Вы когда-нибудь...

Вторник, 30 Сентября 1944, 20:57

— Расписание патрулирования должно быть в моём кабинете к вечеру следующей пятницы. Безо всяких отговорок. И я советую вам держать в поле зрения ежегодную студенческую деятельность, которую вы контролируете, — быстро прогудел Диппет со своего насеста на троне директора по другую сторону его безупречного рабочего стола. — И постарайтесь держать ухо востро. Мерлин запретил повторяться событиям полуторагодичной давности. Гермиона сразу поняла о каких событиях говорит Диппет, но она, вроде как, этого не знала... — Конечно, директор, — сказал Том Реддл, как всегда сумев найти идеальный баланс между вежливостью и безразличием. Он небрежно сидел в кресле с жёсткой спинкой, точно таком же, как у Гермионы, положив подбородок на правую руку в притворном интересе, при этом другая его рука вяло свисала с левого подлокотника. За последние семнадцать минут Гермиона не видела, чтобы он сдвинулся хотя бы на фут. — Какие события? — с притворным любопытством спросила брюнетка, устремив, как она надеялась, пленительный взгляд через стол на невысокого, но авторитетного мужчину. Гермиона всё ещё не могла осознать, как сурово и пусто выглядит кабинет директора без множества безделушек и изобретений Дамблдора, разбросанных по шкафам и столам. Она с трудом удержалась, чтобы не покачать головой от жалости. Директор Диппет — скучный человек. Мужчина, взъерошив свои многочисленные слои мантии, вытащил богато украшенные резьбой золотые часы и нетерпеливо посмотрел на них. — Если бы у меня было время, мисс Нефертари, я бы без колебаний подробно ответил на Ваш вопрос. Но, как Вы, я уверен, понимаете, у меня есть несколько важная работа, у меня есть школа, и у меня назначена встреча с профессором Дамблдором через пять минут, которая просто не может ждать. Какой эгоистичный маленький проныра! Она с недоверием наблюдала за тем, как Диппет деловито постукивал стопкой пергаментов по столу, пока их края не выровнялись. Мужчина, наверное, оставляет эту стопку там для того, чтобы постоянно поправлять её и выглядеть при этом так, будто он занимается каким-то очень важным делом. Внезапно, словно поражённый какой-то идеей, директор посмотрел своими бисерными глазами на Реддла. — Почему бы Вам не объяснить ситуацию мисс Нефертари на обратном пути, мистер Реддл? Как по мановению волшебной палочки, Диппет временно был искуплён в глазах Гермионы, и она повернула голову, выжидающе посмотрев на юношу. Глаза Реддла, которые ещё несколько секунд назад были отстранёнными и скучающими, предательски сузились. Девушка сдержала ещё одну ухмылку, третью за последние два дня, опасаясь, что начинает очень сильно походить на Драко, с которым она проводит слишком много времени. Да, почему бы ему не объяснить ей это? — Сэр, Вам не кажется, что было бы лучше, если бы она услышала это от кого-то вроде Вас… — начал говорить Том скучающим, но уважительным тоном, который, как знала Гермиона, был притворным. — О, вовсе нет, мистер Реддл. Вы — староста, и я уверен, что Вы прекрасно справитесь, — поспешно сказал Диппет, прерывая его, и снова опустил взгляд на свои бумаги. Только Гермиона заметила мрачное выражение, мелькнувшее на лице Реддла, когда он пристально посмотрел на мужчину с явной неприязнью. В этот момент Диппет встал и быстро замахал на них руками, словно пытался прогнать коров в поле. — А теперь идите, идите, вы двое. Вон отсюда! Вон! У меня есть дела! Когда они с Реддлом выскочили из кабинета директора, Гермиона почувствовала себя так, словно вышибала только что вышвырнул её из клуба двадцати одного года и старше. Встреча прошла так быстро по сравнению с многочасовыми или хотя бы двухчасовыми конвенциями Дамблдора, что ей оставалось только гадать, как Диппет вообще умудрился так быстро всё рассказать. Должно быть, он что-то забыл. С острой болью и волной тоски по дому, бурлящий желудок Гермионы сообщил ей, что директор забыл предложить им лимонную дольку. Им. Внезапно она вспомнила человека, с которым стояла одна посреди относительно пустынного коридора. Её сердце быстро забилось в груди, и в памяти всплыл голос Гарри: «Ты никогда не встречалась с ним лицом к лицу… когда есть только ты, и только он, и ничего больше между вами, кроме ваших палочек…» Гермиона мысленно выругалась. Он ведь не собирается убивать её перед кабинетом директора! Отбросив свои тёмно-каштановые кудри за плечи, Гермиона повернулась к наследнику Слизерина и, надеясь, что она выглядит намного уверенней, чем чувствует себя, спросила с усмешкой: — У тебя когда-нибудь было чувство, что нас недооценивают? Вместо того чтобы ответить, как это сделал бы любой нормальный человек, возможно, даже рассмеявшись и согласившись, Реддл уставился на неё сверху вниз, как будто не мог понять смысл слов. Мгновение спустя он просто повернулся на пятках и быстро зашагал по тускло освещённому коридору к общежитию старост, его мантия драматично развевалась позади него в очень похожей на Северуса Снейпа манере. Это должно быть шутка. В течение добрых тридцати секунд брюнетка таращилась ему в спину, не в силах поверить, что кто-то может быть таким откровенно грубым, как Том Реддл, и при этом очаровывать учителей так сильно, насколько он способен. Ладно, пусть не отвечает. — Эй! — крикнула Гермиона и побежала за ним, когда он резко повернул налево и исчез за лестничным пролётом. Амулет тяжело ударил её по шее, и она удерживала его на месте одной рукой, пока не догнала Реддла и быстро не пошла в ногу с ним, задаваясь вопросом, что именно она делает. — Диппет всегда такой? — Всегда какой? — спросил Том ровным голосом, совершенно лишённым каких-либо эмоций, не замедляя своего стремительного темпа, чтобы хоть как-то приспособиться к ней. — Всегда как: «Я люблю себя, и поскольку я, очевидно, гораздо более значим, чем любой из моих скромных студентов, давайте закончим это сейчас, прежде чем я вышвырну вас из своего кабинета, чтобы я мог продолжать восхищаться своим важным «Я»? — спросила девушка голосом, который Рон называл «голос профессора Трелони». Называл он этот голос так просто потому, что она использовала его только тогда, когда издевалась над гаданием. На мгновение Гермионе показалось, что она увидела ухмылку на губах Реддла, но, когда он апатично взглянул на неё секундой позже, девушка была уверена, что ей это только показалось. — Обычно. Если бы ты пришла вовремя, встреча могла бы пройти гораздо более гладко, — едко ответил юноша. Его взгляд мрачно скользнул по ней ещё раз, прежде чем он вкрадчиво добавил: — Разве ты не согласна? Гермиона не сомневалась в том, что он обязательно укажет ей на это. — Что ж, простите, если помимо того, что я достаточно умна, чтобы быть назначенной старостой, у меня ещё и светская жизнь, — язвительно парировала она. Девушка начинала серьёзно сомневаться, что когда-нибудь сможет добиться успеха с молодой версией Тёмного Лорда. Дамблдор ни в коей мере не преувеличивал, когда говорил, что Реддл стряхнул с себя человечность. И Гермиона даже не пыталась быть назойливой, она просто хотела завязать дружескую беседу. Брюнетка в отчаянии покачала головой, с некоторым облегчением заметив, что они подошли к знакомой картине «Конь и рыцарь». Реддл сделал шаг вперёд, глядя на сэра Кадогана, когда тот поднял свой меч и взмахнул им в хорошей спортивной манере. — Время. И нет, ни один из нас сегодня не готов к поединку, — добавил Том с горечью, когда рыцарь открыл рот, чтобы выкрикнуть свой излюбленный вызов. Почти каждый вечер старостам приходилось вести поединки с портретом только для того, чтобы попасть в гостиную. — Хорошо, сэр, хорошо! Не надо быть таким раздражительным, — озлобленно попросил сэр Кадоган. Картина скользнула в сторону с очень раздражающим звуком. Реддл, прищурившись, посмотрел на рыцаря в ответ и сделал шаг к портретному отверстию, Гермиона последовала за ним. — Стой, негодяй! Стой, говорю! При этом негодующем возгласе Реддл, издав едва слышное шипение, остановился и скрестил руки на груди, холодно устремив свои серые глаза на рассерженного рыцаря. — У нас какие-то проблемы? — спросил он сиплым голосом, который был слишком пугающе спокоен. Сэр Кадоган поднял забрало и свирепо уставился на юношу. — Не по-джентльменски, говорю я Вам! Позор, — выплюнул он. Рыцарь поднял закованную в броню руку и яростно потряс ею, грозя пальцем Реддлу. — Дамы вперед, юный плут, дамы всегда входят первыми! В четвёртый раз за сорок восемь часов Гермиона ухмыльнулась, и на этот раз она даже не пыталась удержаться. Не останавливаясь, чтобы подумать, захваченная меткостью этого утверждения, она повернулась к Тёмному Лорду, кивнув головой в сторону портретной дыры. — В таком случае, мне идти или тебе? Как только эти слова слетели с её губ, она чуть не разинула рот от ужаса при виде своей редкой, но откровенно дерзкой глупости, и её охватило двойное желание пнуть себя и как можно скорее убраться отсюда, а потом расхохотаться. Во всяком случае, Реддл, казалось, был полностью застигнут врасплох случайной репликой, и это, вероятно, спасло девушку. Ни один из них не сделал ни малейшей попытки войти в портретную дыру, тишина нарастала в коридоре до тех пор, пока единственным звуком, достигшим ушей брюнетки, не стал тихий шёпот ветра за окнами. Том в это время внимательно изучал её добрую минуту. Гермиона инстинктивно вздёрнула подбородок, неохотно вставая под его лазерное сканирование. Она ожидала увидеть на его лице гнев, ненависть или, по крайней мере, раздражение, но, как ни странно, обнаружила… ничего. Несмотря на полное отсутствие выражения каких-либо эмоций на лице Тёмного Лорда, Нефертари знала, что он должен был о чём-то думать в течение этих шестидесяти секунд, и ей не особенно хотелось выяснять, что происходит у него в голове. Было легко понять, почему многие из младших учеников и даже многие из старших ползали вокруг Тома Реддла с видом нервозности, неприязни, страха. Подсознательно она почувствовала, как её рука на пару сантиметров приблизилась к правому карману и палочке внутри него. Наконец, Гермиона вздохнула с облегчением, когда Реддл сделал шаг назад, до смешного далеко от портретной дыры. — О нет, Нефертари, мне и в голову не придёт мешать чистокровной королевской семье, — одним плавным движением он грациозно протянул руки, словно приглашая её войти, и слегка наклонил голову. — Входите же. Я настаиваю. На этот раз Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы полностью открыть рот, и ей было всё равно на своё выражение лица в этот момент. Её разум на мгновение был парализован от удивления, прежде чем он взлетел в головокружительно быстром вихре. Неужели прошлая версия Лорда Волан-де-Морта просто насмехалась над чистокровками? — Очень мило с твоей стороны, — язвительно огрызнулась девушка, после чего послушно пролезла в отверстие портрета. Горящие глаза Тома Реддла внимательно следили за ней, когда она проходила мимо. Пытаясь привыкнуть к яркому свету потрескивающего камина, Гермиона замедлила шаг, постепенно восстанавливая контроль над своим разумом, чтобы обдумать то, что только что произошло. Она оскорбила наследника Слизерина. Он, в свою очередь, оскорбил её. Всё началось не очень хорошо. Гермиона понимала, что если она когда-нибудь захочет узнать хоть что-то полезное о юном Лорде Волан-де-Морте, то ей придется установить некоторые правила. И установить их необходимо сейчас. Девушка подумывала о том, чтобы начать их следующую восхитительную маленькую дискуссию с «я полагаю, что на самом деле ты не хочешь вести себя так, будто у тебя всегда есть палочка, зажатая в заднице», но мудро решила этого не делать. — Послушай, Реддл, — осторожно начала она, — в этом году мы будем много работать вместе. И если мы не хотим быть несчастными и не хотим терзать друг другу нервы двадцать четыре на семь, то нам необходимо найти какой-то комфортный вариант общения. Реддл был уже на полпути к лестнице, ведущей в его комнату, и Гермиона ожидала, что он просто проигнорирует и продолжит идти. Но Том удивил её, небрежно развернувшись практически на последней ступеньке. — Нефертари, мне кажется, это самое умное, что ты сказала с тех пор, как мы встретились. Самое страшное, что последние его слова звучали так, будто он искренне в них верил. Гермиона вздохнула. Откинув с плеч длинные локоны, она в отчаянии рухнула на единственный предмет мебели, который позволял ей сидеть и всё ещё видеть юного Тёмного Лорда. Это было мягкое кожаное кресло с высокой спинкой. — Да, я уже вижу проблему: я болтунья, а ты нет. Ладно, по какой-то совершенно безумной причине мы, можно сказать, только что познакомились, а я уже тебе совершенно не нравлюсь. Ладно, без обид, я это как-то переживу. Но нам нужно как-то уживаться друг с другом хотя бы для того, чтобы в нашей школе был полный порядок! Реддл одной рукой пригладил свои тёмные, аккуратно уложенные волосы. — Вынужден с тобой согласиться, Нефертари, — раздражённо бросил он. — И знаешь, мне не плевать, когда и где ты решишь делать то, что тебе нравится. Однако, — он сделал паузу, подчеркивая это слово, — я попрошу, чтобы наша общая гостиная использовалась только для официальных дел, а не для каких-либо общественных мероприятий, на которых ты, по-видимому, процветаешь. Такой расклад тебя устроит? Гермиона обдумала его предложение, слегка удивлённая тем, что Реддл вообще произнёс его. Она была готова заключить любую сделку с дьяволом только того, чтобы он не пришёл ночью в спальню и не убил её из чистого раздражения. Ей нужно успокоиться. Он ещё не успел стать каким-то ненормальным психопатом! Выручай-комната вполне подойдёт для любой полуночной вечеринки. — Согласна, — медленно уступила она. — Хорошо, — наследник Слизерина развернулся и неуклюже зашагал в свою комнату. — Мне было очень приятно работать с тобой, Нефертари. И я был бы очень рад, если бы нам не пришлось делать это снова в ближайшее время. — Спокойной ночи! — после небольшой паузы вдохновлённо пожелала Гермиона. Дверь спальни Тома громко захлопнулась, и как только это произошло, девушка закрыла глаза и начала массировать виски кончиками пальцем, пытаясь успокоить своё бешено колотящееся сердце. Она чуть не поссорилась с Томом Реддлом. И только небеса смогут ей помочь, если она когда-нибудь сделает это. — Задница, — пробормотала она себе под нос.