summer depression

Кенма говорит, что в волосах Шое хорошо бы смотрелись перья зяблика. Но нельзя, птица священная. Благородная охотница, как и они сами. Кенма ограничивается яркими бусинами и желтыми перьями, мелкими клыками животных, заплетает Шое смешные короткие косички. Свои волосы трогать не дает — мол, нечем ей особо гордиться. Да и с этой краской, черт бы побрал Ямамото, все будет смотреться так себе. Шое просто взбешена этим! Кенма просто... бадум и увах! Она лучшая охотница, которую Шое знает! Она ловкая и быстрая, невероятно умная! И очень красивая. Редкое солнце рисует узоры на ее бледной коже. А хотелось бы — Шое. Но Кенма даже от солнца усиленно прячется — обгорает моментально. Шое всегда находит ее. С тех пор, как они познакомились, это одно из любимейших ее занятий. Кенма такая интересная! Но ночами, когда они лежат в тишине близко-близко, Кенма шепчет Шое, что недостаточно женственная. Слишком ленивая и слабая, на общую охоту ее не берут, да она и не хочет. Слишком бледная. Не умеет сочувствовать. Ну какая из нее женщина, если она так слаба? Это не правда. Не правда. Но что, если Кенма это не для себя? Если ей кто-то сильно нравится, и она хочет соответствовать? — Кенма, — зовет Шое осипшим шепотом. — Не влюбляйся никогда ни в кого, ладно? Я не хочу потерять тебя. Кенма и заправляет прядь волос за ухо и улыбается хитро-хитро — наверняка сейчас скажет что-то стремное! Высмеет Шое за неловкую попытку признания! Шое зажмуривается. — Что, если я уже? Шое в ужасе распахивает глаза. — Я всегда буду с тобой, дурочка. Тихо, там, кажется, кто-то в силки попался. Кенма находит ладонь Шое, крепко сжимает ее своей и тянет вперед.