить его за понимание. Хоть такого рода визит и имел со стороны весьма благородный и официальный характер, на деле все стремления Гарри упирались в одно единственное желание: увидеть Снейпа и убедиться, что их новые своеобразные приятельские отношения не приснились ему и не привиделись в пьяном бреду. *** Добравшись до каменной горгульи, охраняющей вход в кабинет директора, Гарри вдруг понял, что он не знает новый пароль. Пароль от кабинета менялся Снейпом с началом недели и сообщался преподавателям за завтраком в понедельник. Это означало, что Гарри не только пропустил оглашение пароля с утра, но и не догадался спросить его у Гермионы за ужином. Слегка расстроенный собственной недальновидностью, Гарри уже собирался повернуть назад и направиться к себе, как вдруг услышал за статуей голоса. Подслушивать было крайне неприлично. Однако Гарри различил среди говорящих голос Снейпа и еще один, женский. Этот голос был ему смутно знаком, но Гарри никак не мог вспомнить, где он мог его слышать раньше. Голоса приближались, словно говорящие спускались по винтовой лестнице к выходу из кабинета, и Гарри против воли прислушался: — Тебе вовсе необязательно радовать меня своим присутствием здесь, — голос Снейпа звучал куда прохладнее обычного, — к тому же, без приглашения. — Раньше мне не требовалось приглашения, — в женском голосе слышались обида и упрек, — Я могла приходить в любое время, и ты не был сильно против, если мне не изменяет память! — Возможно, — голос Снейпа оставался невозмутимым, хотя раздражение в нем с каждой минутой проступало все отчетливее, — Но сейчас, как ты могла заметить, положение дел немного изменилось. Я больше не самозанятый зельевар, а директор школы. Это, видишь ли, накладывает на меня некоторые обязательства. — Но мы не виделись так долго, — не сдавалась девушка, — Ты мог бы позволить мне навещать тебя хотя бы раз в месяц. — Довольно. Я не намерен торговаться с тобой, — Снейп, похоже, окончательно терял терпение, — Я еще в начале лета сказал тебе, что ничего не буду обещать. И уж тем более ни на какие встречи по графику подписываться я не собираюсь. Особенно сейчас. У меня хватает других забот. Если мне будет нужно, то я сам разыщу тебя. А пока, сделай милость, прекрати являться сюда как к себе домой. Ясно? — Ясно! Горгулья отпрыгнула в сторону и на пороге лестницы показался раздраженный донельзя Снейп с молодой спутницей. Как только Гарри увидел девушку, то сразу ее узнал. Это была Лавиния Латгейт. Она училась на Слизерине на три курса старше Гарри и играла за сборную факультета в квиддич. Высокая и красивая девушка, с длинными темными волосами, серо-голубыми глазами и готическими чертами лица. Лавиния была из известной семьи чистокровных волшебников. Гарри мало общался с ней в школе, однако на курсах в Министерстве ему приходилось несколько раз контактировать с девушкой, так как она стажировалась под началом своей матери, являвшейся главой Отдела Магического Наследства. Увидев Гарри, Лавиния постаралась скрыть досаду и злость от недавней ссоры и вежливо поприветствовала его: — Гарри, здравствуй! — приветливо улыбнулась Лавиния и протянула ему изящную ручку. — Добрый вечер, Лавиния, — Гарри постарался придать голосу максимально доброжелательное выражение и сдержано ответил на рукопожатие. — Я слышала, что ты устроился преподавателем в Хогвартс? — Да, все верно. Я преподаю здесь ЗОТИ. — Чудесно, поздравляю. Это хорошее место, чтобы начать строить карьеру, — дежурная улыбка ничуть не портила красивого лица Лавинии. — Спасибо. Как твои дела в Министерстве? Стажировка проходит успешно? — Гарри хотел как можно скорее закончить этот мучительный диалог, однако этикет обязывал его хоть немного поинтересоваться делами собеседницы. — Да, все хорошо. Спасибо. Мама говорит, что в конце года меня могут взять на ставку штатной юристкой в отдел, — Лавиния явно гордилась своими достижениями. — Это здорово. — Ладно, надеюсь еще увидимся, Гарри, — попрощалась девушка. — Да, до встречи, — Гарри был крайне рад, что разговор так быстро подошел к концу. Вежливо кивнув Гарри и метнув презрительный взгляд на Снейпа, темноволосая красавица изящно зашагала прочь. Гарри остался наедине со Снейпом, на которого отчаяно не хотел поднимать глаза. Он уже жалел, что пришел сюда сегодня вечером и стал свидетелем подобной сцены. Гораздо лучше не знать о некоторых вещах. Просто не знать. Тогда тебе не становится больно дышать от одной только мысли о том, что ты сейчас услышал. — Вы что-то хотели, мистер Поттер? — в оглушении от собственной тоски Гарри не заметил, как потеплел голос Снейпа при обращении к нему. Вместо ответа юноша отчаянно мотнул головой. Затем он рвано выдохнул и, все также не глядя на Снейпа, быстро выпалил: — Я просто… Я хотел… Неважно, сэр… Я думал, — он запинался на каждом слове и изо всех сил старался не впасть в истерику, — В общем, это неважно… Я не хотел помешать вам, здесь у вас личное… И я не хотел… Доброй ночи. Оказавшись в плену сотни противоречивых эмоций, Гарри круто развернулся и стремительно поспешил прочь. Подальше от Снейпа. Подальше от реальности. От правды, которая причиняет столько боли. Оглушенный своим горем, юноша не заметил ни изумленного лица Снейпа, ни его крика «Поттер!» вдогонку. *** Гарри лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Вокруг него в воздухе кружились белые перья и обрывки горелой ткани. Вернувшись к себе, Гарри наложил на свои покои мощные чары Конфиденциальности и Изолирующее заклятье, а затем дал своей магии вырваться на свободу. Успокоился он только спустя полчаса после того, как разнес в щепки и свою гостиную, и спальню и кабинет. Сейчас он просто лежал на полу и не хотел даже шевелиться. Конечно, он все прекрасно понимал. Снейп — взрослый мужчина, у которого есть определенные желания и потребности. Он богатый, успешный и привлекательный. Вокруг него много молодых заинтересованных девиц и юношей. То, чему Гарри был сегодня свидетелем, вполне понятно и естественно. С точки зрения логики. Но вот что касается эмоций… Здесь была только боль. Настоящая, безграничная, всепоглощающая, запредельная боль. Стоило лишь на миг вообразить, как Снейп прикасается к ней, как Гарри буквально вело от ярости. Ему иррационально хотелось уничтожить Лавинию, стереть ее с лица земли. Навсегда. Если раньше ему удавалось справиться с ревностью, то сейчас это не получалось у него от слова совсем. Когда он не видел Северуса на протяжении трех лет, и узнавал о его похождениях из желтой прессы, пережить это удавалось с куда меньшим трудом. Всегда можно было уверить себя, что все это вымысел и пустые сплетни. Но сегодня Гарри сам убедился в реальности романа Снейпа с вполне себе настоящей девушкой. Красивой, молодой, знатной. И именно теперь, когда отношения со Снейпом стали ближе, чем Гарри когда-либо мог мечтать, ему все более отчаянно хотелось спрятать его от всего мира, сделать своим, уничтожить каждого, кто посмеет взглянуть на любимого человека. Но это было невозможно. Спустя столько испытаний, столько страданий и боли, Гарри все еще был для Северуса просто коллегой, приятным собеседником. Не более того. И все бы ничего. Это Гарри мог пережить. Но увидеть, что кто-то другой занимает место в жизни Снейпа, за которое Гарри был готов продать душу, заставляло его сердце буквально плавиться от боли.