Биоконструктор

Джен
NC-17
В процессе
3
«Горячие работы» 0
Размер:
планируется Миди, написано 29 страниц, 3 части
Описание:
Биоконструктор - серия биодеталей, из которых биособиратели создают моделей - Послушных трудовых единиц, не имеющих возражений по поставленным им задачам. Биодетали - запчасти из стали из естественного биоматериала граждан, оставшегося после их кончины. Товарищи биособиратели целыми сменами трудятся над созданиями моделей в стенах конструкторских. Кто, если не они, способен вытерпеть весь этот отвратительной самой натуре акт безрассудства? Биоконструктор - это мясная шуба, надетая на голое тело.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
3 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Целое поле экспериментов

Настройки текста
Конструкторская Наукограда-14 всегда славилась своими принципами по отношению к работе. Модели собираются исключительно по ГОСТу, никаких вольнодумств в работе. Все делать строго по схеме, никак иначе. Так уж заведено. Смены начинаются ровно в назначенные часы, ни позже, ни раньше. Никогда не было такого, чтобы вызвали на работу раньше или позже назначенного времени, так уж заведено. За один трудодень нужно собрать столько моделей, сколько сказали, не больше, но и не меньше. Никаких допущений, никаких отмазок, что не успели, так уж заведено. Но вот на прошлом трудодне, прямо по окончанию смены, модель дала сбой прямо в лаборатории. Производство контролировал сам главнаучрук Васильев, он сам был уверен, что все пройдет как всегда гладко, но, увы, все полетело коту под хвост из-за череды неурядиц. Дело в том, что, согласно ГОСТам, сборные биодетали, например головы, собирают модели, что трудятся на складбище. Они отделяют от черепа нижнюю челюсть, снимают скальп. Челюсти они снимают аккуратно, оставляя кожу так, чтобы когда биособиратели вставляли стальную челюсть, кожа обтянула ее полностью. Скальп же снимают для того, чтобы поставить другой мозг. Для чего это делается до конца неизвестно, однако таков ГОСТ. А, так уж заведено, следовать ГОСТу. И вот, вчера, как только модели заменили кровь на Ж-4, когда модель начала функционировать, она начала проявлять агрессию. Васильев лично пытался успокоить модель, но та лишь схватила его за руку и сжала до хруста костей, после чего швырнула главнаучрука в сторону и принялась суетливо и нервно осматривать лабораторию. В помещение ворвались охранники и открыли огонь по буйной модели. Та, понятное дело, пала не сразу. Пришлось, в конечном счете, осторожно выводить биособирателей из лаборатории, после чего, прямо туда, охранники выпустили газ, умертвивший модель. Васильев хотел умолчать о произошедшем, но, к его несчастью, на шум прибежал политкуратор и потребовал штрафа биособирателей за такое халатное отношение к своему труду. Более того, политкуратор потребовал немедленного собрания для обсуждения этого происшествия. Да и вот, товарищ Васильев давно хотел попробовать собрать пробную малогабаритную модель. Проблема была в том, что из биозапчастей невозможно собрать малую модель, если следовать ГОСТам. Биоматериал слишком большой, стальные компоненты увеличивают его еще сильнее, от чего даже самая малая модель будет высотой два метра, не меньше. Решением проблемы Васильев видел в использовании детского биоматериала. Детские тела, особенно с десяти до двенадцати лет, отлично подходят под создание малогабаритных моделей. Проблема заключалась в том, что подобные махинации с биоматериалом детей – противозаконный. На законодательном уровне запрещено использовать биоматериал из детей, стариков, физически и умственно неполноценных. Васильев вынашивал такие идеи уже не первый год, однако в последнее время, он буквально горел этим. И вот, на прошлой неделе, на очередном собрании работников, главнаучрук Васильев объявил о своих планах писать письмо-прошение в комиссариат, на проведение операции подобного характера. На том же собрании, Васильев уверял, что если вдруг у них получится, это будет небывалым открытием всего биоконструкторного ремесла за всю его историю. И вот, на следующем собрании, уже даже без тени прошлого оптимизма, скорее защитно-нападающем тоном, Васильев говорил, что его письмо-прошение перенаправили в Сталинодар. Все понимали, что, возможно, главнаучрук отдела Д-12(б) поменяется, даже сам Васильев понимал вероятность этого. Как и вероятность того, что с ним может произойти за такие идеи, что он озвучил в письме. «Не для Сталинодарских ушей содержимое письма» - Горько озвучивал свои мысли по этому поводу товарищ Васильев в курилке, будучи наедине с Вилианом Кармиевичем – «В Сталинодаре – верхушка страны. Это наш комиссариат может просто отказать в таких идеях, помня о заслугах нашей конструкторской, а для комиссаров из Сталинодара мы – простой источник биоматериала» - Иронично, но в паникерской манере говорил о своей ситуации товарищ Васильев. Забавен тот факт, что сам он редко когда видел в горожанах Наукограда-14 хоть что-то, кроме биоматериала. Кто знает этих биособирателей, может быть он даже глазами разбирал прохожих, когда шел с работы в свой жилблок. Но вот, прошлой ночью, товарищу Васильеву пришла ответная телеграмма из Сталинодара. «Товарищ Васильев О.С. С вашем письмом ознакомлены, на эксперимент даем добро в количестве десяти моделей. Совет Народных Комиссаров, Сталинодар». Радостная новость резко воодушевила товарища Васильева. Воодушевила настолько, что тот, недолго думая, перевез часть контактировавших с ночным выбросом из коридоров меддома, где те медленно и мучительно умирали, в коридоры конструкторской, чтобы контактировавшие умирали еще мучительнее, не получая даже обезболивающих. В вот, уже целых две причины накопилось на проведение собрания. Так что сегодняшнее собрание буден явно длиннее обычных, так уж заведено. Так уж заведено, что, когда происходят инциденты с моделями, и когда главнаучрук объявляет об экспериментальной сборке, все сотрудники конструкторской шли в медиатеку, что располагалась на втором этаже и слушали выступление главнаучрука и политкуратора, затем смотрели диафильм, где подробно описывалась предстоящая им работа. Проходя по внутреннему коридору, что вел от раздевалки до лестницы, крики из основного коридора были почти не слышны. Со второго этажа слышались композиции Шостаковича, игравшие достаточно громко, специально, чтобы приглушить неутихающую песнь смерти первого этажа. Лестничная клетка была пустой. Там не было плакатов, динамиков, узоров на стенах. Разбавляли общую серость этого места лишь узкие окошки у самого потолка и лампочки, которые, по правде сказать, были не на каждом лестничном проеме. Медиатека располагалась в кабинете 218, самом крупном помещении в конструкторской после складбища. Второй этаж был полон сотрудников конструкторской. Сейчас тут собрались все. И сторожа, и биособиратели, и ответкоридоры, даже уборщики. Все толпились у входа в кабинет 218 под мелодии композитора прошлого. Через, примерно, десять минут, дверь кабинета открыл мужчина в белом халате. Он вошел в кабинет первым, за ним следом проследовало два охранника в зеленых рубашках из плотной ткани. Те закрыли дверь, сказав толпе - Товарищи, подождите немного, сейчас все будет готово! Судя по всему, они только пришли и только начали настраивать аппаратуру для показа диафильмов. Во всяком случае, не было похоже на то, что они куда-то отходили по делам, а до этого были в кабинете. В коридоре все молча стояли и ждали, момента, когда двери 218 кабинета откроются и сотрудников запустят вовнутрь. Прошло еще пять минут И из дальнего конца коридора раздался стук. Это шел политкуратор. Невысокий прихрамывающий мужчина, что опирался на трость. Подбородок его был маленьким, несуразным, лицо походило на жабье или рыбье, на нем были большие глаза и тонкие губки, а лысеющую голову политкуратор прятал под кожаной фуражкой, кокарду которой украшала большая красная звезда с серпом и молотом. Он шел, стуча каблуками и тростью, давая понять о своем приходе еще заранее, что маленький мужчинка, добившейся большой власти идет. На нем было кожаное пальто и красная повязка на левой руке. Внешне одежда политкуратора напоминала военного комиссара довоенных времен, но внешне, этот маленький, с щенячьими глазками, слабый мужчинка, что сжимал тросточку и медленно простукивал ритм марша своей персоны при ходьбе, едва ли походил на тех суровых мужей с плакатов и иллюстраций в учебниках. Дойдя до двери, он трижды постучал кулаком, повесив трость на локоть левой руки, после чего снова резко схватил ее и громко ударил ее концом пол, издав короткий стук. Дверь открылась - Сталив Виленович, добрый день, товарищ – Обратился мужчина в зеленой рубашке из плотной ткани, открыв дверь перед политкуратором - Товарищ охранник, я могу войти? – Спросил политкуратор слегка высоким, не сильно уверенным голосом. - Конечно, Товарищ Сталив Виленович, проходите. Невысокий политрук, не смотря на хромоту, бодро заскочил в дверной проем, сел за стол у проектора, достал листы бумаги и принялся читать, жестикулируя губами, но не издавая ни звука. Впрочем, может быть, звуки он и издавал, но в коридоре этого слышно не было, за большим расстоянием и жужжанием настраивающейся аппаратуры. - А вы чего столпились, товарищи!? – Возмущенно крикнул охранник – А ну, ждать своего времени! Не видите, что ли? Заняты мы еще – И громко захлопнул дверь. - Агит Генвильевич – Саркастично обратился товарищ, что угощал водкой в раздевалке –напомните мне, когда у нас хоть один показ диафильмов проходил без подобных неурядиц? - Вы, товарищ Мэлс Всемирович, потише будьте. Кто ж знает, кто ваше возмущение услышать может. - Да бросьте, товарищ, я же не ругаю никого. Так, просто. Немного негодую. Коридор второго этажа значительно отличался от лестницы. Потолок был расположен высоко, стены, пусть все такие же однотонные, были украшены плакатами, агитирующими собирать биоконструктор. «МОДЕЛИ – МЕХАНИЗМ СПАСЕНИЯ ТРУДЯЩИХСЯ» гласила надпись на одном из плакатов, который Вилиан Кармиевич разглядывал сейчас. Модель, что изображена была на нем, относилась к военному типу. Полностью оснащена несъемным металлическим скафандром, поверх биодеталей. Сам скафандр был оборудован устройством подсчета уровня радиации, приближения выброса и сбора радиации. Такие модели, как та, что на плакате, ходят по пустым землям, делая все возможное, для их возрождения и поддержания порядка и закона на них. Земли, может быть и пустые, но конституцию жители этих земель соблюдать обязаны, как и все граждане без исключения. Вилиан Кармиевич, все-таки оторвался от плаката, который видел он далеко не в первый раз и, в скуке от ожидания, пробежался глазами по коллегам. Судя по их лицам, каждый сотрудник конструкторской был немало шокирован тем зрелищем с первого этажа, но, как это прописано по уставу, недовольство, шок, или даже панику, показать никто не мог. Иначе будут серьезные проблемы. Могут расценить подобное как саботаж или, даже, вредительство. Деморализация рабочих, как и без пояснения понятно, является серьезным преступлением в нынешнее нелегкое время. А было ли само преступление целенаправленным, или же у рабочего не выдержали нервы – Не важно. Устав есть устав. Ни один вредитель не должен оставаться безнаказанным. Никогда. Шостакович продолжал играть в коридоре, однако его музыка совсем не расслабляла трудящихся. Атмосфера висела далеко не из приятных. Крики снизу, что еле доносились, спешка за дверью, мучительное ожидание в самом коридоре и толпа рабочих с угрюмыми лицами. Все это, в смеси с музыкой композитора, рождала ужасное чувство, мерзкое, что пожирает изнутри и вызывает чувство похожее на страх. Нет, не сам страх, лишь что-то, что подражает страху. Отвращение? Тревога? Что-то среднее между ними, что-то, что собрало их вместе в отвратительный букет. - Быстро, все по местам! – Скомандовал охранник, открывая дверь и отступая в сторону. И толпа зашла в 218 кабинет. Огромный кабинет, служивший медиатекой. В одном из концов медиатеки располагалась сцена, украшенная красными лентами и знаменами, позади сцены была стена, на которой висел стальной герб. Прямо напротив сцены, в другом конце медиатеки, стоял проигрыватель диафильмов, возле которого был стол, за ним сидел и готовился к речи политкуратор. Там же, по левую руку, если смотреть от сцены, был вход. Между концами медиатеки были ряды, куда и усаживались рабочие. Пока все усаживались, прошло еще около десяти минут. Медиатека была большой, сотрудников конструкторской было немало, каждый из них должен был сесть четко на свое место, присвоенное ему своим номером. «2128506» - Прочитал Вилиан Кармиевич номер на одном из мест и сел на него. Поиск нужного песта усложняло и то, что когда уборщики мыли медиатеку, нередко они переставляли стулья в хаотичном порядке, от чего найти свое место становилось все более и более сложной задачей. И вот, все уселись. По правую руку от Вилиана Кармиевича сидел его товарищ и коллега Агит Генвильевич. - Внимание! – Прокричал охранник, поднявшейся на сцену – Равнение на партийные и государственные знамена! – Крикнул он и из всех динамиков медиатеки раздался партийный гимн. Рабочие встали. Все слушали гимн и смотрели на знамена, что несли двое охранников во, все тех же, зеленых рубашках. Они походили на солдат, несущих знамена, но все, что-то отличало их. Может, более крепкое телосложение, может угрюмые черты лица. Рабочие же, все, от мала до велика, слушали слова гимна партии. Некоторые даже подпевали динамикам, сквозь слезы, проступившие на лице. Впереди знамен шел политкуратор. Он отбивал тростью в ритм своего медленного шага. Шел он медленно, давая гимну доиграть до конца, для большего эффекта на зрителей этого чуть-ли не ритуального обряда. Страны небывалой свободные дети, Свободные дети Сегодня мы гордую песню поем О партии, самой могучей на свете, О самом великом деянии своем! Славой овеяна, волею спаяна, Крепни и здравствуй во веки веков! - Товарищ Агит Генвильевич – Обратился полушепотом к соседу Краснов – Вы думаете, нас сейчас сильно отчитывать будут за произошедшее? - Не знаю, товарищ Вилиан Кармиевич, не знаю. Политкуратор у нас, конечно, бешеный, ничего не скажешь, но, всяко бывает. Быть может он сегодня в хорошем настроении, после телеграммы из Сталинодара – Коллега добавил тише – А может, ситуация после телеграммы и вовсе так изменилась, что отчитывать нас не будут. Кто ж этих политиков то знает, товарищ? Политкуратор шел впереди двух охранников, один из которых нес флаг партии, второй же нес государственный флаг. Все трое шли очень медленно, во многом, из-за политкуратора, который специально сбавлял шаг, оттягивая каждую секунду до своего поднятия на сцену. Шаги этой тройки были плавными. Охранники высоко поднимали ноги, когда как политкуратор медленно ковылял, стараясь идти как можно более солидно. И вот, они уже практически дошли до сцены. Партийный гимн кончился и играл уже государственный. Политкуратору помогли подняться на сцену и тот встал посередине, смотря на зал. Он пожирал глазами всех, кто находился в зале. Внимательно рассматривал каждого рабочего, пытался определить чувства, что пробуждает в нем государственный гимн. Живи и крепни, славная отчизна! Тебя хранит великий наш народ! Политкуратор молча стоял на сцене. Рабочие же стояли у своих мест. Стояли так две минуты или около двух минут, точно определить тяжело. - Садитесь, товарищи – Наконец сказал политкуратор – Как вы знаете, на прошлой смене, в нашей с вами конструкторской, в отделе Д-2(б) произошел опасный инцидент, который мог стоить ни одну жизнь тружеников нашей конструкторской. - Приехали – Шепнул на ухо товарищу Вилиан Кармиевич шутливым тоном – Можем теперь готовить пламенное извинение, чтобы срок нам дали поменьше. - Товарищ Краснов, вы бы потише были… Политкуратор говорил монотонно. Он не кричал, как опытные партийные ораторы, не подражал вождям на их выступлениях, он лишь четко и ясно проговаривал материал. - Так чья же все-таки вина в произошедшем? На ком лежит ответственность за неисправную модель? На товарище Васильеве, под чьим руководством собирали биоконструктор? На биособирателях? А может быть виной всему неумелые модели на складбище? Глупые сборщики деталей, что не проверили, что же они насобирали? - Я только не понимаю, к чему он ведет? – Спросил шепотом Вилиан Кармиевич – Он решил кого-то конкретного обвинить? Не весь отдел? - Вилиан Кармиевич, поверьте, я знаю не больше вашего – Ответил Агит Генвильевич – И переживаю я не меньше вашего. - Но разве винить бездумных моделей это по-нашему? Разве это по-коммунистически? Нет, товарищи и товарки, нет, нет и нет! Виной всему мозг! Обладатель мозга! Оставив после себя нерабочий мозг, не имея справки о ступоре мозговины, он попал на складбище, к обычному биоматериалу, а не был уничтожен в печи. Виной всему халатность того гражданина, кем бы он ни был. Именно такое безрассудство к своему здоровью, к окружающим, к будущему своего государства, именно оно порождает подобные инциденты! - Ступор… Чего? – Спросил Краснов – Вчера же, как модель разобрали, установили, что там уже некроз начался. - Вилиан Кармиевич, вот вам и ответ на вопрос. Товарищ Васильев получил добро на свой эксперимент не откуда-то там, а из самого Сталинодара, и резко стал хорошим. Отсюда и магия, что некроз мозга превратился в ступор мозговины. – Агит Генвильевич издал приглушенный смешок, прикрывая лицо рукой – Нельзя же отчитывать отдел, получивший добро на проведение столь новаторского эксперимента не от кого-то там, а от товарищей из СНК. - И вот, товарищи, больной ступором мозговины, как выяснили, не уведомил о своем недуге никого. Из-за этой халатности, его тело и попало на стол, затем мозг попал в биодеталь, а оттуда и, уж простите, трата драгоценных стальных суставов и раствора Ж-4! Все от халатности! Как вы знаете, внешне мозг больного ступором мозговины никак не отличается от здорового мозга. Но психика больного, его мировосприятие, все это – Ад для коммуниста! - А я понять не могу, версия с некрозом им чем не понравилась, товарищ? - Товарищ Краснов, ответ прост – Не солидно, что в конструкторской, которая будет проводить такой высоты эксперимент, находятся биодетали с некрозом. Сами же должны понимать, товарищ. - Нет, ну, уж извините меня, такие неурядицы случаются, это нормально. Ни одна конструкторская не застрахована от подобных происшествий. - Вы что, товарищ – Как можно тише обратился лысый мужчина к Краснову – Сам факт того, что в нашей конструкторской у какого-либо компонента биодетали случился некроз – сильно ударит по репутации. А так – ну ступор мозговины, ну не знали, ошиблись. Это и произошедшее объяснит, и конструкторскую оправдает в глазах общественности и, в первую очередь, СНК. - И именно потому что наша наука сейчас есть самая передовая на всем земном шаре, именно потому, что наша наука с каждым днем вершит новые и новые открытия, мы, граждане нашего великого государства, мы, коммунисты, не имеем никакого морального права не сообщать о своих болезнях! Помните, товарищи, из-за вашего недуга могут пострадать не только ваши товарищи, но также может пострадать и вся наука! Все прогрессивное население Земли сейчас смотрит на нас с великим уважением. Разве мы, народ, победивший в двух самых страшный войнах за историю цивилизации, народ-коммунист, верные ученики и продолжатели идей великого вождя народов товарищи Иосифа… - Я думал, что нас отчитывать будут, товарищ -Сказал один биособиратель, сидевший на стуле с номером 31354309 другому - Товарищ, прошу вас, помолчите, вы что, не видите? – товарищ Бутков выступает, дайте послушать. Немногие из рабочих действительно слушали речь политкуратора Буткова, разве что идейные фанатики. Впрочем, именно они и были целевой аудиторией Сталива Виленовича, и он прекрасно знал это. Может быть, он не писал доносов на граждан, в чьей идеологической неверности был уверен, но таковых он видел, как говорят, издалека. Политкуратором он был, пускай и фанатичным, но снисходительным. Это выигрышно смотрелось в сравнении с большинством политкураторов, которые нещадно выискивали и уничтожали инакомыслящих. - И вот мы стоим на пороге нового открытия, товарищи. Входя в новое десятилетие, на самом конце семнадцатой пятилетки, у нас, в Наукограде-14, в нашей конструкторной, главнаучрук отдела Д-2(б), Васильев Октябрь Статорович, решается на небывалый доселе эксперимент! Он решается на создание моделей малых габаритов, используя исключительно биодетали, полученные из детей! Если эксперимент Октября Статоровича увенчается успехом, слава коммунистического гения с новой силой облетит весь мир! А о Наукограде-14 вновь заговорят все газеты нашей родины! Ура, товарищи! Зал залился аплодисментами. Пускай почти никто не слушал, однако хлопали все, чтобы показать свою надежность и верность идеям. Однако, пускай речь политкуратора была окончена, он не торопился уходить со сцены, напротив, все ждал, пока грохот аплодисментов сойдет на нет. - А теперь, товарищи, и товарки, на сцену приглашается сам Октябрь Статорович Васильев. Главнаучрук отдела Д-2(б)! И вновь зал залился в грохоте аплодисментов. Политкуратор отошел от центра сцены в край, чтобы не быть в центре внимания. На сцену поднялся пожилой мужчина лет семидесяти с гипсом на руке. Подойдя к микрофону, он сразу начал говорить, не выжидая момента, наращивая напряжение, как это делал политкуратор, говоривший до него. - Товарищи и товарки – Начал говорить Октябрь Статорович совсем не подходящим его суровой внешности, высоким спокойным голосом – Как вы знаете, неделю назад я отправлял письмо-прошение о проведении экспериментальной сборки модели в городской комиссариат. Ответ же пришел напрямую из СНК. Нам дали добро, это вам уже известно. К нашему великому счастью, вместе с телеграммой приехало военавто, груженое стальными компонентами. Ехали они в ночь, попали под выброс. Товарищи рисковали собой, чтобы доставить нам стальные компоненты особого размера, из самого Сталинодара! Дорога в полтора часа, темной ночью, под выбросом, это достойно уважения! Хочу поблагодарить товарищей, что отважились на этот подвиг. Ура, товарищи! Хочу отметить, что весь биоматериал, что мы сегодня получим, будем необычайно свежим! Ведь наши товарищи из меддома согласились предоставить нам пациентов, жизни которых уже не спасти. Они умрут. Но умрут они с пользой. Юные тела закроют глаза и больше не будут бегать по асфальту босыми ножками, руки их не обнимут матерей, а глаза не увидят того чуда, что они подарили нам своей долгой и мучительной смертью. Смерть каждого ребенка, умирающего в эти минуты на первом этаже, будет ценной для нас. Именно эти дети и подарят нам самое большое, что только может подарить ребенок. Нет, не ребенок – товарищ. Они подарят нам надежду. Надежду на то, что нашими руками будет собран новый, революционный вид модели. Модели, что будет быстрее, ловчее, проворнее стандартных моделей. Модели, что сможет пробираться в тех местах, где стандартные модели застряли бы. Не зря я сказал слово «революционный», товарищи. Именно оно и описывает всю важность нашего с вами эксперимента. Можно будет смело сказать, что новый вид моделей будет являть собой ни что иное, как дите нашей Революции. Созданные нашими руками модели помогали нам в самые тяжелые годы. Модели спасали наши жизни, идя в атаку, когда свора капиталистическо-империалистических подлецов осаждала Сталинодар. Модели шли в штыковую под вражеские пули, прогоняя врага с нашей земли. Моделей не могли остановить ни пуля, ни танк, ни, даже атом. Именно модели брали Берлин, Рим, Париж. Именно моделей боялись империалисты Лондона, подписывая мирный договор с нашей страной. И вот сейчас, на рубеже двух пятилеток, мы стоим на пороге создания принципиально новых видов моделей, каких еще никогда не было. В обществе ранее это считалось неэтичным. Но, скажите мне, есть ли разница между трупом ребенка и трупом взрослого? Разве что только в размерах, товарищи. И в некоторых случаях, хочу заметить, меньший размер может послужить намного лучше. Сколько бункеров осталось по всей стране заваленными после войны? Сколько городов до сих пор лежит в руинах? Сколько тайн хранят в себе воронки и пути подземных снарядов? Товарищи, я сам долго думал об этом, сомневался в решении, колебался. Но сейчас, товарищи, моя решимость сильна как никогда до этого. Сегодня я с гордостью могу заявить – Мы соберем модель малых габаритов в этот день! И своими руками, направим этот день в учебники истории! И снова кабинет 218 утонул в аплодисментах. Снова все встали и аплодировали словам главнаучрука в едином порыве. Словно они подражали товарищам с плакатов, что висели в коридоре, рабочие хлопали и хлопали, пока товарищи со сцены молча смотрели на них, не проявляя никаких эмоций на своих лицах. - Сейчас же, товарищи, за неимением никаких данных о постройке малых моделей – Вновь обратился ко всем главнаучрук, прервав аплодисменты толпы – Диафильма показано не будет. Однако, я приготовил для вас нечто иное. Год, целый год я посвятил построению схем малогабаритной модели. Начал я с малого, понятное дело. Задумался о стальных компонентах малого размера, о том, насколько много пользы могут принести они. Но пришел к выводу, что и биоматериал должен быть маленьким. Но, чем меньше размер модели, тем меньше и объем. Исходя из этого, я предлагаю сократить количество раствора Ж-4, вводимого модели малых габаритов до 40%. Как мы знаем, раствор Ж-4 был создан ученым Александром Савельевичем Вишневецким в 1951 году на базе органических компонентов, трупной крови погибшего маршала-героя и минералов. Стоит отметить, уходя в историю создания сыворотки Ж-4, что Вишневецкий брал за основу труды французского ученого Андре Жереми, убитого фашистами во время оккупации Франции, так и не закончившего свои эксперименты и, так и не доведя свой раствор до ума. Однако фашистские ученые, как и Жереми, продолжали развивать раствор, грезя о создании супероружия. Но когда наша доблестная армия наступала по земле неприятеля, когда фашистские крысы бежали на запад, оставляя свои концлагеря и базы, пытаясь уничтожить как можно больше своих секретов, тогда в руки нашего народа и попали все наработки по сотворению подобного раствора. Эксперименты по созданию чудо-раствора, что продлевает жизнь, притупляет чувство боли, повышает реакцию и не дает металлам окисляться, а плоти гнить, проводились до 1951 года, пока первый удачный прототип не был создан. Основой его послужила кровь умершего маршала-героя, ныне же любая трупная кровь сгодится. Но, товарищи, прошу обратить ваше внимание на то, что Ж-4 очень дорогой раствор. Очень дорого его производство. И вот мы видим еще один плюс модели малых габаритов, товарищи – экономия средств, товарищи! Экономия средств, вкупе со всем тем, что я сказал до этого, делают модели малых габаритов просто незаменимыми! Но теперь, товарищи, давайте задумаемся о процессе сборки! Так как вы привыкли к сборке стандартных моделей, а именно, наша конструкторская специализируется на построении моделей «Большевик-5», «Ударник» и «Комсомолец-2». Все они весьма крупные, величиной в два метра. Это значительно облегчает сборку с той стороны, что вы отчетливо видите каждую биодеталь перед глазами. Да и, чего уж таить, вам привычнее собирать модели из крупных деталей. Тут же ситуация иная. Биодетали будут маленькими, и вы должны будете стараться сохранить малый рост модели всеми силами. Васильев долго нахваливал свою идею и подробно описывал процесс сборки биоконструктора. Еще сорок минут он выступал на сцене, проговаривая каждый аспект предстоящей работы, не забывая хвалить себя за то, что додумался до подобного решения. Теперь же все слушали внимательно. Многие из слушателей только сейчас осознали то, с чем они сегодня столкнулись. Только сейчас поняли, что никто не мог предугадать того, что им сегодня придется собирать модели такого рода. Но, тем не менее, позабыв об эмоциях, подавив их, все слушали Октября Статоровича и понимали, что да, это действительно важный проект. Васильев явно нервничал, читая весь этот текст со сцены, сжимая лист одной рукой. Это было заметно с самого начала его речи. Дрожь в голосе, скачки тона, вечные смены темы. Но, несмотря на чувство страха внутри, главнаучрук высказал весь материал. После его речи все снова встали, и снова раздались аплодисменты. Снова заиграл гимн партии и страны, снова все стояли и отдавали честь флагу, по немногочисленным щекам катились слезы под мелодии гимнов. За выносом флагов проследовало пятиминутное объявление плана на сегодня, пусть все и так уже знали, что их ждет. И сами хотели скорее начать собирать биоконструктор. Вскоре же, после объявления, сотрудники разошлись по своим лабораториям – маленьким помещениям, в центре которых стоял металлический стол для сборки биоконструктора. Убранства лабораторий было всегда схожим. Раковина с краном, из которого течет только холодная вода, шкаф со стеклянной дверцей, за которой располагаются как документы, так и сосуды с неизвестной жидкостью. В каждой лаборатории была маленькая белая тумбочка, что стояла у сборного стола. В ней лежали полотенца, спирт и бинты. В каждой лаборатории было только одно окно, но открывалась лишь форточка. Сейчас же, в день после выброса, окна были заслонены ставнями. Десятки сотрудников сидели в своих лабораториях. Все они сидели, все они ждали. Ждали, когда модели со складбища принесут детали, невиданные до этого дня никому. Ждали с волнением. Но и с нетерпением. Крики с первого этажа становились все тише, четкий хор умирающих замолкал. Замолкал же он постепенно. Теряя своих певцов, одного за другим. Было что-то по-неземному прекрасное в этой, на первой взгляд, отвратительной симфонии смерти. И умирали дети. И умирал каждый из них, в страшной боли и чувстве одиночества и обреченности, навсегда закрывая глаза, все еще надеясь открыть их вновь. И проходили мимо них биособиратели, отводя свои взгляды. И забирали их модели, отвозя их, прямо на койках, на складбище. Там же весь биоматериал разделяли. Все крупные кости отделяли друг от друга, череп вскрывали. Туловище не трогали, слишком важные биокомпоненты там. Лишь у некоторых, чья кожа особо пострадала от контакта с выбросом, вспарывали всю поверхность, от грудины и до пупка. Вытаскивали из них печень, слизистую, сердце, почки. На некоторых моделях эти биокомпоненты ставятся в удвоенном экземпляре. Пока одни биособиратели будут конструировать модель малых габаритов, другие же займутся проверкой совместимости и эффективности работы малогабаритных добавочных биокомпонентов в тело модели из стандартного биоматериала. - Где Агит Генвильевич? – Спросил Вилиан Кармиевич у Мэлса Всемировича затягиваясь уже четвертой по чету сигаретой, куря даже не у окна, а так, сидя на холодной плитке, прижавшись к стене. В прочем, как и его собеседник в другом конце лаборатории. - Ушел в ЭВМную, хочет найти Илиаду в академсети. И так ведь знаете ответ, куда он пошел, товарищ – Без каких-либо эмоций ответил Мэлс Всемирович. Он курил четвертую сигарету, как и Краснов. - Почему они нам не несут биодетали? Чего они ждут? Товарищ, вы знаете? - Знаю. - Смерти. Они ждут смерти. - Знаю. - А чего ждем мы? - Знаю. - Тоже смерти. И молча курили двое разбитых биособирателей, когда в лабораторию зашел третий. Худое лицо на лысой голове, как и у его товарищей, эмоций не выражало. Лишь отреченность от всего происходящего. - Они несут – Заявил, глядя в закрытое окно Агит Генвильевич – Вставайте, не давайте им видеть себя такими. Никогда не давайте. Тем более сейчас. Трое биособирателей стояли у стола. Ждали. В лабораторию вошла модель, ростом двух метров. У модели не было лица. А, может быть, и было, но ее скрывала неснимаемая металлическая маска, буквально вдавленная в голову. Может, прятала какой-нибудь дефект, нанесенный при сборке. А разве это сейчас важно? Модель везла телегу. В ней лежали биодетали и стальные запчасти. Молча модель взяла контейнеры с ними и положила у сборочного стола. Рядом же модель поставила капельницу с раствором Ж-4. И началась работа. Биособиратели разрезали плоть на разрубленных детских конечностях, из некоторых частей вытаскивали кости, вставляли заместо них стальные, новые кости, некоторые из природных костей биособиратели искусственно укорачивали, некоторые же наоборот, удлиняли. Местами им приходилось пересаживать кожу из-за повреждений от контакта с выбросом. В модель они установили второе сердце и вторую печень, для большей устойчивости и выносливости. Грудную клетку заменили на стальную, суставы на ногах и руках полностью заменили на стальные. Лицо пришлось срезать. Пришивали новое, без язв. Кожу со скальпа тоже заменили, когда старую снимали – разорвалась. Мозг уменьшили, как и в большей части моделей. Отвели полость для хранения раствора, сделали искусственные канальцы. Часов восемь биособиратели возились с кусками детских трупиков, восемь часов они сами хотели умереть. И вот, откачивают кровь из собранной куколки, что лежала бездыханным бруском на столе. Иглы проткнули холодные ручки, что, после всех тех манипуляций, проделанных с ними, были покрыты швами. И иглы принялись забирать кровь. Это было необходимо. Не смешивать же крови разных групп? Все трое молчат. У всех троих проступил пот на лице. В лабораторию вошел главнаучрук Васильев, но он не привлек к себе внимания, как обычно происходит, а напротив, растворился с ними, став составлять неделимое целое в этой комнате. Он не отрывал взгляда от бледной куколки, измазанной кровью и перекроенной швами, что все лежала на сборочном столе и послушно отдавала свою кровь. Вот, уже большей части крови нет. Начинают закачивать раствор. Тем временем, двое мужчин берут куски винта и смачивают их спиртом, протирают тело куколки, стирая с нее всю грязь, всю мерзость, оставляя ее невинно чистой, новоприбывшей в мир участницей этого выступления. Раствор закачен, тельце отмыто. Все четверо смотрят на куколку необычно. Видят ли они в ней модель? Уже нет. Не модель – ребенок. Ребенок, родившейся от их рук, собранный только их волей и только их стараниями. И имя им – отцы. Отцы нового существа. И было необычное в этом мертвом дитятке. Было что-то, чего не было в прочих моделях. И пустили ток по дитятке, и стали сердце массировать. Стали механизм запускать. Ребенок открыл широко глаза И был он существом новым, рожденным из старого. И не знал он ничего о месте, куда он попал. И не знал он об отцах своих. Как и не знал он о теле своем. Ребенок лишь улыбнулся, смотря на лампочку, что выжигала ему глаза. Поднялся. И расступились перед ним отцы его. И пошел ребенок по комнате свои первые пять шагов до стены. А как дошел до нее – развернулся. Стоит, на отцов своих смотрит сердито, с укором. И видят отцы – губы ребенка шевелятся. И перед тем, как закончилось все, заговорил ребенок. Прохрипел он, откашлялся, горлышко прочистил. Смотрит и говорит - Человек.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты