Анорексия, киты и немного табачного дыма

      Сколько раз за свою жизнь вы слышали указы и просьбы старших, мол «Не делай то», « Не говори этого» или «Не смей мне перечить»? Чуя никогда не любил жить по чужой указке, отчего рано ушёл из квартиры родителей и начал жить полноценной, взрослой жизнью. Как ему казалось, хуже, чем со старшими ему житься точно не будет. Постоянные крики и ругань расшатали нервы и психику маленького рыжего мальчика, что обожал шоколадное мороженое и своего плюшевого зайца. Когда ребёнку нужно было элементарное внимание и ласка родителей, те из раза в раз твердили, что очень заняты, а в иных случаях срывались на ничего не понимающем мальчонке. Что может быть хуже, чем мертвая тишина и ледяное равнодушие от самых родных людей?       Чуя вырос в таком же холоде, в коем сейчас заключено его слабое тело. Шутка судьбы это или просто совпадение, но непонимание и осуждение со стороны окружающих всегда ловкой тенью шли позади парня. Это невыносимо — жить в кричащей пустоте и мраке. В этой самой атмосфере родились его демоны, от действий и слов которых он теперь вынужден умереть. От криков которых он не может запихнуть в себя лишнее яблоко. Накахара правда думал, что в этом мире ему просто не суждено согреться и почувствовать что-то, вроде чужого тепла. Так он считал на протяжении своей не самой приятной жизни, однако в последнее время все его предрассудки и суждения на этот счёт перевернулись с ног на голову. Точнее, их перевернули. — Дазай! Да отцепись ты уже! — рыжий раздраженно пытается выбраться из таких приятных, но в то же время смущающих объятий шатена, что в последнее время стал слишком падким на подобные вещи. — Чу-у-уя, ну не будь ты таким жестоким! — нараспев протянув чужое имя, кареглазый довольно повёл носом по столь полюбившейся, бледной шейке.       Рыжего ведет от тёплых касаний и ласкового голоса, что уже стал настолько обыденным и нужным. Мурашки пробежались вдоль его позвоночника, а томная дрожь послышалась в тихом голосе. Что может быть более странным, чем изо дня в день обнимающий тебя преподаватель? Чуя мало что понимает во всех этих симпатиях и привязанностях, но ему почему-то кажется, что Дазай заставляет его краснеть больше обычного. Он не психиатр, в отличии от некоторых, но явно подозревает во всем этом сумасшествии что-то неладное. Что-то странное и более глубокое, чем кажется на первый взгляд.       Дазай обожает Накахару, в то время как тот вряд ли об этом догадывается. Мужчине нравится в юном медике всё и даже больше, начиная с его медных кудрей и заканчивая той самой привычкой мило щурить носик. Шатен готов на любого рода махинации и риски, если в итоге он сможет удержать это маленькое солнце рядом с собой. Если в итоге Чуя будет принадлежать ему.       Даже сейчас, когда Накахара сидит и фырчит что-то про сумасшествие кареглазого, тот совершенно не спорит. Потому что тот абсолютно и полностью прав. Дазай сходит по нему с ума, задыхаясь от невозможности коснуться бледной кожи и поцеловать столь любимые губы. Ему стоит множества нервов не завалить рыжего в кровать, покрывая чужую шейку алыми отметинами и заставляя парня закатывать глаза от удовольствия. Шатен, всего на секунду забывшись в собственных мечтах, едва ощутимо лизнул бледную кожу, следом чуть прикусывая и вынуждая небольшое тело рядом вздрогнуть. -Ос..Мхах! — голубоглазый мигом вспыхнул, заливаясь краской и отползая от преподавателя на другой край дивана, под заливистый смех последнего. Такой реакции он от себя точно не ожидал.       Это раздражало и смущало одновременно. Казалось, все действия Дазая были направлены только на то, чтобы заставить Чую краснеть, после тараторя всякого рода ругательства и проклятия. Что уж скрывать, выглядело то довольно забавно и мило, как и весь рыжик в целом, отчего вновь хотелось его обнять. — Т..Ты совсем уже сдурел?! — парень смотрит ошарашено и смущенно, после чего хочет начать отчитывать явно довольного своей выходкой мужчину, однако того спасает телефонный звонок.        Чуя раздраженно фыркнул, отворачиваясь под ехидный взгляд карих глаз. Неохотно поднявшись с дивана, Осаму подошел к тумбочке, где, ранее заряжаясь, лежал его телефон. Пара незамысловатых движений и звонок был принят. — Да, Фукудзава-сан? — тон шатена был серьёзным, что совершенно тому несвойственно. Кареглазый, не смотря на всю свою веселость и взбалмошность, умеет быть строгим, отчего иногда становится не по себе. Чуя привык видеть Дазая улыбающимся, тянущим гласные в его имени и фыркающим на попытки вылезти из объятий. Накахара никогда не любил двуличных людей, да и людей в принципе, но мы это опустим. Ведь в Дазае он не видел этого лицемерия, коим пропитаны чуть ли ни насквозь большинство существ сей планеты. Он просто талантливо подстраивался под каждую, абсолютно любую подкинутую ему жизнью ситуацию. И почему-то это не казалось плохим. Наоборот, Чуе было даже немного завидно, что у него не выходит прятать свои эмоции и смущение так же хорошо, как у Осаму.       Который, к слову, сел непозволительно близко, притягивая задумавшегося рыжика к себе и между тем продолжая вести, судя по всему, важный разговор. Чужая рука осторожно, но с упоением зарывается в медные кудри, что сегодня так старательно вычесывал юный медик. Мужчина легкими, но такими приятными движениями гладит голубоглазого по голове, отчего последнему хочется мурчать.       Как бы он не возмущался и не кричал о бездумности действий шатена — Дазай знает его наизусть. И этот факт, увы, не изменить. Они живут вместе от силы месяц, но этого времени явно хватило, чтобы Чуя привык к преподавателю, а тот влюбился в него всей душой. Это звучит смешно и даже глупо, а на деле выглядит, как сон. Ведь в жизни просто не бывает чудес, которые появляются в самый трудный момент, дабы вернуть тебе уверенность и желание жить. Чудес не бывает. Но есть Дазай. Который смахивает на огромную, двухметровую проблему для нервов и демонов рыжего студента. — Было бы неплохо, если бы вы занесли копию ко мне в аудиторию, — рука Дазая теплая, в отличии от всего рыжего в целом, из-за чего он, сам того не замечая, ластится к источнику тепла, блаженно прикрыв глаза.       Осаму такой ласковый, нежный, порой строгий, но понимающий и знающий меру. Он видит всё, что не может разглядеть в себе сам голубоглазый. Ему не стоит труда заставить чужих демонов заткнуться, а руки перестать мерзнуть, пусть и на жалкие полчаса. Он заставляет Чую жить, а не существовать, как раньше, считая минуты и часы до очередного взвешивания. — Хорошо, я вас понял, — с этими словами шатен лениво скинул вызов, нажимая ярко-красную кнопку на дисплее.       Со стороны преподавателя послышался усталый вздох, после чего он откинул голову на спинку дивана, вымученно прикрыв глаза. Его рука всё ещё лежала на чужой макушке, также поглаживая и массируя, но взгляд студента уже был прикован к расслабленному лицу мужчины.       Он редко видел его уставшим, если видел вообще. Осаму был из тех людей, которые не любят показывать подобное посторонним. Однако, Чуя таковым уже давно не являлся, пусть ещё и не знает об этом. — Мне нужно будет уехать ненадолго, — начал было преподаватель, чуть приоткрыв глаза и взглянув на любимого рыжика. Одного только его присутствия хватало, чтобы оживиться и встать на ноги, направляясь в сторону шкафа.       Чуя удивленно вскинул светлые бровки, попутно подобравшись к другому краю дивана, что был ближе к отошедшему шатену. — У тебя же, вроде, сегодня выходной? — чуть склонив голову набок, пролепетал юный медик, коего эта новость не сильно обрадовала. Он не хочет оставаться один.       От Осаму веет теплом, которое чувствует лишь голубоглазый. Которое необходимо ему, словно воздух, но он никогда не скажет этого вслух.       В какой момент всё стало так запущено? С каких пор он вообще думает о кареглазом в таком ключе? Что с ним вообще не так?.. Со стороны шатена послышался усталый вздох. Он, чуть потирая рукой шею, развернулся лицом к студенту, подмечая про себя, насколько очаровательно тот сейчас выглядел. Впрочем, как и всегда. — Выходной, — преподаватель подошел ближе к рыжеволосому, дабы в полной мере рассмотреть его расстроенную мордашку. Мужчина довольно хмыкнул, — Но не думаю, что стоит посылать свое начальство с их просьбами в первый же месяц работы на новом месте, — улыбка появилась на чужом лице, — Сделаем это через пару недель, — хозяин квартиры, подняв с дивана телефон, направился в прихожую, уже точно зная, что юный медик пойдет следом, Так и случилось, поскольку сзади послышались тихие шаги и усмешка. — Препод манипулятор, какая ирония. Бедные твои студенты, — Накахара улыбнулся и облокотился на стену, наблюдая за обувающимся шатеном, что явно сейчас ухмылялся. — Не каверкай слова, Чиби, — мужчина щёлкнул рыжего по носу, отчего со стороны последнего послышалось недовольное фырчание. — А ты моё имя, — Дазай сейчас не смотрит в сторону Чуи, но уверен на все сто процентов, что тот сейчас закатил глаза и, чуть сморщив носик, сложил руки на груди, как делает это всегда, когда злится.       На его слова Осаму лишь неопределенно хмыкнул, молча доставая ключи от дома из небольшого выдвижного ящичка. В такие моменты Чуя тихо радовался своей маленькой победе, ведь переговорить шатена для него было практически невозможно. В такие моменты, кареглазый, незаметно улыбаясь, уступал юному медику в сих словесных перепалках, дабы на чужом лице расцвела так полюбившаяся ему улыбка. — Скоро вернусь, Принцесса. Не скучай, — нараспев протянул шатен, перешагивая порог собственной квартиры. Накахара подошёл ближе, чтобы закрыть дверь и по своему обыкновению закатил глаза. — Не убейся по дороге, — очередная колкость со стороны юного медика не прошла мимо чужих ушей, отчего мужчина довольно приподнял уголки губ. — А ты не каркай и не убьюсь, — улыбаясь проговорил кареглазый, наблюдая за взглядом голубых очей, на дне которых плясали чертята. — Звучит как повод сделать всё наоборот, — шатен усмехнулся, отпуская дверную ручку и направляясь в сторону лифта. — Кто бы сомневался, — последний раз взглянув на преподавателя, Чуя закрыл входную дверь, которая от соприкосновения с проемом издала глухой звук. Улыбка медленно сползла с когда-то совершенно бледных губ       За дверью послышались тихие шаги и звук закрывающегося лифта. Накахара не паникёр, но он ненавидит оставаться один. С каких пор? С тех самых, как его привезли сюда, нагло вырывая из собственной квартиры, больницы и привычного ритма жизни в целом. Студент не будет признавать свою зависимость от чужого тепла и ласки, коими сполна его одаривал хозяин сей обитель. Юный медик ни за что не побежит за ним следом, прося взять его с собой и говоря, что ему просто хочется сменить обстановку. Он этого не сделает, потому что боится чужой реакции и своих чувств.       Следующие несколько секунд парень стоит, практически не дыша и не двигаясь, дабы просто осознать, что он остался один. Совсем один. Тишина вмиг стала звенящей и как бы давящей на рыжего всем своим существом, заставляя прогнуться душой и телом. Это странно, чувствовать вновь подступающий к конечностям холод, что казалось, покинул голубоглазого окончательно. Или это его душа начала замерзать?.. После ухода Дазая прошло всего несколько минут, за которые, по сути, ничего не должно было произойти. Хотя, если подумать, то ничего и не произошло. Кроме вернувшихся страхов и мёртвой тишины, что, как оказалось, всё это время были рядом. Чуя не хочет, но чувствует эту растущую внутри пустоту и отчаяние, вперемешку со страхами замерзнуть насмерть. Как он мог забыть о своей скорой смерти, которая просто подбирает удобный момент, чтобы забрать рыжего к себе?..       Чуя не хочет умирать и плачет только из-за этого, ведь на большее он просто не способен. Его слёзы горячие, в отличии от всего его измученного тела. Они хаотичными ручьями стекают по щекам, беззвучно капая на светлую ткань толстовки и оставляя там тёмные круги. На его лице мелькает тень страха, мгновенно меняющаяся безграничным отчаянием и тихими всхлипами. Голубоглазый сжимает руки в кулаки, ногтями впиваясь в бледную кожу и оставляя там красноватые следы, которые после будут неприятно отдаваться коликами и зудом. Что с ним произошло за эти жалкие минуты?..       Чуя стоит, не сдвинувшись с места. Стоит и ждёт, пока закончатся слёзы и силы бояться, уступая место той самой пустоте, при которой ты не чувствуешь ровным счетом ничего. Но она, как назло, не приходит, заставляя Накахару задыхаться в собственных слезах и умолять всех богов, чтобы это закончилось. Но ничего не изменится, Чуя знает. Чудес не бывает. Именно поэтому старается дышать ровно и пытается спасти себя сам, игнорируя противный смех в своей голове. Он утонет в этом мраке и задохнется в солёных ручьях. — Чуя? — это сон, смешавшийся с реальностью, потому что его мягко хватают за плечи уже знакомые, теплые руки и разворачивают, заглядывая в заплаканные глаза.       Это странно, если кто-то рядом, когда ты в этом так нуждаешься. Парень теряется в мечтах и правде, когда его крепко прижимают к себе, что-то шепча и успокаивающе поглаживая по голове.       Чуя не глупый и с детства знает, что чудес не бывает.       Спасать себя должен лишь он сам. В противном случае, его демоны найдут время и место, чтобы заставить его задохнуться от боли. Так и только так думал Накахара, пока не почувствовал это тепло. И он благодарен Дазаю за то, что тот просто сейчас здесь, ведь этого уже достаточно, чтобы суметь прийти в себя и не вскрыться от безысходности. А Осаму просто благодарен за то, что именно сегодня забыл ключи от машины.       Чуя с детства знает, что чудес не бывает и полагаться можно лишь на себя.       Но Осаму ломает чужие предрассудки и совершает чудеса для Накахары Чуи.