Запах повиновения

Ночью Джин проснулся из-за неприятной головной боли. Вокруг было так темно, что парень даже не понимал, где находится. Он иногда ночевал у Юнги и оставался спать на диване. Сейчас же омега совершенно не ориентировался в пространстве. Преодолев тянущую боль во всём теле, он медленно встал с кровати. Омега был уже у двери, дальше - коридор. Из зала виднелось мерцание телевизора, но сам свет в комнате не был включён. Джин едва перебирал ногами, пока шёл по коридору. Зайдя в зал, он увидел, как Юнги спит, сидя с открытым ртом, и чуть посапывает, а по телевизору идёт какая-то скучная программа, видимо, для тех, кто страдает бессонницей. Сокджин фыркнул. Кто вообще смотрит этот бред? Омега подошёл к спящему Мину и легко дотронулся до его плеча кончиками пальцев. Тот резко вздрогнул и вытаращил глаза. — Почему не спишь? — быстро спросил он заплетающимся голосом, но при этом делая вид, что не спал. — Тебе лучше пойти в свою комнату. Юнги пожал плечами. — Как сходили, кстати? — омега потёр слипающиеся глаза. — Юнги-я, иди спи. У меня башка раскалывается. Давай завтра. Всё завтра. Мин аккуратно встал с дивана, зевая и придерживаясь за спинку мебели, а затем побрёл по тёмной квартире в свою комнату. Он сразу же отрубился в своей тёплой постели, когда только коснулся её. Юнги проснулся из-за неприятного звука дверного звонка. Кто-то очень настойчиво нажимал на кнопку снаружи. Это действовало на нервы. Мину стоило больших усилий заставить себя открыть глаза, встать с кровати и подойти, а затем посмотреть в глазок. Увидев того, кто трезвонит с утра пораньше, омега молча открыл дверь. — Где он? — парень, зашедший в квартиру начал агрессивно искать кого-то. Его не научили манерам, если он не здоровается первым делом. Альфа поворачивал голову в разные стороны и бегал глазами по всей прихожей, пытаясь найти свою цель. — Что ты здесь делаешь? Мужчина словно только что заметил омегу, стоящего прямо перед ним. — Я спросил, где Джин?! — он явно был не в духе. Его взгляд был сумасшедшим с затуманенными чёрными глазами. Намджун пришёл убивать. — Спит. Ким фыркнул, а затем сразу же пошёл в зал, не разуваясь. Мину это, конечно же, не понравилось, он пытался преградить путь, но его очень сильно оттолкнули и он упал на пол. — Ааа, вот ты где, тварь! — с отвращением произнёс Намджун. Спящий до этого Джин медленно открыл глаза и держался за голову. У него было похмелье, и всё тело до сих пор болело. Он не сразу понял, что происходит и кто перед ним стоит, поэтому смотрел с непониманием. Юнги сразу побежал к ним, как только поднялся после падения. Намджун - опасный человек и одному Джину с ним не справиться. — Ты чё, тварь! — альфа подошёл к дивану, на котором сидел Сокджин, сжал руку в кулак и замахнулся на него, Мин подбежал и успел схватить его, не позволяя ударить Джина. — Что ты здесь делаешь? — вяло спросил омега. Было видно, как сложно ему говорить. — Я что делаю? — у Намджуна глаза налились кровью от злости. Юнги почувствовал резкий запах жжёной бумаги. Это его природный запах, но сейчас чувствовалось намного больше дыма и гари, чем обычно. Альфа отчаянно пытался вырваться из хватки Мина, — Да отпусти же ты! — Нет. Тебе лучше уйти! — кричал Юнги, сжимая его руку ещё сильнее, сдавливая косточки, и при этом стискивал свои зубы от злости. — Придурок, отпусти, сказал! — рычал альфа и продолжил вырываться, но Юнги держал так крепко, что есть мочи. Несмотря на это, Намджун продолжил говорить со своим бывшим омегой, как ни в чем не бывало, — Какого хрена ты не пришёл вчера? Джин молча сидел, медленно моргая и пытаясь понять, что альфа имеет в виду. Всё-таки вчера они с Чимином выпили слишком много, так сразу и не вспомнишь. — Я тебя, блять, спрашиваю! Какого хрена ты не пришёл? Намджун резко дёргался. Он был сильнее. Юнги уже был не в силах удержать альфу, и тот вырвался. Он размял пальцы на правой руке, убедившись, что этот бешеный омега ему ничего не сломал, а затем Ким просто сошёл с ума. Намджун подошёл к Джину и схватил его за шею, начав душить со всей своей силы. Сокджин начал кашлять и хриплым голосом звал друга на помощь, надеясь, что тот не сбежал и ещё слышит его. Юнги не мог стоять на месте, слыша как друг задыхается, но продолжает его звать. Его самого словно душили. — Отпусти! — кричал Мин, пытаясь освободить омегу из страшной хватки, запрыгивая альфе на спину, но Намджуна не волновал этот омега. Джун со всей дури ударил его локтем в живот, чтобы тот отстал. Юнги упал на пол, свернувшись калачиком и загибался от дикой боли. Намджун попал прямо по печени. Пульсирующая боль в правом боку была настолько сильной, что Мину начало казаться, что он не чувствует вообще ничего, кроме неё. Ким вернул руки на шею Сокджина и искусывал свои губы до крови, сдавливая пальцы на кадыке. Лицо Джина покраснело, он хрипло просил, отпустить его, но Джун не останавливался. Ему это словно приносило удовольствие. — Отпусти, Джун-и! — еле выговорил омега. Он так страшно хрипел, а по щекам стекали слёзы. Глаза были очень напуганными. — Джун-и, отпусти! — Джин умолял, причитая. В его глазах был самый настоящий страх и ужас. Мин на полу кашлял и немного постанывал. Он принял форму чего-то нечеловеческого, сжавшись настолько, что стал в три раза меньше, чем есть на самом деле. Альфа увидел это и ослабил хватку. Ещё не хватало на самом деле убить кого-то сегодня. Джин уже почти потерял сознание от нехватки кислорода и размяк под тяжёлыми руками Намджуна. — Значит так, — голос альфы был очень злым, — у тебя есть последний шанс. Я попрошу господина Чона развести нас сегодня, но если ты не придёшь и в этот раз, я убью тебя! — он потянул омегу к себе, а потом резко отпустил, убрав руки. Джин упал на диван, держась за шею и откашливался. Парень жадно хватал воздух, но не мог надышаться. Юнги всё ещё лежал на полу, но теперь уже истерически смеялся, не обращая внимания на жуткую боль. Намджун с презрением посмотрел на эту картину и направился к двери. Дверь так громко хлопнула, что Мин вздрогнул. Джин продолжал откашливаться, пытаясь восстановить дыхание, но у него не очень выходило. На его шее остались красноватые следы от рук Намджуна. Может быть, останутся синяки. Юнги обхватил себя двумя руками. Его глаза хоть и были открыты, не показывали ничего. Абсолютная пустота. Взгляд был таким стеклянным и мутным. Когда Джин более или менее пришёл в себя, то спросил друга: — Юнги, ты жив? Тот лишь истерически смеялся. Не отвечал вообще ничего. — Тебе очень больно? Юнги засмеялся ещё громче. Джину было не по себе. — Юнги, — Сокджин сглотнул, придерживая больную шею рукой, — он хочет развод... — омега закусил губу, потому что в глазах застыли слёзы. — Юнги, — шепчет он, — я не дам ему развода... — слёзы уже льются по щекам, — Ты думаешь, он убьёт меня? Мин улыбается и держится за живот. Ему очень больно. Непонятно, что хуже: боль в животе из-за сильного удара Намджуна или состояние Джина. Очевидно, второе. — Я, — начал сквозь слёзы Юнги, — я думаю, убьёт... — скупая слезинка скатилась и по щеке Мина и упала прямо на пол. Джин сел на диван, вернувшись из полулежащего состояния. Он закрыл глаза двумя руками, уперевшись локтями на свои коленки. Омега тихо всхлипывал. Он бы никогда не подумал, что Намджун такой. Даже в самом страшном сне не приснилось бы, что его любимый альфа Ким Намджун, Намджун-а, Джуни захочет его убить. Очень обидно. Но единственное, что Сокджин сейчас может, - это ничего. Вообще ничего. Кто он? Омежка. Никому ненужный омежка. Юнги продолжал лежать на полу, теперь уже тихо, ничего не говоря, не смеясь. Он тоже не знает, что делать. Боль постепенно притуплялась, и Мин уже был в силах встать с этого холодного пола. Он аккуратно упёрся руками о поверхность, а затем перенёс на них вес всего тела. Омега поставил колени под себя, а позже уже и привстал на них. Джин не обращал на это никакого внимания, пребывая в своём мире. Юнги уже встал, но заметив, как Сокджин полностью закрыл свое лицо руками, подошёл к нему и сел рядом. Было видно, что старший очень устал. Он устал от Намджуна, который вот так вот выбросил его как ненужную вещь из своей жизни, устал от своей беспомощности и любви, которая, возможно, никогда не была взаимной. — Я знаю, ты не хочешь, — вдруг начал Юнги, — но у тебя нет выбора, — а после этого мягко поцеловал старшего омегу в плечо. — Если ты не придёшь сам, он нагрянет к нам снова, но в этот раз убьёт и тебя, и меня, — Мин нервно засмеялся, но потом его бок снова начало покалывать и он сморщился, перестав смеяться. — это не шутки, хён. Тебе нужно пойти. Джин сидел, уткнувшись лицом в свои большие ладони, прикрывающие его полностью. Он продолжал беззвучно плакать, едва подрагивая плечами. Юнги не требовал ответа, он терпеливо ждал, пока друг успокоится, обхватывая его плечи своей тяжёлой рукой. — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — Джин шмыгнул носом, — правда не хочу. Юнги лишь пожал плечами. — Я не позволю ему трогать ещё и тебя, — Ким повернулся к Мину лицом. Оно у него было заплаканным и в некоторых местах припухшим. — Что бы ты не предпринял, — Юнги смотрел прямо ему в глаза, — я приму твой выбор. Просто я хочу, чтобы ты был счастлив. Я не боюсь быть убитым этим придурком. Просто хочу, чтобы он не делал тебе больно. Джин положил голову Мину на плечо и закрыл глаза, тот же аккуратно, ненавязчиво поглаживал его шею. — Прорвёмся, хён. — и поцеловал в висок. Как бы странно это ни звучало, но Юнги в каком-то смысле привык к таким разговорам, последние дни они стали чем-то абсолютно обыденным. Он успокаивает Джина, пытаясь подавить в себе ненависть к его бывшему, а затем они приходят ни к чему. Никакого решения проблемы, хотя день казни уже близок. Сегодня развестись или умереть. Нелёгкий выбор, если считать, что развод для старшего - уже смерть. Сокджин поджимает губы, пока слёзы сами стекают по щекам. Он бы уже пропал, если бы не Юнги. Этот маленький милый омега, в котором много злости, но в тоже время не меньше доброты. Сам же Джин не может разозлиться и возненавидеть. Они сидят так уже несколько минут, в абсолютной тишине, и никто из них не решается сказать ни слова. Их мнения всегда расходились, расходятся и сейчас. Есть ли смысл снова и снова возвращаться к этому всему? Мобильный Джина вдруг завибрировал. Он лежал на диване, совсем рядом. Омега взял телефон в руки и увидел новое уведомление. Чимин прислал ему что-то. Юнги краем глаза пытался заглянуть в смартфон друга, но тот резко заблокировал его, не посмотрев, что ему прислали. — Даже не посмотришь? — спросил Юнги. — Нет, — Джин шмыгнул носом. — Вдруг что-то важное? — Не думаю. — От кого оно? — От Чимина. — Так почему же не взглянешь? — настаивал Мин. — Я просто не хочу. — Давай я посмотрю, — Юнги потянулся к Джину за телефоном, но тот переложил его в другую руку, так, что Мин не дотянулся бы. — Эй, у тебя что, секреты? — Юнги начал играть бровями. Сокджин лишь фыркнул. — Ну тогда, я тем более не понимаю. Джин вздохнул. — Я не знаю, что произошло вчера, но неужели после этого ты ему даже отвечать не станешь? — Да Боже мой, Юнги, — Джин немного разозлился, — ничего не было. Мы просто напились и всё. — Почему вы вдруг напились? — Да откуда я знаю? — То есть, ты хочешь сказать, что можешь спокойно бухать с незнакомцами, ещё и без причины? — Да! — Ничего не понимаю, когда ты вдруг стал таким? — Юнги фыркнул. Они что-то слишком сильно перевозбудились от простого сообщения. — Я захотел напиться, Юнги. Я сам ему предложил. — Но когда он начал что-то шептать на ухо, ты ведь ещё не хотел пойти с ним бухать? — Мин рычал. Они оба не заметили, как их безобидный разговор превратился в ругань, где каждый кричал на другого, пытаясь доказать свою правоту. — Тебе-то что? — Джин тоже повышал голос. Юнги сделал непонимающее лицо. Ответ ведь лежит на поверхности, по крайней мере, ему так казалось. — Ты ревнуешь? — Джин сощурил глаза и пристально смотрел на Мина. — Ты чё, ебанулся? — А что тогда тебе так неймётся? — Да потому что, блять, я за тебя переживаю! — Юнги выкрикнул это и пошёл к себе в комнату, хлопнув дверью. Это просто невозможно! Джин сидел, скрестив руки на груди. Ему совершенно не нравилось, что Юнги с ним так разговаривает. Телефон снова завибрировал. Сокджин закусил губу. Ему почему-то так хотелось узнать, что ему написали. Он взял телефон и нажал на сообщения. "Хэй, Сокджин-и, я не знаю, правильно ли всё это, но может сходим куда-нибудь?" "Если откажешь, я пойму. Мы ведь знакомы всего день." Да пошло оно всё! Джин ответил, что он согласен. Омега пошёл в душ, сделав все водные процедуры и маски, он притащил свою сумку, в которой у него всегда была сменная одежда, на случай, если он останется у Юнги на ночь. Там лежал серый свитер с оранжевым сердечком слева и чёрные зауженные джинсы. Небольшая палетка нюдовых теней должна была дополнить образ, поэтому Сокджин нанёс коричневые тени себе на глаза, а затем растушевал их безымянным пальчиком. Сначала Джин хотел молча уйти, но потом решил всё же предупредить Юнги. Он подошёл к его закрытой двери и сказал абсолютно спокойным голосом: — Я пойду погуляю с Чимином, — это не вопрос, не просьба, Мина просто поставили перед фактом. В ответ ничего не последовало. Джин просто пошёл и всё. Юнги лежал на кровати словно маленький обиженный ребёнок и разглядывал потолок. Дверь хлопнула, значит Джин ушёл. Всё он ходит, нет, чтобы посидеть и прижать одно место, но так же неинтересно. Мин ещё больше раздражался из-за того, что пошёл-то он именно с Чимином. С этим непонятным типом. Юнги он почему-то не нравился. Такие, как этот парфюмер не внушают доверия. А ещё омегу бесило, что Сокджин абсолютно не может расставлять приоритеты, ведь ему нужно прийти в ЗАГС, а не со всякими малознакомыми альфами гулять. Юнги громко вздыхает, лёжа на кровати. Всё катится в одно место. Почему Джин такой невозможный? Что-то внутри него всё же сжимается при мысли о друге. Он боится, что Намджун сдержит слово. От этого пробегает мороз по коже. Будь он на месте Джина, давным давно бы дал развод. Хотя нет, он бы на его месте вообще бы никогда не выходил за такого человека замуж. Он бы на месте Сокджина вообще бы не выходил замуж в принципе. Юнги и на своём месте не выходит. Это странное чувство обволакивает всё тело, но гордость не позволяет позвонить другу и поговорить. Через два часа Юнги приходит сообщение, он сразу же открывает его. "Юнги-я, я тут подумал, я всё-таки схожу в ЗАГС" Одно сообщение и сердце Мина снова начинает биться. Он благодарит всевышнего за то, что Джин умеет делать первый шаг и не умеет обижаться. Так же, он просто безумно счастлив, что друг одумался.