Турнирная встреча старых друзей

Яркое алое солнце, светящееся будто драгоценный рубин, медленно поднималось из-за горизонта, словно заставляя границу между землёй и небом гореть диким пламенем. Такая красота бы идеально отразилась в море, мягко ступая по лазурной водной глади алыми бликами. По небу плывут нежные перистые облака, от ветра становясь более завитыми. Блестящие звёзды лениво тают на небосводе. Слышно, как прекрасно чирикают последние птицы, допевая свои трели, прежде чем улететь в Эдению на зиму. Голые ветви деревьев жалобно качаются на прохладном ветру, а сторожевые псы уходят в псарню для отдыха. Шао Кан спал спокойно в своих покоях, всю ночь он видел чудесные сны: балканская Греция, спокойный остров Крит, лазурное Критское море, пятизвёздочный отель Kiani Beach Resort Family All Inclusive, рычащий ярко-красный мотоцикл Yamaha YZF R1, пляж Элафониси с розовым песком... Ах, как чудесно! Казалось, что даже в нос бил запах солёной морской воды. Император улыбался во сне, видя, что рядом была его Императрица, которая тащила мужа на все экскурсии и достопримечательности города Ханья... Кан медленно открыл глаза, дабы яркий солнечный свет совсем его не ослепил, да и алое небесное светило выглядело жутко. Внешнемирец мысленно перенёсся туда, на два года назад в середину июня, когда у супругов был медовый месяц: счастливые молодожёны сидели на балконе своего номера, встречая рассвет золотого солнца, будто сам Гелиос возвёл светло на розоватый небосклон; было красиво и спокойно, когда тёмно-синие волны лениво выкатывались на песчаный берег... Муж перевёл свой взгляд на жену: какая же она красивая и невесомая, словно сама Богиня спит рядом с ним, еле слышно сопя своим чудным носиком. Ах, как она прелестна, само очарование! «Посмотри на неё», – самому себе сказал Шао. – «Я бы отдал жизнь за неё. Убил бы за неё. Многое бы сделал. Несчастная крошка». Император не мог отвести восхищённый взгляд, как тогда в Европе, когда влюблённая Императрица щебетала от счастья и радости, скакала перед мужем, всегда держала за руку, говорила прекраснейшие вещи... Кану казалось, что то пламя их любви стало тише, оставляя нежную лучинку, которую постоянно кто-то пытается затушить: Бог Крови Рейко, Ктулху, Сжигатель, какие-то подозрения и ревность. Канум никогда не была так ревнива, это в Европе муж ревновал её к каждому столбу; эденийке постоянно кажется, что внешнемирец либо остыл к ней, либо уже просто пользуется её прекрасным телом. Когда секс успел стать вершиной всего в их отношениях? Каждый милейший вечер, который можно было бы провести за книгой, беседами, чаепитием или прогулкой перед сном, заканчивался разбросанной по покоям одеждой и плотской утехой. Это было больно и даже обидно, а ведь ему хотелось ещё столько ей показать! Шао Кан вновь улыбнулся, увидев, что тонкая серебристая прядь упала на лицо Синдел, да так аккуратно и нежно, что руку сама невольно потянулась и осторожно убрала прядь за ухо. Эти прикосновения разбудили Императрицу и она распахнула глаза, чуть дёрнув ресницами: перед ней лежал Император и улыбался, как влюблённый мальчишка. – Доброе утро, моё эденийское счастье, – прошептал Кан. – Доброе утро, мой рубиноглазый дракон, – тихо проговорила Канум. – Ты так тихо лежишь. Давно проснулся? – Почти только что, – ответил внешнемирец. – Я всю ночь видел чудесные сны! О нас с тобой! – Да? – эденийка нежно коснулась щеки супруга. – Да! – с восторгом ответил муж. – Я видел наш медовый месяц! Балканская Греция, критский город Ханья! Ты помнишь? – Я помню каждый миг тех времён, – ответила жена. – Это было 18 июня. – Сейчас уже ноябрь, два года прошло, – сказал он. – А эти воспоминания до сих пор свежи в моей памяти и греют душу. – Хорошо, что мы создали Зал Европы, дабы поддаваться чудным воспоминаниям! – сказала она. – Правда из-за путешествия на Бора-Бора можно сделать Зал Земного Царства, но где же во дворце найти такое большое помещение? – Ты у меня большая умница, справишься, – сказал Шао, поцеловав жену в висок. – Но сегодня мою голову посетила гениальная идея. Я хочу её осуществить, однако мне нужно немного времени для подготовки. – Очередная битва? – с ухмылкой спросила Дели. – Ну же, Делочка! – очаровательно улыбнулся Император. – Где же моя романтичная эденийка? – Она рядом, – с улыбкой ответила Императрица. Кан завороженно смотрел на Канум, взглядом рубиновых глаз изучая каждый сантиметр её атласной кожи, словно на ней выведены древние письмена: изящные и прекрасные, как и она сама. Внешнемирец осторожно поцеловал маленькую ручку эденийки и прижал к своей груди, ближе к сердцу, дабы жена чувствовала его бешеный стук. Синдел смотрела на Шао Кана влюблённым взглядом: нежным и чувственным... европейским. Кажется, что между императорской парой вспыхнул особенный огонёк, который нельзя просто так загасить или позволить погаснуть. В соседних покоях, где располагалась опочивальня старшей Принцессы Китаны, всё было... неплохо: из-за ночных стонов страсти императорской пары, ЛюТана долго не могли уснуть, однако не могли спать допоздна, так как сегодня уже второй день турнира, шансы на участие всё больше и больше. Принцесса сидела перед своим серебрянным трюмо, собирая длинные смоляные волосы в аккуратный пучок, а Избранный медитировал, будто стараясь связаться с иным измерением, дабы найти путь к победе. – Что-то мои родители вчера разошлись, – ворчала Кити, воткнув в пучок серебрянную заколку цзань с небольшим сапфиром. – Да будет тебе, Кити! – Лю недовольно выдохнул через нос. – Твои родители тоже люди, они любят друг друга. – Просто у отца такие раны, а он сумел маму ублажить, – сказала Принцесса. – Мне кажется, что даже будь он хромым, но он найдёт силы на свою Дели, – сказал Избранный, открыв карие глаза и потерев шею от неловкости. – Всё лучше, чем каждый раз слышать стоны разных женщин из покоев отца... – сказала ассасин, пальцем смахнув слезу. – Кити, ну же! – шаолиньский монах подошёл к ней со спины и обнял. – Это же в прошлом, сейчас у Императора есть только Императрица. – Я веками мечтала о полноценной семье, – вспомнила девушка. – Папа, мама, сёстры и брат. – Теперь они у тебя есть, – сказал парень. – Они тебя любят и всегда поддержат. – Поэтому на турнире я не должна их подвести! – сказала она. – Отец верит в меня! – Ты всё думаешь об одобрении отца, – снисходительно посмеялся он. – Кити, ну когда ты поймёшь, что Император любит тебя не за победы? Ты же его дочь! – Мы вообще-то начали говорить о долгом занятии любовью моих родителей, а переходим на философию, – хихикнула Китана. – Я тебя поддерживаю, а то вы расклеились, Ваше Императорское Высочество! – улыбнулся Лю Канг. – Ты прав! – сказала Кити. – Я же не абы кто, а Принцесса. – Иди ко мне, моя Принцесса! – улыбнулся Лю. Принцесса тут же вскочила со стула, обвила руками шею Избранного и стала целовать с неведомой ранее страстью, закипел котёл с внешнемирско-эденийской кровью, а это смесь обжигающая и пылкая, словно само пламя. ЛюТана слегка оступили и упали, но благо рядом отказались верные и мягкие друзья девушки — плюшевые зайки, повидавшие и смех, и слёзы Кити. Так можно было целоваться до иступления, пока огонь страсти не переберётся в постель, полыхая меж двух молодых тел... Но ведь время не могло ждать, оно неумолимо катится вперёд. Начало второго дня турнира всё ближе. За стенкой, в покоях младшей Принцессы Милины не было ворчания по поводу стонов из императорских покоев, ведь опочивальня царственной пары не так близко. Мили сидела перед зеркалом, малиновой зубной нитью начищая до блеска клыки, а Скорпион проверял свою защиту: маска, наручи, поножи, кунай и катана. В глубине души Ханзо Хасаши волновался, ему хотелось пройти дальше первого этапа, дабы не подорвать высокое доверие Императора Шао Кана, всё же парню своей младшей дочери он доверяет более всего. Ханзо благородный, честный, храбрый, мудрый, опытный, добрый, полутаркатанка действительно в него влюбилась, она до сих пор с теплотой в душе помнила ту красную гвоздику, найдя в ней символ того, что она можешь всегда положиться на дарителя, а также увлечённость. Спасибо Джейд, что просветила. – Скажи, у тебя есть предчувствие, что сегодня не наш день? – вдруг спросила Милина. – Ты это о чём? – не понял Скорпион. – Я о турнире, – ответила Мили. – Признаться, я тоже думаю, что сегодня будем сражаться не мы, – ответил Ханзо. – Вот что-то душа подсказывает. – Мне тоже, – сказала Принцесса. – Но всё же расслабляться не стоит. Удача штука такая непостоянная. – Это верно, – согласился Хасаши и вздохнул. – Знаешь, тут и Кэсси Кейдж, и Джеки Бриггс, и Кунг Джин... – Не хватает только Такеды, – догадалась полутаркатанка. – Не стоит так расстраиваться, может он просто не знал или ему это неинтересно. – Может ты и права, – сказал Грандмастер, покрутив кунай. – Я больше думаю о том, что скоро нам придётся расстаться, – вздохнула девушка. – Ты уже и так задержался тут на 3 месяца, хотя планировал всего на неделю. – Это прямо как 2 года назад, когда твои родители были в Европе, – посмеялся мужчина. – Только теперь нам не пришлось отстраивать дворец и бегать в эденийский дворец за люстрой. – Однако к помощи Цетрион всё же пришлось обратиться, – напомнила она. – Но это же было не ради исправления наших ошибок, – парировал он. – Мы делали это ради Госпожи Стефании. – Кстати, она тебя очень уважает, – сказала Милина. – Она благодарна тебе за убийство Куан Чи. – Зато мой клан, моя жена и сын отмщены! – скахал Скорпион. – А теперь у меня есть ты. – Поэтому ты вчера заявился в покои в первом часу носу и от тебя пахло сакэ, – Мили глянула на него в укором. – Ну выпили мы немного с Куаем! – закатил глаза Ханзо. – Ну и что? Мы с ним давно не виделись! Да и вообще, знаешь что? Только Принцесса хотела резко ответить Хасаши, что точно бы переросло в скандал, как вдруг он подошёл к девушке, взял её на руки и страстно поцеловал. Такая настойчивость Грандмастера словно холодная вода окатила полутаркатанку, потушив её пожар гнева и даже некой ревности японца к Саб-Зиро. Мужчина рукой нащупал свою золотую маску, льняную ярко-розовую маску девушку и её саи, взяв их, и так понёс её из покоев, совсем забыв, что Мили ещё хотела допить свой розовый чай. В опочивальне остались только поднос, полный грязной после завтрака посуды, плюшевые мишки Милины и нежный запах духов из розовых лилий. Солнечная пара Коталь и Джейд решили принять утреннюю трапезу в покоях, ведь сейчас в столовой обычно невозможно урвать и крошки, бойцы сметают всё, как саранча. А тут бывший Император и нефритовая Леди могут есть спокойно, без спешки и то что хотят... Вернее то, что хочет старшая воспитанница императорской пары, она не позволяет наместнику есть вредные гадости. Но всё лучше, чем в Ош-Текке извечно питаться кукурузой, бобами и агавой, благодаря зелёному ассасину сейчас там хотя бы появились виноград, яблоки и стали разводить индеек. Но вот рядом с эденийкой ош-текк не забалует — только почти правильнон питание. Джейд попросила у поваров приготовить омлет с зеленью, паста из авокадо, поджаренный зерновой хлеб, овощная нарезка, салат из зелёных яблок, винограда и взбитых сливок, а также зелёный чай. Коталь конечно сам бы не стал такое есть, но рядом любимая девушка с ней не забалуешь. – Ну-ка открой ротик! – улыбнулась Леди, поднеся ко рту мужчины зерновой хлеб с пастой из авокадо. – Ох, Джейд, я на твоих авокадо похудею, – снисходительно улыбнулся наместник, откусив кусочек. – Это полезно! – настаивала эденийка. – У меня живот будет урчать на весь Колизей, – посмеялся ош-текк. – Ты разве не знаешь, что перед боем лучше плотно не наедаться? – ухмыльнулась девушка. – Точно дочь Шао Кана, – усмехнулся мужчина. – Все правила знаешь. – Я даже знаю то, что если ты сейчас не поешь, то я размажу тебе эту пасту по голове! – погрозила она. – Вот это угроза! – удивился он, взяв угощение. – Ну хорошо. – Я же хочу как лучше! – сказала Джейд. – Травить я тебя точно не собираюсь. – Я слишком долго ждал тебя, поэтому никогда не поверю в твой заговор против меня, – сказал Коталь. – Даже в Преисподней в моём каменном сердце ютилась тоска по тебе, – призналась Леди, прижавшись к нему. – А потом Куан Чи бил меня кнутом. – Если бы я только знал, как тебя спасти... – от гнева наместник стукнул кулаком по столу, от чего даже подпрыгнули чашки. – Я же не спал ночами, тоскуя по тебе! – Но тут уже Кронику можно даже поблагодарить, – сказала ассасин. – Если бы не она, то я бы так и осталась ревенантом. – Воскресшая ты помнила только события до своей гибели, – напомнил бывший Кан. – А всю память вернула, победив своего ревенанта. – Это оказалось довольно просто, – заметила эденийка. – Ревенантом я была ослеплена гневом, поэтому делала слишком сильные замахи. – Важно то, что сейчас ты снова жива, – сказал ош-текк. – Рядом с тобой я так счастлива! – сказала девушка. – Правда жаль, что сразу после турнира ты отбываешь на родину. – Солнышко, я уже и так задержался тут дольше положеного, – напомнил мужчина. – То твоё приглашение, то твоя тоска по брату, то Хэллоуин, то турнир. Больше я задерживаться не могу, меня ждут дела. Хотя ведь ты собралась ехать вместе с Императрицей в Ош-Текк для строительства госпиталя. – Да, собралась, – кивнула она. – И может хоть она повлияет на тебя, заставив вставить в дома окна, повесить шторы и поставить механические часы, а не солнечные. – Во-первых, ош-текки издавна не ставят окна в домах, они мешают проходу солнечного света! – важно сказал он. – Во-вторых, шторы не вешают по той же причине. А, в-третьих, я не люблю шум механических часов. У ош-текков есть мудрость: «Ош-текк бесконечно может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают солнечные часы». – Я же не прошу сносить те золотые солнечные часы, это памятник архитектуры, – возразила Джейд. – Но когда я стану твоей женой... – ...то мой дворец станет кукольным домиком, – посмеялся Коталь. – У меня большие планы на Ош-Текк! – сказала Леди. – Я в них хотя бы есть? – снисходительно улыбнулся наместник. – Ты занимаешь в них особое место! – с улыбкой ответила эденийка. Ош-текк приблизился к девушке, глядя на неё своими яркими небесно-голубыми глазами. Джейд устала просто смотреть на желанные губы Коталя, поэтому резко обхватила его затылок и притянула к себе. Наместник прижал Леди к себе и вместе с ней упал на пол, благо под ними была груда зелёных подушек. Бывшего Императора дурманил запах духов старшей императорской воспитанницы: нежный, еле ощутимый и загадочный аромат орхидеи, такой, как и сама эденийка; а во рту задержалась кислинка зелёного яблока и сладость винограда... Ош-текк сходил с ума, ему бы сейчас сорвать с девушки одежду, прижать к себе и затащить в постель... Однако громкий бой часов словно оплеуха отрезвил их, поэтому Коталь взял свои золотые серпы и макуауитль с обсидиановыми лезвиями, а Джейд взяла свои бо и разоранг, взяла мужчину за руку и вышла с ним из покоев. В покоях кровавой Леди слуги уже унесли поднос с пустой посудой, но время до турнира ещё было, поэтому Эррон Блэк пил крепкий кофе и ел бутерброд с листом салата, помидорами черри, перепелиными яйцами и зеленью, а Скарлет решила опробовать свою новую грушу для битья: она принесла в покои старый манекен, налила в него настоящую кровь стала отрабатывать удары и магию. Эррон не смотрел в сторону Леди, его взгляд был устремлён на садовые алые розы, однако краем уха он слышал тяжёлые удары и журчание струй крови. – Ты же уже прошла на следующий этап, – сказал Блэк. – Зачем эти замудрённые тренировки? – А при чём здесь турнир? – удивилась кровавая колдунья. – Если я прошла, то значит нужно бросать тренировки? Нет! Тем более это хорошая отработка навыков. И знаешь, я была так горда, что папа меня похвалил и улыбнулся. – И теперь ты будешь стоять по правую руку от него, – сказал стрелок. – Для меня это настоящее достижение! – сказала кровавый ассасин. – На турниры против Земного Царства отец меня не пустил, на прошлом турнире я потерпела поражение в первом же бою. Это практически моя первая победа на турнире! – Даже так? – удивился мужчина. – Мне казалось, что Шао Кан доверяет тебе больше других своих дочерей. – Дело не в доверии, – сказала девушка. – Отец говорил, что я его запасное оружие, как Эрмак... Правда ему он дал возможность сразиться на турнире... – Тебя это наверняка сильно разозлило, – догадался он. – Да, – кивнула она. – А когда появилась Милина, то я ушла ещё дальше, чем на второй план. Мне всегда казалось, что я его самая нелюбимая дочь. Отец берёг Рейко, а нас кидал в самую гущу событий: зачистка территорий, казни, подавление бунтов... – Не будем о грустном, – поддержал её Эррон Блэк, отставив пустую чашку. – Рядом с Императрицей Синдел Император стал более милосерден и справедлив, ты же сама рассказывала, что он признал свою ошибку тогда в Колизее. – Знаешь, я не видела лицо отца, когда мама ушла от него после развода, но я полагаю, что оно было похожим, – призналась Скарлет. – Папа так дорожит нами. – Получается, что он понял ценность семьи, – заключил Эррон. – А я ценность любви. Настоящей любви. – После стольких ссор, скандалов и измен... – рассуждала Леди. – Тебя словно подменили. – Ты можешь не волноваться, Эррон такой лишь один! – гордо сказал Блэк, поправив шляпу и подмигнув девушке. – Один! – прошепатала кровавая дева. – Других таких нет! Стрелок быстро пересёк то короткое расстояние, что отделяло его от колдуньи, резко развернув её к себе. Ассасин даже выронила из рук окровавленное танто, заведя ладони за затылок мужчины, нежно касаясь каштановых волос и шляпы. Эррон Блэк будто забыл, что времени не так уж и много, поэтому чуть приподнял Скарлет и поцеловал её, словно на удачу, уж предчувствие у него, что сегодня его ждёт бой. В покоях Принца тоже уже давно не спали: Ли Мей ласкалась с Бамой, ей было хорошо и спокойно, что она уже прошла на следующий этап, а теперь будет стоять по правую руку от Императора. Ещё 2 года назад Ли заинтересовалась участием в турнире, а теперь её мечта сбылась, хотя она даже и не ожидала, что победит такого опытного бойца, как Соня Блейд. А вот Рейко только предстоял его первый бой, но вот когда он состоится — никто не знал. Принц стоял посреди своих покоев, сложив руки за спиной, как настоящий Кан, и смотрел на большой каменный камин. Странно, чем камин привлёк внимание наследника? В топке не было тёплого огня, дров или сажи, да и сам взгляд внешнемирца был направлен чуть выше, словно он видел там что-то. Парень задумался, взгляд его был серьёзен и задумчив, он даже и забыл, что пора бы уже идти в Колизей. – Рейко, ты идёшь? – вдруг сказала Ли Мей, взяв свой кунлун дао, но парень словно не слышал. – Рейко! Принц резко помотал головой, он словно был в тумане, а теперь голос любимой Ли вытянул его из раздумий. Мей подошла к императорскому сыну и нежно положила свою мягкую руку на его крепкое широкое плечо. Внешнемирец улыбнулся, словно и забыл о своей мысли, однако она настойчиво лезла в голову, заставляя думать о себе. – Ты уже целый час смотришь на камин, – сказала Ли Мей. – Что-то случилось? – Много лет назад над камином висел портрет моей матери, – Рейко не хотел ничего скрывать от девушки. – Тот самый, который заказал отец, дабы узнать, как выглядит новая Королева Эдении. Когда я подрос и получил собственные покои, то отец подарил мне его, чтобы я помнил, как она выглядела, какой она была. Мне была всего неделя, когда мама совершила самоубийство, а младенцы видят плохо, поэтому я не помнил, как она выглядит, однако я запомнил голос: нежный, ласковый, мелодичный и мягкий, при мне она никогда не кричала. Я каждую ночь смотрел на портрет и представлял, что сейчас придёт мама, расскажет сказку, поцелует в лоб и накроет одеялком... По потом я подрос и точно понял, что мамы нет. Но портрет я не выбросил! Когда мне было больно, одиноко или нужно было принять тяжёлое решение, то я смотрел на него и ответ на вопрос приходил сам собой. – А где же сейчас этот портрет? – спросила Ли. – В порыве гнева, когда Милина стала Императрицей, то я крушил свои покои... – Принц тяжело вздохнул. – Но после этого портрет пропал. Мне до сих пор стыдно за это: этот портрет занимал особое место в моём сердце. – Наверняка было тяжело видеть на портрете одного человека, когда Куан Чи воскресил другого, – сказала Мей, обняв его со спины. – Я был в диком гневе! – согласился наследник. – Тогда всё рушилось, словно карточный домик: предательство Китаны и Джейд, воскрешённая мама, трон Милине... А всё из-за того турнира! – Да, турнир наделал много бед, – согласилась внешнемирка. – Из-за него у нас с отцом и ухудшились отношения, – сказал внешнемирец. – Отец меня берёг, боялся за мою жизнь, только в Колизей и выпускал. Однако он решил, что я способен провести десятый турнир «Mortal Kombat»: назначил меня главным и позволил самому выбрать бойцов. Я был счастлив, что мне оказано такое доверие! Но почти за неделю до турнира мы поругались: всё началось с того, что я предложил Шиву в качестве бойца от Внешнего Мира, а закончилось тем, что я оскорбил отца, назвав тираном и обвинив в смерти мамы. Отец тогда не сдержался и ударил меня прямо кулаком в челюсть, а затем лишил возможности провести турнир, отдав эту обязанность Шанг Цунгу. Я даже не смог принять участие в качестве бойца. – Видимо это сильно задело чувства Императора, – сказала девушка. – Ведь он так любил Императрицу. – Я только после гибели отца осознал, что сделал огромную ошибку, – вздохнул парень. – И перед его смертью не успел извиниться. – Но ведь сейчас всё иначе, – сказала она, встав перед ним. – Теперь у тебя есть отец, мать, сёстры и возлюбленная. Если хочешь, то ещё у тебя есть Бама и Ветер. Не надо печалиться! – Да, прошлого нельзя вернуть, – сказал он. – Но можно построить светлое будущее! Вместе с теми людьми, которые дорого моему сердцу! – Думай о хорошем, – сказала Ли Мей. – И всё будет хорошо. – Я уже давно думаю... – признался Рейко, сомкнув руки на талии девушки. – Отец всё хочет исследовать катакомбы, уверен, что там есть нечто интересное. Наверняка найдётся и портрет мамы... да и что-то из прошлого. – Пока думай о турнире, – поддержала его Ли. – Ты пока ещё боец первого этапа. – Я буду бороться честно! – сказал Принц. – Без крови, камидогу, скверны и прочей ерунды. Я применю все умения, которые знаю от отца! – О, да, это мой Принц Рейко! – сказала Мей. Внешнемирка нежно обняла ладонями лицо внешнемирца и в один миг её лиловые губы целовали его уста. Поцелуй был нежен и чувственен, в нём была необходимая поддержка. Парень сразу забыл о той боли, которую испытал, глядя на камин, терзая себя виной за портрет. Ему казалось, что эта картина натолкнула Шао Кана на мысли о Синдел, принесла идею позвать молодую монархиню на переговоры. Только сейчас, став взрослым, Рейко понял, что именно благодаря этому портрету сейчас существует объеденённые Внешний Мир и Эдения, брак Кана и Канум, императорская семья... Один портрет, взглянув на который, жестокий тиран и завоеватель потерял сон и тягу к другим женщинам, свою прекрасную беловолосую банши он уже забыть не мог. Пусть Шао Кана тысячелетиями проводил свои ночи с наложницами, а порой не с одной, он всё равно старался вообразить себе свою любимую Синдел, называл её имя, будто звал к себе... А потом дурман уходил, оставляя глупую наложницу, ради которой он делал многое, но не всё. Император не дозволял никому ложиться на подушку Императрицы, сидеть на её пуфике и глядеться в её зеркало... Да, Рейко рассуждал об этом прямо во время поцелуя с Ли Мей до тех пора, пока в дверь не постучался слуга, напоминая о том, что пришло время идти в Колизей. Принц и Ли разорвали поцелуй, он надел шлем и, взяв девушку за руку, а в другую руку молот, они вышли из покоев. Главные столичные часы Империума пробили полдень, когда солнце встало посреди небосвода, однако довольно быстро клонилось к закату. Ноябрь, ничего не поделаешь. Только услыхав бой часов, столичные внешнемирцы стали мигом стекаться в Колизей, оставляя улицы пустыми, даже торговцы закрывали свои лавки. Вчерашний первый день турнира наделал много шума своей красотой, пышностью и продуманностью, всё было даже лучше, чем раньше. И если вчера ещё были скептики по поводу: посещать турнир или нет, то сегодня в Колизее было не протолкнуться, были заняты абсолютно все места, кто-то даже согласился лицезреть турнир стоя. К тому же среди народа и знати даже был неофициальный тотализатор: ставки, пари и прочие денежные споры. Кто-то становился богачом, а кто-то лишался последних штанов. А ставить было на что: первые ставки были на неофциальный счёт между Шао Каном и Синдел, ведь они случайным образом выбирают бойцов, практически выбирают своих ставленников. Поэтому после вчерашнего дня счёт был 3:1 в пользу Императора. А вторая ставка была на счёт между Внешним Миром и Земным Царством: так как вчера победили Кунг Джин и Кабал, то они принесли своему миру два очка, а победы Ли Мей и Скарлет подарили своему миру тоже два очка. В итоге счёт 2:2. Участники зашли в Колизей через парадный вход под звуки горнов и бурные аплодисменты зрителей. Бойцы во все стороны махали руками, а кто-то даже слал воздушные поцелуи и складывал пальцы в знак сердца. Конечно же они пришли раньше императорской пары, ведь Шао Кан не явится без Синдел, а она не придёт без хорошего наряда. Все бойцы прошли к трону Императора: победители гордо встали по правую сторону, а проигравшие и ещё не участвовавшие — по левую. Императорскую пару не пришлось долго ждать: горны затрубили так громко, что даже немного завибрировали стены Колизея, а верхние песчинки арены слегка сдуло. На трибунах послышались аплодисменты и восхищённый свист, все скандировали имена монархов. Супруги шли, держась под руку и приветливо всем улыбаясь. Бойцы тоже аплодировали Кану и Канум, восхищаясь красотой их гармоничной пары. Зрительницы сегодня ожидали, что Синдел выйдет в свет либо в платье фиолетового оттенка, либо продемонстрирует что-то новое, они даже взяли бумагу и карандаши, чтобы зарисовать наряд. Но Императрица превзошла саму себя: и цвет необычный, и наряд новый... Вернее это переработка старого наряда — цвет новый. Канум решила, что на этот турнир она будет надевать платья в голубых и синих тонах. На эденийке было боди цвета винограда без рукавов, которое прикреплено к шее с помощью четырёх ремешком, соединяющихся в два; между грудей был большой разрез, заставляя всех мужчин истекать слюной, а женщин завидовать; поверх боди была шёлковая эденийская ткань сине-голубого цвета с цветочными узорами, а на ней подобие золотого корсета, похожее на тонкие паучьи лапки; на талии широкий брусничный пояс из шерсти с шёлком и золотыми украшениями, похожими на листья, а ближе к левому боку завязан бантик из тонкого плетёного ремешка сине-голубого цвета и кутасом на конце; чуть ниже была юбка на одну сторону в вертикальную полоску; на спине нечто похожее на накидку с пышной россыпью перьев; на локтях были две красивые складчатые ткани, которые слегка спускаются вниз; под сапогами стрыто подобие современных гетр виноградного цвета (прим. автора: облик Синдел «Выше закона» в Mortal Kombat 11). Сапоги тоже были новым вариантом старого: вполне простые сапоги, обитые сине-голубый затеррианской кожей, с золотым узором похожий на шипы и с золотой вставкой на носу, эта пара обуви была похожа на подарок Горо, приподнесённый шоканом много веков назад (прим. автора: сапоги Синдел «Сапоги из города Куатан» в Mortal Kombat 11 (в голубом цвете)). Причёска была простой, чтобы зрителей никто не отвлекало от роскошного наряда: смоляная чёлка с помощью серебряной заколки с сапфирами заколота назад, а серебряные пряди распущены. Шао Кан же словно решил поставить супруге цветовую компанию: на нём был открытый доспех синего оттенка, не скрывающий его старых и новых шрамов и ранений, он гордился ими, у каждого была своя история. Да и наряду этого уже несколько веков, но он неплохо сохранился, просто Император не очень любит часами пропадать у портного, продумывая с ним эскиз и обсуждая детали. Для Кана главное, чтобы было удобно и ничего не мешало. Хотя это открытый доспех японско-внешнемирскогл стиля был лишь копией самого главного, просто цвет другой: шея, плечи, ключицы и часть спины внешнемирца закрыты жилетом из чёрной затеррианской кожи, на плечах были золотые наплечники содэ с загнутыми концами и бархатной сапфировой обшивкой, через грудь перетянут ремень, соединяющий обе части жилета, на левом предплечье что-то вроде кожаного браслета с золотой застёжкой, на верхней висит что-то вроде украшения-пластины, в районе левой лопатки красуется небольшой плащ цвета сапфира; на правом предплечье и запястье, там где нет шипов, надето кожаное наручи котэ с золотом и синей шнуровкой; набедренная повязка похожа на шорты-боксеры и самурайскую латную юбку кусадзури, однако с сапфировой тканью, тёмно-синии поясом и прочими дополнительными элементами; колени защищены наколенниками татэ-огэ, а на золотой пластите изображён как-то узор, похожий на голову льва, а голени от колена до щиколотки закрыты поножами сунэатэ, что приклеплены к ногам с помощью плотных синих верёвок (прим. автора: облик Шао Кана «Король Куатана» в Mortal Kombat 11). Этот доспех Шао Кан надел, когда жестоко завоевал Куатан, сделав Горбака своим вассалом и подчинив шоканов. А вот шлем на голове Императора был новый, начищенный до блеска. Новые шлемы всегда доставляли Императору удовольствие: он мог часами быть у мастера, выбирая эскиз, материал и давая снимать мерки. Раньше злые языки шутили: «Только трое видели лицо Шао Кана: жена, дети и шлемный мастер». Шлем кабуто был сделан из металлических пластин, окрашеных в сапфировый цвет; затылок и часть шеи закрыты бармицей сикоро, а лицо было закрыто золотой маской мэнгу: это была морда настоящего зверя, которого Шао некогда убил на охоте, а из его костей сделал маску; сзади на макушке был хвостик, сделанный из конского волоса и окрашенный в цвет сапфира (прим. автора: шлем Шао Кана «Последний генерал» в Mortal Kombat 11 (в синем цвете)). Зрители и бойцы были восхищены такой гармонией императорской пары: искренние улыбки и одна цветовая гамма. Царственные супруги выглядели счастливыми, а редкие пластыри даже красили Шао Кана, впрочем, они были малозаметны. Под восхищённые аплодисменты и овации, ШаоДел прошли к величественному императорскому трону, где уже стоял склонившийся таркатан, держа в руках сундук с золотыми пластинами. В шкатулке их лежало уже 24 штуки, так как 4 участника прошли на следующий этап,а 4 остальные Шао Кан лично отдал проигравшим бойцам в качестве вознаграждения и утешительного приза за поражение, даже руку пожал. Император не стал произносить приветственную речь, всё равно от восхищённых криков зрителей его будет плоховато слышно. Кан и Канум достали пластины, что лежали в случайном порядке, но перемешали их ещё раз на всякий случай, а затем разделили напополам — по 12 штук обоим монархам. – Ну что, ты готова? – спросил внешнемирец. – Готова! – ответила эденийка, а сама нервничала. – Тааак... – муж вытащил золотую пластину. – Это у нас... Эррон Блэк! Теперь твой черёд, дорогая! – он внимательно смотрел на жену, когда она вынула свою пластину. – Сжигатель! – сказала жена. Над Колизеем, словно вылетевший в небо порох из пушки, мелкие искорки магии соединились в цельные изображения и имена двух бойцов, что откроют своей битвой второй день турнира. Эррон поправил шляпу и проверил револьверы: барабан полностью заряжен, патронташ полон пуль для пистолета и ружья, есть заттеррианская кислота, меч из таркатанского лезвия и капкан. Целый арсенал против бешеного пламени. Однако Блэк понял, что сейчас ему будет туго: он не обладает какими-то паранормальными магическими способностями кроме замедленного старения. Скарлет крепко прижалась к стрелку всем телом, не желая отпускать от себя ни на шаг. – Ковбойчик, я так боюсь! – сказала девушка. – Он очень опасен! – Не бойся, Карли! – подмигнул мужчина. – Обещаю после боя романтический ужин! Эррон Блэк поцеловал Скарлет в щёку, поправил шляпу, а затем вышел на арену, эффектно крутанув в руке зярженное ружьё. Сжигателю нечего было проверять, ведь его оружие всегда при нём — огонь. Бингвен воспламенил свои руки, пустив огонь вверх, достигая высоты Колизея. Зрители знали Эррона, но Бинга многие видели впервые, особенно те, кто моложе 5000 лет. Пиньинь решил открыто пофлиртовать с Императрицей: он сделал в воздухе сердце из огня и запустил в воздух, где оно растворилось. Зрители, которым Канум успела привить моногамию и хоть какие-то приличия, сочли это моветоном и стали перешёптываться, краем глаза глядя на арегу. – У тебя видимо не слишком много ума, если ты западаешь на Императрицу! – сказал Эррон Блэк. – Я всё равно её добьюсь! – дерзко заявил Сжигатель. – Значит ты уже труп, – низким бархатным голосом сказал Эррон. – В бой! – громогласно объявил Шао Кан. Блэк не стал медлить: мигом достал револьверы и сделал два выстрела, однако Бингвен создал перед собой огненную стену, заствив расплавиться прямо в воздухе, не долетев до него. Бинг надеялся, что будут ещё пули и не прогадал: в его сторону полетели ещё по три пули из каждого револьвера, однако и те расплавились в полёте, даже ничего не оставляя после себя. – О, чёрт! – прорычал стрелок. В Эррона Блэка полетели огромные обжигающие потоки огня, от которых он едва увернулся перекатом. Сжигатель снова пальнул в Эррона пламенем, а тот снова сделал перекат. Блэк отбежал подальше, целясь в Бингвена из револьверов: выстрел — и снова Бинг расплавил его пули. Внезапно стрелок выхватил бутыль с ярко-зелёной кислотой Рептилии, что бурлила уже в стеклянном сосуде. «Может хоть это поможет», – подумал мужчина Эррон Блэк со своей силы бросил бутыль с кислотой прямо в лицо своему противнику. Сжигатель, усмехнувшись, расплавил бутылку, но кислота взорвалась, раскалывая сосуд, словно осколочная граната. Лицо Бингвена посекло острейшими осколками стекла, но повезло, что глаза не задело. Бинг пришёл в дикую ярость и бросил в Эррона огненный шар. Блэк едва увернулся, но фаербол, взорвавшись, отбросил стрелка на песок и оглушил. Пиньинь создал из огня хлыст, сверкающий, словно плеяда орнажевых топазов и алых рубинов, и ударил им по земле, будто дрессировщик тиграм. Только Эррон Блэк поднялся, как Сжигатель поймал его хлыстом. Эррон почувствовал, как загорелась его одежда и начинает плавиться кожа, оставляя глубокие ожоги, будто в огонь прыгнуть. Бингвен, не отпуская стрелка, подходил всё ближе. Пиньинь подходил всё ближе и ближе, даже не глядя под ноги. Внешнемирец уже чувствовал вкус своей сладкой победы и место в следующем этапе. Однако внезапно Сжигатель отпустил Эррона Блэка и заорал от боли на весь Колизей, даже напугав зрителей. Все посмотрели: Бингвен угодил в большой медвежий капкан, что Эррон поставил пока противник очищал лицо от осколков. Блэк не рассчитывал, что это сработает, но удача оказалась на его стороне и Пиньинь попался. Хлыст больше не сковывал стрелка, а о боли подумает потом, это уже проблема лекарей. Эррон Блэк достал весь свой запас песочных гранат и бросил в Сжигателя. С помощью револьверных пуль Эррон попадал точно по гранатам, и Бингвена обсыпало песком с ног до головы. Бинг попытался его расплавить, а стрелок только ухмыльнулся от глупости внешнемирца: песок — это кремний, что при высоких температурах образует настоящее стекло. Сжигатель, воспламенив его, мгновенно сковал себя плотной стеклянной горкой, у него только голова и была свободна. – О, нет! – закричал Бингвен, пытаясь выбраться из ловушки, но не выходило, к тому же в лоб ему упёрлось холодное дуло револьвера, заметив, как стрелок начал нажимать на курок. – Сдаюсь! – чуть ли не завизжал огнепоклонник. – Эррон Блэк побеждает! – объявил Шао Кан и даже сам зааплодировал: победа не силой, а хитростью — гениально. Эррон Блэк улыбнулся и, пошатываясь, пошёл к императорскому трону. Эррон был весь в ожогах, которые потихоньку стали волдыриться, а где-тл вздулась кожа, но его дух так и остался непобедимым. Блэк даже и не волновался, что останутся шрамы — одним больше, одним меньше, ему не привыкать. Когда стрелок подошёл к Императору, ему все аплодировали, а Скарлет бросилась его целовать и лечить: ожоги были второй степени. Кан даже встал с трона и подошёл к будущему зятю, чувствуя гордость, будто за собственного сына. – Молодец! – улыбнулся Шао. – Может я и сам не смог его прибить на турнире до полусмерти, но ты доставил мне удовольствие, унизив его! – монарх пожал стрелку руку, заставив его улыбнуться: получить похвалу от самого Императора — это очень дорого стоит. Но внешнемирец вспомнил о жене, взяв её за руку. – Любовь моя, пойдём выбирать следующих участников! Зрители уже еле сидели на местах от волнения и нетерпения. Кто-то уже успел проиграть первую ставку, а неофициальный счёт изменился: вновь победил боец Шао Кана, поэтому теперь счёт между ним и Синдел был 4:1; а вот в счёте между царствами получил отрыв в пользу Внешнего Мира — 3:2. Император отложил золотую пластину Эррона Блэка в стопку победителей к пластинам Кунг Джина, Кабала, Ли Мей и Скарлет, к тому же теперь ему оказана честь стоять по правую руку от правителя. Императрица же отложила золотую пластину Сжигателя, которую завтра ему подарит... если ему удастся дольше одной минуты пробыть во дворце после поражения на турнире. – Ну что, Дели, второй бой, – Шао запустил руку в пластины, вытащив одну. – Барака! Дели стало по-настоящему страшно: Барака — боец свирепый и искусный, а о его жестокости слагают легенды. Этот таркатан может всё: от простого пореза лезвием до вырывания мозга из головы. Участников остаётся всё меньше, а шансы на участие оставшихся императорских детей всё больше. Императрица тряхнула головы, выкидывая дурные мысли, и трясущейся рукой взяла золотую пластину и достала её, а затем перевернула. – Шива, – переведя дух, сказал Канум, а сама подумала. – «Уж она-то сможет дать лидеру таркатан по зубам». Изображения и имена обоих бойцов появились перед всем Колизеем, воспарив в воздухе. Таркатаны сразу начали говорить на родном языке имя своего лидера, размахивая знамёнами. Шоканы тоже славили свою Королеву, стуча мощными кулаками и вызывая гул. Того гляди обе расы устроют мордобой. Оба воина очень сильны, к тому же они лидеры своего народа. Таркатан использовали, как цепных псов или пищу для шоканов, однако сейчас они стали равными, тем более они не уступали в навыках и силе шоканам, а по свирепости даже превосходили их. Барака выдвинул свои острые лезвия и вышел на арену, проведя их друг о друга и вызывая яркие обжигающие искры, словно от сварки. Шива обним прожком оказалась на арене спиной к противнику, подняв небольшую песчаную завесу, и развернулась. – Я восхищаюсь твоей свирепостью, Барака, – с уважением сказала телохранительница Императрицы. – Ты признаёшь, что я лучший боец, чем ты? – ухмыльнулся таркатан. – Не принимай мой комплимент за капитуляцию, – ответила шокан. – В бой! – подняв руку, объявил Император. Барака вновь мигом выдвинул свои лезвия. Шива была далеко от него, поэтому она подпрыгнула вверх и с огромной скоростью опустилась на песок арены, вызывая толчок, который подбросил противника в воздух. Королева шоканов поймала его за ногу, бросила на землю и прыгнула на спину. Будь таркатан человеком, то уже лежал бы со сломанным позвоночником, но он выдержал этот прыжок. Императорская телохранительница собралась нанести ему удары руками, но противник, стоя на коленях, начал наносить стремительно колюще-режущие удары в живот шокану. У всех шоканов вида драко кожа была прочная на спине и локтях, как у драконов, а вот спереди менее прочная, и клинок таркатана легко её проткнёт. Шива отошла от Бараки, упав на спину: раны от зазубрин таркатанских лезвий очень неприятны. Таркатан стремительно прыгнул на шокана, когда она поднималась: он сбил её с ног, вогнал лезвия ей в бока и укусил за ключицу, вырывая кусок живой плоти. Королева шоканов ударом правой верхней руки отбросила предводителя расы таркатан от себя, а затем поднялась: всё пошло не по плану. Барака постоянно нападал, не давая Шиве опомниться. И вот шокан прыгнула ввысь, чтобы упасть на противника всем своим весом. Этот приём ненавидят большинство бойцов, считая его нечестным. Однако таркатан уже давно наблюдал за ней, поэтому перед самым падением он ловким рывком отошёл назад и Королева шоканов со всего маху приземлилась на землю, не попав по таркатану, так ещё и обзор себе закрыла, подняв облако песка. Таркатанский глава, махая лезвиями, словно берсерк, побежал на телохранительницу Императрицы: четыре мощных удара и она снова упала на спину. Исцеление, что есть у Шивы от предков-драконов пока её спасало, не давая терять сознание. Но надолго ли? Королева шоканов создала во всех четырёх руках по огненному шару и метнула их по очереди в таркатана. Первые три Барака отразил, а четвёртый не успел и тот сбил его с ног, обжигая грудь. Шокан подошла к нему и применила свой приём «Поступь»: она начала с размахом наступать на каждую часть тела противника, доходя до головы, наступив на неё дважды. Таркатан удивительным чудом не потерял сознание. Барака едва успел сесть на корточки и свернуться в шарик: из его спины стремительно вылетели почти каменные шипы, вонзаясь в грудь и живот шокана. Пока Шива была оглушена, Барака ударил своими лезвиями друг о друга, высекая искру и посылая её в противника: та обожгла её не хуже фаербола. Затем таркатан прокричал на таркатанском языке боевой клич и поставил знамя, что увеличило его боевой дух. В ярости он нанёс противнице два удара лезвиями, потом схватив за плечо проткнул живот и подбросил в воздух. Когда Шива падала, то Барака нанёс ей удар ногой вперёд, ломая рёбра. Такого урона Королева шоканов не выдержала и упала без сознания, истекая кровью. – Барака побеждает! – объявил Кан. Таркатаны кричали и скалились от радости, да и сам Барака был счастлив не меньше: одолеть такого серьёзного соперника — это сильно. Таркатан доказал, что он не растерял хватку, а поражение на предыдущем турнире в первой же битве уже не имело значения. Главв таркатан выдвинул лезвие, сжал правую руку в кулак и приложил к груди, поклонившись Шао Кану. А вот Шиву унесли на носилках в лазарет уже не таркатаны, а два крепких шокана: ей теперь нужен лекарь, отдых, покой и кубок шоканского вина. Горо без лишних слов ушёл за женой, Шао даже не успел ему ничего сказать, а потом махнул рукой, понимая, что для Короля шоканов супруга сейчас была важнее, чем весь турнир. Синдел переживала за подругу не меньше: она полагала, что и физическое, и моральное состояние Шивы находится в плачевном состоянии, это уже второе поражение шокана в первой же битве турнира. – С ней всё будет хорошо! – сказал Император, взяв жену за руку. – Она крепкая! Рядом с ней муж! Да и у нас прекрасные лекари! Императрица крепко прижалась к мужу и обняла его, благодаря за поддержку и заботу. Кан с улыбкой также обнял Канум, всё ярче видя в голове свою задумку, которую уже было трудно скрывать, но надо, это же сюрприз. А вот кого вообще ничего не волновало, так это внешнемирских «букмекеров»: счёт между Шао Каном и Синдел вновь не в пользу эденийки — 5:1; да и Внешний Мир умело прибавил себе один балл за счёт победы Бараки — 4:2. Но царственные супруги опомнились, поэтому Император отложил золотую пластину Бараки в стопку победителей, а Императрица пластину Шивы в стопку проигравших к Сжигателю. Кан взял свои оставшиеся пластины, перемешал и вытянул. – У меня выпала Таня! – сказал внешнемирец. – У меня Джейд! – вытащив пластину, сказала эденийка. Имена и изображения двух опасных искусных воительниц появились перед всеми зрителями, заставляя ликовать здешних эденийцев и даже ош-текков. Коталь сразу прижал к себе свой самый драгоценный нефрит, излучая от себя тепло и надежду на самый лучший исход битвы. – Я верю в тебя, мой Нефритик, – сказал наместник. – Ты у меня лучше всех! – Спасибо тебе, Лучик! – улыбнулась Леди, целуя его. Таня тоже не осталась без поддержки и внимания: на удивление всем хитрый и холодный Шанг Цунг крепко обнял свою возлюбленную, ту единственную, которая смогла найти в нём прекрасное и согреть каменное сердце. Шанг слегка приподнял белоглазую эденийку, шепча ей слова поддержки, заставляя румянец прихлынуть к щекам девушки и изогнуть бордовые губы в тёплой улыбке. Кто хорошо знал Цунга, то был поражён такой заботе с его стороны, хотя он рядом с этой брюнеткой уже 2 года, а всё фактически благодаря глупости и распутству Рейна. А сейчас Таня очень счастлива, как никогда раньше. – Ты победишь! – говорил ей колдун. – Ты у меня самая искусная и ловкая! – Как мило, мой могущественный колдун! – улыбнулась девушка, страстно целуя его. Но возгласы зрителей отвлекли и КотЕйд, и ШаНю, они требуют битвы и зрелища, к тому же тут такие красотки. К слову, недавно Императрица Синдел Канум щедро подарила Тане титул Леди, так как её отец был послом Эдении, а это довольно высокий пост, в роду белоглазой эденийки все были послами, такую высокую привилегию им подарила Королева Стефания I Дьявольская. Так как Джейд любит нефриты, то её называют Нефритовой Леди, а некоторые стали называть Таню Топазовой Леди, так как её любимый драгоценный камень — жёлтый топаз. Итак, вдоволь нацеловавшись со своими вторыми половинками, обе эденийки вышли на арену. Джейд, желая показать свои умения, эффектно стала крутить в руках свой посох бо, оставляющий в воздухе ментоловые ленты колдовства. Таня же решила уровнять шансы, поэтому намеревалась ползоваться и кобу-джитсу, и нагинатой, и пиромантией, но выскочила на арену с помощью акробатики, встав на одну ногу и заведя вверх вторую, делая идеальный шпагат. – Мы соперничаем ещё с детства, – сказала нефритовая Леди. – Ты всегда побеждала, но не в этот раз! – дерзко заявила топазовая Леди. – Сегодня будет, как в детстве: ты лицом в песке, а я в лучах славы! – улыбнулась императорская воспитанница. – В бой! – сказала Кан. Джейд, раскрыв свой посох бо, начала нападать на Таню, но та ловко уворачивалась или парировала удары нагинатой. Внезапно, топазовая Леди исчезла в золотом свечении, появилась сверху над нефритовой Леди и ударила её ногой в спину в прыжке. Однако старшая императорская воспитанница ловким прыжком сделала сальто и оказалась на ногах. Когда белоглазая эденийка приземлилась, то самый драгоценный нефрит Эдении усилила себя и ударила противницу ногой, светясь ментоловым светом. Дочь посла получила сильный удар, но ловко кувыркнулась в воздухе и тоже приземлилась на ноги. Таня метнула в Джейд магический золотой снаряд, но противница благодаря теневой завесе увернулась от него. Однако топазовая Леди ударила нефритовую Леди ногой, уложив на песок, и, сделав пируэт, приземлилась ей на живот, заставив выплюнуть кровь. Только императорская воспитанница встала, как дочь посла прокрутилась на нагинате и ударила соперницу ногами, снова заставив её упасть. Но сдаваться Джейд не собиралась, всё же онв дочь Шао Кана! Нефритовая Леди бросила в топазовую Леди разоранг, но та увернулась, однако старшая императорская воспитанница провела великолепную комбинацию: удар, усиленный магией спереди, а потом за её спиной, и комбинация из ударовов шестом в вращении. Белоглазая эденийка сплюнула кровь, когда с трудом оторвала лицо от песка. Джейд ухмыльнулась, а Таня попыталась повторить трюк с перемещением, но не вышло: только она оказалась сверху над противницей, как та ударила её шестом по животу. Топазовая Леди упала на землю, а нефритовая Леди ещё и добавила сверху по голове, словно массивной дубиной. И всё же дочь посла сумела это выдержать: она сделала ловкий прыжок и встала на ноги, а последовали два магических снаряда, но императорская воспитанница их отразила и нанесла противнице серию тычковых ударов шестом, словно копьём. Затем другой рукой Джейд достала разоранг и резанула Таню по плечу, потом эффектной вертушкой она отправила подругу в нокаут. Топазовая Леди была в сознании, но встать уже не смогла. – Джейд побеждает! – радостно воскликнул Шао Кан. Все зрители и бойцы зааплодировали: они любовались не только зрелищным боем, но и красивыми эденийскими девушками. На удивление даже Тане тоже достались почести, а Джейд помогла ей подняться и они вместе прошли к императорскому трону. Когда пришла нефритовая Леди, все кинулись её поздравлять, а топазовую Леди хвалить, ведь обе эденийки были на высоте. Шанг Цунг сразу стал исцелять свою любимую: она для него всё равно осталась самой лучшей, его противоядие от зла. Белоглазая эденийка была счастлива, даже несмотря на поражение. Зелёного ассасина обнимал её возлюбленный наместник: он был очень счастлив за свою любимую, она так мечтала о победе. – Солнышко! Нефритик! – шептал ей ош-текк. – Ты самая лучшая! Самая красивая! И самая сильная! Джейд краснела от таких слов и радовалась. Нефртовую Леди также обняли сёстры, брат и родители. Зелёный ассасин справилась. Уже второй ребенок императорской четы победил в первом этапе и прошёл на следующий. Старшая воспитанница была рада, что её бо цел и она сама в порядке, даже осмотр лекарей не пригодится. А счёт вновь поменялся: пусть победа Джейд и принесла Синдел один балл, но этого было недостаточно, чтобы обогнать Шао Кана, поэтому счёт был 5:2. А вот с междуцарственным счётом появилась небольшая загвоздка: Эдения имеет некую автономию от Внешнего Мира, фактически имея особый статус даже в титуле монархов, поэтому можно было бы и это царство включить в счёт борьбы, однако представителей от этого райского мира всего два — Джейд и Таня, поэтому у Эдении заведомо нет шансов, да и сама нефритовая Леди давно служит на благо Внешнего Мира, поэтому и балл за свою победу она отдала этой реальности — 5:2 в пользу Внешнего Мира. – Ну что, – сказал Шао Кан, потирая ладони. – Последний бой на сегодня. Начнём! – он потянул руку к пластинам и взял одну, а затем перевернул. – Шанг Цунг! Красавицу Синдел вновь охватил страх, хотя за Джейд она не сильно боялась, ведь Таня точно не станет кусать старшую императорскую воспитанницу, резать лезвиями, плевать кислотой, ломать ногами позвоночник... Мысленно помолившись Старшим Богам и своим предкам, Императрица тоже взяла золотую пластинку и, перевернув её, облегченно выдохнула. – Тень! – объявила Канум. Будто залп из пушек, взлетели к небу разноцветные мерцающие искорки, сложившись в изображения и имена двух бойцов. Зрители пока не знали как реагировать, поэтому просто зааплодировали, ведь если Шанга знает каждая собака, то эта Ганда — личность загадочная, такую раньше никто не видел. Бойцы и зрители полагали, что её силы сродни теневым способностям Нуб Сайбота, ведь не зря она взяла себе такое боевое имя... Наверное. Цунг уже был готов к бою, он был уверен, что ему уже заказано место на следующем этапе, да и где стоять колдуну кроме как по правую руку Императора? Похититель душ поправил пучок каштановых волос, что был на макушке и своей привычной вальяжной походкой направился на арену, как вдруг к нему со спины подбежала возлюбленная и крепко обняла. Шанг Цунг даже замер, у него затрепетало сердце, редко кто мог вызвать у него такие эмоции. – Шанг, будь осторожнее, – попросила эденийка. – Конечно, душа моя! – улыбнулся колдун. Шанг поцеловал Таню, дабы напитаться от неё силой поддержки, а затем вышел на арену. Для пафоса и эффектного появления Цунг прямо за своей спиной создал водоворот из ярко-зелёных душ, что своей высотой уходил в небо. Тень вышла на арену болек просто: вынула катану и покрутила в руке. На лице Ганды была ухмылка, она была уверена, что этот противник ей не опасен. – Колдун? Хм, все они шарлатаны, – сказала Герц. – Заговоришь со мной так ещё раз — распрощаешься с жизнью! – пригрозил колдун. – Уже боюсь! – с издёвкой сказала немка, вытащив из кобуры-приклада свой Mauser C96. – В бой! – крикнул Император. Тень тут же молниеносно выстрелила в Шанга Цунга из своего чудноватого на вид пистолета, однако он не был бы великим колдуном, если бы попался на такой простой приём: он превратился в Смоука, ставя блок. Когда пуля настигла «Томаша, то он исчез. Ганда поняла, где был Шанг, когда сверху на неё кто-то упал, а затем пнул под ребра ногой. Если бы не супер-состав, то Цунг наверняка переломал Герц рёбра и спину. Немка только успела встать, как похититель душ метнул в неё огненный череп. Девушка прыжком уклонилась и стремительно побежала на мужчину, держа катану наготове. Тень стала нападать на Шанга Цунга, разрезая воздух так как противник уклонялся и контратаковал. Не помогали и клинки Ганды на предплечьях. Герц прыгнула, чтобы нанести удар мечом, но не тут-то было: колдун превратился в Эрмака, и телекинезом поймал противницу, затем дважды стукнул об землю. Не успела немка подняться, как Шанг превратился в Рептилию и проскользил по песку, подсекая и заставляя кувыркнуться. Сразу было видно, что шансов у девушки нет. Подойдя к ней, колдун вытянул из неё немного души для своего очередного фокуса. – Твоя душа моя! – зловеще прокричал Шанг Цунг и превратился в Тень. Ганда же с большим трудом поднялась и с шоком уставилась на саму себя. Это была фатальная ошибка: чтобы не случилось — не теряй бдительность! «Отражение» Герц прострелило ей ногу, а мечом нанесла очень серьёзные удары, поставив на колени. Затем финальное добивание — коленом в голову. Немка упала без сознания и с сотрясением. – Шанг Цунг побеждает! – на всю арену объявил Шао Кан. Шанг Цунг ожидал для себя лёгкой победы, но чтобы настолько! Шанг ушёл с арены почти без единой царапины, только слегка лезвием катаны задело, а вот Тень уносли таркатаны, ей точно понадобится помощь лекарей. Что до зрителей: мало кто ставил на победу Ганды, хотя были наивные, думая, что сорвут куш. Цунг вновь доказал, что он прекрасный боец и он точно заслуживает звания «Правая рука Императора». Колдун прошёл к трону Кана, дабы занять своё заслуженное место по правую руку правителя, как вдруг ему на шею кинулась Таня. Похититель душ, купаясь в лучах славы, мог оттолкнуть белоглазую эденийку, но он обнял её, приподнял и закружил, не стыдясь своей любви к ней. – Народ мой! – встас с трона, громко сказал Император и все утихли. – Бои второго дня турнира на сегодня окончены! Но у меня для вас есть сюрприз! Вы вчера видели бой Императоров! А сегодня вы увидите бой Богов! Со стороны зрителей раздались оглушительные крики одобрения: такого никто не ожидал, даже не предполагал. Кан сумел уговорить на это Богов. Или у монарха огромная власть, или прекрасные дипломатические навыки... или может просто хорошее вино. Шао Кан величественно сел на трон и раскинулся на нём, ожидая зрелища. В буквальном смысле божественного! Вдруг в песок арены ударила яркая молния цвета аквамарина, создав небольшой фульгурит, и появился сам Бог грома Рейден. И тут же засвистел ветер, словно магнит манят к себе песчинки, который разлетелись в стороны, когда появился Бог ветра Фуджин. Зрители криками и аплодисментами приветствовали божественных братьев. – Жители Внешнего и других миро! – начал старший из братьев. – По просьбе Императора Внешнего Мира и Эдении Шао Кана... – Мы проведём для вас показательный бой между собой! – закончил младший брат. Рейден вышел на арену, крутя в руках свой посох, а сам был с ног до головы окружён искристыми молниями. Фуджин выхватил из ножен свой меч кусанаги-но цуруги и в потоке ветра, вертясь, как волчок, вылетел на арену, направив оружие на брата. Это точно не будет бой до такой степени, что понадобится помощь Цетрион, однако братья не собирались поддаваться друг другу или создавать видимость битвы. – Царство Хаоса было защищено? – внезапно вспомнил Бог грома. – Нет, оно положилось на мощь твоего грома, – ответил Бог ветра. – Неужели так трудно рассчитывать только на себя? – задался вопросом старший брат. Младший брат пожал плечами и ринулся на старшего, летя и целясь мечом прямо в сердце. Рейден с помощью посоха ловко заблокировал удар, а затем своим оружием сделал три ответных атаки, словно копьём. Фуджин едва уклонился от них благодаря ветру. Вытащив арбалет, Бог ветра выстрелил, но Бог грома вмиг исчез, появившись за спинной. Схватив младшего брата, старший ударил его током, а затем отправил вперёд ударом ноги по лицу. Только повелитель ветров упал на спину, как поднялся на ноги с помощью ветра. Фуджин внезапно ударил Рейдена потоком ветра, а затем притянул к себе, затянув в мини-торнадо. Бог грома вращался вокруг Бога ветра, пока тот не ударил его ногой в грудь, заставляя отлететь от него. Громовержец не стал долго валяться и поднялся на ноги. – Ты стал сильнее , брат! – заметил Рейден. – Твоя школа! – заметил Фуджин. – Посмотрим насколько хорошо ты запомнил уроки! – усмехнулся Бог грома. И в мгновение ока старший брат ударил Бога ветра молнией. Младший брат подкатом едва успел уйти от неё и ударить брата, а затем, встав на ноги, добавить кулаком. Начался эффектный обмен ударами. Оба брата демонстрировали прекрасные техники и удары, но не могли победить друг друга. Над ареной то грохотал гром, то дул сносящий ветер, закруживая песок в водоворот. Неиссякаемые силы соперников говорили, что этот бой может затянуться надолго. И вот в один момент божественные братья ударили друг друга оружием и их отбросило друг от друга ударной волной силы и магии. Братья смотрели друг на друга и выжидали, но не атаковали. – И побеждает у нас... – раздался голос Шао Кана. – Хм... У нас... ничья! Они оба сильны! Раздались громкие аплодисменты божественным братьям со стороны восхищённых зрителей. Их сила, опыт и магия невероятны. Зрители были очень довольны: их великий Император подарил им возможность увидеть такое сражение! Второй день турнира закончился так же эффектно, как и первый: четыре восхитительных боя, а в конце эпичная битва, только вчера боролись два Императора, а сегодня божественные братья. Зрители ушли в восторге, даже те кто проиграл состояние на ставках, но счёт был вполне удовлетворительным: 6:2 между Шао Каном и Синдел, а также 6:2 между Внешним Миром и Земным Царством. Бойцы кланялись монархам и уходили, а Сжигатель специально скрылся в толпе и слинял из Колизея, но не забыл умыкнуть свою золотую пластину, больше ему на турнире делать нечего, а во дворце вещей и не осталось. Столичные внешнемирцы уже обсуждали ставки на завтра, а внешнемирки всё смотрели друг у друга эскизы наряда Императрицы Синдел Канум, у кого точнее вышло. Выпустив последнего зрителя, таркатаны закрыли главные ворота, оставляя в Колизее только таркатан, что должны убрать обломки и осколки после бойцов, чтобы завтра обошлось без происшествий, и Шао Кан с Синдел. Император обожал оставаться в своём детище до самого конца, тут ему дышалось лучше и спокойнее. Кан мог часами вдыхать железный запах крови и горящего пороха, слушать крики поверженных и возгласы зрителей... Но нежный запах фиалок и сладкий голос супруги был внешнемирцу куда дороже. Шао перевёл взгляд на Дели: она рачительно собрала все золотые пластины, разложив на три стопки: сразившиеся, проигравшие и те, кому только предстоит бой. Императрица уже не мухлевала, поняла, что до добра это не доведёт, поэтому все пластины оставила на месте. – Всё на месте, – сказала Канум, передав шкатулку таркатану. – Буду хранить как зеницу ока! – поклялся таркатан и ушёл с ларцом. Синдел с улыбкой наблюдала за пустым Колизеем, будто смотрит на дальнюю морскую гладь с носа корабля, не хватает только свежего бриза, солоноватогг запаха и крика чаек. Шао Кан, подперев голову кулаком, с улыбкой смотрел на свою любимую, но не как на объект похотливого стремления, а как на нечто священное и такое особенное. Император снял шлем, положив его на подлокотник трона, и подошёл к своей Императрице, обняв её со спины. Канум была такой маленькой и хрупкой в руках Кана-великана, но в этих объятиях ей было спокойно и безопасно. Внешнемирец чуть опустился и зарылся носом в серебристые пряди эденийки, вдыхая их цветочный аромат. – Ты вновь меня дурманишь... – басом прошептал Шао. – Я таю в твоих объятиях... – тихо проговорила Дели. – В них так тепло и надёжно... – Однако сегодня я бы хотел порадовать тебя, – сказал Император, прислонившись губами к уху жены. – Вечером... – Романтический ужин? – предположила Императрица. – Нет, – как-то гордо ответил Кан, уверенный, что супруга не догадается. – Можешь даже не пытаться предположить, такое тебе и в голову не придёт! – Ты меня сильно заинтриговал, – сказала Канум. – Но только на это меропрятие есть свой... этот самый... ну как его?! – внешнемирец забыл такое забавное земное слово. – А, точно! Дресс-код! – А какой? – удивилась эденийка. – Тебе стоит вспомнить о своей земной одежде, – ответил муж. – Надень что-нибудь дерзкое и эффектное. Больше Шао Кан ничего не сказал, чтобы не выдавать сюрприз. Конечно у Синдел было сотни вопросов, однако задать их она не успела: только она обернулась, как за мужем уже закрылся большой кислотно-зелёный портал, даже шлем не забыл. Императрица глупо улыбнулась и покраснела, но поняла, что её ждёт нечто особенное, значит нужно торопиться, тем более Шива сейчас на больничном, всё придётся делать самой. Император хорошо знал свою жену, поэтому ушёл раньше неё, ведь ей нужна будеь вся западная часть дворца, чтобы приготовиться к вечеру. Да и Кану нужно время, план у него хороший, ностальгический. Внешнемирец заранее нашёл себе одежду в гардеробной и что-то забрал из кабинета, а затем направился в купальни. Раньше Шао обожал, когда вокруг него толпятся наложницы, омывая его могучее тело, однако сейчас он женат и предан лишь одной любимой Дели. По приказу Императора была приготовлена его любимая ванна 3×3 метра: туда налили кипятка без пены и цветочных лепестков, да и свечей не надо было. Кан не любил всех этих цветочно-конфетных ароматов, чтобы потом к нему липли всякие бабочки, ему нужны крепкие мужские запахи, но чтобы не резкие. Внешнемирцу нужен был идеальный баланс, чтобы и ему понравилось, и эденийке. Поэтому мужчине пришлось обращаться к эденийским косметологам, которые дали ему что-то вроде геля с запахами кедра, мускуса, нотками жасмина и зелёного яблока. Шао Кан мылся быстро, но тщательно, постоянно поглядывая на одежду и маленький предметик. Всё должно быть более чем идеально. Сейчас принципиально важно заглянуть в покои солнечной пары. Коталь и Джейд в обнимку лежат на постели девушки, прикрыв глаза и обнимая друг друга. Для Леди было счастьем и гордостью пройти на следующий этап, а наместник поддержал свою возлюбленную. Ош-текк почему-то не волновался по поводу своего будущего боя, у него была некая уверенность, что ему уже уготовано место на следующем этапе, достаточно просто победить. Мужчина обнимал и целовал девушку, чему сильно завидовал котёнок Нефрит: ему тоже хотелось поздравить хозяйку с победой, но он понимал, что сегодня его место в лежанке от греха подальше. – Ты большая молодец! – хвалил её Коталь, поцеловав в макушку. – И победила, и Таню не сильно обидела. Хотя будь у меня возможность, то я бы вряд ли так просто её пощадил. – Коталь, не пора ли уже забыть о тех временах? – снисходительно улыбнулась Джейд. – Ты примирился с Милиной и Баракой, да и с Таней ты вроде не в ссоре. – Просто в бою я становлюсь неудержим, – ответил бывший Кан. – Могу вспомнить старые обиды. – А может... – Леди кокетливо провела пальцем по груди возлюбленного. – Я помогу тебе забыть о старых обидах? Ош-текк довольно ухмыльнулся и одним переворотом оказался над эденийкой, своими чарующими небесно-голубыми глазами глядя в зелёный очи своей возлюбленной. И только большая рука мужчины потянулась к ремешку, что плотно лежал на талии девушки, как двери резко распахнулись и в покои явился Шао Кан собственной персоной: в руках у него был какой-то наряд, скрытый под тканью, словно смокинг, в кулаке зажата мелкая вещица, ноги босые, а на бёдра намотано карминовое полотенце. Император, ступая мокрыми ногами по паркету и ковру, оставляя следы своими огромными ступнями, прошёл к пуфику старшей воспитанницы, что стоял перед трюмо, плюхнулся на него и стал придирчиво разглядывать себя в зеркало. КотЕйд так в осадок и выпали, даже разинули рты: секунду назад они хотели придаться плотским утехам, а тут вдруг, откуда не возьмись, появился... кхм... Великий Кан. – Ну и рожа! – сказал внешнемирец. – И за что меня Синдел любит? – Папа, если что, то мы тоже здесь, – осторожно напомнила о себе эденийка. – Что-то случилось? – Доча, мне срочно нужна помощь! – ответил отец. – Состриги мне когти и сделай хоть сколько приятным на лицо. – Тут даже косметика не поможет, – еле слышно сказал будущий зять. – Я там сейчас кому-то перья оборву! – грозно зыркнул на него Шао Кан. – И вставлю туда, что правда Павлинчиком станешь! – Папа, Коталь, хватит! – осекла их девушка. – Тебе это вообще зачем? – Чтобы помнил, с кем разговаривает! – резко ответил Император. – Да я про когти и лицо, – объяснила она. – Понимаешь, я хочу устроить для Дели романтический вечер, – Кан не стыдился в этом признаться. – Я уже всё придумал, правда хочу немного её удивить. – Я буду рада помочь, – улыбнулась Джейд, зашла отцу за спину и посмотрела в зеркало. – Предлагаю помыть лысину, протереть платочком, натереть воском... – Я тебе яблоко что ли?! – возмутился внешнемирец. – Я не думала, что ты прихотлив больше, чем мама! – закатила глаза Джейд. – Ну не воском же натирать! – фыркнул отец. – Ты мне ещё губы накрась! – Это своими губами сделает мама, – подмигнула Леди. – Ну хорошо, тогда сам скажи, что я должна сделать? – Подстриги мне когти, – попросил Шао. – Хорошо, – кивнула эденийка и повернулась к возлюбленному, поманив его рукой. – Что? – подойдя к ней, спросил Коталь. – Принеси тазик с водой... и напильник, – попросила она. – Я что, должен Шао Кану воду подносить?! – вполголоса возмутился наместник. – Ты жениться на мне хочешь? – серьёзно спросила Джейди. Бывший Император жалобно посмотрел на Леди, но та смотрела на возлюбленного с доброй улыбкой и нежно поцеловала в щёку. Ош-текк расстаял, поэтому поплёлся за тазиком воды, он знал, что с внешнемирцем лучше не шутить и принести кипятка. Чего только не сделаешь ради любимой и благословения! Обычно Канум принимает ванны с пеной и лепестками орхидей, когда вся баня уставлена ароматическими свечами и наполнена сочными ароматами... Но если уж звучит слово «важно», «особенно» и официально», то Дели немедленно прикажет готовить так называемые «Эденийские купальни». Нет, это не отдельное помещение дворца, а фактически обряд, придуманный ещё Стефанией I: бани закрываются лишь для одной женщины и там ей устраивают, как говорят земляне, спа-салон. Так было и сейчас: в купальни нельзя войти, всю эту территорию окупировала Синдел. Мраморные подставки и золотые подсвечники уставлены свечами лимонного цвета, источающие чувственный и соблазняющие ароматы иланг-иланга, смешавшиеся в себе запахи бергамота, нероли и жасмина, розовой древесины, ландыша, гвоздики, сандала, цветов апельсина и туберозы. Императрица обожала этот запах, который невольно вызывал в голове самые пошлые картинки, уж такой у иланг-иланга эффект. На высоких колонах висят шёлковые ткани цвета индиго, а в самом отдалённом углу играет музыка арфы и флейты. Тут трудилось чуть больше десятка самых преданных и расторопных служанок: подносили фрукты, мыли тело Канум, меняли свечи... Так как тут было две ванны, то обе они были заполнены: одна тёплой водой, а другая молоком и лепестками свежих сиреневых роз. Эденийка сидела в молочной ванне, блаженно прикрыв глаза, одна служанка массирует ей левую руку, другая правая, а третья массирует ноги. Ни одна не смеет причинить боль и вред монархине, даже обручальнле кольцо на левой руке не трогают. – Ваше Императорское Величество, не слишком ли мы растягиваем процесс? – робко спросила одна из служанок. – Я должна сегодня быть неотразима! – ответила Императрица, взяв виноградинку. – Этот вечер будет особенным! – Вы всегда неотразимы, Ваше Императорское Величество! – поддержала главная служанка. – Благодарю за комплимент! – сказала Канум, вновь раскинув руки. Почувствовав, что молоко остыло, Синдел вылезла из ванны: с её роскошного тела капали белые капельки, кругами расходясь по молоку. Служанки тут же протёрли тело Императрицы мокрыми полотенцами, а затем стали промакивать другими полотенцами, пропитанными экстрактом фиалок. И вот Канум села в ванну, наполненную водой и пушистой белой пиной, щедро усыпанной лавандой. Теперь служанки перешли туда, продолжая массировать руки, ноги и голову госпожи. Закончив массировать ей ноги и руки, служанки стали натирать их мёдом, этим же натёрли и лицо. Подержав около 5 минут, служанки стали осторожно смывать мёд, а потом намазали лечебной грязью. – Ваши процедуры даже вызывают некий шок, – призналась одна из служанок. – Молоко, мёд, грязь... – То ли было до меня! – усмехнулась Синдел. – Малиновый джем для тела прабабушки Стефании, свежий снег для спины и ног бабушки Изольды, натирание волос лавандой для матушки Фрейи... – Простите за дерзость, – сказала служанка. – Нет, ничего, вы не дерзки, – сказала Императрица, положив под глаза экстракт лечебных морских водорослей. – Да и без Шивы мне тоскливо. – Бедная Королева Шива! – сказала другая служанка. – Ей здорово досталось! – Хотя бы теперь она может отдохнуть от моих вечных поручений, – хихикнула Канум. Прошло ещё 10 минут и служанки смыли чуть засохшую грязь с тела эденийки, а затем и совсем сухие водоросли. Кожа монархини была гладкой, блестящей и ровной, будто у Богини, ни единого лишнего волоска и морщины, каждый мечтал бы о таком. Наконец пришло время волос Синдел: служанки принесли шампуни, крема, мази, расчёски и щётки, всё понадобится для капризных живых волос. Жестом руки Императрица позволила прислужницам удалиться, так как свои волосы она не может доверить никому другому, кроме себя. Канум вылила на руки свой любимый нежный фиалковый шампунь и стала намыливать волосы, не упуская ни единого участка. Смывать было труднее: так как во Внешнем Мире не придумали такую вещь, как душ, то служанки нагрели Канум несколько кувшинов воды и поставили золотую миску, в которую нужно наливать воды и смывать шампунь. Пусть это было трудно, но эденийка справилась без помощи, но не остановилась на этом: дальше последовала мазь из пряных эденийских трав, которую она нанесла на волосы с помощью расчёски. Дальше в ход шли ещё мази и гели около трёх штук, будто женщины несколько лет не мыла голову. Синдел эффектно тряхнула вымытыми волосами: пряди откинулись назад, а мелкие капельки падали в воду. Во всей этой благовонной влажной тяжести Императрице трудно было даже вздохнуть, поэтому она просто улыбнулась от того наслаждения, что получает во время «Эденийских купален». Теперь Канум изящно запустила руку в деревянный ящик, наполненный разноцветными эфирными маслами. Эденийка решила ничем не перебивать нежный аромат фиалок, что источает её кожа, поэтому взяла небольшой пузырёк и подержала его над лучинкой свечи, чтобы немного разогреть. Дело в том, что эфирное масло фиалок имеет воскообразную консистенцию, которую не так просто вылить из сосуда, поэтому монархиня предпочитает его немного подогреть. Когда тепло коснулось пальцев Дели, то она откупорила пробку и ей в нос ударил резкий цветочный аромат, что потом осядет и станет нежным, почти неуловимым. Императрица вылила себе на ладонь тёплое растопленное эфирное масло жёлто-зелёного цвета, натирая им тело. Тепло наполнило каждую клеточку, унося в далёкую Эдению, где были бескрайние фиалковые поля, в который ложишься и уже не можешь упомниться от дурмана этих нежных цветов... Но в тяжёлые дубовые двери раздался стук: так служанки делают всегда, если их госпожа задерживается в купальнях одна больше часа. Времени у Канум не так много, а ведь ещё нужно одеться, привести в порядок волосы и нанести макияж. Как хорошо слажена работа во дворце! Смеркалось. Была уже почти середина ноября, поэтому солнце уходило за горизонт в полпятого вечера, что выглядело даже жутковато: огромное алое небесное светило касалось своими лучами ветвей высоких деревьев и крыш, словно окропляя их кровью; чуть свистит прохладный ветер, способный вызвать мурашки по всему телу, а вокруг ни души, мимо даже не проскочит мелкий комар и не пролетит птица. Где дальше за горизонт уходило солнце, тем больше синевы разливалось на небе, стали поблёскивать первые звёздочки, соединяясь в чудные сверкающие созвездия, а также поблёскивали первые очертания луны. Шао Кан уже целый час ждал свою Синдел: он был серьёзно взволнован и с трудом стоял на месте, глядя то на небо, то на часы. Но больше всего взгляд Императора был заострён на окна, что находятся в его покоях: свет пока горит, значит Императрица не забыла, просто прихорашивается, она точно скоро будет. Наконец Кан дождался, когда потухнет свет в покоях, и выдохнул: Канум скоро здесь будет, остаётся всего пара минут. Внешнемирец лихорадочно посмотрел на себя, на часы, отдышался и уже стал нервно топать ногой по земле. Во всей этой суете Шао глянул на дворец и увидел её, свою прекрасную Дели. Император будто оказался под действием опиума: небо тут же осветилось солнечным светов, приобретя цвет нежной лазури, возросли райские сады, а среди них сверкает изящная женская фигура. Сердце Кана того гляди выпрыгнет из груди навстречу своей любимой Канум. Так как сейчас был ноябрь, то эденийка не могла себе позволить дерзкое и эффектное короткое кожаное платье и босоножки на каблуках, однако ей удалось привлечь взгляд внешнемирца: на ней была водолазла цвета гейнсборо средней длины без горла и с длинным рукавом, чёрные джинсы скинни, обтянувшие стройные ноги; чёрные замшевые ботильоны на каблуке «столбик» изящно отбивали ритм биения сердца обезумевшего от любви супруга; поверх водолазки была чёрная косуха из натуральной кожи с большим количеством настоящих и декоративных молний, а снизу был искусственный ремешок в качестве простого украшения; а в руках был клатч точно под обувь — чёрный и замшевый. Переливающиеся под луной перламутровые волосы были уложены на левую сторону, изредка поблёскивая смоляными прядями. Украшений было немного: годовщинный браслет, обручальное кольцо, золотая цепочка с подвеской в виде камидогу Эдении, а в ушах золотые серьги-гвоздики с аметистом. Макияж вполне привычный: смоки-айс, лёгкие румяна и помада цвета сливы. Синдел могла ожидать от Шао Кана любого вида: золотые доспехи, повседневная одежда, камзол, фрак, даже просто в одних трусах. Но Император превзошёл все ожидания: на нём была кожаная куртка-косуха с настоящими и декоративными молниями; чёрные джинсы, которые, казалось, были словно вторая кожа, облегая ноги мускулистого мужчины; а на ногах мотоботы, голенище которых чуть выше щиколотки; на левой руке сверкают золотые часы: кварцевый хронограф, водозащита, нержавеющая сталь, стекло устойчиво к царапинам... Да, да, те самые, которые Канум «купила» Кану в Швейцарии! Также на левой руке было обручальное кольцо. Внешнемирец выглядел дерзко и таким крутым, но больше поразило то, что стояло у его за спиной: большой и мощный, словно бык, ярко-красный Yamaha YZF R1. Тот самый, на котором Шао возил свою Дели на пляж Элафониси, усыпанный розовым песком... Ах, как сладки эти воспоминания! Император вспомнил о своей «игрушке», вернув ей обычный размер. Так вот к чему клонил Кан, когда говорил своей Канум о Греции! Отойдя от прекрасного шока и созерцания друг друга, Синдел подошла к Шао Кану: с её лица не сходила глуповая улыбка, а в серых глазах был нежный влюблённый блеск. Императрица робко подняла на Императора взгляд и убрала выпавшую прядь серебра за ухо: мужчина стоял, раскрыв рот, его супруга была слишком прекрасная, будто Богиня. – Достаточно дерзко и эффектно? – спросила у него Канум, глядя на себя. – Я... эм... – Кан даже не мог выдать чего-то более внятного. Он подошёл к ней и сомкнул руки на её талии. – Ты выглядишь великолепно! – Ты состриг когти? – эденийка почувствовала, что ничего не впивается ей в спину. – Как ты некогда сделала мне в Ватикане, – улыбнулся внешнемирец. – Хотел тебя порадовать. Тебе не нравится? – Есть у тебя когти или нет — неважно, – с нежной улыбкой ответила жена и мягко коснулась ладонью его груди. – Важно, что здесь осталась любовь ко мне. – Она всегда здесь была, есть и будет, – сказал муж. Шао наклонился к Дели и нежно поцеловал, будто в первый раз, боясь отпугнуть или показаться грубым. Император и подумать не мог, что будет таким мягким романтиком, бояться вздохнуть рядом с любимой и смотреть на неё с диким обожанием. Кан осторожно отпрянул от губ Канум, коснувшись грубой ладонью её мягкой щеки. Внешнемирец взял два начищенных до блеска шлема: один карминовый, разрисованный золотым драконом, где в районе рта была пасть; а второй чёрный, целиком разрисованный перьями и цветочными узорами цвета винограда. – Прошу, кирия Кан, – сказал Шао Кан, протянув жене её шлем. – Благодарю, кириос Кан, – улыбнулась Синдел. Супруги надели шлемы, однако всё же видели друг друга, защита им нисколько не мешала. Император галантно подал Императрице руку и повёл её к мотоциклу, которвй стоял всего в двух шагах, но ему было приятно поухаживать за любимой. Кан сел за руль мотоцикла, надев специпльные кожаные перчатки, а сзади пристоилась Канум, крепко обхватив руками талию мужа и сомкнув руки на его прессе. Внешнемирец улыбнулся, даже через куртку чувствуя изящные пальцы эденийки. За 2 года мужчина не забыл как управлять этим земным транспортным средством, поэтому завёл его: сразу послышалось рычание мощного мотора и загорелись всевозможные показатели на панели управления — количество топлива, скорость, расстояние и так далее. Наконец мотоцикл тронулчя с места, с грохотом унося супругов подальше от дворца. Конечно внешнемирский ноябрь по красоте был далёк от июньской Греции, но чем дальше императорская пара отъезжала от леса, что был позади дворца, тем больше пейзажи были красочнее и прекраснее. Трудно назвать прекрасным голые ветви деревьев, пожухлую траву и полное отсутствие природной музыки птиц, но только ШаоДел вырвались из оков Империума, то всё казалось даже лучше. Император вёз свою Императрицу на запад: из-за солнца небо былл крашено в золотисто-персиковый цвет, перисто-кучевые облака, похожие на пятнышки на теле ягуара, горели всеми оттенками оранжевого цвета... Казалось, что на западе кусочек лета вцепился в землю, не желая уходить и сменяться на осеннюю пору. Единственное что мешало, так это ноябрьская температура воздуха и прохладный ветерок. Шао Кан 3 часа вёз Синдел в неизвестном направлении, но вот вдали стала поблёскивать тёмная синева, искрящаяся палитрой оранжевых оттенков. Чем ближе мотоцикл приносил их туда, тем отчётливее стали видны огромные волны размером от 1 до 10 метров, если не больше. Императрица сглотнула, надеясь, что Император сейчас свернёт и повезёт её в другое место, но он и не думал сбавлять скорость, а ехал прямо. Вот мотоцикл выехал на залитый уходящим солнцем песчаный берег, и Кан резко затормозил, сделав дрифт, поднявший облако песка. Впереди были бескрайние водные просторы, расчерченные огромными волнами, способные легко потопить целый барк. Даже прекрасное светлое небо не убавляло ужаса этого места, вдали которого повисла тяжёлая серая туча, грохочущая молниями. Это место пугает многих моряков: тут пропадают корабли и люди, на дне живут ужасные чудовища, а покойная Королева Изольда сбрасывала сюда трупы предателей, бунтовщиков и своих противников. Эденийка сняла шлем и сглотнула. – Штормовой океан, – сказала жена. – Водная граница между Внешним Миром и Эденией. – Нам нужно на тот берег, в Эдению, – приподняв шлем, сказал муж. – Да эти волны нас убьют! – сказала она. – Скорее я их, – сказал он. Чувствуя, что мотоцикл всё ещё заведён, Синдел от греха подальше надела шлем. Шао Кан хрустнул пальцами и навёл руку на водный простор: из ладони мужчины вылетела кислотно-зелёная воронка, стремительно несящаяся на запад и ломающая собой всякие волны. Император немедленно повёз свою Императрицу через этот магический тонель, который зеленоватыми искорками рассыпался, когда колёса мотоцикла ехали по нему. Это казалось невероятным: ты словно без всякого колдовства едешь сквозь волны, которые никак не коснутся тебя, всё казалось уже не страшным, а захватывающим и очень интересным. Даже та серая туча уже не пугала, а молнии будто отскакивали обратно, ударяя в тонель. Было видно, как пёстрые рыбки стараются угнаться за скоростным мотоциклом, но отстают и уплывают. Под шлемом Кан улыбался, понимая, что его Канум это безумно нравится, он так желал сделать ей приятно не только путём половой связи, но и душевной, чтобы напомнить, почему она вышла за него замуж. Когда расстояние в несколько тысяч километров было преодалено, то тонель полностью осыпался в воду, а императорская пара оказалась на восточном берегу Эдении: тут было тепло и красиво, будто в раю, лето тут почти круглый год. Сняв шлемы, супруги почувстовали солёный запах океана, пение сладкоголосых птиц, шум ветра в густых древесных кронах и плескание рыбок в воде... Как же тут было спокойно и тихо, ни единой души и посторонних глаз, которые вечно окружают царственных влюблённых. Шао отложил оба шлема на мотоцикл и взял Дели за руку. – Пойдём, ты должна кое-что увидеть, – сказал Император. Императрица не сказала ни слова, а просто пошла за мужем, доверяя ему, всё же он никогда не предавал её и не подводил. Кан явно знал куда идёт: шаг уверенный и взгляд не бегает по сторонам, а устремлён вперёд. Что же приготовил внешнемирец? Романтический ужин на берегу океана? Прогулка на лодке? Просто прогулкв по песчаному берегу? Зная этого мужчину, эденийка даже и предположить не могла о его задумке, он каждый раз умеет её удивлять. Много веков Шао Кан копил тысячи идей, но раньше стыдился их и даже несколько раз сжигал листки с записками, но теперь Синдел полюбила его, привнеся в его жизнь нечто тёплое и прекрасное. Императрица в очередной раз пожалела, что надела каблуки: замшевые ботильоны утопают в рыхлом песке, но откуда же ей было знать, что Император повезёт её в Эдению, да ещё и на пляж? Однако утопающие ботильоны лучше, чем босоножки, когда песок попадает прямо в обувь, а вытряхнуть его получается с трудом. Но Кан старался вести Канум по ровным местам, а не по горкам. – Дракончик, ну куда ты меня ведёшь? – спросила эденийка. – Помнишь в Греции ты рассказывала мне об эденийском побережье с фиолетовым песком? – спросил внешнемирец. – Да, – ответила жена. – Он исчез довольно давно, ещё до того, как ты завоевал Эдению. Эденийские учёные до сих пор не могут найти причину. – Много веков назад, когда я ещё был одним из министров Онаги, то он отдал таркатанам приказ изучить восточное побережье Эдении, Онага уже тогда хотел напасть на твою родину, – сказал муж и резко свернул. – Через несколько дней таркатаны вернулись с несколькими большими сундуками: они утверждали, что в Эдении увидели берег, усыпанный мелкими аметистами. Онагу это несказанно обрадовало, но когда сундуки открыли, то таркатаны поняли, что обманулись: они перепутали мелкие песчинки с аметистовой крошкой. Поэтому Онага незамедлительпо их казнил, а трупы закопал в горе этого песка. – Это так жестоко и ужасно! – сказала она. – Но к чему вся эта история? – Когда прошло ровно пять лет с твоей смерти, то я явился в Эдению, чтобы почтить твою память и возложить цветы на могилу, – ответил он, крепко сжимая её руку. – Обычно я приходил через портал и стоял у твоей могилы пару часов, но тогда я решил на простой лодке переплыть через Штормовой океан. Я высадился на восточном побережье: от огня песок кое-где стал мелким стеклом, а чтобы с берега перейти на траву, нужно было найти хоть какой-то склон или горку. И пока я бродил в поисках выхода, я кое-что нашёл... Шао Кан прервался: он привёл Синдел к месту, где был небольшой песчаный склон, ведущий куда-то вниз. Император одним ловким прыжком оказался пониже, а затем на руках понёс свою Императрицу. Канум боялась, что сейчас весь песок обвалится прямо на них или там внизу откажется страшное чудовище, но разве сможет Кан подвергать опасности свою любимую? Эденийка прижалась к внешнемирцу, показывая всю свою любовь и доверие, глядя на него влюблёнными глазами: этот мужчина такой сильный и уверенный в себе, что не хочется отходить от него ни на шаг, только бы он был рядом. Наконец, когда ноги Шао коснулись твёрдого камня, то он поставил Дели на ноги и, взяв её за руку, повёл вглубь этой загадочной пещеры. Сколько лет жила Императрица, а в Эдении никогда не видала подобных пещер, даже и не думала, что такое возможно. Но вот вдали показались фиолетовые переливы, отражающиеся в холодных каменных стенах, так и маня к себе. На лице Императрицы появился дикий интерес, а Император улыбался, не желая этого скрывать. – Так вот... – вдруг продолжил Кан. – Я долго ходил, пока не наткнулся на эту пещеру. И я туда случайно провалился прямо на камни... – Прямо как я в битве с Цетрион, – заметила Канум. – Тебе досталось сильнее, – сказал внешнемирец. – Тебя бросили со всей силы. В общем, когда я упал, то увидел вдали такое же фиолетовое мерцание. Да, я торопился к тебе на могилу, но интерес победил и я пошёл туда... Мужчина вновь замолк и резко встал перед женой: на его лице сияла очаровательная добрая улыбка, а драконьи черты её не пугали. Шао Кан нежно взял Синдел за руки и повёл, идя спиной вперёд и закрывая собой весь обзор. Когда супруги вновь остановились, то Император отошёл, чтобы Императрица всё увидела: она стоит на небольшом выступе, а чуть пониже, будто подземное озеро, сверкают мелкие песчинки, переливаясь всеми оттенками фиолетового цвета. Это выглядело так, словно найти целое месторождение с аметистами или попасть в Эдению в День фиолетовых звёзд. Канум не могла и подобрать слов, чтобы описать весь свой восторг, ей казалось, что всё это иллюзия... Но даже не красота поразила её, а сам факт, что пусть глубоко под землёй, но фиолетовый песок сохранился, хотя тут его было и немного. Внешнемирец искренне улыбнулся от реакции эденийки, это оказалось даже лучше, чем он мог себе представить. – Вот это я тогда и нашёл, – сказал муж, обняв её со спины. – Да, тут его немного, но пусть он лучше будет запрятан под землёй, чем будет считаться за аметисты и вывозиться целыми сундуками. – Я думала, что он пропал навсегда! – сказала жена. – У меня же осталась только небольшая баночка с этим песком. – Так почему бы не набрать новую? – предложил он. Перед лицом Синдел появилась рука Шао Кана, держащая небольшую прозрачную баночку, такую же, в которую эденийка в Греции набирала розовый песок с пляжа Элафониси. Императрица развернулась к Императору и страстно поцеловала, чуть не упав вместе с ним. Кан приподнял свою Канум, отдав ей баночку, и вжал в стену, он любил доминировать даже в простых поцелуях, он считал себя главным в их союзе, головой... Впрочем, любой голове нужна шея. Внешнемирец осторожно отпустил эденийку и улыбнулся её неземной красоте, даже нежно убрал за ухо выпавшую прядь волос. Женщина осторожно слезла с выступа на мерцающий песок, чуть утопая в нём ногами, села на корточки и стала набирать песок в баночку, что не составляло особого труда: достаточно опустить сосуд в песок и он заполнился до самого горлышка. Синдел отсыпала немного песка, чтобы закрыть баночку пробкой, и стала созерцать его красоту: такой яркий и сверкающий, словно её корона или обручальное кольцо. Жаль, что такого чуда природы осталось так мало, а причина его исчезновения так и остаётся нераскрытой. – Шао, спасибо тебе! – сказала Императрица. – Я... Развернувшись, Канум увидела, что прямо перед лицом Кана развёрнута карта Земного Царства со всеми материками: Северная и Южная Америка, Европа, Азия, Антарктида, Африка, Австралия и Океания. Все страны были чётко поделены на границы, каждая территория была покрыта матовой краской, а сама карта красочная и яркая. Эденийка осторожно подошла к карте и случайно ногтем содрала с России матовую краску цвета киновари. – Ой! – испугалась жена. – Я её испортила! – Нет, нет, нет! – успокоил её муж, протянув карту. – Это скретч-карта! Тут можно стирать краску с тех стран, в которых мы побывали. Когда окажемся дома, то я её увеличу, а то Бора-Бора совсем не видно. Да и карликовые страны Европы. – А как её стирать? – спросила она. – Водой? – Нет, водой нельзя! – ответил он. – Можно ногтём, как сделала ты, но это будет долго, больно и ты испортишь свой маникюр. Поэтому можешь монеткой. Хочешь, сделаем это прямо сейчас? Дели легко пролезла за карту, оказавшись прямо в объятиях Шао. Императрица смотрела на Императора с любовью нежностью, как в Европе, когда они только поженились и влюблённость была дикой и пылкой. Она осталась и сейчас, хотя секс стал гасить любовь, превращая сладкие отношения в бесконечную половую связь. Кан, очарованный красотой своей Канум, даже уронил карту на песок и обнял свою любимую, сходя с ума от чарующего фиалкового аромата, что источала её атласная кожа. – Не хочу, – наконец ответила эденийка. – Я хочу провести весь остаток этого дня только с тобой, а не с картой. – Мой драгоценный аметист! – прошептал внешнемирец. Муж нежно обхватил лицо жены руками и поцеловал, да так трепетно, что и не сказать о пыле и настойчивости этого внешнемирца. Шао совсем забыл о том, каким он был раньше: тиран, узурпатор, завоеватель, убийца, бабник... Дели выгнала весь этот ужас из него, оставив мягкого и доброго человека, который способен на любой поступок ради любви, семьи и государства. Разорвав поцелуй, Император поднял с песка карту и осторожно свернул её, чтобы не помялась и не порвалась, и убрал в клатч жены. Императрица с улыбкой показала мужу баночку с песком и он поцеловал её в лоб. Кан и Канум взялись за руки и вышли из пещеры. Императорская пара настолько забылась в своей любви, что решила прогуляться по берегу ночного восточного побережья Эдении, слушая океанский прибой, стрекот кузнечиков и шум прибрежного ветерка. Внешнемирец и эденийка шли рука об руку, общались обо всём на свете, смеялись... Оказалось, что за эти 2 года у них накопилось столько интересных историй, что было радостно их рассказать. Были поцелуи и объятия, но при этом Шао Кан не срывал с Синдел одежды, не лапал грудь и зад, не заваливал на песок для страстно секса... Император был нежен, галантен и аккуратен с любимой Императрицей, кричал её имя, а она делала то же самое в ответ. Они будто вновь оказались в медового месяце: таком тёплом, но таком далёком. Кан сидел на немного остывшем песке, глядя вдаль неспокойного Штормового океана, а у него на коленях лежала Канум, раскидав серебристые пряди на его ногах. Супруги были зачарованы звуками этого сказочного вечера, что был даже лучше, чем романтический ужин при свечах. Океан уже не казался страшным и ужасным, а таким манящим, что хочется вновь проехать среди его волн и увидеть, как они беспомощны против безумной императорской любви. – Знаешь, после этого вечера я кое-что понял, – сказал внешнемирец. – И что же это? – спросила эденийка. – Что прошло 2 года с нашей свадьбы, а ты не утратила своей детскости, романтичности, озорства, очарования, ума и красоты, – ответил муж. – Просто мы так часто проводим страстные ночи в постели, что забыли о любви. Ты всегда стараешься привнести в наши отношения красоту и яркость, а я... вечно возбуждаюсь и тащу тебя в постель. – Но этим ты даже делаешь мне комплимент, – призналась жена. – Мне приятно знать, что я всё ещё привлекаю тебя и ты отдаёшь всю свою любовь мне одной. – Никого и никогда я не любил так, как тебя, – сказал он. – Ты такая потрясающая, что у меня сердце колотится, когда я просто смотрю на тебя! Давай мы с тобой почаще будем устраивать себе такие вечера? Как ты сделала после того, как я вернулся с охоты: музыка, свечи, суши, роллы и массаж. – У нас ещё есть яхта и велосипеды, – с улыбкой вспомнила она. – Кстати, ты правильно сделал, что повёз нас через лес, а не через город. – Я боялся ошарашить народ, – посмеялся Шао Кан. – Возвращаться нужно будет как можно тише, иначе мы разбудим горожан и дворцовых обитателей, – сказала Синдел. – Кстати, а сколько время? – Уже 23:30, – глянув на часы, ответил Император. – Уже довольно поздно. Вернёмся домой? – Да, уже пора, – согласилась Императрица. – Только вот где же твой мотоцикл? Для Кана это не составило никакого труда: он щёлкнул пальцем и на всей скорости к ним примчался верный Yamaha, готовый исполнить любой каприз своего хозяина. ШаоДел поднялись с песка, отряхнулись и надели защитные шлемы. Сев на мотоцикл, эденийка крепко обняла внешнемирца, полагая, что сейчас они вновь поедут сквозь Штормовой океан, но вот мужчина отъехал на мотоцикле немного назад и стал колдовать. Весь Yamaha обволокло кислотно-зелёным светом, который вскоре осел, и, со всей скоростью тронувшись с места, мотоцикл полетел на беспокойной океанской гладью. Такие высоты захватывали дух, но не пугали, словно оказаться на Лондонском глазе. От такого высокого полёта Синдел казалось, что она вот-вот коснётся рукой мерцающих звёзд, а ладонь пройдётся по поверхности луны, оставив на себе перламутровую пыль. Это был запредельный восторг, когда рассекаешь облака, а под тобой океанская бескрайняя гладь. Но мотоцикл ехал даже размеренно, чтобы можно было насладиться всей природной красотой, пусть уже и был прохладный ноябрь. Вот уже и показался западное побережье Внешнего Мира: тут была густая тишина и глубокая ночь, однако из-за лёгких облаков было видно не все звёзды, а круглая луна прячется, как и созвездия. Но всю эту ночную красоту разрядило рычание мощного мотора: мотоцикл Шао Кана приземлился мягко и даже без единой возможности на неудачный случай. Следка привыкнув к земле, Император вновь повёз себя и Императрицу, до дворца было всё же очень далеко. Вернулись они в четвёртом часу, когда все глубоко спали, до смены караула ещё очень далеко, а до турнира и подавно. По дворцовому саду бдительно бродили боевые псы, готовые разорвать любого, кто попытается потревожить покой их хозяина. Наконей послышался тот самый звук, что заставил собак насторожиться: шумный и грохочущий, однако он был тише, нежели до отъезда. ШаоДел въехали на территорию дворца как можно тише, чтобы никого не будить и не привлекать внимание. – Это был невероятный вечер! – сняв шлем, сказала Императрица. – Столько впечатлений! – Никогда бы не подумал, что тебя удивит песок, – сказал Император, также сняв шлем. – Я много веков его не видела! – сказала Канум. – Но благодаря тебе знаю, что он не совсем исчез. – Об этом знаем только мы с тобой, – сказал Кан. – Тогда это будет наш секрет, – сказала эденийка. Внешнемирец снял супругу с мотоцикла, а затем уменьшил транспортное средство и шлемы до размера игрушек, так будет удобнее и займёт меньше места. Убрав европейские «игрушки» в карман, муж сомкнул руки на талии жены и потёрся с любимой носами. Супруги могли часами стоять в объятиях друг друга, молча глядя второй половинке в глаза, однако тут внезапно к ним подбежал поджарый доберман Арес. Увидев хозяев, он тут же завилял хвостом и высунул язык, хотя было неожиданно видеть их здесь в столь поздний час. – Арес! – улыбнулась Синдел и села перед ним на корточки, а пёс лизнул её щёку. – Единственный здешний пёс, который меня принял! – Да я скормлю зверям Колизея любого, кто даже залает на тебя! – сказал Шао Кан. – Ты самое дорогое, что есть в моей жизни! – Не слишком ли жестоко? – улыбнулась Императрица. – Я уже много раз доказал тебе, что готов на всё ради тебя, – ответил Император. – Завоевание, битва с Титаном крови и Ктулху... Всё! Если хочешь, то я откручу голову Сжигателю. – Он уже наверняка сбежал подальше от дворца, – засмеялась Канум. – Если не от столицы. – Что-то в прошлый раз новички были более сильны, – заметил Кан. – И Горец, и Ронин, и Флуд... А в этот раз все они вылетели в первой же битве. – Раз на раз не приходится, – мудро узрекла эденийка. – Зато это сделает их сильнее, укажет что нужно усовершенствовать и на что обратить внимание. – Мне бы такого советника во времена турнира «Mortal Kombat», – сказал внешнемирец. – Будь у тебя такой советник, то я бы не позволила тебе вообще его проводить! – сказала жена. – После нашего медового месяца я уже не жалею, что потерпел поражение, – признался он. – Внешний Мир уничтожил бы всю красоту Земного Царства. – А я ещё раз хочу поблагодарить тебя за этот вечер! – она вновь подошла к нему, находясь всего в паре сантиметров от его губ. – Тогда завтра вечер на мне. – Какой дресс-код? – с улыбкой спросил Шао. – Удобный и практичный, – ответила Дели. – Потому что нам предстоит кое-что интересное. Император не стал расспрашивать свою Императрицу, чтобы не испортить сюрприз самому себе, а просто взял любимую на руки и понёс во дворец, всё же час уже слишком поздний, пора спать: завтра турнир и целый занимательный день, который можно посвятить своей второй половинке.