"Я буду искать тебя в тысяче миров..."

— Так, сынок. Успокойся, водички вот глотни. Подумай хорошенько и вспомни все детали. Я понимаю, что ты сегодня слишком переволновался. Шутка ли — подозреваемого грохнуть… — Да не трогал я его! — вскинулся Питер уже который раз, отчаянно злясь от бесполезности своих попыток донести истину. — Не парься, пацан, — покровительственно махнул рукой Смитсон, — мы тебя в обиду не дадим. Тот придурок сам виноват, а ты давай, угомонись. Пышные усы Смитсона висели, как мочалка, и придавали всей его внешности вид моржа. Доброго, толстого и неповоротливого. Точь-в-точь, как в том зоопарке, куда они так любили ходить с Мэй и Беном. Господи, о чем он вообще думает?! Какие моржи?! Какие зоопарки?! Еще бы про эскимо вспомнил, свое любимое, фисташковое. Всё лишь для того, чтобы убедиться, что он все еще Питер Паркер, младший стажер криминального отдела Пятнадцатого участка полиции Нью-Йорка, а не герой компьютерной игры, угодивший в сказку. — Давай по новой, Паркер. Питер обреченно вздохнул и в черт знает какой раз принялся рассказывать, как они втроем с детективами Маккензи и Дрейком занимались наружным наблюдением за лавкой Джибса, которого отдел давно пытался прищучить за незаконную торговлю оружием. По истечении примерно сорока минут они засекли, что некий тип вылетел из лавки и понесся по направлению к Третьей авеню с дикой скоростью, после чего бросились за ним. Партнеры Питера быстро отстали по причине того, что огромные животы еще никогда не способствовали излишней скорости. Питеру очень хотелось ткнуть в это, но взгляд на не менее выдающееся пузо Смитсона остудил его порыв. А вот многолетние занятия танцами, паркуром и легкой атлетикой (дикое сочетание, Питер согласен, но Мэй было не переубедить) как раз способствуют. Именно поэтому Питер в одиночку долго преследовал улепетывающего типа, но в конце концов замер, разинув рот, глядя как подозреваемый взбирается по гладкой отвесной стене без всяких приспособлений. Вылитый Человек-паук, мать его. На самом деле он уже дико жалел, что сгоряча ляпнул про всё это Дрейку, отчего теперь было невозможно спустить эту дикую историю на тормозах. Тот, конечно, сразу разнес удивительную байку по участку, и теперь все смотрели на Питера с подозрительной смесью насмешки, сочувствия и опасения. Кажется, ему пора сматывать удочки? Спишут за ненадобностью, к гадалке не ходи. Но укорять себя было бесполезно, и Питер, тоскливо поглядев по сторонам — словно там могли найтись подсказки, как ему лучше поступить, — вновь рассказал уже набившую оскомину историю. Про экзотическое оружие, вспыхнувшее как бумага и исчезнувшее без следа, про очень (ужасно, крайне, невероятно) странные глаза незнакомца и про его невнятные слова перед тем, как тот грохнулся на землю, причем совершенно намеренно. Смитсон, слушая всю эту околесицу уже не в первый раз, морщился, чесал в затылке, жевал губами и вообще всем видом показывал, насколько он во всё услышанное не верит. Питер даже не мог его упрекнуть, он сам себе никогда бы не поверил. Черт бы побрал паркур, танцы и легкую атлетику! Был бы слабаком, сидел бы сейчас вместе с Маккензи и Дрейком и придумывал рапорт о том, как они упустили подозреваемого, зато точно не переживал бы о своей судьбе, которая, кажется, обретала весьма печальные перспективы. Интересно, ему занесут в личное дело замечание о служебном несоответствии и отправят на психиатрическую экспертизу, или Смитсон все же сжалится и устроит ему перевод куда-нибудь в Айдахо? Его невеселые размышления прервали громкий стук в дверь и голова Дрейка, на миг нырнувшая внутрь, возвестившая, что Смитсона очень ждут некие гости, и тут же исчезнувшая. Оставшись один, Питер уныло вздохнул. Потекли последние минутки его бытности в качестве младшего стажера полиции Нью-Йорка. Вот сейчас Смитсон явится обратно, возможно, и не один — черт знает, кто там приперся и зачем, — посмотрит на Питера, покачает головой и скажет: «Давай, сынок, иди домой, отдохни, потом придумаем, как с тобой быть». И все, прости-прощай, карьера полицейского, о которой Питер грезил так долго, глядя на любимого дядю, который был таким красивым в своей форме. В той самой, в которой его похоронили после случайной пули перепуганного грабителя. Питер тогда не проронил ни слезинки, но твердо пообещал себе, что продолжит его дело. Даже крики и истерики Мэй, узнавшей о том, что его приняли на первый курс полицейской Академии, его не остановили. Впрочем, та, столько лет будучи женой и тетей, знала, что переубедить кого-то из Паркеров — гиблое дело. Поэтому она быстро смирилась и всеми силами поддерживала Питера в его учебе, за что тот был ей безумно благодарен. Он только надеялся, что она знала это, когда стоял уже возле ее гроба пару лет спустя. Чувство внезапно нагрянувшего одиночества после похорон было настолько сильным и мучительным, что Питер почти неделю не выходил из квартиры, забив на всё. А потом как-то резко понял, что, если дядя и тетя сейчас видят его вот таким, то они страдают намного сильнее, и что это точно не то, чего они бы хотели для него. И тогда он сделал то единственное, что было в его силах: ушел с головой в учебу, надеясь, что сможет приносить пользу хоть кому-то, если уж не смог сделать этого для самых родных людей. Учеба, а позднее и работа, утешали и дарили успокоение. И вот теперь он может всего этого лишиться из-за глупой случайности?! За дверями был слышен оживленный разговор, но к нему никто не входил, и Питер даже начал скучать. Ожидание неслабо так нервировало. Лучше бы уж сразу выпнули его отсюда, чем вот так мурыжить. Голоса внезапно стихли, и в небольшое окошко в двери брызнуло несильной вспышкой света. Питер даже не успел озадачиться и выглянуть за дверь, как вдруг та раскрылась, и в кабинет, убирая что-то в нагрудный карман и одновременно другой рукой снимая пижонские очки, вошел мужчина. Самый красивый и офигенный мужчина в жизни Питера, который просто завис. — Ты действительно догнал цефалопоида на своих двоих, карапуз? — Кого? — удивленно моргнул Питер, не в силах перестать во все глаза рассматривать незнакомца, который почему-то чувствовал себя как дома. Это был темноволосый мужчина средних лет с потрясающе красивыми чертами лица, в строгом черном костюме, сидевшем на нем просто безупречно, с идеально растрепанной прической и причудливой бородкой. От одного взгляда на нее Питеру нестерпимо захотелось ощутить, колется ли она, когда… Стоп, да что с ним такое?! То усы Смитсона, то бородка левого мужика! Питера тот придурок с оружием точно ничем не накачал втихомолку?! Не утруждая себя ответом, мужчина листал какую-то папку, быстро переворачивая файлы, периодически хмыкал одобрительно, пару раз удивленно вздернул бровь и однажды даже уставился на Питера, весело ухмыльнувшись. — Вы кто вообще такой? И где все?! — наконец возмутился Питер, которого начало раздражать самоуверенное поведение пришельца. Каким бы офигенным красавчиком ты не был, это не дает тебе права вести себя в гостях так, словно ты дома! Но что-то подсказывало, что этот тип ведёт себя так везде. — Неважно, кто я, хотя можешь звать меня Ти, — наконец оторвался тот от своего занятия. — Важно, кто ты, Питер Паркер, младший стажер, отличник полицейской академии, юный гений химии и физики и просто очень хороший парень. — Что...? Вы о чем вообще?! И что за имя такое дурацкое — «Ти»?! Ситуация начала его напрягать не на шутку, да что за день такой?! Мало ему придурка с шестью, или сколько там было, глазами, так теперь какой-то тип (и неважно, что он выглядит, как ожившая мечта Питера!) пытается устроить ему сеанс психоанализа. — Вот это твое личное дело, — помахала папкой ожившая мечта. — Твой начальник мне его собственноручно вручил. Питер только вытаращил глаза, поскольку слов, чтобы удивляться вслух, уже не осталось. Смитсон отдал какому-то хрену с горы личное дело сотрудника?! Что, черт возьми, творится?! Даже если он хотел Питера уволить, все равно никогда бы не пошел на такое нарушение предписанного порядка, с его-то любовью к формализму и неуклонному соблюдению инструкций! Кто этот тип такой?! — Значит, так, — Ти захлопнул папку и сунул ее под мышку. — Если ты все еще хочешь служить здесь, то я могу это устроить за пять минут. Сейчас выйдешь из кабинета, и никто даже словом не упрекнет тебя за сегодняшний косяк. Наоборот, похвалят и, может быть, даже наградят. Чем-нибудь типа поездки в Диснейленд. Ведь именно туда хотят все малыши, да? От того, чтобы запустить чем-нибудь в голову этого гада, взбешенного Питера удержало только чрезмерное любопытство. Он явно не договорил. Вот пусть сперва закончит, а потом Питер уже оторвется. Незнакомец взял стул, развернул его спинкой и уселся так близко к Питеру, что тот невольно сглотнул. От него пахло дорогим одеколоном с примесью чего-то, напоминающего автомастерскую. Странное сочетание, если вдуматься. Но голову кружило неимоверно. — Но скажи мне, Питер, в чем твое кредо? Что каждое утро поднимает тебя с постели? Это вопрос был наверно самым странным, что Питер слышал за последние пару недель, но отчего-то не хотелось ни спорить, ни возмущаться. Злость на загадочного гостя прошла словно её и не было. — Знаете… — медленно ответил он, мучительно подбирая слова, — я обычный парень, ничем не выделяюсь из толпы. Но, если ты можешь сделать хоть что-то для людей и не делаешь этого, то ты всегда будешь виновен в том, чего не предотвратил. Он замолк, вдруг почувствовав себя полным идиотом. И чего потянуло распинаться перед черт знает кем?! А тот, не отрываясь, смотрел в его глаза так пристально, словно хотел вскрыть черепную коробку и разложить мозг по полочкам. В смысле, по баночкам на полочках. — Питер Бенджамин Паркер, если ты хочешь чего-то большего, если твои амбиции простираются дальше маленького участка, то у меня для тебя хорошая новость. Защищать простых людей можно, не только бегая по улицам за воришками, хотя безусловно это тоже очень нужное дело. — Что? — непонимающе спросил Питер. — О чем вы? — Держи, это моя визитка, — он протянул ему маленький белый прямоугольник, на котором не было ни имени, ни названия организации, только номер телефона, адрес и указание времени. — Эй, что за фигня? — справедливо возмутился он, но когда поднял голову, в комнате никого уже не было. *** Нет, Питер изначально никуда не собирался. Но тем не менее что-то его сподвигло на то, чтобы в указанное время явиться по указанному адресу. То ли радушная улыбка Смитсона, от которой хотелось выпучить глаза, и его громогласное «Молодец, сынок, я в тебя верил», то ли всеобщие ободряющие оклики и похлопывания по плечу вкупе с завистливым взглядом Маккензи, то ли очередной одинокий вечер в пустой квартирке, после которого вдруг так сильно захотелось хоть что-то изменить в своей жизни. Наутро Питер решительно вошел в странное высокое здание, лишенное хотя бы какой-то индивидуальности. Ни вывесок, ни опознавательных знаков, ни рекламных щитов. Серо, мрачно и как-то… монументально, что ли. Равнодушный консьерж на вопрос Питера и показанную визитку лишь махнул рукой в сторону лифта и буркнул что-то про третий этаж. От мрачной казенной обстановки и тишины нещадно сводило скулы, и хотелось удрать обратно, к людям и солнечному свету. Но Питер никогда не бегал от проблем (скорее наоборот, бегал за ними) и потому взял себя в руки и добрался-таки до своей цели. Ею оказалось тесное полупустое помещение, в котором кроме него находилось еще несколько претендентов черт знает на что. Каждый из них был похож на Капитана Америку, Уилла Смита или Шварценеггера. Все бравые, широкоплечие и лучащиеся энтузиазмом вояки в форме. Питер представил себя рядом с ними и мысленно расхохотался. Это как раз был тот случай, про который говорят: «рядом с ними не стоял». Конечно, у него не было никаких шансов на то самое «черт знает что». Ну и фиг с ним, не больно-то и хотелось… Жаль только, что тот невероятный мужчина так и останется самым прекрасным воспоминанием, которое будет терзать его одинокими ночами. Руководил всем этим мероприятием высокий мужик с повязкой на глазу, представившийся как Эф. Интересно, их тут специально по таким идиотским именам набирали? Наравне со всеми Питер заполнил кучу анкет, выполнил несколько текстовых заданий, а затем пострелял в тире. Причем, если все нормальные участники завалили кучу монстров, то он какого-то черта решил поумничать и пристрелил девчонку с учебником квантовой физики, посчитав ее подозрительной. Сразу после этого пронзительно взвыла сирена, и все исчезло. Ну понятно: тест провален. И вот нафига было выделываться?! Появившийся в тире Эф посмотрел на замерший экран, что-то набрал на своём планшете, невнятно похмыкал, а затем обратился к соискателям с речью о том, какие они все молодцы, и как замечательно прошли испытания, не посрамив свои места службы. «Ну это кто как», — скептично скривился Питер. — Осталось проверить ваше зрение, — продолжал разглагольствовать Эф, — прошу сюда. Толпа ринулась на выход, шумно гомоня. Питер, уже ничего хорошего для себя не ожидая, уныло шел последним. И именно в этот момент его аккуратно придержали за рукав. — Притормози, карапуз. От одного голоса мурашки в животе Питера сплясали радостную джигу. Он уже и не надеялся увидеть сегодня Ти, но, кажется, всё не так плохо, как ему казалось? Тот незаметно, но твердо оттер его от двери, в которую вошли все прочие, и краем глаза Питер засёк быструю вспышку за ней. Что за черт? Именно такое он наблюдал вчера в их участке. Но ничего спросить он не успел, потому что Ти затянул его в лифт. Оказаться вдвоем в замкнутом пространстве оказалось сложнее, чем Питер мог себе представить. Привалившись к стене и скрестив руки на груди, Ти разглядывал его так пристально и откровенно, что уши наверняка заполыхали багрянцем. — Что? — наконец буркнул он, не в силах выносить это ужасно неловкое молчание и не зная, куда деть руки. — Смотрю, — спокойно отозвался тот. — И думаю, как мне повезло. — В чем? — Впервые в качестве будущего напарника мне попался симпатичный парнишка, который настолько в моем вкусе, что даже как-то странно. От столь неприкрытого флирта (или это уже можно называть домогательством?!) Питер так растерялся, что даже забыл о необходимости смущаться, и уставился во все глаза. Этот ходячий секс, воплощение мужественности, гребаное совершенство считает его симпатичным и говорит, что ему с Питером повезло?! Он наверно… Наверно, шутит, правда? Или это очередная проверка? Да, точно! Пытается сбить с толку, чтобы Питер растерялся и показал, как он ведет себя в экстремальных условиях! А он не поведется, нет! Вот сейчас он покажет, что он умный, взрослый и адекватный! Блин, а что хоть говорить-то?! — А… — неловко ляпнул он. — Напарником в чем? Вы вообще кто и чем занимаетесь? — О! Точно! — Ти склонил голову набок и засунул руки в карманы. — Называй нас Эм-Ай-Би, это если коротко. Если более полно и официально, то Агентство по контролю за деятельностью инопланетян на земле. Наверно, Питер вылупился на Ти очень уж карикатурно, раз тот рассмеялся и наконец отлип от своей стены. — Очнись, Белоснежка, а не то мне придется стать гномом, чтобы таскать тебя на своей спине. Предупреждаю, если я и гном, то точно Ворчун. Нет, этот мужик точно чокнутый. Как Питер сразу не понял? Эх, а ведь так круто и многообещающе всё выглядело! А вдруг он маньяк и сейчас увезет его куда-то и расчленит?! А вдруг они тут все психи и маньяки?! Все так же остолбенело молча и таращась на совершенно невозмутимого Ти, он начал прикидывать план, как вырубить его одним ударом и сбежать из лифта, сразу когда откроются двери. Но когда они открылись, он не сделал ничего из этого. Потому что перед ним словно из ниоткуда возникло огромное помещение, набитое… Нет, не людьми. Огромная полосатая гусеница что-то доказывала хриплым свистом чуваку в таком же черном костюме, как у Ти, который лишь весело ухмылялся и так же лихо насвистывал в ответ. Почти посреди зала прямо на полу расположилась кучка синих женщин, вокруг которых словно переливалось какое-то марево. Возле стойки ресепшена сформировалась очередь, в которой торчали почти нормальные мужчина с женщиной, только слишком высокие, метра три ростом. Рядом с ними примостилось нечто похожее на осьминога, а за ним какой-то полумедведь — полукраб, то и дело глухо взрыкивающий. Питеру очень хотелось потрясти головой и проснуться. Ладно, он даже ущипнул себя, чтобы вынырнуть из этого сна, но ничего не получалось. Фантасмагория перед ним никуда не исчезала, все так же шумели, спорили и перекрикивались существа самого разного вида. Инопланетяне. Посреди Нью-Йорка. И он стоит и смотрит на них. Всю жизнь просто мечтал! — Круто держишься, — его внезапно приобняли за талию и прошептали на ухо, — многие впадают в истерику, а Эс в свое время упал в обморок. — Мне тоже очень хочется, — судорожно дыша, признался Питер.  — Не бойся, не дам, — Ти вновь обжёг его горячим шепотом. — Ты мне нужен живой и здоровый, тем более теперь. — Теперь? — Питер отстранился и вопросительно покосился на самодовольную физиономию. — Теперь, когда с блеском прошел последнюю проверку. Пошли. Не дожидаясь согласия, он потащил Питера, еле переставлявшего ноги, вниз. — Привет, Ти! — доносилось и справа и слева. — Агент Ти, как рада вас видеть!... Давненько вас не было, агент Ти. Ти лавировал в этой суматохе так уверенно, что Питер давно перестал пытаться даже смотреть по сторонам. Только бы не потеряться, а то он точно тогда свихнется в этой толпе, и какие-нибудь альдебаранцы увезут его на прокорм своим альдебаранским собакам. Ти подтащил его к огромному экрану в полстены, за которым сидели… Енот и дерево?! — Привет, Ти, — как и все, поприветствовал его енот. — Кто это у тебя?! Какой милашка! Боже. Если Питер переживет этот день, то больше никогда ничему не удивится. Что вообще может удивить после разговора с енотом, назвавшим его милашкой?! — Я есть Грут, — громко и непонятно провозвестило дерево, от чего Питеру нестерпимо захотелось попятиться. — Здорово, Карета, привет, Грут! — поднял руку в приветственном жесте Ти. — Знакомьтесь, новичок. Если не испугаете, конечно. — Обижаешь! — оскалился енот и приосанился. — Ути какой щеночек! Дай пожамкать! Питер не успел никак среагировать на это, как вдруг совершенно по-девчачьи взвизгнул от того, что его ущипнули за задницу. Дожили. Его. Ущипнул. За задницу. Енот. Может, потребовать, чтоб он теперь на нем женился? — Я есть Грут! — загрохотало дерево, выглядя при этом вполне довольным. — Не обращай внимания, — Ти потащил его дальше, — у них юмор своеобразный, но они классные, ты с ними подружишься. Питер промолчал, его задница не особо была в восторге от идеи дружить с енотом. Как будто бы с деревом лучше… Они наконец добрались до коридора, в котором было намного тише, и вошли в кабинет, на двери которого не имелось никаких обозначений. Ти вальяжно развалился в кресле возле стола и испытующе уставился на Питера. — Ну? Что скажешь? — Что тут вообще можно сказать… — замерший на месте Питер беспомощно помахал рукой в воздухе. — С ума сойти… — Это точно, — довольно кивнул тот, — видел всю эту кодлу? А теперь прикинь, сколько сил и ресурсов надо, чтобы держать их всех в узде и при этом смотреть, чтобы они нигде не наследили! — А зачем? — Питер наконец сформулировал то, что вредной мышкой скреблось в мозгу. — Зачем скрывать от людей?! — Потому что люди не готовы, Питер, — голос Ти стал очень серьезным. — Ты можешь себе представить, что начнется, если люди узнают, что например твой мистер Долмар прилетел из туманности Андромеды? — Что?! — Из ее дальней оконечности, если быть точным. Мистер Долмар?! С его лучшими бургерами в Квинсе и шикарным котом? Как жить дальше? — Да, кот тоже, — Ти словно прочитал его мысли. — На самом деле как раз кот там господин, Долмар — лишь его слуга. Так. Питеру срочно надо было присесть. — И вот таких Долмаров много? — несчастно произнес он. — Ты даже не представляешь сколько. Но самое страшное, что не все из них прибывают легально и с добрыми намерениями. Одни хотят спрятаться от межгалактического правосудия. Другие надеются поживиться на Земле тем, что пользуется большим спросом на космических рынках, типа кузнечиков, листвы клена и белой глины. Да мало ли всякого сброда. А наша цель, Питер, не дать им навредить людям Земли. И мне очень сильно кажется, что ты именно тот, кто может нам в этом помочь. Как тебе идея? Наблюдать за инопланетянами, шифрующимися под обычных землян? Беседовать с гусеницами и полу-медведями? Получать шлепки по заднице от енота и здороваться с деревом? Работать вместе с Ти? — Отличная идея, — твердо ответил Питер и впервые за последние пару часов открыто улыбнулся.