"Я буду искать тебя в тысяче миров..."

Питер долго приставал к Тони с просьбой съездить в гости к его родным, и тот охотно признавал, что волчонок прав. Из родной стаи, большей частью проживающей в Сан-Франциско и его окрестностях, Тони его забрал совсем юным, тот еще даже перекидываться не умел. Первый раз это у него вышло всего с месяц назад. Тони до сих пор чувствовал тот теплый восторг, что вздыбил каждую, сейчас иллюзорную, шерстинку на теле дремлющей волчьей сущности, когда посреди их роскошной гостиной вдруг застал белого пушистого волчонка. Донельзя удивленного, но тут же принявшегося восторженно носиться по всему дому, как маленький ураган. Так что, да, для создания собственной семьи Питер был явно слишком юн. Но однажды матерый волчий вожак, в миру людей плейбой и миллиардер Тони Старк увидел среди посетителей научной выставки хрупкого мальчишку с бездонными глазами цвета вечерней зари и безошибочно распознал в нем волчонка. Все инстинкты вдруг зашлись в истошном крике: «Моё!!!». Парень, видимо, почуяв пристальный взгляд, поднял голову и улыбнулся. Замерший Тони почувствовал, как все сознание наполняется странной, незнакомой радостью, от которой хотелось немедленно перекинуться и мчаться за горизонт. После этого отказаться от него он уже не смог. Понадобилась долгая осада, прежде чем Питер, а затем и его стая, поддались на ухаживания Старка. Впрочем, все знали, что отказать такому шикарному волку на самом деле может только полный идиот, а никто в стае Паркеров идиотом не был. Как только Питеру исполнилось восемнадцать, Тони сделал предложение, которое увенчалось официальным браком людей в городской мэрии и высшим браком волков под сенью священного ясеня. Молодые зажили просто припеваючи: Питер продолжал учебу в университете, Тони управлял своей компанией. Но всё чаще и чаще юный муж заявлял, что соскучился по родственникам и хотел бы их навестить. Не видя причин отказывать, Тони с лёгкостью согласился. Как только выдалась передышка в делах, они отправились в Сан-Франциско. Череда шумных встреч, поцелуев, объятий, расспросов настолько затянулась, что Тони с радостью принял предложение кузена Питера Стива Роджерса сходить на скромный пикник в лесу с ним и его сестрой Вандой. Та тоже только недавно смогла обратиться во взъерошенного рыжего волчонка, чем и не переставала хвастаться перед Питером. Питер и Ванда носились по полянке, как заведенные, налетая друг на друга, сбивая друг дружку с ног, хватая за хвосты, шипя, рыча и тявкая, вскакивая, снова удирая и оглашая окрестности заливистым лаем, больше всего похожим на хохот. Тони и Стив, посмеиваясь, смотрели на эту вакханалию, но не торопились ее прерывать. В конце концов, оба понимали, какая эйфория сейчас обуревает мелких, с каким восторгом они испытывают свои новые возможности и понимают, что те практически безграничны. Впрочем, они и сами не скучали: вольготно разместившись на стволе старого дерева, много лет назад поваленного ураганом, они прихлебывали пиво, закусывая захваченными Стивом колбасками, и болтали обо всем на свете. Питер вообще был приятно удивлен, как быстро эти двое нашли общий язык, хотя изначально казалось, что сложно встретить более разные натуры. Поразмыслив, он решил, что если человек человеку волк, то уж волк волку тем более волк, и больше не заморачивался на эту тему. Вот и сейчас, яростно размахивая рукой с зажатой в ней бутылкой и сверкая глазами, Тони доказывал Стиву, что Декларация независимости США — всего лишь сказка, придуманная потомками. Роджерс же, в свою очередь, с аппетитом подхватывая очередную колбаску и щедро поливая ее кетчупом, втирал что-то вдохновенное на тему важности патриотизма в роли воспитания грядущих поколений. Вот за этой безумно интересной для обоих дискуссией они и пропустили момент, когда вокруг резко стемнело, а все видимое в окружении деревьев небо буквально на глазах заволокло темной пеленой. Очнулись они от того, что вокруг загрохотало, требовательно и предупреждающе. — Черт, — рявкнул Стив, — как это мы так?! Грозу проворонили! Одного быстрого взгляда, брошенного по сторонам, хватило, чтобы понять: людям на открытой поляне прятаться негде. А грохотало все чаще, все ближе, и вот уже из-за острых еловых вершин первая молния располосовала небо. Следовало бежать как можно скорее. Белый волчонок давно замер возле ног Тони, смешно вытянув голову и беспрестанно нюхая воздух. Рыжик суетливо вился возле Стива, изо всех сил махал хвостом и тявкал отчаянно и испуганно. Очередные раскат и отблеск раздались со слишком малым разрывом во времени, а значит, эпицентр грозы неумолимо приближался. Тони коротко и раздраженно бросил: — Не тормозите! Быстрее, бежать надо! Мелочь заволновалась еще больше, Ванда шлепнулась на задницу и почти завыла, а Питер неожиданно подпрыгнул, вскочил на задние лапки и уперся передними Тони в живот, кривя мордочку и отчаянно смотря перепуганными глазами. Осознание происходящего с размаху ударило Тони по лицу. Он вскинул голову, столкнулся лихорадочным взглядом со Стивом и в один миг понял, что и тот уже знает. — Они не могут перекинуться обратно, — удивительно спокойно озвучил их общую догадку Стив. Не всем волкам знакомо это чувство. Тони вот например лично с этим не сталкивался, но знал, что такое случалось изредка. В минуты сильного волнения неопытные юнцы не могли плотно сконцентрироваться и вызвать изнутри человека, загоняя зверя в его угол. Ничего страшного в этом не было. Проблема решалась очень просто — спокойствием, чтобы овладеть своими внутренними силами, и временем, чтобы схлынула нервозность. Но ни того, ни другого у них не было. А бежать по городу, в сопровождении двух волков, пугая прохожих и вызывая совершенно ненужные слухи, они не могли себе позволить. Молния полыхнула так, что в сгустившейся черноте можно было прочесть надписи на этикетке брошенных в суматохе бутылок. Но помимо леса, она осветила и отчаянно мечущееся в поисках выхода сознание и безошибочно указала на единственно возможное решение. — Надо оставаться, — почти так же спокойно, как до этого Стив, произнес Тони. И увидев, как быстро и деловито, ни о чем не спрашивая, кивнул тот, вновь возблагодарил богов, что Питер вырос именно в этой стае. Метаморфоза давно стала для него слишком обыденной, чтобы он позволил себе тратить на нее хоть крупицу сил, помимо необходимого минимума. Закрыть глаза, выдохнуть, глянуть в глаза своего волка, радостно рванувшегося навстречу, слиться воедино с его сознанием… И увидеть, как тут же изменился мир вокруг, на миг знакомо задохнуться от шквала запахов, звуков, цветов, впечатавшихся в сознание нового зверя, только что появившегося в этом лесу. Он любил после этого замереть на пару секунд и постоять неподвижно, каждый раз, как впервые, упиваясь этой силой и ощущением всемогущества. Но сейчас было не до этого. Потому что пушистый белый шарик замер рядом, пялясь во все глаза и часто-часто дышал, мелко дрожа. Волк еле подавил рвущийся из груди вой от того, как больно резанула мучительная нежность к этому маленькому забавному существу, так открыто смотрящему своими карими бусинками. В долю секунды оказавшись рядом, он схватил возмущенно пискнувшего Питера за загривок и огромным прыжком перемахнул через бревно, безошибочно выискивая дорогу в чащу леса и слыша, как тихонько скулит позади Ванда, зажатая в зубах мчащегося следом Стива. «Отпусти меня немедленно, Старк! Я не ребенок, чтобы меня за шкирку таскать! Я сам могу! Отпусти, а то ведь отомщу! Жестоко!» — неожиданно пробилась в сознание негодующая мысль. В совокупности с лягающимися лапками, остервенело вертящейся остроносой мордочкой и зубами, лязгающими в опасной близости от его носа, в иной ситуации все это выглядело бы в высшей степени уморительно. Но сейчас Тони было не до смеха вот ни разу. «Заткнись, ребенок!» — коротко рявкнул он и инстинктивно пригнулся к земле, когда небо снова расчертил огненный росчерк. По спине уже не раз хлестнули крупные капли. Грохотало так, что закладывало уши, и все указывало на то, что небесная твердь вот-вот готова разверзнуться и всех не успевших укрыться бедолаг окатить по самое не могу. А ни одного более-менее надежного укрытия им пока не попалось. Как назло, все деревья на этом участке росли чахлыми кучками и были словно созданы для того, чтобы притягивать молнии. Впрочем, то, что мальчишка смог овладеть собой настолько, чтобы суметь передать связную мысль, весьма обнадеживало. Ведь еще недавно, пока они пытались понять, что им делать, ни слова тот вымолвить не мог. Тони счел это хорошим знаком: значит, приходит в себя, и довольно ускоренными темпами, надо признать! Внезапно Стив рывком вырвался вперед. Крупный, поджарый серый волк со светлыми, почти белыми, мордой и грудью. Тони впервые смог его внимательно рассмотреть и, будь в ином обличии, расхохотался бы — шерсть того так лоснилась и лежала так ровно и неподвижно, волосок к волоску, словно на нее вылили тонну средств для укладки. Мотнув головой так, что зажатый в пасти рыжий волчонок возмущенно завизжал и с размаху заехал лапкой по уху, Стив резко свернул налево, и Тони, не медля ни секунды, последовал за ним. Роджерсу, как исконному обитателю местных лесов, здешние укрытия должны быть известны лучше, и в этом вопросе Тони ему полностью доверял. «Черт, как это у Ванды лихо получилось! Надо с неё пример взять», — прозудело язвительно в голове. «А ты попробуй, — отрывисто посоветовал Тони, стараясь не сбиться с ритма и не потерять в сгущающихся зарослях серую спину, — только я ж не Стив. Это он сестренку на руках носит и надышаться на нее не может. И это понятно, родная кровь, как-никак. Сестру другую ему взять негде, а вот я нового мужа себе, если что, быстро найду. Так что, если не угомонишься, сейчас зубы разожму и оставлю к черту здесь. И меня даже совесть мучать не будет». Питер живо смекнул, что подошел опасно близко к той грани, где терпение Тони стремится к нулю, и предпочел закрыть рот. Или пасть, точнее. Продираться сквозь сплетенные ветви и валежник стало все сложнее, и они заметно замедлились. Шкуру неприятно царапали сухие ветви и растопыренные еловые лапы. Ноги то и дело вязли в топком болоте из осыпавшихся игл и сухих листьев вперемешку с обломками веток. Болтавшийся Питер, которого то и дело хлестало ветвями то по мордочке, то по ее противоположности, кряхтел, но стоически молчал, и Тони не мог не усмехнуться: надо же, оказывается, и на малыша можно найти управу. Наконец Стив в последний раз резко вильнул в сторону и издал победный рык. Взору Тони открылась невысокая, поросшая деревьями сопка и темный проём в ней, видимо, пещера. Стив незамедлительно нырнул внутрь, и Тони тут же последовал за ним. Метнувшись к дальней от входа стене, он швырнул затихшего Питера на пол и кинулся сверху, закрывая своим телом от… Он даже не знал, от чего именно — от молнии, от дождя, от грозы, от злого мира, от всего сразу. И краем глаза не мог не заметить, как серое тело рядом рывком подгребает под себя сжавшуюся фигурку. Кажется, природа ждала именно этого. Не успели они сжаться в комочек, как стихия явила им себя во всем своем буйстве и блеске. Небо на миг осветилось так ярко, что Питер, любопытно высунувший черную кнопку носа из-под его подбородка, вздрогнул и спрятался обратно. Гром, раздавшийся тут же, сотряс землю, воздух и небо с такой силой, что стены словно вздрогнули. Очередной огненный зигзаг, прошив небо раскаленной стрелой, ударил точь-в-точь в верхушку дерева, стоящего не так далеко от их убежища и отлично видного в проем. Сноп искр вмиг окутал его вершину. Даже сквозь грохот, от которого взрывалась голова, было слышно, как зашипела обугленная древесина. Не падай тут же ливень непроходимой стеной, не миновать бы пожара. Тони невольно вздрогнул от увиденного и тут же почуял, какой мелкой дрожью затрясло тельце, плотно притиснутое им к каменному полу. «Ты чего, карапуз? — как можно более ласково и спокойно мысленно спросил он. — Испугался?» «Вот ещё! Я вообще ничего не боюсь!» — возмущенно донеслось в ответ, и на свет вновь появилась нагло вздернутая мордочка. Несмотря на всю серьезность положения, Тони едва не расхохотался. Питера совершенно очевидно колотило так, что, будь он в прежнем обличье, у него зуб на зуб бы не попадал от страха. Но не признается же никогда, наглая зараза, будет упрямо твердить свое и лучше выскочит на открытое место под этот грозовой шквал, чем согласится, что боится. Он вдруг почувствовал, какой звенящей нежностью к этому дрожащему, но отчаянно храбрящемуся зверьку переполняется все его сознание. Почувствовал, как все вокруг словно заливает солнечным светом и умиротворением, против которого бессильна любая буря. И это чувство было настолько всеобъемлющим, что в его сознании не осталось места ни для страха, ни для беспокойства, ни для сомнений. Он бережно лизнул мальчишку в нос — от чего тот начал обиженно отфыркиваться — снова подмял его под себя полностью, чтобы не смотрел по сторонам и не пугал себя лишний раз, и всем своим телом прижал к полу. «Не бойся, — шепнул он ему тихо, изо всех сил стараясь, чтобы голос в сознании того прозвучал спокойно и уверенно, как обычно, — я же с тобой». Питер молчал на удивление долго. Но когда ответил, Тони сжал зубы, чтобы не завыть от того, что всего этого вдруг стало слишком много для одного, так давно смирившегося со своим одиночеством волка. «Не боюсь, — тихо прошептал этот невозможный ребенок, вдруг ставший непривычно серьезным, — ты же со мной».