Турнирная встреча старых друзей

Во Внешнем Мире наступило очередное утро, которое с большим трудом можно назвать нояборьским: тепло сменяется жарой, из-за гор довольно рановато выплывает алое внешнемирское солнце, стрелы перистых облаков окрашиваются в цвет киновари, купаясь в лучах небесного светила. Это словно конец весны, лето или начало осени. Пожалуй, единственное, что выдывало настоящее время года — лишённые зелени трава и деревья, что под лучами солнца становились медными. Такой день идеален для проведения турнира: солнце и тепло, ветер еле ощутим, а бойцам не придётся закутываться в сотни одежд, чтобы согреться. Да и супруге хозяина турнира есть что показать. В императорских супружеских покоях на удивление витала атмосфера уюта и покоя: нет разбросанной одежды, стоны не раздержались в стенах, окна открыты, впуская в окочивальню свежий воздух и волнуя шёлковый тюль и портьерные шторы, переливающиеся на свету серебряными нитями. Ранние лучики алого солнца, как чаще всего и бывает, смогли попасть в покои через зазор между шторами, разхаживая там, где заблагорассудится: шлем Шао Кана, трюмо Синдел, зеркало, вазы... И тут Императрица проснулась от того, что солнечные зайчики стали скакать по её лицу в районе глаз. Сегодня Канум проснулась с нейтральным настроением: ни хорошим, ни плохим. Почему так? Не хорошее, потому что вчерашний план не удался, да и начнётся кровавый турнир. А не плохое, потому что сегодня так тепло и солнечно, можно будет вновь доказать свой статус главной Законодательницы мод Внешнего Мира и Эдении, ведь не зря она потратила личные средства на труд придворных портных, сапожника и ювелира. Но сейчас эденийка лежала на груди внешнемирца, а тот ровно дышал и даже улыбался во сне, значит всё прекрасно. Жена улыбнулась на это умилительное сонное лицо мужа, поэтому поцеловала его в щёку. От поцелуя Шао улыбнулся и стал просыпаться: открыл свои алые драконьи глаза и увидел Дели, что нежно обнимала его. – Доброе утро, Дели, – прошептал Император. – Доброе утро, Шао, – улыбнулась Императрица. – Извини, что разбудила, ты так сладко спал. – От твоих поцелуев очень радостно просыпаться! – сказал Кан. – Надеюсь, что сон помог тебе набраться сил перел боем, – сказала Канум. – И не только сон! – улыбнулся внешнемирец, взяв жену за задницу. – Но ведь между нами вчера ничего не было, – хихикнула эденийка. – Ты рядом со мной и мне достаточно! – сказал муж. – Ну с утра у нас ничего не выйдет, нужно подниматься, позавтракать, помыться и собраться на турнир, – сказала жена. – А так хочется с тобой ещё полежать, – сказал он. – Я бы с удовольствием, но ты сам захотел очередной турнир, так что терпи лишение утреннего секса, – посмеялась она. – Глядя на тебя, трудно удержаться, но я очень постараюсь, – сказал Шао. – Тебе сейчас нужно накопить сил на бой с Хотару, – напомнила Дели. – Я буду сражаться во имя твоей чести, муза моей победы! – сказал Император, и поцеловал руку супруги. – Но ведь Хотару не задевал мою честь, как Сжигатель, – напомнила Императрица. – Не переживай, Сжигателя я насажу на своё копьё, – со спокойной ласковостью проговорил Кан, целуя жену в плечо. – А что насчёт Хотару... Если я буду знать, что моя победа будет посвящена тебе, то это придаст мне больший стимул, чтобы выиграть. – Я мыслями и сердцем буду с тобой! – сказала Канум, нежно погладив мужа по щеке. – Спасибо, – прошептал внешнемирец, нежно уткнувшись носом в плечо жены. Как бы супруги не хотели нежиться в постели, нужно было подниматься, дел много, а турнир ещё важнее. Жена нехотя убрала со своей талии руку мужа и прошла к своему роскошному золотому трюмо, купающему в алых солнечных лучах. Синдел села на мягкий пуфик и глянула на себя в зеркало: красивая свежая женщина с длинными серебристыми волосами и смоляными прядями, затерявшихся в светлых локонах; серые глаза лучисты и прекрасны, на щеках лёгкий румянец, пухлые губы были нежно-розовыми, словно никогда не были окрашены в тёмные оттенки помады. Императрица взяла свою расчёску из слоновой кости, покрытой краской цвета индиго и золотыми эденийскими орнаментами, а самв щётка сделана из конской позолоченой щетины. Эта вещь уже стала одной из коллекционных реликвий старой эденийской династии, созданная вручную ещё самое Королевой Стикс I Дьявольской, в потом переходила по наследству её дочери Изольде I Ледяной, её внучке Фрейе I Справедливой, а теперь она вычёсывает волосы Синдел I, что успела стать, пожалуй что, Великой. Синдел настолько погрузилась в раздумия о расчёске, что не сразу заметила, как на её хрупкие плечи легли большие тёплые руки, старающиеся не уколоть своими когтями. Император поглядел в зеркало и улыбнулся, но не себе, а своей прекрасной Императрице. Кан опустил поцелуй на смоляную макушку Канум и немного задержался, вдыхая тонкий и нежный аромат фиалок. Внешнемирцу и эденийке одновременно вспомнились деньки, когда они каждое утро беззаботно просыпались в новых отелях Европы: никто не стоял за дверью с миской воды со льдом, свежим кофе и шоколадными маффинами, не было никаких дел, кроме прогулок и экскурсий, а мир вокруг был так удивителен и прекрасен. С того момента чувства супругов друг к другу нисколько не угасли: после Кровавой чумы они стали ещё больше беречь друг друга, ссора дочерей с отцом укрепила семейные узы, отдых на Бора-Бора дал глоток новых впечатлений, а недавно прошедший Хэллоуин дал понять, что любом виде они узнают друг друга. – Ты выглядишь прекрасно, – прошептал Шао. – Моя Императрица! – Но я же даже не умылась, – хихикнула Дели. – Куда пропала твоя романтичность, Дели? – снисходительно улыбнулся Император. – Она никуда не пропадала, – сказала Императрица. – Я просто ещё не привела себя в порядок. – Ты без всякого порядка выглядишь восхитительно! – сказал Кан. – Посмотрим что ты скажешь, когда я покажу тебе свой наряд для турнира, – сказала Канум. – Я тоже кое-чем удивлю тебя, – сказал внешнемирец. – Что ж, ты сумел меня заинтриговать, – сказала эденийка. – Потерпи до турнира, – сказал муж и поцеловал её в щёку. – Но только ты будешь сидеть у меня на коленях. – А разве мы обсуждали вероятность отказа от этого предложения? – повела бровью жена. – Ты самая лучшая! – он немедленно подхватил супругу на руки и закрутил. – Хочешь, я крикну об этом на весь дворец? – Ты хочешь одним разом разрушить западную часть дворца? – хихикнула она. – Ну хорошо... – Шао Кан прокашлялся и громко прошептал. – Я тебя обожаю! Синдел с очаровательной влюблённой улыбкой смотрела на мужа, а в сердце стали стучать отколоски европейских деньков, когда всё было легко и безмятежно. В глазах влюблённых словно мелькали посещённые страны Европы: их пейзажи, достопримечательсности и особенности. Такие воспоминания толкнули Императора на новую идею, но пока всё нужно хорошенько продумать... В соседних покоях старшей Принцессы, Лю Канг и Китана спали в объятиях друг друга, уже совсем не волнуясь, что об этом узнают родители или же зайдут, ничего нового они по сути не увидят. Вчера у ЛюТаны была ночь любви и страсти. К тому же влюблённые были удивлены: вчера ночью из соседних императорских покоев не доносились стоны любви и страсти, что казалось даже странным. Принцесса ожидала, что перед турниром родители захотят поддержать друг друга, а тут тишина. А раз все спят, то можно и им, тем более часы ещё не показывали 9 утра... А вот лучики солнца решили иначе: пройдя сквозь плотные портьерные шторы цвета сапфира, они упали точно на лицо Лю, разбудив его лучше боя часов или ведра воды. Избранный закрыл лицо руками, но сон уже ушёл, поэтому пришлось проснуться, но это стоило того: перевернувшись на левый бок, он увидел перед собой свою спящую девушку, поэтому не удержался и с улыбкой поцеловал её в губы. Это заставило старшую императорскую дочку расплыться в нежной улыбке и потереть сонные глаза. – Доброе утро, моя Принцесса, – сказал Лю Канг. – Доброе утро, мой Избранный, – с прикрытыми глазами сказала Китана. – Вчерашняя ночь была великолепной, – сказал Лю. – Я даже не ожидала, что ты способен на такое, – повела бровью Кити. – Ну, как видишь, ты способна на многое! – улыбнулся Избранный. – Правда странно то, что слева нам никто не мешал, – сказала Принцесса, взглядом указав на соседние императорские покои. – Видимо решили оставить на сегодня, – предположил шаолиньский монах. – Тогда нам точно не удастся уснуть, – хихикнула синий ассасин. – Давай вставать, Принцесса, – сказал парень и щекотнул её. – Да, пора, – согласилась девушка. – Времени до турнира не так много, а я не хочу опять толпиться в общей бане. – Тогда побежали! – сказал он. – А то потом не сможем нормально помыться. – Да-да-да! – она немедленно встала с постели. Поскольку Шао Кан с малолетства приучил Китану к порядку, поэтому она сразу нашла свой банный халатик, полотенца, шампуни, маски, крема и прочие изыски эденийских косметологов. Лю Канг надел свои широкие кунг-фу штаны, но пока не заправлял широкие штанины в гетры и не подвязывал шнурками под самые колени, так как в таком баню не сходить, раздеваться долго. Да и таби Лю не надел, пройдётся босиком, он закалённый. Конечно Избранный был слишком скромен, чтобы по всему дворцу таскать Принцессу на руках, но всё же ему хватило смелости, чтобы взять девушку за руку и так пойти до самых императорских бань. ЛюТане повезло: во дворце только-только заканчивали уборку, значит в банях они окажутся в чистых купальнях первыми, чтобы ничто им не мешало. А вот в покоях младшей Принцессы уже потихоньку стало «пахуть» пробуждением: Милина лениво и очень неохотно раскрылась сверкающие янтарные глаза и обнаружилась себя в крепких и тёплых объятиях Скорпиона. Принцесса чудесным образом проснулась первой, что дало ей преимущество для забавного ребячества: девушка нежно поцеловала Ханзо в щёку и тут же отвернулась, закрыв глаза, будто бы она спит. Девушка еле держалась, чтобы не захохотать во весь голос, ей сейчас нужно принять максимально естественную позу и не улыбаться, когда ей посмотрят в лицо, как вдруг... – Я всё видел, – прошептал Хасаши. – Нет, не видел, – с закрытыми глазами сказала младшая императорская дочь. – Видел, – парировал Грандмастер. – Открыл глаза, когда ты меня поцеловала. Ты свои прикрыла. – Я сплю, – невинно сказала полутаркатанка и его рука коснулась её обнажённой груди. – Скорпиончик, у нас всего несколько минут на сон, скоро начнутся сборы на турнир. – Я помню, – сказал мужчина. – Но просто ты очень красивая! – Прижмись ко мне, – попросила девушка. Скорпион, слегка скрипнув кроватью, прижался к Милине и крепко обнял её. Принцесса уже и просыпаться не хотела: Ханзо так тепло и нежно обнимает её, как и положено даме её статуса. Хасаши не был таким обходительным даже с Харуми, что всем казалось странным: уродливая полутаркатанка кажется ему привлекательнее красивой японки. Покойная жена была женщиной тихой и кроткой, не считая должным влезать в дела мужа, а тут деловитая девушка императорских кровей, любого может поставить на место и высказать своё мнение в самой резкой форме. Но всё же время не останавливается, поэтому нужно было вставать. – Пора, моя Аматэрасу, – сказал мужчина. – Да, конечно, мой Сусаноо, – сказала девушка, слыша первый бой часов. В покоях нефритовой Леди, Джейд преспокойно спала, досматривая свои красочные сны об Эдении, полной тепла, райских садов, вечного лета, щебетания птиц, радости, а вдали к себе манят рукой два ярких силуэта, но лиц их не разобрать, они словно за завесой густого тумана... Но сейчас эденийка не торопилась на родину по нескольким причинам: тут её семья, пусть и приёмная, которая приняла её, выростила и дала титул; Внешний Мир стал ей роднее Эдении, как в своё время произошло с Китаной; но третья причина сейчас обнимала её огромной рукой — мужчина расы ош-текк и наместник своей провинции — Коталь. Сегодня Нефритик был обижен на свою хозяйку: котёнок всю ночь проспал в лежанке, даже спиной к постели КотЕйд, чтобы не видеть их разврата. Однако вскоре котёнок очень хотел к своей хозяйке, поэтому деловито встал с лежанки, забавно потопал к постели, запрыкнул к девушке, и лёг между ней и её возлюбленным. Нефритики громко начал мурлыкать и тереться носиком о щёки хозяйки и хозяина. Первой проснулась зеленоглазая Джейд: перед ней лежал не Коталь, а пушистый котёнок, который будто старался отомстить двум развратникам за его ночь в лежанке. – Ты мой усатик, – улыбнулась Леди и погладила его, от чего малыш стал кататься на спине, потирая мордочку лапками. – Доброе утро, Солнышко, – конечно же такие движения разбудили бывшего Кана. – Доброе утро, Лучик, – улыбнулась императорская воспитанница. – Ты очень страстна! – сказал наместник. – Я тебя очень люблю! – Я тоже тебя люблю! – сказала эденийка. – А вот Нефритик на тебя злится. – Вот я сейчас обернусь пантерой и кое-кто испугается... – сказал ош-текк. – Шучу! Конечно же Нефритика напугали такие «угрозы», поэтому тот сразу же перестал кататься на спинке и ошаршенно уставился на мужчину. Но Коталь всё же оказался добр к котёнку, поэтому погладил его, целиком накрыв его своей ладонью. Котёнок почувствовал, что опасность миновала, поэтому перекатился под бок Коталя и стал мурлыкать, потираясь о мужчину. – Он на меня совсем не злится, – сказал наместник. – Этот малыш отходчив, – улыбнулась Леди. Руки бывшего Императора отпустили Нефритика и переместились на большую грудь и упругий зад зелёного ассасина. Однозначно эденийка не была против, но вот котёнок забоялся, что КотЕйд опять начнут развратничать и опоздают на турнир, поэтому постарался лечь между ними, чтобы остановить. – Не бойся, – успокоил его Коталь. – Я просто люблю твою хозяйку. – Нефритик вовремя разбудил нас, – сказала Джейд, глянув на часы. – Пора бы уже подниматься. – Согласен, но так не хочется, – сказал бывший Кан и потянулся до хруста суставов. – А вот тебя я очень хочу! – Если мы опоздаем на турнир, то папа будет нас целый месяц подкалывать... и Скарлет тоже, – хихикнула Леди. – Тогда идём, – пожал плечами наместник. Эденийка лениво сползла с подушек, встала с мягкой тёплой постели и потянулась, повернувшись голым телом прямо к окну, благо шторы были закрыты. Ош-текк не сумел удержаться от искушения: он дотянулся до неё и шлёпнул по ягодице, заставив её колыхнуться. Девушка даже чуть не упала, а вот Нефритик храбро и отважно «напал» на мужчину: прыгнул ему на кулак и стал кусать, что было совсем не больно. Коталь, понимая, что это далеко не нападание дикого внешнемирского зверя, поэтому легонько щёлкнул котёнка по носу и малыш откатился на подушку хозяйки. Сострадательный наместник всё же пожалел малыша: взял его на руки и стал гладить, что заставило котёнка мяукнуть. Бывший Кан положил Нефритика себе на руку и вновь стал гладить, а котёнок лёг так, словно был пушистым наручем. Но всю идиллию разрушила деловитость эденийки: она мягко кинулась ош-текку его полотенца и быстрее побежала из покоев, пока не отхватила. В соседних покоях кровавой Леди, Скарлет сладко и безмятежно спала на груди Эррона Блэка, который был весь покрыт её пунцовой матовой помадой. Эррон не был укрут одеялом, поэтому было видно его утреннюю эрекцию, в то время как Леди была укрыта до самой шеи, словно боится чужих глаз. Но всё же кровавая колдунья стала просыпаться: поморщилась, зевнула, зажмурилась, но нашла силы распахнуть алые глаза. Удивительно, но обычно кровавого ассасина и залпом пушек не разбудить, а тут она сама пробудилась ото сна. Младшая императорская воспитанница потёрла глаза и тут же увидела перед собой вставший член Блэка. Раньше Скарлет мало знала о физиологии мужчин, поэтому думала, что утром стрелок представляет себя с другой, поэтому у него такая реакция. От того-то раньше в старой столичной таверне, где свои страстные ночи проводили СкарРон, каждое утро стрелка начиналось не с поцелуя, чашечки свежего утреннего кофе и не с бутылки виски, а с пощёчин и истерик. Но сейчас в голову девушки пришла шальная идея: она аккуратно залезла на мужчину и, сидя на коленях, стала тереться лоном об его достоинство. Конечно такие приятные ощущения внизу живота заставили его проснуться. – Прямо с утра! – улыбнулся Эррон Блэк. – Чудесно! – Я всего лишь помогаю тебе справиться с твоей утренней мужской проблемой, – хихикнула Карли. – Тогда я обязан заняться с тобой сексом! – улыбнулся Эррон. – Размечтался! – хмыкнула колдунья. – Времени у нас мало. Блэк довольно ухмыльнулся: всё приходится делать самому. Стрелок чуть приподнял вверх таз и резко вошёл в Карли. Девушка тут же не просто застонала, а вскрикнула, но не отказывалась от близости, хотя со страхом смотрела на часы. Скарлет вцепилась в плечи Эррона Блэка, стараясь стонать как можно тише, что выходило плохо. Колдунье это и нравилось, и было приятно... но она не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Ну что поделать: сама начала, а Эррон подхватил. Теперь они минимум на час застрянут в покоях из-за разврата. Кровавый ассасин понимала, что тогда будет самой последней мыться в императорских банях, а то и со всеми вместе... Но ради секса с Блэком можно будет и потерпеть лишения личного пространства. Рядом были покои наследного Принца, где спокойно и невинно спали Рейко и Ли Мей, словно у них и не было приятного и долгого секса. Сейчас Принц и Ли спали в объятиях друг друга, совсем забыв о делах и турнире, да и Баме, вернувшейся с прогулки посреди ночи, это тем более было не нужно. Но всё же солнце неумолимо, даже не думая о желаниях спящих: лучи ярко осветили внешнемирскую пару, стараясь их разбудить. Первой проснулась Мей, но ей был так дорог сон сына ШаоДел, что она стала загораживать его лицо руками. Однако внешнемирец всё же проснулся: увидев попытки внешнемирки «спасти» его сон, он тепло улыбнулся. – Прямо как после нашей первой ночи, – улыбнулся парень. – Доброе утро, любовь моя. – Доброе утро, мой Принц, – прошептала девушка. – Просто ты так сладко спал. – Спасибо тебе, – улыбнулся он. – Нам пора умываться. – Да, а то опоздаем, – согласилась она. Рейко первым вылез из постели: его тело несомненно привлекало Ли Мей. Девушка тоже вылезла из-под одеяла и запрыгнула парню на спину, прижавшись всем телом. Принц такого не ожидала, однако был рад такому игривому отношению своей Ли, тем более, что уже с утра она активна. – Я спиной чувствую твои соски, – сказал императорский сын. – Только с тобой так бывает, – прошептала Мей, зарывшись носом в волосы парня. – Я тебя очень люблю! – сказал внншнемирец. – А я люблю тебя! – сказала внешнемирка. – Что ж, пора идти в бани, а то будет как вчера. Твоя мама была такой... Стеснительной и смущённой. – Ты тоже у меня стеснительна, – сказал парень. – Но нужно идти. – Да, конечно! – сказала девушка, спрыгнув с его спины. Рейко мог легко и без стыда пройти по дворцу с голым торсом, а вот Ли Мей надела мягкий атласный лиловый халатик и прижала к груди полотанца, словно у неё видно грудь. Принц галантно решил понести в руках небольшой деревянный ящичек со всеми кремами, маслами и прочими средствами ухода от эденийских косметологов. По пути в императорские бани РейЛи встретили ЛюТану: они оба уже успели вымыться и теперь шли в свои покои, чтобы соответствующе одеться и подготовиться к турниру. – Вы уже всё? – спросил императорский сын. – Да, успели до скопления народа, – ответила Принцесса. – Даже папа с мамой уже успели помыться, ещё раньше нас. – Там ещё есть кто-то? – спросила Мей. – Ну мы видели Скорпиона и Милину, – ответил Избранный. – Значит, ещё есть место, – сказал внешнемирец. – Идём, любимая. Внешнемирка помахала ЛюТане рукой и пошла за своим парнем, ему и самом хотелось помыться без лишней суеты и толпы народа, чтобы занять хорошее место, а не сидеть у двери. Только РейЛи пришли туда, так сразу перед ними открылась дверь и вышла Милина, перед которой Скорпион держал дверь. Принцесса сразу раскраснелась от такой галантности Ханзо, даже желала поцеловать возлюбленного, но увидела перед собой брата и его девушку, поэтому решила оставить на потом в своих покоях. – Сейчас там никого, – сказала младшая сестра. – Вы очень вовремя, – сказал Хасаши, приглаживая назад длинные волосы. Принц благодарственно кивнул СкорпЛине, взял Ли за руку и повёл за собой в императорские бани. После двух пар тут было уже тепло, жарковато и даже душновато, зато идеально нагрелась вода и подогревание воды в кувшине займёт меньше времени. Чем выше поднималось солнце и больше кругов отмеряли стрелки на циферблатах часов, тем скорее дворец стал наполняться торопливым топотом и шагами, ведь каждому желалось попасть на турнир если не участником, то хотя бы зрителем, со стороны смотреть даже интереснее. Бойцы конечно же осуществляли водные процедуры, одевались, проверяли физическое и магическое оружие, кто-то повторял клятвы своих кланов, орденов и организаций... В общем старались готовиться по полной. Но перед боем не менее важно поесть так, чтобы трапеза дала сил, а не полезла обратно от удара ногой в живот. Сейчас не было времени готовить для монарших особ и участников отдельно, поэтому все сели за общий стол, но больше даже не трапезничали, а оценивали внешний вид друг друга, ища изъяны и слабые места. Кто пока не был одет для турнира, так это Шао Кан, Синдел и Хотару, ведь Императоры должны будут сразиться, а Императрица показать себя во всей красе. – Всё, пойдёмте, – сказал Кан, запив мясо вином. Монархи вытерли губы и разошлись по своим покоям, чтобы одеться и подготовиться, Императорам это сегодня особенно важно, ведь между ними должна произойти битва. А вот участники остались одни и без контроля: 32 бойца смотрели друг на друга, словно это был какой-то пир, на котором произойдёт убийство... Вроде Варфоломеевской ночи, правда ещё не ясно, кто тут гугенот, а кто католик. Сегодня должно состояться 4 битвы между 8 участниками, где на следующий этап пройдут 4 бойца. Те, кто сильнее, хитрее, проворнее, ловчее... – Вы готовы к турниру? – спросил у всех Рейко. – Несомненно! – за всех ответила Китана. – Отлично, – сказал Принц. – Тогда пойдёмте готовиться. Закончив трапезу, бойцы встали и направились в легендарный Колизей Шао Кана. Каждый по пути проверил своё оружие и даже колдовство. Почему по пути? Потому что бойцам положено явиться в Колизей Кана пешком и раньше самого правителя, ибо не положено монарху ждать развлечения. Омытые кровью пески, части сломанных костей и выбитых зубов, обломки оружия, дрожащие в стенах жалобные крики... Чего только не повидали пески Колизея за столько веков. Это легендарное сооружение заложено и построено во времена Императора Шао Кана в разных архитектурных стилях стилях, но цель была одна — проведение кровавых боёв и турниров. Дети Кана были здесь с юности, наблюдая за тем, как воины ломали друг другу кости и черепа, вынимали внутренности, напополам разрезали оружием, скармливали проигравших бойцов внешнемирским зверям Колизея... А потом через несколько веков к власти пришла Императрица Милина Канум, забыв о жестокой забаве отца, турниры ей были неинтересны, скорее разврат и веселье. Затем правил Император Коталь Кан, который вспомнил о Колизее: он приказал внести это кровавое место и переделать его под стиль ош-текков, чтобы было много пёстрости и показать происхождение нынешнего Кана. Сносить было трудно: камни крепки и прочны, словно не двигался песок, люди гибли на стройке мистическим образом... Поэтому стройка длилась 5 с лишним лет, но Коталь недолго там хозяйничал: вскоре из мёртвых вернулся Шао Кан, переломал ош-текку спину и забрал свой трон, принадлежащий ему по праву! Воскресший Император одним ударом молота снёс этот ош-теккский позор, вернув своему детищу прежний внешний вид. Так и сейчас, Колизней не утратил своего изначального предназначения — кровавые бои. Но теперь уже не со смертельным исходом, а ради показа своей удали и силы, а иногда и тренировок для близкого окружения императорской семьи. А все эти изменения произошли благодаря прекрасной супруге Кана — Императрице Синдел Канум: она изменила эти жестокие порядки уговорами, женскими хитростями, иногда слезами, влияя на Императора. Участники турнира сразу зашли через бойцовский вход, что вёл под Колизей, в загон к диким внешнемирскии животным, которым скармливают трупы поражённых. Но именно отсюда бойцы поднимаются на арену с помощью клетки, работающей на цепном механизме. Однако они ещё не знали, что теперь они будут присутствовать при Императоре у его трона в целях безопасности. После того, как Рейко, как Бог Крови, одердимый скверной Шиннока, обманул колдунов, стражу и орден «Императорские Ассасины», то теперь все меры осторожности были усилены. К тому же без досмотра не остались и зрители: количество таркатанской охраны было увеличено, людей осмотрели и за каждым смотрели бдительно, чтобы никому не пришло в голову натворить глупостей. Помимо того обыскали бойцов: вдруг пронесли усиливающее зелье или скрывают истинную личность. Наконец, когда все досмотры были окончены и зрители заняли свои места, затрубили золотые горны и в Колизей под бурные овации зашла императорская троица: Шао Кан, Синдел Канум и Хотару. Оба Императора были в сверкающих начищенных доспехах, закрывающих почти всё тело, массивных шлемах да при оружии. Конечно Кан почувствовал себя здесь хозяином, это его детище, его страсть, его стезя. Но кто привлёк всеобщее внимание, так это великая Императрица: все привыкли, что она ходит в одеждах исключительно фиолетового цвета и его оттенках, по ней уже составляют таблицы цветов, а женщины старательно ищут выкройки этих необычайно красивых нарядов... А тут на ней удивительной красоты платье сине-голубого цвета: основа создана из изящного эденийского кружева, на котором изображены цветы и витые лозы, в таком можно рассмотреть каждую деталь точёной фигуры эденийки, даже отсутствие бюстгальтера... Портные даже не ожидали, что кружево окажется настолько прозрачным, поэтому пошли на хитрость: грудь закрыли длинной шёлковой тканью, которая наброшена на шею, а концы касаются подола; сзади от самого ворота шёл шёлковый шлейф. Тонкую талию перетянул пояс, сделанный из серебряных цветов, что выглядели словно живые. Причёска добавляла нежности образу: передние локоны заколоты назад с помощью сапфировой заколки, что была спрятана так, будто драгоценные камни держат пряди, но на лбу, практически над самыми чёрными бровями, красуется красивая корона, похожая на крылья птицы, парящей к небесам или подертвовавшей образом своих крыльев для этого прекрасного головного убора (прим. автора: обличие Синдел «Что-то вроде магии» в Mortal Kombat 11). На ногах красуются новые неношенные сапожки, пошитые на заказ: сине-голубая затеррианская кожа, тонкая золотая подошва, тоненький клиновидный каблук, от пятки через лодыжку и голень идёт золотая пластина, гравированная цветочными узорами, а верхний край из чёрного золота похож на крыло птицы или пегаса, а всю эту красоту держат два чёрных кожаных ремешка, а сзади была вставка из чёрной затеррианской кожи (прим. автора: сапоги Синдел «Шагающие по небу» в Mortal Kombat 11 (в голубом цвете). Но не меньшее внимание привлекли необычайной красоты украшения: на безымянном пальце левой руки сверкает обручальное кольцо, на соседнем среднем пальце серебряное кольцо с щедрой сапфировой россыпью; на указательном пальце правой руки было кольцо Канум (в виде камидогу Внешнего Мира), а на среднем пальце было кольцо из серебра с выложенными в цветок сапфирами — подарок тётушки Гленис на первую свадьбу; левое запястье украшено серебряным браслетом с сапфиром; в ушах серьги-шандельеры: в мочке блестит серебряный круг с причудливыми узорами из мелких алмазов, а внизу покачивается сапфир, сделанный в форме капли. Но почему Синдел вдруг сменила привычные цвет индиго, аметисты и золото на сине-голубой цвет, сапфиры и серебро? Ответ прост и он висит на шее Императрицы: как сверкает серебро и цветы с алмазами на нём, а потом в два ряда по два яруса спускаются сапфиры, сверкающие под лучами тёплого внешнемирского солнца. Мужчинв смотрели на модницу, истекая слюной и завидуя Шао Кану, а женщины старались понять, какие материалы были использованы для наряда Синдел и где взять выкройки. Не хватало только щелчком фотоаппаратов и сотни журналистов, желающих взять интервью. Но все стали радостно приветствовать правителей и бойцов, что удивленно поднимались из-под арены в большой клетке, на удивление уместившись все разом. Дело в том, что ради всеобщей безопасности, Император повелел, чтобы все бойцы одновременно присутствовали в императорской ложе, а не под ареной, где не видят его бдительные глаза и не слышат острые уши. Кан позволил своей прекрасной Канум пройти в императорскую ложу, а сам, гордо вскинув голову и сверкнув золотым шлемом, положил на плечо массивный боевой молот, от чего казался ещё более могучим и грозным. Зрители визжали от восторга, видя своего великого монарха во всей красе, хотя веками боялись и в Колизей прийти, чтобы не стать жертвой тирана. – Народ мой! – обратился к ним Шао Кан. – 2 года прошло с последнего турнира, ставший роковым для всего Внешнего Мира: подлый Хавик обманул Принца Рейко, сделав из него кровавый сосуд и бросил умирать на острове Шанг Цунга! Затем он воскрес и от гнева, злости и камидогу не помнил себя! То был злой и подлый Аластор, затем Бог Крови, а потом Титан Крови! Но теперь, когда мир установился в моей империи, а мой сын вернулся домой, то пора устроить новый турнир, чтобы показать всем свою силу и умения! – и тут он достал из наруча свёрнутый в рулон пергамент:

«Волей великого Императора Внешнего Мира и Эдении Шао Кана, самого грозного и самого жестокого, объявляется турнир! За победу в турнире даётся небывалая награда: 200000 золотых монет, 500 драгоценных камней и доспех с оружием, пропитанные магией, на заказ. Правила турнира:

1) Разрешено калечить противника. Пусть сила вырвется наружу. Всём проигравшим будет оказана лучшая помощь от лекарей; 2) Разрешены магия и различные приёмы; 3) Бегство или просьба о пощаде — поражение; 4) Участникам турнира запрещается драться друг с другом за пределами турнира; 5) Исход каждого боя должен быть не смертельным.

В турнире примут участие следующие тридцать два бравые и опытные храбрецы, а также юные начинающие воины:

1) Барака; 2) Бо'Рай Чо; 3) Горо; 4) Джакс Бриггс; 5) Джейд; 6) Джеки Бриггс; 7) Джонни Кейдж; 8) Кабал; 9) Кано; 10) Кинтаро; 11) Китана; 12) Коталь; 13) Кунг Джин; 14) Кунг Лао; 15) Кэсси Кейдж; 16) Ли Мей; 17) Лю Канг; 18) Милина; 19) Рейко; 20) Рептилия; 21) Саб-Зиро; 22) Сжигатель; 23) Скарлет; 24) Скорпион; 25) Соня Блейд; 26) Суджинко; 27) Таня; 28) Тень; 29) Шанг Цунг; 30) Шива; 31) Эрмак; 32) Эррон Блэк.

Да будет остр ваш клинок, храбро сердце и открыт путь воина! Да будет начат турнир!».

Наконец-то турнир открыли и уже была готова начаться первая битва. Оставалось только решить, кому же из участников выпадет честь открыть турнир своей битвой. Расторопный оскалистый таркатан поднёс своему господину ту самую шкатулку, в которой лежали золотые пластины для выбора бойцов. Шао Кан умело перемешал все 32 пластины, а затем ровно половину пластин отдал Синдел. Все карточки были положены портретами вниз, поэтому нельзя было понять, кто и где. И вот они достали по одной золотой пластине, вызывая трепет в душе и бойцов, и зрителей: Император вытянул Кунг Джина, а Императрица вытянула Кэсси Кейдж. Вдруг над Колизеем с помощью магии появились имена и яркие цветные изображения двух первых бойцов, что заставило зрителей не на шутку заинтересоваться. Кунг Джин и Кэсси Кейдж даже не ожидали, что именно они будут первыми бойцами этого турнира. Когда-то у Джина и Кэсси были довольно близкие отношения, а затем они расстались. Но судьба снова свела их здесь, правда уже не как пару, а как противников, тут далеко не до романтики. Шаолиньский монах вышел на арену, крутя в руках свой лук, где в драконьей пасти стало гореть алое свечение, словно истинный огонь. Кейдж поправила свой хвостик блондинистых волос и проверила количество пуль в магазине своих пистолетов. И вот, закончив своё красование, они встали друг перед другом. – Кэсси, – сказал Кунг Джин. – Куда-то собрался? – ухмыльнулась Кэсси Кейдж, хотя мысленно была рада видеть бывшего парня, ведь они так и не поговорили. – Пройду через твою задницу, если придётся, – усмехнулся Джин, также радуясь бывшей девушке. – В бой! – Шао Кан поднял руку и махнул ей, разрешая начинать битву. Кунг тут же достал три стрелы и выстрели ими в Кейдж. Кассандра едва успел сделать кувырок назад, достав оба пистолеты. Коммандер начала стрелять в шаолиньского монаха почти без остановки, словно забыв, что заряд магазина ограничен. Конечно же девушке очень не хотелось вылететь первой в первом же поединке, как было 2 года назад, когда она сражалась с Китаной, да к тому же осталась без хвостика. Но тем не менее парень проворными кувырками сумел уворачивался от пуль, подходя всё ближе к бывшей. Оказавшись на расстоянии удара рука, Кунг Джин ловким пируэтом взмахнул луком и врезал Кэсси Кейдж по затылку. Если бы не тренировки, то такой удар наверняка вырубил бы Кэсси, но та выдержала, хоть и ударилась лицом в сухой песок, испачкав лицо. Ловко перекатившись и избежав удара, Кассандра ударила Джину прямо в пах ногой. – Как подло, Кейдж! – скрючился Кунг, держась за свои чресла. – Зато эффективно! – сказала Кэсси и нанесла ему двойной удар ногой, от чего бывший парень оказался на земле. – Ну всё, Кэсс, ты сама напросилась! – прорычал шаолиньский монах. Кунг Джин вынул сверкающих стальной чакрам и метнул его в Кэсси Кейдж. Оружие промчалось мимо Кэсси, до крови резанув ей по плечу. Кейдж удалось увернулась от удара ногой в прыжке, поэтому Джин пролетел мимо неё. Затем начался обмен ударами, который длился довольно долго, меняя преимущество у соперников. Коммандер поняла, что Кунг может победить, поэтому применила способности, что перешли ей от отца: она усилила себя, нанося очень сильные и стремительные удары, которые шаолиньский монах не смог блокировать. Получив по лицу, корпусу и ноге, парень опустился на колено, сплюнув кровью. – Ну вот и всё! – ухмыльнулась Кэсси Кейдж, что стало большой ошибкой. – Прости меня, Кэсси... С меня твой любимый коктейль, – ухмыльнулся Кунг Джин. Джин резко ударил ногами в коленную чашечку Кэсси, от чего та скрючилась. Поднявшись, Кунг с разворота ударил Кейдж, а затем дал ей ладонями по ушам. И вот коммандер лишилась сознания. Девушка свалилась на песок, на котором в битве уже успела полежать. Шаолиньский монах выпрямился и улыбнулся, уже слыша восторженные возгласы в его сторону. Глянув в императорскую ложу, лучник увидел смотрящего на него Кунг Лао, зааплодировавший кузену и одобрительно показал два больших пальца вверх. – Кунг Джин побеждает! – объявил Шао Кан. Кунг Джин поклонился императорской троице, бойцам и зрителям, принимая славу и восхваления, и отправился в императорскую ложу к остальным, встав по правую руку от Императора, как победитель. Кэсси Кейдж, что была без сознания, унесли на носилках двое таркатан, ей точно окажут достойную медицинскую помощь. А вот Джонни Кейдж и Соня Блейд были в шоке, закрыв рты руками. – О, Боги! – ужаснулась Соня, в ней сейчас был не генерал, а переживающая мама. – Я пойду к ней! – Нельзя! – стальным голосом сказал Кан. – Сейчас может быть ваша очередь! – Да мне плевать! – резко сказала Блейд. – Я пойду к ней! – Я тоже! – сказал Джонни. – Она моя тыковка! Моя дочь! Я не могу так всё оставить! – Хорошо, идите! – немного подумав, сказал внешнемирец, ведь он сам отец. – Если будет ваша очередь, за вами придут. Киноактёр и генерал ушли за Кэсси, дабы может чем-то помочь или поддержать. В первую битву выиграл, фактически, ставленник Шао Кана, поэтому Синдел проигрывает мужу один балл. Но Императору и Императрице вновь пора было выбирать участников уже для второй битвы турнира. Кан взялся за свою стопку золотых пластин, а Канум за свою, причём в обеих стопках количество пластин уменьшилось на одну. Пластина Кунг Джина теперь будет использоваться уже в дальнейшем туре, а пластина Кэсси Кейдж уже не нужна, её отдадут поверженной участнице. Но вот правители начали доставать пластины. Эденийка молила Старших Богов и своих предков, чтобы не выпали её дети. Шао Кан случайным образом достал пластину с именем и выграфированным потретом Кинтаро, а Синдел с Кабалом, что заставило эденийку облегчённо выдохнуть. Изображения двух бойцов тут же воспарили над Колизеем, заставляя зрителей залиться бурными овациями. Шокан одним мощным прыжком оказался на арене, подняв вокруг себя густое облако песчаной пыли, а наёмник на сверхскорости подбежал к нему и даже успел покрасоваться со своими мечами-крюками. – Бегун Земного Царства! – прорычал тиграр. – Я отомщу тебе за эти ожоги, тиграр! – взмахнув крюками, сказал бегун. – На этот раз ноги тебя не спасут! – сказал телохранитель Императора. – В бой! – объявил Кан. Кинтаро тут же без предупреждения плюнул в Кабала огнём. Но наёмник, наученный прошлой встречей, ловко избежал этого, забежав противнику за спину. Подняв крюки, заместитель главы клана «Чёрный Дракон» резанул шокан по ногам. Тиграры — не прямые потомки драконов, как драко, поэтому и защита у них слабее. Крюки Кабала были из прочной стали, способной резать и камни, и металл. Телохранитель Императора почувствовал режущую боль в икрах и рыкнул. Кинтаро с разворота попытался достать бегуна всеми четырьмя руками, но тот отбежал. – Может ты и можешь сломать меня, как зубочистку! – сказал заместитель главы клана «Чёрный Дракон». – Но мозгов у тебя, как у червя! И вдруг Кабал со всего разгона побежал на Кинтаро. Даже тяжелого шокана от такой скорости завертело на месте, как волчок. Бегун, оказавшись перед тиграром, совершил вращающие удары крюками, нанося раны противнику. Последними ударами наёмник воткнул крюки в живот телохранителя Шао Кана, затем со всей силы вынул, распарывая его, от чего противник упал на колени. Заместитель главы клана «Чёрный Дракон» нанёс удар крюком ему под подбородок, пропарывая его через рот, перекидывая тяжёлого шокана через себя, благодаря инерции. Да, довольно неприятное зрелище, а ощущение и подавно! Больше Кинтаро подняться не смог. – Кабал побеждает! – объявил Шао Кан. Грузного шокана несли сразу десять крепких таркатан, ему долго придётся свои залечивать раны. Зрители же были не очень довольны: победил воин Земного Царства, а телохранитель Императора опять потерпел поражение. А Кабал с улыбкой, правда за противогазом её было не видно, шёл в императорскую ложу: ещё бы, одолеть такого непростого противника, да ещё и так быстро — фантастика! Наёмник встал рядом с победителем предыдущей битвы — Кунг Джином. Теперь негласный счёт между Шао Каном и Синдел был 1:1. Но всё же снова пришло время выбирать новых бойцов уже для третьей битвы первого дня турнира. Император и Императрица вновь перетасовали золотые пластины, исключив по две каждый: Кабал переходит в следующий тур, а Кинтаро вылетает из турнира. – Ну теперь препоследний бой на сегодня, – сказал Император, выбирая пластину. – Я боюсь! – сказала Императрица. – А вдруг я вытяну кого-то из наших детей? – Ну это естественно! – сказал Кан. – Не бойся, они справятся! – наконецон вытащил золотую пластину, перевернув её. – Ли Мей! Канум крепко зажмурила глаза, боясь даже взглянуть на золотую пластину, что она вытянула. Эденийка понимала, что рано или поздно, но её детям предстоит сразиться на турнире, но она считала, что лучше поздно. Даже по ощущениям кончиков пальцев монархиня не могла понять, чья пластина в её изящной руке, поэтому она открыла глаза и глянула. – Фух! – выдохнула Синдел. – Соня Блейд. Имена участниц третьего боя появились в небесах над Колизеем вместе с их изображениями. Такого никто явно не мог ожидать: Кунг Джин и Кэсси Кейдж когда-то были парой, Кинтаро и Кабал имели свои счёты ещё с завоевания Земного Царства Шао Каном. А вот Соня и Ли никогда не были противниками, да и близкими союзниками их трудно назвать. Мей, услышав своё имя, глубоко вздохнула: за два боя воздух уже успел пропитаться запахами железной крови, бушующего пламени, искрами лязгающего друг о друга оружия... Да, это запах битвы! Внешнемирка винула из ножн кунлун дао и пробежалась по нему глазами, словно ища изъян или какие-то погрешности. – Я верю, что у тебя всё получится! – сказал Рейко. – Ты лучшая! Ты мастер! У тебя всё получится! – Спасибо, любовь моя! – улыбнулась Ли Мей. – Твоя поддержка много значит для меня. Только Ли хотела пойти на арену, но Принц перехватил свою девушку и поцеловал, придавая сил перед боем. Мей обняла императорского сына, а затм и девушка гордой походкой пошла на арену. Небольшие толстые каблуки внешнемирки утопали в золотом песке, который уже успел побагроветь от крови бойцов и даже почернеть от огня. Девушка эффектно покрутила в руках свой меч, что сиял лезвием под солнцем, вызывая восторг у зрителей. Ли Мей пришлось ждать свою противницу 5 минут: на арену вышла более или менее ободрённая Соня Блейд. Генерал была рада, что её дочь Кассандра пришла в сознание и её состояние немного улучшилось. К тому же сейчас Кэсси Кейдж общалась с Кунг Джином, им явно есть что обсудить. Блейд поправила свои энергетические браслеты, которые заискрились бледно-розовыми молниями, всё же этому оружию не один десяток лет. – Генерал Блейд, – поприветствовала её Ли Мей. – Спасибо, что сдала Кано тогда в лагере беженцев, – сказала Соня Блейд. – Он очень мерзкий тип, – согласилась Ли. – В бой! – объявил со своего трона Шао Кан. Мей резко вытащила свой метровый прямой меч кунлун дао, наточеный до того, что разрубит даже волос или лист бумаги. Соня выстрелила плазмой из своих энергетических браслетов, оставляя за собой целую плеяду бледно-розовых колец. Внешнемирка пируэтом ловко избежала попадания, а затем стала подходить ближе. Блейд снова выстрела, но снова мимо. Девушка уже была близко и стала наносить удары мечом. Генерал едва уворачивалась от неё: всё-таки скорость у девушки была огромной. Неожданно для Ли Мей, Соня Блейд встала на руки вверх ногами и поймала девушку в захват ногами, а затем, провернувшись, ударила её об землю, и добавила кулаком по затылку. Хорошо, что Ли надела бандану с подкладкой, дабы не допустить травмы черепа. Вывернувшись из захвата, Мей пульнула в неё шаром бело-голубой энергии, что отбросила Блейд, а затем колдовство рассеялось. Внешнемирка попыталась достать её пяткой, сделав колесо вперёд, но генерал увернулась и сделать «велосипед» — её коронный удар ногами по восходящей траектории; а затем ногами бросила девушку на землю. Ли Мей с трудом поднялась на ноги, и решила сменить тактику: пируэты убрать, они не действуют, иначе можно и проиграть. Ли убрала кунлун дао и решила действовать кулаками: она неожиданно прыгнула вперёд прямо на Соню. Блейд приготовилась её поймать в бросок, но Мей начала наносить ей удары кулаками по лицу, чем ошарашила противника. После этого последовал удар ногой сверху и генерал была оглушена. Внешнемирка подошла к ней и нанесла 10 быстрых ударов по корпусу и удар ногой в живот. Чистый нокаут! Соня Блейд упала на песок, а изо рта пошла кровь, пусть и тонкой струйкой. Удары Ли Мей оказались очень сильными. – Ли Мей побеждает! – объявил Император. Внешнемирцы были несомненно рады за свою соотечественницу, уже и забыв о поражении Кинтаро. Получается, что счёт между Шао Каном и Синдел стал 2:1, так как уже второй боец, выбранный монархом, одержал победу. Император отложил золотую пластину будущей снохи в стопку к Кунг Джину и Кабалу, так как она проходит на следующий этап, а Соня Блейд после первой же битвы вновь вылетает с турнира. Соня с трудом поднялась с песка и ушла в госпиталь к дочери, утирая кровь с подбородка. А Ли, как победительница, вернулась к трону Шао Кана и собралась встать по правую руку от него... Но Мей встретил улыбающийся сын императорской пары, который тут же приподнял её от земли. – Ты молодец! – улыбнулся Рейко. – Я горжусь тобой, любовь моя! – он решительно приблизился к её губам и сладко поцеловал. А Император с Императрицей приготовились вытягивать последних на сегодня участников для четвёртой битвы, последний шанс в первый день пройти на следующий этап. В руках у обоих монархов осталось по 13 золотых пластин, причём всё больше шансов, что скоро придёт черёд императорских детей. Кан без какого-либо страха вытянул пластину и перевернул её. – Скарлет! – сказал жене внешнемирец. – Теперь твой черёд. – Нет, нет, нет! – запротестовала эденийка. – Бери новую! Я не хочу, чтобы наша дочка пострадала! – Дели, уже поздно! – сказал муж. – Думаешь, я не переживаю за наших детей? Очень сильно! Но выбора нет! Синдел тяжело вздохнула, но вытащила золотую пластину из колоды. Страх Императрицы был невероятен: хоть бы не шокан, не Шанг Цунг и не собственный ребёнок, она не хочет, чтобы её дети бились друг с другом. Перевернув, Канум увидела... Джеки Бриггс. Только эденийка огласила своего бойца, как над Колизеем воспарили изображения двух противниц, которым явно нетерпелось переломать друг другу кости. Скарлет вынула танто и вышла на арену: капли крови предыдущих бойцов обволакивали лезвие клинка, как металл прилепает к магниту. Джеки же решила появиться на арене довольно эффектно: она разбежалась, сделала кувырок, выстрелила из усиленных перчаток под себя, а затем приземлилась. – Мы встречались во время моего первого посещения Внешнего Мира, – сказала Бриггс. – Ты была пленницей Рейко, – сказала кровавая Леди. – Это за то, что ты мучила меня и Кэсси! – зло сказала сержант. – В бой! – уже в четвёртый раз объявил Шао Кан. Обозлённая Джеки Бриггс бросилась на Скарлет: сержант попыталась ударить кровавую деву, но та исчезала прямо перед её носом. Появившись кровпортом сзади Джеки, Леди ударила её кровавой косой, сильно раня в плечо, затем удар ногой в спину — Бриггс-младшая на земле. Однако у сержанта хватило сил, чтобы выстрелить усиленными перчатками в песок и, сделав сальто, встала на ноги, хотя небольшую завесу всё же подняла. Затем, ринувшись, Жаклин поймала кровавую колдунью в комбинацию, жестоко молотя кулаками и ногами. Ускоренные удары Джеки Бриггс с помощью техники были опасны, даже смертельно. Однако пока Джеки била кровавого ассасина, та незаметно наносила ей порезы, которых уже было около тридцати. Отшвырнув кровавую ведьму от себя, Бриггс выстрелила ракетой. Младшая императорская дочь едва успела поставить щит, что её защитил, но разлетелся на куски, а кровавую ведьму отбросило на песок. Скарлет едва успела превратиться в лужу крови, избежав удара Джеки Бриггс по земле, что сотрясал её, как у отца, да и песка немало поднял. Материализовавшись за спиной Джеки, кровавая Леди хотела уколоть её танто, но сержант поймала её руку и ударом ноги отбросила её. Колдунья пролетела полметра и упала на песок спиной: в глазах немного потемнело и она чуть не лишилась сознания, звуки стали какими-то глухими. «Чёрт, слишком много крови потратила», – подумала ассасина. – «Если буду такой расточительной, то скоро потеряю сознание!». С трудом встав, Скарлет продумала план, который созрел за долю секунды. Джеки Бриггс не спеша подходила к противнице, видя, что она совсем ослабла. Поэтому Бриггс готовилась нанести последний удар, чтобы втоптать зазнайку в грязь. Леди поняла, что сержант подошла к ней слишком близко, это было даже опасно. Колдунья резко навела руку на противницу и бросила в неё кровавый шар, испачкавший одежду и лицо Жаклин. – Фу! – скривилась Джеки Бриггс. – Отвратительно! Также резко Скарлет вынула танто и ударила себя им прямо в живот. Джеки внезапно схватилась за живот и упала: оттуда сочилась кровь, причём она не могла получить таких увечий во время боя и не заметить их. Кровавая Леди, сосредоточившись, направила на Бриггс всю силу: из многочисленных ран и ссадин стала выкачиваться кровь, а увечия ассасина заживали на ходу, сила возросла. Колдунья не высосала сержанта досуха, чтобы та не умерла. И вот Джеки Бриггс упала без сил, больше она не могла ничего сделать. – Скарлет побеждает! – с гордостью объявил Император. Весь кровавый Колизей Кана взорвался овациями и радостными поздравлениями в сторону младшей императорской Леди Скарлет. Невероятно! Кровавая колдунья радостно вскинула танто к небу в знак победы. Императорскую семью взяла гордость. За Джеки пришла пара крепких таркатан, которые унесли её на носилках. Синдел отложила золотую пластину Джеки Бриггс к картам Кэсси Кейдж, Кинтаро и Сони Блейд, так как они были проигравшими, а вот Шао Кан отложил пластину своей младшей дочери в колоду к победителям, что прошли на следующий этап. Кровавый ассасин гордой походкой пошла к остальным, что стояли у трона Императора. Стоило Скарлет подняться по лестнице и появиться в проходе, как на неё набросились сестры, брат, родители, возлюбленный и друзья, хваля и обнимая её. Кровавая Леди думала, что её раздерут на части от радости, каждый желал поздравить её с победой. – Карли, ты молодец! – кричали сёстры. – Это просто невероятно! – восхищался Рейко. – Сегодня тебя ждёт потрясающий вечер, моя Ведьмочка! – целовал её Эррон Блэк. – Я горжусь тобой, дочка! – улыбнулся Шао Кан, обнимая её. – Я в тебя верила! – сказала Синдел, также целуя и обнимая её. Получив заслуженные поздравления, Скарлет встала рядом с Кунг Джином, Кабалом и Ли Мей. Итогами сегодняшнего дня турнира стали: вылет четырёх участников, четверо прошли дальше, а счёт между Императором и Императрицей был 3:1. Казалось, что все могут разойтись по своим делам, обсудить бои и наряд Канум. Но тут Кан величественно встал со своего аренного трона и вышел вперёд. Похвала и овации сыпались на внешнемирца со всех сторон, каждый скандировал его имя, разносящеечя эхом на весь Колизей. – Народ мой! – громко сказал Шао Кан. – Я рад, что вам понравились первые бои турнира! Но дальше больше! Сегодня вас ожидает ещё один сюрприз. Как вы знаете, мы живём в мире и согласии с Царством Порядка! И ещё во время переговоров мы с Императором Хотару решили провести для вас показательный бой в полную силу! Колизей взорвался овациями и радостными криками, словно всё загудело и завибрировало: такое зрелище увидишь нечасто — бой двух опытных и могущественных противников, двух монархов, двух Императоров. Император Внешнего Мира ненадолго вернулся к трону и увидел Императора Сейдо, что держал в руках закрытый шлем и проверял защиту и крепость своего доспеха. – Ты готов? – спросил Кан. – Да! – кивнул бывший генерал, надевая шлем. – Проверим нашу силу, – и сейданец направился на арену. – Дракончик, будь осторожен! – вдруг к внешнемирцу подошла его жена и с тревогой молвила. – Я очень переживаю за тебя! – Всё будет хорошо, Дели! – улыбнулся Шао. – Я выиграю этот бой ради тебя! Император настолько любил свою Императрицу, что не постыдился снять шлем и прилюдно поцеловать супругу. Поцелуй был сладой и полон любви, словно Кану ходит на войну, а не просто сразится с равным себе по статусу. Внешнемирец нехотя разорвал поцелуй с эденийкой, а затем надел шлем и вышел на пески Колизея. На удачу Дели готова была хоть перекрестить Шао, если бы умела и знала о христианстве. Зрители приветствовали своего Кана и сейданского гостя-Императора очень горячо: крики, топот, аплодисменты, многие даже встали с мест, чтобы лучше видеть. В этот жаркий день песок нагрелся до предела, заставляя запах крови застыть в воздухе: вздувались желваки, расширялись ноздри, а глаза наливались кровью. – Хорошо, что ты поддержал нас, когда шли переговоры с хаотиками, – сказал Хотару. – Вам следует лучше знать их законы, чтобы не приводить их в ярость, – заметил Шао Кан. – Покуситься на их водные запасы было не самой лучшей затеей, – признался сейданец. Оба противника в знак уважения поклонились друг другу и достали оружие: Император Внешнего Мира свой боевой молот, а Император Сейдо свою нагинату. Оба противника были очень крупных габаритов, с сильной магией и мощным оружием, к тому же хорошая броня была очень кстати; их физическая сила, скорость, ловкость, мастерство и интеллект также высоки. Вскинув оружие, оба мужчины выжидали атаки соперника. Атаковали одновременно: звук удара металла о металл потряс зрителей, которые зааплодировали бойцам, всё это звучало словно одна симфония. А вот Синдел была не в восторге: она очень переживала за мужа, молясь своим предкам о помощи. Шао Кан бил своим молотом в полную силу, как и Хотару колол и рубил своей острой нагинатой: удар, уклонение, ещё удар, блок, два удара, попал в наплечник, но не пробил; ещё удар, руку задел до крови лезвием, но не смертельно, зато сейданец получил по рёбрам, был даже слышен звук мятого металла. Оба противника снова отскочили друг от друга и выжидали: у внешнемирца не хватало наплечника и сочилась кровь из правого плеча, а у сейданца были помяты доспехи в районе живота и левого плеча. Кан понял, что пора применять особые приёмы: он неожиданно рванулся вперёд с огромной скоростью, применяя свой фирменный удар плечом. От такого бывшего генерала подбросило вверх, а вторым ударом руки внешнемирец заставил сейданца крутануться в воздухе, и третьим ударом он поймал его за ногу и швырнул на землю. Хотару был дезориетирован, но как-то благодаря неведомой удаче успел крутануться на песке и увернуться от удара молота Шао Кана. Внешнемирский Император снова взмахнул молотом над головой, чтобы нанести удар, но чуть замешкался, чем и воспользовался сейданский Император: подпрыгнув на своей нагинате, как на шесте, он, летя боком, нанёс серию ударов ногами, заставляя Шао упасть на землю. Этот удар в Сейдо знали, как «Кузнечик». Кан был ошеломлён такой проворностью закованного в тяжёлые доспехи противника. – Неплохо, – поднимаясь, сказал внешнемирец. – Это только начало! – взмахивая нагинатой, сказал сейданец. – Отлично! – сказал Шао Кан и взял молот наизготовку. – Я как раз размялся! Император Внешнего Мира неожиданно швырнул своё тяжёлое оружие в Императора Сейдо: огромный и массивный молот сбил его с ног. Кан подошел к бывшему генералу, поднял и ударил об свою спину, чуть не сломав позвоночник противника, как два года назад сделал Коталю, а затем бросил его на песок, подняв мелкое облако. Сейданец с трудом смог подняться и, придя в себя, он увидел, что противник уже был рядом. Шао Кан уже собирался нанести удар по голове Хотару, закованной в шлем, но сейданец его опередил: в его руке появился шар света, который взорвался, ослепляя внешнемирца на короткое время. Император Внешнего Мира отскочил, потирая глаза. Вернув зрение, Кан заметил, как бывший генерал ринулся на него, покрытый светом и уже готовился нанести ответный удар, но исчез. Внешнемирец понял что случилось, когда ему в бок вонзилась острейшая нагината: сейданец появился у него за спиной, телепортировавшись во время рывка. Шао Кан громко рыкнул от боли и почувствовал, как начала идти тёплая кровь из раны. Внешнемирский Император, развернувшись, нанёс круговой удар молотом, заставляя Сейданского Императора вытащить оружие из его бока и отойти. Кан, взмахнув молотом, прыгнул ввысь, чтобы потом полететь на бывшего генерала и ударить его со всей силы, но сейданец ловко ушёл от этого с помощью светоперемещения и выкинул свой трюк: он бросил под ноги Шао шар света и тот, взорвавшись, подкинул Кана вверх, заставляя крутануться и упасть на спину. Следующим движением Хотару послал свою нагинату прямо в голову Шао Кана и проткнул её. – Шао! – в ужасе крикнула Синдел. – Папа! – не менее сильно ужаснулись дети. Как и народ Колизея! Вокруг словно замерло время и осел взлетевший от тяжести удара песок, всем казалось, что победа осталась на стороне Сейдо... Однако Шао Кан неожиданно для всех взялся рукой за рукоять нагинаты и ударил Хотару в живот, заставляя выпустить оружие и упасть. Император Внешнего Мира поднялся и снял покорёженный шлем. Все ахнули: нагината сейданца не попала в голову внешнемирца, а только проткнула шлем и порезала щеку, оставляя кровавую полосу. Бывший генерал встал и быстрым движением ринулся к своему оружию, подняв его. Хотару инстинктивно почувствовал опасность и выставил оружие перед собой: ударом тяжёлого молота Шао Кана сломал нагинату пополам; вторым ударом, он попал по ключице Императора Сейдо, ставя его на колени; а третьим снизу вверх, как апперкотом, он сшиб шлем противника, сильно покарёжив его, и лишил сейданца сознания. Хотару посмотрел на Шао Кана и медленно рухнул на песок, подняв низкую завесу. Минуту стояла гробовая тишина, а затем Колизей взорвался радостными криками, возгласами и овациями, славя имя Императора Внешнего Мира, как сильнейшего воина. – Да! – на весь Колизей закричал Шао Кан. Все стали скандировать имя победителя, Император Внешнего Мира вновь доказал, что он сильнейший воин всех веков, никто ему не ровня. Крепкие таркатаны унесли раненого Хотару в лазарет к лекарям, чтобы те вылечили поверженного сейданца, ему сейчам трудно даже дышать. Кан проводил противника взглядом, и развернуться не успел, как ему на шею кинулась Канум: радостная, счастливая, влюблённая, восторженная и такая... Ах, словами не передать радость эденийки. – Мой славный герой! – прошептала Синдел. – Я так боялась за тебя! – Но я же жив, я не мог бросить свою беловолосую банши! – сказал Шао Кан, утирая кровь к плеча. – Однако наведаться к лекарю мне не помешает. – Я сама залечу твои раны, – сказала Императрица. – Как тогда на Бора-Бора. – Я буду только рад, – сказал Император, поцеловав её руку, но испачкал тыльную сторону ладони своей кровью. – Ой, извини. – Ничего страшного, – сказала Канум. Эденийка осторожно наклонила к себе своего внешнемирца и стала нежно его целовать, совсем не страшась вида крови и ран. Колизей одобрительно зааплодировал и засвистел, даже послышался счёт, словно на свадьбе, когда целуются молодожёны. Все уже и забыли о битвах, победах, поражениях, ранах и крови, умилительно глядя на супругов. Редко когда в этом ужасном месте увидишь проявление прекрасных чувств и любви, такое не положено традициями, однако Шао Кан уже давно на них наплевал: сочетался законным браком, разогнал гарем, назначил дочь наследницей престола, на турнирах отменён смертельный исход... Императорская пара всегда сумеет удивить каждого своими чувствами. Но когда в лёгких закончился воздух, то они разорвали поцелуй. Канум подняла с песка смятый шлем Кана и уложила его тяжеленную руку себк на плече, словно сможет донести этого здоровяка. Царственные супруги уходили под восторженные апплодисменты зрителей и бойцов, но они не обращали внимания, словно в этом мире остались только он и она. Первый день турнира подошёл к концу: для кого-то он оказался довольно удачным, кто-то уже во второй раз подряд потерпел поражение, а кто-то прошёл на следующий этап, значит завтра им стоять по правую руку от великого Императора Внешнего Мира. Зрителям и столичным жителям запомнился этот день, обсуждали всё: битвы, победы, поражения, бой двух Императоров, наряд Императрицы, а поцелуй монархов стал вершиной всей этой помпезности. Тут новостей на целую газету, однако такого во Внешнем Мире ещё не придумали, но зато впишут в летопись. Разговоры не утихали до самого вечера, когда уже алое внешнемирское солнце уплыло за горы, наполняя персиковое небо чернотой и синевой, усыпанное звёздными плеядами. Было спокойно и тихо, даже свежо, словно летом, хотя уже была глубокая осень, того гляди выпадет первый снег, но такая погода была очень кстати. Будь ты победившим или побеждённым, но лекари окажут тебе помощь: промоют и обработают раны, залечат ожоги, вправят кости, наложат швы... Эденийские лекари могли всё, леча натуральными травами и магией, но светлой, служащей на благо людей. Но вот кто никогда не обращался к лекарям, так это Шао Кан: он никогда не жаловался на здоровье, сам вправлял себе все кости, кровь утирая рукой, а шрамы вообще не трогал, желал, чтобы они оставались. Но когда в жизни Императора появилась его заботливая и ранимая Императрица, то лучше соглашаться на лекарскую помощь, чем потом получить ещё больше уже от супруги. В тёплых императорских покоях горел камин, монотонно потрескивая горящими дровами, чуть уловимо в опочивальню проникают лунные дорожки, всё уставлено большими янтарными свечами с запахом мелиссы, от которых блаугоухает лимоном и мёдом, только они и освещали покои. Будучи в одних тёмно-коричневых боксерах, на краю супружеского ложа сидел Шао Кан: через его грудь перетянут широкий бинт, кровь более не сочится, все раны обработаны исцеляющими мазями с экстрактом шалфея, а сверху наклеены пластыри, дабы не занести заразу. Позади него сидела Синдел: она целовала каждую ранку, дабы мужу было лучше, она точно знает, как ему помочь. Императрица наклеила пластырь за ухо Императора, где был порез от лезвия нагинаты Хотару. Хотя Императору Сейдо ещё хуже, ведь не каждый день ему столько рак прилетает молотом, да и нет у него такой жены, которая могла бы его вылечить. Свои покорёженные доспехи Кан приказал не выбросить, а починить, дабы сохранить память об этой великой битве. – Я так боялась за тебя, – шептала мужу эденийка, нанося мазь на рану на щеке. – Но я победил, – сказал внешнемирец. – И эта победа была посвящена тебе! – Когда Хотару проткнул своей нагинатой твой шлем, то я уже хотела сорваться с места и бежать к тебе, – сказала жена. – К счастью я был в шлеме, – сказал муж. – Иначе всё! Он мне только щёку задел. – Да, а потом ты своим молотом сломал его нагинату пополам – сказала она, нанося мазь на лоб. – Трудный был бой, – заметил он. – Не думал, что в доспехах он так ловок. Чего стоит его кузнечик. – Но я бы не доверила тебя ни одному лекарю, – сказала Синдел, наклеила пластырь за ухо мужа, а затем поцеловала, оставив след своей ежевичной помады. – У тебя такие раны! И весь доспех превратился в один сплошной смятый кусок металла. – Но я отдал Хотару огромную дань уважения, – сказал Шао Кан. – Он опасный противник. А в Сейдо все будут говорить, что он сильнейший воин. – Но теперь все точно убедились, что с тобой Внешний Мир в безопасности! – сказала Императрица. – Ты у меня самая прекрасная во всей вселенной жена! – сказал Император, прижав её руку к своему телу, когда она закончила обрабатывать последнюю ранку. – Я просто делаю то, что должна, – Канум обняла мужа за шею со спину, опустив нежный поцелуй на ухо. – Теперь ты видишь, что с твоей поддержкой мне ничего не страшно! – сказал Кан. – Я могу всё! – Я верила, что ты победишь, – шептала эденийка, прижавшись носом к затылку мужа и вдыхая его аромат. – Самый храбрый рыцарь Внешнего Мира! – Самая прекрасная и мудрая женщина всех миров! – сказал внешнемирец, обняв её руки. – Завтра тебе будет лучше, – сказала жена. – Мази залечат часть ран. – Я вылечусь уже через час, – сказал муж. – Тем более, – сказала она. – Хотару тоже подлечат наши лекари, – сказал он. – Да, ему досталось ещё больше, – согласилась Дели. – Всё же молот посильнее нагинаты. – Это точно, – с рыком посмеялся Шао. – Но я рада, что ты в порядке... ну если сравнивать с Хотару, – сказала Императрица, целуя мужа в висок. – Тебе не больно? – Твои поцелуи мне приятны, – улыбнулся Император. – Может они тебе помогут... – Канум нежно прикусила мочку уха мужа. – Ох, дразнишь меня, чертовка! – прошептал ей Кан. – Я просто лечу твою боль, – невинно сказала эденийка, опустив нежный поцелуй ему за ухо. – Ты меня сейчас возбудишь! – предупредил её внешнемирец. – Шао, тебе сейчас противопоказаны нагрузки, – сказала жена, целуя его в висок. – С тобой наоборот не чувствуешь нагрузки... только удовольствие, – парировал муж. – Но у тебя раны, многие из них глубокие, – напомнила она, поглаживая грудные мышцы мужа. – Когда я с тобой, то мигом исцеляюсь, – сказал он. – Тогда чего же ты хочешь? – спросила Синдел. – Тебя! – ответил Шао Кан и поиграл бровями. – Ох, Шао, ну грех толкаешь... – повела бровью Императрица. Канум грациозно встала с постели, стараясь не задевать Кана, и оказалась у него между ног, где уже заметно натянулись боксеры. Эденийка приспустила их и улыбнулась: там уже блестела головка, желающая оказаться во рту красивой женщины. Для начала жена стала просто водить по члену мужа рукой. Шао своим гортанным вздохом просто умолял Дели продолжать. Императрица вновь повела бровью, когда на члене Императора вздулись вены. Канум могла десятки минут мучить Кана одними лишь прикосновениями и томными вздохами, но его рука властно легла ей на макушку, всё было ясно — можно начинать. Эденийка провела языком по всему основанию до самой головки, и, облизнув, взяла в рот, заставляя внешнемирца громко простонать. Жена стала двигать головой, с каждой секундой наращивая темп, чему муж явно был рад. После такой битвы награда — великое и нужное дело. Шао Кан понимал, что в этот раз он долго не сможет сдерживаться, уж слишком хороша его Синдел. Императрица совсем не хочет напрягать Императора, ей нравится его ублажать, тем более когда у него такие ужасные раны. Кан полностью расслабился, отдаваясь ласкам своей умелой Канум. К тому же внешнемирская регенерация начала процесс: раны уже не болели, а мелкие порезы и ссадины тут же исчезали, словно и не было, глубокие раны затягивались, да и сил появилось больше. Дабы получить заветное семя супруга, эденийка приспустила ночную сорочку, давая свободу груди. Жена выпустила член мужа изо рта и разместила меж грудей, начиная массировать достоинство, что супругу было труднее держаться. Но в итоге Шао не выдержал и струёй кончил на губы и грудь Дели, что она стала с удовольствием слизывать. – Надеюсь, что ты остался доволен, – сказала Императрица, облизывая пальцы. – Я очень доволен! – ответил Император. – И, как видишь, я в полном порядке. – Но я бы не хотела, чтобы ты стал резко двигаться, – сказала Канум. – Я сделаю всё как ты хочешь, только скажи! – Я буду нежен с тобой, – сказал Кан. – Чего ты хочешь? – с заботливо-пошлой улыбкой спросила эденийка. – Тебя! – повторил внешнемирец. – Я даже не знаю, как тебя не напрягать, – сказала жена, думая над позой. – Просто иди ко мне, – попросил муж. Шао Кан протянул свою когтистую руку своей Синдел, но нежно и осторожно. Мягкая ладошка Императрицы легла в большую руку Императора, а затем она села к нему на колени. Кан сбросил с Канум её атласный халатик и стал целовать хрупкие плечи, несущие на себе огромную ношу переживаний за семью. Внешнемирец слегка приподнял эденийку и усадил на свой огромный член. Жена вздрогнула, благо она сделала мужу минет и он кончил, иначе бы член с трудом вошёл в неё. Она, крепко ухватившись за его плечи, стала скакать на достоинстве, не имея сил сдержать стонов. Синдел старалась брать инициативу на себя, только бы Шао Кан не напрягался, ведь она не хочет, чтобы ему стало хуже, словно не понимает, что муж предпочитает доминировать во всех сферах их брака. И вот наконец Император взял ситуацию в свои руки: она резко снял с себя Императрицу и развернул к себе спиной. Кан похватил Канум под ноги, заставляя их широко раздвинуться, и приподнял, дабы он стоял, а она была полностью в его руках. Внешнемирец ловко сложил руки в замок за затылком эденийки, проведя их под её коленями, и легко вошёл в жену всей длиной. Супруга даже не ожидала такого: она находится к мужу спиной, он держит её под ноги и свёл ладони у неё за затылком. Пожалуй, такой позы супруги ещё не пробовали. Шао начал двигаться, полностью входя в Дели своим огромным членом, от чего стоны эденийки были очень громкими. Императрица стонала и поражалась силе Императора, который даже в таком положении знатно ублажал жену, чувствуя своё господство над ней. Кан громко и блаженно рычал, словно дикий зверь, но Канум была не секс-куклой, а любимой женой, с которой даже приятно вытворять такие извращения. Пробыв в этой позе не один десяток минут, внешнемирец кончил в эденийку, а затем вышел из неё и лёг на постель на спину. Жена не могла отвести взгляда от стоячего члена мужа, поэтому ловко оказалась над ним. Дели смочила головку достоинства Шао, чтобы оно легче вошло, и села сверху, начиная двигаться вверх-вниз, чуть наклонившись к мужу. Наконец они решили попробовать эту занятную позу — наездница. Император приподнял таз и тоже стал двигаться, Императрица начала ещё громче стонать, иногда переходя на крик. Кан сжал в руках грудь Канум, тяжело дыша от таких размеров и активности жены. В такой позе супруги пробыли около часа, а затем снова смена позы, но и в это раз уже внешнемирец был сверху. Муж уложил жену на спину, расположившись между её ноги. Шао Кан провёл головкой по лону Синдел, словно дразнил, а затем так неожиданново шёл, что жена вскрикнула. Умоляющий взгляд Императрицы, пропитанный страстью и похотью, просил, чтобы Император ускорился, в чём тот не мог отказать. Кан поднажал, попутно шлёпая Канум, совсем забывшись в экстазе любви. И вот, не выдержав силы внешнемирца, эденийка кончила, да так, что из лона стало вытекать. Однако муж не собирался останавливаться: он положил ногу жены на своё плечо, а вторую раздвинул. Он взял её за грудь, начав ласкать твёрдые коричневатые соски. От такого размякшая Синдел почувствовала импульсы по всему телу, тем более когда большие руки Шао Кана мнут грудь, то хочется стонать, что эденийка и делала. Императрица уже думала, что задыхается от собственных стонов, но всё так хорошо, что не хочется заканчивать, они попробовали столько нового. – Шао, милый! – стонала Канум. – Я сейчас снова кончу! Ты такой сильный! – Я тоже на пределе! – двигаясь в ней, сказал Кан. Не сдержавшись, ШаоДел кончили одновременно, капая на кровать спермой и соками. Супруги переплели друг с другом пальцы, настолько им было хорошо... Но и этого им было мало! Император подхватил любимую Императрицу на руки под ноги так, чтобы её лик было перед его лицом. Канум обняла Кана за шею, и вот внешнемирец вошёл в эденийку и стал двигаться, от чего та словно подпрыгивала, активно постанывая. Жена целовала мужа, обнимая и принимая его член в себя. Внутри у Дели снова накопились соки, и она готова была кончить — такой уж Шао был сильный, но она постаралась сдерживаться, чтобы кончить вместе с ним. Император и сам был не против кончить, уж так хорошо ему с Императрицей, поэтому он сжалился над ней, и супруги, словно по общему внутреннему механизму, одновременно кончили, это было для них обоих блаженством. Они оба громко простонали и упали на кровать: усталые, но довольные. – Вижу, что тебе уже лучше, – сказала Канум. – Намного! – кивнул Кан. – Мы этим 6 часов занимались! – Шесть? – эденийка глянула на часы. – Вот это мы дали! Я даже не ожидала! – Мы так хотели друг друга! – сказал внешнемирец, утирая пот со лба. – Я хотела унять твою боль, – жена прижалась к нему и провела пальцем по его груди. – Ты меня исцелила! – с улыбкой сказал муж.. – Ты сам по себе сильный, выберешься из любой беды, – сказала она. – Но ради тебя я куда угодно! – браво сказал он. – Я уже говорила тебе, что ради тебя хоть в Море Крови, хоть к Шинноку, хоть к Кронике! – сказала Синдел. – Я готова на любой риск, лишь бы ты был рядом со мной! – И я буду с тобой! – сказал Шао Кан. – Всегда! – Ты всегда подвергаешь себя такой большой опасности, – сказала Императрица. – Хотя бы сегодня. Вот нужен был тебе этот бой с Хотару? – Зато теперь я сильнейший правитель, который защитил свою честь! – важно ответил Император. – Просто Хотару мне это предложил, а я согласился. Без всяких оскорблений. – А ты и рад молотом на арене помахать, – снисходительно улыбнулась Канум. – Воина в тебе не унять. – Я от природы такой, – Кан пожал плечами. – Вероятно ты в детстве был неугомонным мальчишкой, который сутки на пролёт бегал по дому с деревянной саблей в руках, – улыбнулась эденийка. – Я не помню, – признался внешнемирец. – Ничего не помню. Ни отца, ни мать, ни дом. – Извини, я не подумала! – жена шлёпнула себя по лбу. – Но я уверена, что сложись иначе обстоятельства, то ты бы любил их, а они тебя. А ты искал что-то на месте своего старого дома? – том то и дело, что у меня его не было или я совсем не помню этого, – ответил муж. – У меня складывается ощущение, что весь Внешний Мир — мой дом. Но чтобы это значило? – Я даже не знаю, как это трактовать, – ответила она. – Ты говорил, что много где работал, чтобы заработать на хлеб: чистильщик обуви, сапожник, кузнец, а потом тебя не стали брать, полагая, что ты громила. И ты пошёл делать знатным дамам массаж и... оказывал интимные услуги. Одна из них и представила тебя Онаге, однако он сделал тебя простым солдатом в маленьком пехотном отряде. Вскоре ты стал командиром того отряда, затем полка, забирая всё больше воинов под своё командование. А затем стал настоящим генералом и полководцем, никто иной не достигал таких высот так скоро. – Правда, как-то раз Онага спросил: «Нет ли у нас общих родственников?», – вспомнил он. – Я сказал, что нет. Интересно, что он имел в виду? – Может он видел, что ты полудракон? – предположила Синдел. – Я думал, что это просто такие особенности, – ответил Шао Кан. – Вероятно у вас правда есть общие предки, – сказала Императрица. – Узнаем со временем, – сказал Император, обнимая супругу. – Может в катакомбах и правда что-то есть, – задумалась Канум. – Ведь и я потеряла много вещей после самоубийства. – Не будем о грустном, – улыбнулся Кан. – Нам так хорошо вместе! Мы с тобой поженились и счастливы! – Я уверена, что вскоре мы всё узнаем, – сказала эденийка. – И о прошлом, и о будущем. Ты узнаешь о своём происхождении. – Ты моя поддержка! – с лица внешнемирца не сходила улыбка. – Ну кто-то же должен не дать тебе упасть духом, – подмигнула жена. Муж нежно завёл руку ей за затылок, зарываясь пальцами в фиалковые пряди серебра супруги, и притянул её к себе для поцелуя. Синдел нежно отвечала, считая истинным счастьем быть единственной женщиной и любовью Шао Кана. Медленно разорвав поцелуй, Император укрыл себя и Императрицу одеялом, а затем одним щелчком пальца затушил лучинки на мелиссовых свечках. Кан и Канум слишком сильно устали для разговоров перед сном, сразу провалились в царство Морфея, видя самые чудесные сны.