IN MORTE SUMUS UNUS

Снейпа очень удивило поведение Гарри вечером понедельника. Да, обстоятельства их встречи перед кабинетом директора были, мягко сказать, довольно своеобразные. Эта надоедливая Латгейт снова устроила ему засаду. На этот раз упрямая девица умудрилась явиться в Хогвартс под видом уполномоченного лица от имени Комиссии по вопросу магических родословных. Якобы членов комиссии крайне заинтересовало генеалогическое древо некого Финеаса Грина с пятого курса Рейвенкло. Хотя Северус ни на миг не сомневался, что Лавиния просто выклянчила у матери предлог, чтобы пробраться в школу. Директор школы чародейств и волшебства ценил в людях настойчивость и упорное желание добиваться своих целей. Однако это же самое качество до жути раздражало его в Лавинии, так как в данном случае целью являлся он сам. Несмотря на то, что после пары совместных выходных, проведенных им с молодой девушкой в Испании летом, он недвусмысленно дал понять, что продолжение его не интересует, девица не оставляла попыток привлечь внимание Северуса всеми доступными ей способами. В ход пошли и хитрость, и манипуляции, и просьбы, и даже попытки шантажа. В конце концов, Снейпу настолько надоела вся эта эпопея, что он окончательно разорвал все связи с мисс Латгейт и настойчиво попросил его больше не беспокоить. Несколько месяцев от настойчивой преследовательницы не было никаких вестей. И когда Снейпу уже окончательно стало казаться, что вся эта нелепая пародия на роман осталась в прошлом, Лавиния вновь нашла способ напомнить о своем существовании. На этот раз она была настроена настолько серьезно, что дерзнула заявиться на его территорию. Снейпа так взбесила столь невиданная наглость, что он практически потерял контроль над своими эмоциями. Лишь многолетний опыт выдержки двойного агента позволил ему не опуститься до грубости в тот вечер. Однако еще больше, чем внезапное появление Лавинии, Северуса удивила реакция Поттера на его нелицеприятный разговор с бывшей любовницей. Стоило только молодому преподавателю увидеть директора, спорящим с некой юной особой, с которой Поттер, похоже, даже был знаком лично, как он тут же стал заикаться, стушевался и бросился прочь, даже не услышав, как Снейп окликнул его. Такое поведение совсем не было типичным для того Гарри Поттера-Блэка, которого Северус узнал за последний месяц. Директор никак не мог взять в толк, что могло так смутить преподавателя. Наличие у Снейпа личной жизни? Ну он же тоже живой человек в конце концов. Их с Лавинией далеко не дружелюбное общение? А вот это уже точно не Поттера ума дело. Может, Гарри смутила разница в возрасте между директором и недавней выпускницей школы? А это уже куда больше походило на правду. Что ж, тут Северусу было нечем крыть. Такие подробности его личной жизни как раз и были в основном той самой причиной, по которой Снейп никогда не придавал свои недолговременные интрижки большой огласке. Ему совершенно не нужны были лишние сплетни за спиной. И он надеялся, что, несмотря на замешательство от увиденного, Поттеру в который раз удастся продемонстрировать чудеса тактичности по отношению к нему. *** Гарри чувствовал себя совершенно разбитым. У него не было ни сил, ни желания заниматься хоть чем-то кроме жалости к себе. Поэтому всю ночь он позволил себе упиваться собственным горем, строить планы по отравлению жизни Лавинии Латгейт и несбыточным мечтам о Снейпе. Однако, когда в окнах забрезжили несмелые лучи рассветного солнца, Гарри собрался с силами и приказал себе прекратить распускать сопли. Да, жизнь несправедлива. Да, он не может провести ее с любимым человеком. Но он может быть рядом со Снейпом в качестве коллеги и друга. Может заниматься любимым делом, добиться успехов в карьере и проводить много времени со своими друзьями. В конце концов, глупо жаловаться на жизнь, когда она сложилась далеко не самым худшим образом. Ведь при другом исходе Гарри вполне мог погибнуть в битве с Волдемортом и не иметь ничего из того, чем ему посчастливилось обладать сейчас. Он мог бы неудачно провести ритуал с воскрешением три года назад… В конце концов, вся эта опасная авантюра задумывалась лишь с одной только целью: спасти Снейпа, дать ему шанс на счастливую жизнь. Больше Гарри ничего не просил у Судьбы. Так что жаловаться было глупо. Он получил все, что хотел. А вот какой ценой… Это уже был совсем другой вопрос. На завтрак Гарри шел не в самом веселом расположении духа, но и не настолько подавленный, как прошлым вечером. Он уже решил, что не будет ни о чем рассказывать Гермионе и Драко по двум причинам. Во-первых, ему совсем не хотелось, чтобы его безответные чувства становились предметом обсуждения на дружеских посиделках. А во-вторых, последнее, чего Гарри хотелось бы сегодня, это заново переживать встречу с пассией Северуса и рассказывать об этом в подробностях кому бы то ни было. Поэтому перед входом в Большой Зал Гарри постарался максимально сосредоточиться и по возможности вести себя непринужденно и весело. Однако, когда юноша вошел в зал, вся его решимость испарилась будто под воздействием какого-то заговора. С той самой секунды, как молодой профессор увидел за столом Снейпа, весь мир словно перестал существовать. Забытая на время боль снова вернулась и горячей иглой прошила сердце. Гарри все стоял, не в силах заставить себя двинуться с места, пока шепот учеников не вывел его из оцепенения. Студенты с удивлением рассматривали своего учителя, словно каменное изваяние застывшего в проходе и не сводившего взгляд с преподавательского стола. Не желая еще больше привлекать к себе внимание, Гарри все же нашел в себе силы, чтобы подойти наконец к столу. Заняв свое место, он нетвёрдым голосом пожелал присутствующим доброго утра и приятного аппетита, после чего сразу же уткнулся взглядом в свою тарелку. Впрочем, это было вовсе не обязательно, так как Снейп по обыкновению не обратил на коллегу никакого внимания. Явно слишком увлеченный изучением утренней газеты, он лишь коротко поприветствовал Поттера, ни на секунду не отвлекаясь от чтива. А вот Гермиона, напротив, отложила свой выпуск Пророка и внимательно посмотрела на друга: — Ты точно выздоровел, Гарри? — деловито поинтересовалась она, тактично понижая голос, за что Гарри был ей крайне благодарен. — Да, Герм, все хорошо. Я просто снова плохо спал ночью, — так же тихо ответил подруге Гарри. — Ну хорошо, — пожала плечами девушка и снова вернулась к изучению газеты. Гарри даже удивился, насколько быстро сдалась сегодня Гермиона. Подозревая, что дело может быть в газете, что так заинтересованно изучали все собравшиеся за завтраком преподаватели и даже некоторые ученики, он обратился к Драко. — Драко, ты уже дочитал Пророк? — Конечно, моя почта прибывает на час раньше, ты же знаешь, — лениво растягивая слова ответил ему блондин, потягивая тыквенный сок. — Тогда передай мне газету, — попросил Гарри, выглядывая из-за плеча Гермионы и протягивая руку за свежим выпуском. — Держи, — Драко передал ему аккуратно сложенные страницы, — Там сегодня есть, о чем почитать. Как Гарри и предполагал, на первой же странице красовалась большая статья под интригующим заголовком «Тайны магической родословной». В статье сообщалось, что Отдел Магического Наследства взялся за масштабное расследование, в рамках которого сотрудники Отдела постараются разыскать наследников древних магических родов, чтобы предложить им вступить в наследние и возглавить магические дома. Авторы статьи ссылались на слова главы Отдела, которая подчеркивала важность проведения подобного расследования. «После войны многие древние и молодые магические рода остались без хозяев или вообще хоть каких-либо прямых наследников» — сообщала глава дотлела, — «Мы считаем, что это существенно ослабляет волшебное сообщество и может способствовать утрате бесценных магических знаний и множества родовых даров, доступ к которым может оказаться навсегда утерян. Поэтому мы намерены разыскать претендентов на восстановление магического наследия как минимум 20 магических родов. Всем претендентам будет разосланы специальные приглашения на слушание специально учрежденной комиссии» Гарри оторвался от статьи и окинул взглядом полнившийся возбужденными обсуждениями Большой Зал. Теперь понятно, почему все были так заинтересованы чтением газеты. Вступление в наследие — невероятная возможность для любого мага или волшебницы. Гарри не понаслышке знал, как много возможностей открывается у наследника знатного магического рода. Теперь большинство чистокровных волшебников и добрая половина полукровок с ними заодно в предвкушении ожидали заветного письма из Министерства, способного круто изменить их жизнь. Размышляя о неожиданных переменах в магическом сообществе, Гарри на время перестал терзаться мыслями о Снейпе. Тем больше оказалось его удивление, когда у дверей, ведущих из Большого Зала, где они с Драко ждали Гермиону, директор сам подошел к нему и даже попросил уделить ему минуту внимания для личного разговора. Гарри только растерянно кивнул и успел уже не на шутку разнервничаться, следуя за Снейпом по коридору. Однако директор, убедившись, что они отошли достаточно далеко от скопления учеников, и могут поговорить без свидетелей, спросил только: — Вы не передумали по поводу нашей встречи насчет артефакта? — Нет, — ответил Гарри, ожидавший услышать что угодно, кроме этого вопроса, — Сэр, я хотел… — начал было он, не понимая до конца, что конкретно он хочет сказать. — Тогда завтра в девять, — деловым тоном перебил его директор и абсолютно невозмутимо поспешил прочь. Гарри лишь оставалось стоять в пустом коридоре в полном недоумении и в который раз ломать голову над загадкой по имени Северус Снейп. *** На следующий день Гарри стоял в назначенный час перед кабинетом директора и проводил уже привычный ритуал очищения сознания. За последние сутки юноше удалось почти полностью ужиться со всеми своими неприятными мыслями и пообещать себе если не смириться до конца с наличием у Снейпа личной жизни, то хотя бы позволить себе взять максимум от тех отношений, которые им удалось выстроить на данный момент. Помимо прочего, Гарри действительно было интересно разгадать тайну артефакта, над которым работал директор. Так что, выставив мощный ментальный блок, он назвал пароль и поднялся в кабинет. Снейп как всегда сидел за рабочим столом, на котором лежала уже знакомая Гарри старинная шкатулка. Молодому преподавателю сразу бросилось в глаза, что одет сегодня директор был весьма необычно. Вместо привычной строгой черной мантии на нем были лишь черные брюки и белая рубашка. Гарри тут же отметил про себя, что такой слегка небрежный образ в сочетании с собранными в хвост волосами невероятно нравится ему. — Добрый вечер, профессор, — поздоровался Гарри, стараясь не слишком откровенно пялиться на предмет своего обожания. — Добрый, — отстранённо отозвался Снейп, не сводивший напряженного взгляда со шкатулки. Однако, спустя мгновение он словно сбросил с себя оцепенение и кивком пригласил Гарри занять место напротив. Юноша уселся в кресло и выжидательно уставился на своего визави. Он решил не раздражать Снейпа лишними вопросами и дать ему возможность самому ввести оппонента в курс дела. — Какие самые распространённые механизмы действия темных артефактов вам известны, мистер Поттер? — без долгих хождений вокруг да около поинтересовался Снейп, подтверждая ожидания Гарри. — Изменение сознания, пыточные проклятия и медленная смерть, — тут же отозвался преподаватель ЗОТИ. — Именно, — кивнул Снейп, — И какое, по вашему мнению, влияние может оказывать этот предмет? Гарри задумался, разглядывая шкатулку и старательно вспоминая то немногое, что ему довелось услышать об артефакте и заказчике от Снейпа. — Я бы предположил, что медальон влияет на сознание, — наконец медленно проговорил он и добавил: — Но я все же думаю, что это не все. Из рассказов заказчика следует, что артефакт далеко не из простых. Так что он, вероятно, имеет комплексное воздействие. Возможно, вместе с изменением сознания он оказывает еще какой-то физический эффект. Например, вызывает боль, кровотечение или ожоги. — Интересная теория, — задумчиво протянул Снейп, наконец оторвав взгляд от шкатулки и испытующе глядя на Гарри бездонными темными глазами, — Но вы не хуже меня знаете, что в теориях мало толка, пока они не подтверждены опытным путем. — Что вы имеете в виду? — ровным голосом поинтересовался Гарри, прекрасно понимая, к чему ведет директор. Вместо ответа Снейп лишь поднял крышку шкатулки и пододвинул вместилище артефакта ближе к Гарри. Юноша коротко вздохнул на грани слышимости. Разумеется. Что может быть лучше подопытного кролика, который по собственной воле прыгнул на стол безумного экспериментатора? Впрочем, Гарри Поттер-Блэк не имел привычки пасовать перед опасностями. Поэтому юноша лишь коротко кивнул и склонился над шкатулкой. Старинный серебряный медальон с потускневшей вязью золотых рун мирно покоился на бархатной подложке. Однако это спокойствие было обманчивым. Даже на расстоянии Гарри чувствовал зловещую темномагическую ауру, исходившую от такого невзрачного на вид предмета. При других обстоятельствах он никогда в жизни не притронулся бы к подобной штуке по доброй воле. Однако сейчас все было иначе. Он всецело доверял Снейпу. Всецело и безотчетно. Просто отчего-то верил, что этот человек не даст ему пострадать. Да и просто сам факт присутствия рядом Северуса дарил Гарри чувство спокойствия и безопасности. Сконцентрировав побольше магической энергии в теле, а особенно в кончиках пальцев, области сердца и головы, Гарри аккуратно протянул руку и взял медальон с бархатной подложки. Первые несколько секунд ничего не происходило. Невзрачный предмет никак себя не проявлял, и Гарри уже начинало казаться, что влияние артефакта на сознание было заметно преувеличено его старым владельцем. Однако не успел он озвучить свои предположения, как вдруг почувствовал ЭТО. Сначала ему показалось, что в затылок ему подул прохладный ветерок, отчего волосы на голове слегка зашевелились. Затем одновременно произошло несколько вещей. Во-первых, Гарри ощутил неприятное и довольно интенсивное жжение в руке, на раскрытой ладони которой он держал артефакт, а во-вторых юноша ощутил пугающей мощности ментальную атаку на свое сознание. Словно невероятно сильный легилимент изъявил желание похозяйничать в его голове. Поначалу ненавязчивые и легкие, постепенно попытки вторжения в сознание Гарри становились все более интенсивными и жесткими. И вот уже через пару минут самый мощный ментальный блок наследника трех родов уже трещал по швам под натиском зловещего медальона. На задворках сознания Гарри начал слышать прохладный мелодичный голос, незримым эхом переливающийся в его голове. «Разреши мне помочь тебе. Я знаю о тебе все. Открой меня и сможешь узнать самые сокровенные тайны. Я помогу тебе добиться того, чего ты хочешь больше всего на свете. Тебе нужно всего лишь открыть меня, и его сердце станет твоим». Не в силах больше сопротивляться столь агрессивному влиянию, словно воронка затягивающему его волю в пучину безумия, Гарри рваным движение бросил медальон обратно в шкатулку и, тяжело дыша, отодвинулся вместе с креслом подальше от стола. Плотно зажмурив глаза, он постарался отдышаться и заодно восстановить целостность ментального барьера, сильно пострадавшего при контакте с чертовым медальоном. После того, как ему худо бедно удалось привести в порядок сознание, Гарри с трудом открыл глаза и посмотрел на свою правую руку. Ладонь в том месте, где минуту назад лежал артефакт, была слегка покрасневшей и неприятно саднила. Самого Гарри ощутимо знобило, но кроме таких неприятных симптомов, последствия контакта с артефактами показались ему вполне сносными. — Ну я был не слишком далек от истины, — все еще тяжело дыша констатировал Гарри, — Медальон действительно пытается воздействовать на сознание. Если быть более точным, он хочет, чтобы человек открыл его. С какой целью, мне пока не удалось узнать. Кроме того, как побочный эффект он вызывает жжение в руке. Неприятно, конечно, но работать с этим можно. — Вы так думаете? — каким-то странным голосом спросил его Снейп, и в его глазах блеснула крайняя степень заинтересованности. — Ну да, — вдруг резко стушевался Гарри, — А в чем дело, сэр? Все так же заинтересованно разглядывая Гарри, будто тот был диковинной зверушкой в зоопарке, Снейп молча продемонстрировал свою правую руку, которую все это время держал под столом. Гарри в изумлении отпрянул. Ладонь Снейпа была обезображена огромным ожогом, превратившим кисть зельевара в уродливый кусок обожженной плоти. — Что случилось с вашей рукой, сэр? — с ужасом прошептал Гарри. — То, чего не случилось с вашей, — абсолютно спокойным тоном ответил ему Снейп, — Стоило мне взять медальон, как он в ту же секунду обезобразил мою руку ожогом, а сознание чуть не разорвал на клочки. Мне повезло, что от боли в руке я выронил артефакт прежде, чем он успел окончательно подчинить себе мою волю. — И вы решили посмотреть, что будет со мной, когда я возьму его? — прохладно поинтересовался Гарри. — Не стоит драматизировать, Поттер, — отмахнулся от него Снейп здоровой рукой, — Я же не оставил вас наедине с артефактом. Я уже определил механизм его действия и в любой момент был готов разорвать ваш контакт с медальоном. К тому же, если мне не изменяет память, вы сами хотели участвовать в этом эксперименте. Не помню, чтобы я обещал вам легкое и беззаботное приключение. «Ну конечно», — слегка раздраженно подумал Гарри, — «Сначала использовать меня в научных целях, а потом обвинить в безответственности. Как неожиданно, профессор Снейп!». Впрочем, Гарри было далеко не пятнадцать, и подобного рода провокации на него уже не действовали. — Все в порядке, сэр, — спокойно отозвался он, — Меня просто удивило, что вы уже пробовали установить контакт с артефактом, но не сказали мне об этом. — Исключительно для чистоты эксперимента, — ухмыльнулся Снейп, — Как видите, я не прогадал. Может расскажите, какого черта здесь сейчас произошло? Гарри помолчал, лихорадочно прикидывая, какие у него шансы выкрутиться из сложившейся ситуации, не рассказывая Снейпу всей правды о своих неординарных способностях. Наконец, он решил разыграть проверенную временем карту. — Нууу, — нарочито нерешительно протянул он, — Как вы наверняка знаете, три года назад я принял магическое наследство. Так вот, два из трех магических родов, признавших меня своим наследником, довольно темные. Крайне темные, я бы даже сказал. Может, это и есть причина, почему артефакт не оказывает на меня такого сильного воздействия как на других. — За кого вы меня держите, Поттер? — елейным голосом поинтересовался Снейп, растягивая губы в недоброй усмешке, — Вы не хуже меня знаете, что Магии наплевать, сколько у вас в роду было темных или светлых волшебников. Ее интересует только магический потенциал. Так что, если мы покончили с клоунадой, может вы соизволите ответить на мой вопрос? Гарри вздохнул. Скрывать правду смысла больше не было. Снейп был одним из самых умных людей, которых Гарри знал, и наверняка уже догадался если не обо всем, то о многом. — Это случилось три года назад, — уставившись в сторону, отрешённой начал Гарри, — После того, как Волдеморт уничтожил кусок своей гнилой души, сопровождавший меня по жизни с годовалого возраста. Я тогда почувствовал невероятные изменения в своей магической силе. Сначала я не мог себе этого объяснить, но потом пришел к выводу, что так было всегда. Просто паразитирующий на мне хоркрукс не давал моим возможностям гармонично развиваться, высасывая из меня магическую энергию как пиявка. Сначала новые силы не удавалось контролировать почти никак. Магия была дикой, стихийной и почти неуправляемой. Мне словно снова было одиннадцать, когда я понятия не имел, почему со мной происходят странные вещи и как их можно контролировать. Однако после ритуала принятия магического наследства все стало на свои места. Моя магия словно пришла в гармонию с телом и сознанием. С того самого момента я могу достаточно хорошо управлять своими способностями. Но я не хочу, чтобы кто-то узнал об этом. Я действительно устал от клейма Избранного. И не хочу до конца дней стать вдобавок еще и экспериментальным объектом в Отделе Тайн. Знает только Гермиона и вы, сэр. И я был бы крайне признателен вам, если бы так было и дальше. Закончив свой монолог, Гарри с мольбой посмотрел на Снейпа, стараясь не впадать в отчаяние. Северус, внимательно слушавший рассказ Гарри, после последней фразы нахмурился и сложил руки на груди в недовольном жесте. — Для меня, конечно, не новость, что вы на своем Гриффиндоре всегда считали меня жутким чудовищем, не имеющем понятия о сострадании и чести, но от вас, признаюсь, я такого не ожидал, — желчно произнес он, — Последнее, что меня интересует — это распространение сплетен о сотруднике моей школы, которые могут принести ему неприятности. А если вам кажется, что это пустые слова, то спешу донести до вашего сведения, что работа двойным агентом в свое время сполна продемонстрировала мне цену информации. Гарри сидел, будто громом пораженный. — Я не хотел задеть вас, сэр, — смущенно выдавил он, чувствуя, как к щекам хлынул предательский румянец, — Я вам доверяю, — тихо, но твердо добавил он, найдя в себе силы встретиться со Снейпом глазами и выдержать его тяжелый взгляд. — Прекрасно, — холодно ответил директор, однако черты его лица все же смягчились, а взгляд потеплел. — Что будет с вашей рукой, сэр? — обеспокоено поинтересовался Гарри, воспользовавшись переменой настроения директора. — Об этом можете не беспокоиться, — усмехнулся Снейп, — Я уже начал принимать восстанавливающее зелье. Процесс вряд ли будет приятным, но ткани довольно быстро полностью восстановятся. — Это хорошо, — с облегчением выдохнул Гарри. Они помолчали. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов на каминной полке и завывание ветра за окном. — Каковы наши дальнейшие действия? — решился наконец нарушить тишину Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал от снедавшего его интереса. — Вы свободны в субботу? — ответил ему Снейп вопросом на вопрос, изогнув бровь так полюбившимся Гарри движением.