IN MORTE SUMUS UNUS

Стоило Гарри открыть глаза, как он сразу ощутил, что находится в доме один. След от знакомой магии Снейпа был еле уловимым, будто он покинул помещение задолго до пробуждения юноши. Гарри вздохнул. Конечно, он понимал, что у директора много дел. Северус и так вчера почти целый день посвятил только общению с Гарри, к тому же, разрешил ему остаться у себя на ночь. Но безрассудная надежда на совместный завтрак еще теплилась в сознании Гарри до того момента, как он окончательно скинул с себя оковы сна. Кстати, о завтраке. Гарри понимал, что задерживаться здесь и злоупотреблять гостеприимством директора не стоит. Кроме того, он мог поесть и в школе. Но молодой человек все же решил позволить себе кофе перед отправлением в Хогвартс. Нахождение в доме Снейпа дарило ему слишком приятное чувство комфорта и защищенности, чтобы не задержаться здесь хотя бы на пару лишних минут. Зевая и потягиваясь, Гарри побрел на кухню. К его удивлению, на дубовом столе помимо кофейника и чашки его ждали тосты и джем. Рядом с банкой джема также обнаружилась небольшая записка, развернув которую Гарри прочел: «Надеюсь, тебе удастся намазать джемом тосты, не покалечив себя и не спалив при этом мой дом. С искренней надеждой на твой успех, Северус». На душе у Гарри вдруг стало очень тепло. *** После того памятного вечера в доме Северуса в Паучьем Тупике минул почти месяц. Они с Гарри еще много раз обсуждали варианты решения проблемы с артефактом, однако так и не пришли к какому-то результату. Тем не менее, это никак не повлияло на регулярность встреч или качество их общения. Поттер самым неожиданным образом находил поводы для визита в кабинет директора по несколько раз за неделю, а Северус… Был вовсе не против. К огромному удивлению зельевара, ему было не просто интересно с Гарри. Поттер, всегда казавшийся ему бестолковым и неуклюжим ребенком, превратился в образованного, интеллигентного молодого мужчину. Принятие наследия и содержимое библиотеки в Блэк-мэноре, несомненно, пошли ему на пользу. Молодой преподаватель прекрасно разбирался в темных искусствах, артефакторике, трансфигурации и даже (Мерлин свидетель, Северусу тяжело было себе в этом признаться) весьма неплохо в зельях. Изысканные манеры, прилагающиеся к столь высокому положению, и остроумие добавляли шарма и так весьма импозантному герою Магической Британии. Помимо всех интеллектуальных достоинств Гарри Северус не мог не отметить, насколько привлекательным стал чертов гриффиндорец за последние пару лет. Несмотря на репутацию аскета, Снейп умел ценить внешнюю красоту в людях, хоть и не считал необходимым ставить этот фактор во главу угла. Но Гарри… Его роскошные темные волосы, изящной волной уложенные назад. Безупречные элегантные костюмы, выгодно подчеркивающие достоинства стройной фигуры. Широкие скулы и удивительные зеленые глаза… Северус не раз ловил себя на мысли, что ему стоит лучше контролировать себя во время их с Гарри почти регулярных встреч, нередко заканчивающихся чаепитием и длящихся до глубокой ночи. Необъяснимо, почему этот заносчивый вредный подросток стал таким рассудительным и зрелым мужчиной. Необъяснимо, как у Северуса могло найтись столько общего с сыном его заклятого школьного врага. Необъяснимо, почему, глядя в изумрудные глаза, он больше не вспоминал о Лили. Необъяснимо, почему, несмотря на всю абсурдность ситуации, Северус влюблялся… Да, именно так. Зельевар давно придерживался принципа «Никогда не врать себе». Поэтому, как бы тяжело не далось ему такое признание, он, скрепя сердце, все же дал себе возможность в полной мере осознать и принять масштабы катастрофы. Он влюблялся в Гарри, чертова, Поттера-Блэка. Своего бывшего студента. Гриффиндорца. Своего коллегу. Помолвленного с молодой и невероятно красивой француженкой. От осознания, насколько жалким и убогим выглядят его притязания на сердце национального героя, насколько абсурдны и неуместны его мысли и желания в присутствии Гарри, Северусу хотелось выть. Просто долго, протяжно и тоскливо выть. Громче, чем оборотень в полнолуние. Правильнее всего было бы честно признаться во всем и уйти с поста директора. Или хотя бы просто покинуть школу, чтобы не давать себе шанса прикипеть и с нездоровым усердием страдать от неразделенной любви. Но вместо этого Северус малодушно продолжал играть в дружбу. Соглашаться на вечерние посиделки у камина под любым предлогом, одалживать редкие книги из собственной библиотеки, выдумывать несущественные моменты рабочей повестки, которые «совершенно необходимо» обсудить в пятницу вечером. И все это для того, чтобы любоваться счастливой улыбкой Гарри, слышать его мягкий бархатный смех, наблюдать, как забавно он морщит нос, когда не может разобраться в чем-то с первого раза. Сегодня Поттер вместе с Грейнджер и Малфоем покидал школу, чтобы присутствовать на свадьбе Уизли. В любой другой день Северусу было бы наплевать на это обстоятельство. Но не сегодня. Ведь сегодня был вечер пятницы, а выходные он уже привык проводить в обществе Гарри, обсуждая очередную редкую книгу, прогуливаясь вдоль озера или коротая время за шахматной партией. Что ж, перед отъездом Поттер обещал занести ему «Родословную вампиров Британии», которую Снейп дал ему почитать на прошлой неделе. Значит, сегодня ему удастся хотя бы мельком полюбоваться объектом своей нездоровой привязанности. Зельевар горько усмехнулся и потушил забытую сигарету, кончик которой истлел уже больше часа назад. Северус определенно терял контроль над ситуацией. Впервые в жизни он знал, что с этим можно сделать, но малодушно ничего не хотел менять. *** Гарри придирчиво крутился перед зеркалом. На столь торжественном мероприятии выглядеть нужно было соответствующе. Это не говоря о том, что им с Габриэль просто необходимо было блеснуть сегодня перед камерами, чтобы на следующий день появиться в Ежедневном Пророке в качестве невероятно счастливой пары. Гарри поморщился. Он уже представлял себе пошлые заголовки, кричащие: «Юный герой Британии с обворожительной невестой. Следующие на очереди к счастливому браку!» Идея снова стать предметом обсуждения, которому все волшебники и волшебницы Британии будут перемывать косточки, претила Гарри. Но в то же время он понимал, что для Габи это отличная возможность не терять в популярности среди Министерских чинов. К тому же, он чувствовал себя обязанным девушке после того, как устроился на работу в Хогвартс. Ведь теперь ей приходилось пресекать сплетни о том, что самый завидный жених в Англии променял общество молодой невесты на одинокие покои в старом замке. Мужественно настраиваясь весь вечер блистать вымученной ослепительной улыбкой, Гарри с тяжелым сердцем вернулся к выбору костюма. Габи настойчиво просила его одеться с ней в одном стиле, чтобы смотреться максимально эффектно. Поскольку и Гарри, и Габриэль одинаково ненавидели розовый цвет, а золотой француженка сочла слишком пошлым для совместного образа, они остановились на оттенке шампань. По такому случаю Гарри даже заказал себе костюм в парижском ателье, мысленно давая себе клятву, что это последний костюм на заказ в его трескающемся по швам гардеробе. Габи тоже заказала платье, но колдографию Гарри не прислала, заверив его, что будет лучше, если для него наряд француженки останется таким же сюрпризом, как и для остальных. Гарри свой костюм получил вчера особой доставкой. Семь красивых белоснежных сов принесли его посылку прямо в личные покои. И сейчас, рассматривая себя в большом зеркале, Гарри поймал себя на мысли, что не зря отвалил круглую сумму за свадебный наряд. Удивительно мягкая ткань, из которой были пошиты укороченные брюки, жилет и пиджак, словно бы светилась изнутри мягким сиянием. А неброский, благородный оттенок шампань придавал образу еще большей элегантности. Рубашку Гарри решил надеть белую, а в качестве обуви подобрал черные туфли-оксфорды. Образ дополняли изящные золотые запонки с гербами его родов и тонкая золотая цепочка на кармане жилета. Однако, несмотря на общее приятное впечатление от своего внешнего вида, Гарри все никак не покидало впечатление, что чего-то не хватает. Нахмурившись, он усердно пытался уловить, чего именно. Наконец, его осенило. Гарри сделал рукой плавный изящный жест, и в руках него появился небольшой букет нежных кремовых пионов, а в петлице оказался одинокий бутон маленькой белой розы. Довольно улыбнувшись, Гарри бросил на себя в зеркало последний взгляд и стал торопливо собираться. Ему нужно было поспешить, если он хотел успеть заглянуть перед отъездом к Снейпу. *** Северус курил уже третью сигарету подряд, когда в дверь его кабинета постучали. Он быстро потушил окурок и щелчком пальцев уничтожил следы своей пагубной привычки вместе с пепельницей. Подойдя к двери, он рывком распахнул ее и замер на пороге. Когда Северус увидел Поттера, ему показалось, что он навсегда потерял дар речи. Он еще никогда не видел своего преподавателя таким ослепительно красивым. Дорогой костюм, букет и абсолютно счастливое выражение лица заставили Снейпа буквально таять от восхищения, теряя последние остатки самообладания. А белая роза в петлице почему-то заставила сердце болезненно сжаться от необъяснимой тоски. С трудом взяв себя в руки, директор все же отступил в сторону, пропуская Гарри в кабинет. Поттер был в отличном настроении. Явно предвкушая хорошую вечеринку, он одарил Северуса лучезарной улыбкой и прошел в кабинет. — Добрый вечер, Северус, я не надолго. Я просто зашел, чтобы отдать… Дальше Снейп его почти не слушал. Гарри в первый раз назвал его по имени всего лишь пару недель назад. Тогда он страшно смутился, будто подобное обращение вырвалось у него совершенно случайно. Но не менее удивленный директор дал понять, что вовсе не против такого неофициального обращения. И с тех пор каждый раз, услышав свое имя из уст Гарри, Северус оказывался в плену совершенно новых для себя ощущений. Это было приятно, неловко и как-то интимно одновременно. — На самом деле, мне уже пора. Иначе я точно опоздаю. Жаль, что приходится уехать сегодня. Я бы с большим удовольствием провел вечер, обсудив с тобой книгу, — тем временем продолжал Поттер. Последние слова Гарри теплой волной затопили сознание Северуса. Как бы ему хотелось верить, что Поттер говорит это не просто из вежливости. — Охотно верю, — язвительно ответил он вслух, — Послушать тебя, то жизнь книжного червя в старом замке выходит предпочтительней светского мероприятия в компании ровесников. — Так и есть, — весело хмыкнул Гарри, осторожно положив ветхий том на низкий кофейный столик, — Но, к моему сожалению, мне и правда пора. Драко не простит мне, если я опоздаю и надолго оставлю его на «встрече выпускников Гриффиндора», как он выражается. Снейп уже собирался пожелать Поттеру приятного вечера и по обыкновению съязвить насчет выпивки, но тут у него появилась идея получше. — Ты будешь аппарировать? — своим обычным, слегка скучающим тоном поинтересовался директор. — Да, прогуляюсь до аппарационного барьера. — Можем дойти вместе, — как бы невзначай предложил Снейп, подхватывая дорожную мантию, — Мне как раз нужно в Хогсмид, — без тени сомнения соврал он. — Это было бы замечательно, — улыбнулся ему в ответ Гарри. *** Они шагали по территории школы и неспешно беседовали. Гарри не побрезговал закурить, не смущаясь проходивших мимо учеников. Северус, который стеснялся дурной привычки, лишь с завистью поглядывал на довольно затягивающегося табачным дымом коллегу. По пути им встретилась компания весело хихикающих старшекурсниц с Гриффиндора, которые при встрече с молодым красивым профессором густо покраснели, восхищено тараща на него глаза, а после того, как Гарри ответил на их приветствие вежливой улыбкой, принялись яростно о чем-то перешептываться, кидая на нарядного преподавателя горящие взгляды. Северус с горькой усмешкой подумал, что, несмотря на внешнее спокойствие, внутри он ничем не отличается от бестолковых хихикающих старшеклассниц. После чего с ужасом представил себе, как глупо он будет выглядеть, если даст слабину и выдаст себя. Отгоняя от себя пугающие перспективы, он поинтересовался: — Так что ты говорил о книге? — Что вампиры — крайне неизученная тема в волшебном сообществе, — активно жестикулируя, принялся вещать Гарри, — В школьной программе, кстати, им уделяется катастрофически мало внимания. Это с учетом, что я переделал летом учебный план. Но после всех книг, которые ты одалживаешь мне, я уже подумываю сделать факультатив по темным существам. Ну, знаешь, для особенно интересующихся учеников старших курсов, которые планируют сдавать СОВ и ЖАБА по Защите. Задав вопрос о книге больше из вежливости, Северус в который раз отметил, насколько профессиональным Гарри бывает в вопросах преподавания. Сейчас у директора появился лишний шанс убедиться в этом, так как идея Поттера снова была замечательной. — Если ты сможешь должным образом реализовать свою идею, я дам тебе возможность попробовать ввести такой формат электива для старшекурсников после Рождества, — сообщил он Поттеру. — Правда? — Гарри резко остановился и в изумлении вытаращил на Снейпа свои удивительные глаза, — Северус, ты не шутишь? — Я не умею шутить, ты прекрасно знаешь об этом, — усмехнулся Снейп. — А как же твой ядовитый юмор? — нахально осведомился Гарри. — Это не юмор, это жестокий сарказм, — парировал Северус, изящно выгибая бровь. Гарри в ответ лишь весело хмыкнул. Докурив, он испепелил сигарету, а затем неожиданно поинтересовался: — Я могу зайти к тебе завтра? — Зачем? На самом деле, Снейпу было глубоко наплевать, под каким предлогом Гарри хочет зайти к нему завтра. Но конспирация обязывала его состроить недовольную гримасу и чопорно выяснять причины визита Поттера. — Чтобы обсудить идею с элективом, — уверенно ответил Гарри. — Ты разве не останешься на выходные со счастливыми молодоженами и их гостями? — Северус попытался не вкладывать в последние слова все презрение, которое он испытывал к подобному балагану, но вышло у него, вероятно, не очень удачно, потому что Гарри криво усмехнулся. — Я, знаешь ли, не больший поклонник подобного рода мероприятий, чем ты. Побуду на официальной части, поздравлю Рона и его избранницу, а вечером после церемонии вернусь сюда. К тому же, Драко тоже наверняка утащит Гермиону с банкета пораньше. А без их компании мне там оставаться вообще не резон. Снейп довольно улыбнулся про себя. Почему-то то обстоятельство, что Гарри тоже ненавидит шумные сборища, невероятно порадовало его. Словно еще одна общая черта невидимой ниточкой все прочнее связывала их вместе. Северус уже собирался продолжить в своей привычной манере поливать ядом такое явление, как светский раут, как вдруг увидел… Ее. У границы аппарационного барьера стояла Габриэль Делакур. Светлые волнистые волосы, глаза цвета весеннего неба и струящееся платье из невесомой ткани, окутывающее ее силуэт подобно искрящейся пене дорогого шампанского. Словно бесплотный ангел, она излучала мягкий внутренний свет. Рядом с ней Северус вдруг почувствовал себя самым некрасивым человеком на земле, старым желчным уродом, который никогда даже в самых смелых мечтах не сможет выдержать конкуренции с такой совершенной красотой. Сжав зубы почти до скрипа, чтобы не дать отразиться на лице тоске и боли, он с самым невозмутимым лицом наблюдал за тем, как Гарри с восторгом приветствует свою спутницу. — Габи, ты изумительно выглядишь! — с искренним восхищением заметил юноша, легко поцеловав девушку в щеку, — Я вообще не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, мы встречаемся в точке аппарации уже на месте. — Я же обещала сюрприз, ‘Арри! — лукаво улыбнулась француженка, — Тебе правда нравится? — обеспокоенно поинтересовалась она и покрутилась на месте, — Чувствую себя довольно глупо, — тихо добавила она, заметно смущаясь. — Вы прекрасно выглядите, мадмуазель, — вежливо заметил Снейп, подходя ближе, — Полагаю, вам удастся затмить невесту на сегодняшнем мероприятии. — Ах, месье Снейп! Merci beaucoup! * — Габи заметила директора и приветливо улыбнулась, — Вы так любезны, но вы без сомнения льстите мне! Северус обменялся с Габриэль вежливым рукопожатием и, состроив самое доброжелательное выражение лица, на которое он только был способен, пожелал молодой паре приятного вечера. Гарри некоторое время нерешительно смотрел на Снейпа, будто хотел что-то сказать, но потом словно передумал и, скомкано попрощавшись, галантно предложил Габриэль руку и аппарировал. Северус еще какое-то время нечитаемым взглядом смотрел на то место, где в вихре шикарных парадных одежд исчезла пара влюбленных молодых людей. Затем он резко развернулся и стремительно зашагал прочь, а в его душе ревность продолжала бороться со злостью на самого себя.