Запах повиновения

Прошло примерно полтора месяца с того самого разговора на кухне. Юнги так и не решился рассказать Чимину о беременности. У них, кажется, всё налаживалось: они встречались, альфа ночевал у омеги, поцелуйчики, держания за ручки - всё по классике. Мин чувствовал себя счастливым. Может быть, впервые за всю свою жизнь. Джин спокойно относился к тому, что Пак теперь не с ним, а с Юнги, но всё же их отношения не были особо хорошими, что-то было не так, а именно, где-то в глубине души Сокджин не мог простить ещё одной измены. Омега по-прежнему жил с Мином, помогая ему в чём-то, особенно, во время токсикоза, который мучил Юнги ужасно, даже непонятно, почему его всё время мутило. Даже от запаха альфы омегу подташнивало, но он закрывал на это глаза, потому что такие формальности не сравнятся со всем счастьем, что он сейчас испытывает. Мин действительно очень изменился: стал очень мягким и нежным, начал носить просторную одежду и постоянно улыбался. Юнги особенно нравилось трогать свой живот, так он успокаивался, если вдруг появлялся какой-то стресс. Каждое утро омега поднимал футболку и смотрел на себя в зеркале, на то, как его животик постепенно округляется, и очень радовался этому. Это очень забавно. Мин любил гулять, а ещё больше - ходить по детским магазинам и присматривать маленькие пинеточки и ползунки. Улыбка сама напрашивалась на лицо, когда он представлял, как его малыш будет носить такие же, а ещё ему нравилось придумывать ему имена, хоть пока и неизвестно было, какой у ребёночка пол, ведь ещё рано - срок только десять недель. На одной из таких прогулок Юнги сидел на лавочке, рядом с детской площадкой, и наблюдал за одной замечательной семьёй: папой-омегой, отцом-альфой и малышом-омегой. Они выглядели такими счастливыми. Отец подбрасывал малыша на руках в воздухе, а тот так мило улыбался своими крохотными зубками. Их у него немного, но даже так омежка уже очаровательно смеётся. Юнги тоже хочется так. Он больше всего на свете хочет, чтобы и у них с Чимином была счастливая семья. Самая счастливая на свете. — Алло, Чимин-и, — Юнги улыбается, держа телефон у уха. Зимой руки мёрзнут, но это его совсем не пугает, поэтому он чуть натягивает рукав куртки на руку. — Юнги? Что-то случилось? — Нет. То есть, да, случилось, — Мин продолжает смотреть на семью, — можем встретиться сегодня? — Где встретимся? — Давай у меня. — Юнги улыбается. — Хорошо, буду через час. — До скорого! Мин улыбается, представляя себе, как, наверное, Чимин обрадуется, когда он, наконец, расскажет ему о своей беременности. Юнги так сильно хочет этого. Ему безумно интересно увидеть лицо альфы в этот момент. — Чонгук-щи! — кричит альфа. — Смотри сюда! Омега, что держит их сына за руку, поворачивается к мужу, который скатывается с горки на детской площадке. — Ва, Хосок-а, ты такой крутой! Смотри, какой у тебя отец! — говорит этот самый Чонгук сыну, указывая на него пальцем, малыш повторяет своим тоненьким шепелявеньким голоском "отец", а затем омега вздыхает. — Все альфы такие дети, — обращается он к Юнги. Мин только тепло улыбается. — У вас очень милый сын, — говорит Юнги. — Спасибо. — Мин Юнги, — омега протягивает руку, чтобы познакомиться. — Чон Чонгук, — отвечает другой и жмёт руку. — Чонгук-щи, а сколько ему лет? — Покажи, сколько тебе, милый, — обращается Чон к сыну, и тот показывает два крохотных неровных пальчика. — Вот, уже совсем взрослый, — улыбается. — А у Вас, Юнги-щи, дети есть? Мин смеётся. — Да, — кладёт руку на животик и начинает его немного поглаживать. — Поздравляю! Значит, у Вас это всё только впереди, да? Юнги радостно кивает. — Очень рад за Вас! Альфа тоже подходит к ним. — Здравствуйте! — говорит он. — Здравствуйте! — отвечает Мин, они кланяются друг другу. — Чон Хосок, — протягивает руку. — Очень приятно, Мин Юнги, — пожимает его руку. — О чём болтаете? — интересуется Хосок. — Да вот, о детках, — говорит Мин и улыбается. — Здорово! — Чон приобнимает своего супруга за талию, а Чонгук кладёт свою голову ему на плечо. Юнги вдруг вспоминает о Чимине. — Было очень приятно познакомиться! Но мне пора к моему альфе. Новые знакомые кивают, а потом машут руками, Юнги машет им в ответ. Несмотря на сильный токсикоз, Юнги впервые за долгое время готовит сам. Этот день должен стать по-настоящему особенным, поэтому Мин хочет, чтобы всё прошло идеально. Он жарит панкейки на сковороде. За то недолгое время, что они с Чимином вместе, Мин узнал, что альфа очень любит сладкое, поэтому решил его побаловать. Но это на десерт. Основное блюдо - это кимчи с рисом. Запах еды разносится по всей квартире, Юнги выпивает таблетки от тошноты и выкладывает блюда на тарелочки. Омега попросил друга, чтобы тот задержался где-нибудь, чтобы это интимное было только между Юнги и Чимином. Мин ставит свечи на стол и зажигает их по одной с помощью спичек, из-за чего ко всему запаху добавляется ещё и аромат гари. Юнги глубоко дышит, ожидая эффект таблеток, но они пока не помогают. Омега достаёт два стеклянных бокала из кухонного шкафа и ставит их друг напротив друга, а ещё вытаскивает красное вино из холодильника. Но это тоже только для альфы. Для себя Мин ставит свежевыжатый сок, потому что ему сейчас нужны витамины. Когда омега, наконец, заканчивает накрывать на стол, то искренне улыбается, довольный результатом. Он очень рад, что Чимин придёт сейчас. Омега не может дождаться своего альфу. В дверь резко звонят, и омега со всех ног бежит в коридор. Пак принёс цветы. Тюльпаны. Красные. Юнги обнимает альфу и тот дарит ему быстрый чмок в губы. — Мм, чем это у нас так вкусно пахнет? — спрашивает Чимин. — Проходи, — омега улыбается. Пак снимает с себя куртку и аккуратно вешает на крючок, снимает обувь, а потом проходит в зал. — Ого! — восторженно произносит альфа, увидев стол с кучей еды и свечами. — Сегодня какой-то особенный день? — оборачивается к Юнги. — Потерпи немного, — произносит омега и приглашает парня за стол. Сам он идёт за вазой, затем наливает в неё воду и ставит туда свои красные тюльпаны, подаренные Чимином. Пак подходит к столу, отодвигает стул и усаживает на него Юнги, затем садится сам. Альфа берёт в руки вино, чтобы разлить его по бокалам, но когда тянет руку к бокалу Юнги, омега отказывается от алкоголя, закрыв свой стеклянный сосуд рукой. — Нет-нет, мне просто сок, — улыбается. Чимин немного подозрительно сощуривает глаза, а потом наливает омеге его сок. — Что ж, — начинает Пак, — теперь можно узнать, что сегодня за день? Юнги облизывает губы. Во рту пересыхает от тошноты, которая появляется просто от одного вида еды, но пытается не обращать на это внимание. — Попробуй кимчи, — омега переводит тему, — я сам готовил. Чимин улыбается, а затем накладывает еду сначала омеге, а только потом себе. Юнги приоткрывает рот, чтобы у него было чуть больше воздуха. — Приятного аппетита! — говорит альфа, затем берёт приборы в руки и приступает к еде. Мин делает то же самое, только вот есть не торопится, медленно разрезая еду и тыкая в неё вилкой. Он подносит кусок ко рту, чувствуя сильный запах, но всё же берёт его в рот и начинает медленно жевать. У Чимина уже половина съедена, в то время как у Юнги полная тарелка, а съел он от силы пять крохотных кусочков, предпочитая больше пить, чем есть. Пак это замечает и хмурится. — Всё нормально? — спрашивает он, тревожась. Мин гладит живот, набирая побольше воздуха в рот, ибо тошнота уже подходит к горлу. — Да-да, — улыбается через силу. — Ты какой-то бледный. — Ничего страшного. — Мин насильно суёт себе в рот ещё один маленький кусочек, только бы альфа не переживал, и быстро проглатывает, глубоко дыша после этого. Пак продолжает есть, выпивая немного вина, но глаз с омеги не спускает. Юнги глубоко и медленно дышит, ком уже подступает к горлу. Омега резко закрывает рот, а затем встаёт и бежит в туалет, ничего не объяснив. — Юнги? — зовёт Чимин. Он нюхает продукты, но кажется, всё свежее. Альфа бежит в туалет за омегой. Тот сидит возле унитаза и плачет. — Юнги, что с тобой? — спрашивает Пак. Он не на шутку испугался. Парень присаживается на пол, поближе к Мину. Когда из омеги выходит вся еда, что он съел сегодня, он медленно поворачивается к альфе и произносит с едва заметной улыбкой: — Чимин, у нас будет ребёнок. Пак вдруг встаёт с пола. Его выражение лица становится очень серьёзным: глаза сужаются, зрачки темнеют, отчего взгляд начинает пугать. Улыбка Юнги медленно уходит. Омега пытается понять, что происходит, но альфа будто мигом стал другим человеком. — Ты же сделаешь аборт, да? — спрашивает Чимин с какой-то надеждой в глазах. Весь мир Юнги рухнул. Всё то будущее, счастливое будущее, что он представлял себе уже больше месяца, вдруг превратилось в пепел. Он даже плакать сейчас не может. Он в шоке. Чимин не хочет этого ребёнка. То маленькое существо, которое омега уже как два с половиной месяца носит под сердцем, не нужно собственному отцу. Мину очень плохо. Нет, не из-за тошноты и токсикоза, а из-за того, что его самый любимый человек на свете предал его. Юнги совершенно не ожидал такой реакции. Последние месяцы он был в такой эйфории, что совсем забыл, какой Пак на самом деле человек. Сердце бьётся быстро, гоняя кровь по всему телу, но Мин не чувствует себя самого. Ему ужасно хочется встать и закрыться от всего мира, но он не может даже пошевелиться. Ему так хочется сбежать со своим ребёночком, куда глаза глядят, только бы спрятать его от этих слов. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать альфу, хочется закрыть глаза, чтобы его не видеть, но омега просто сидит на холодном полу и пристально смотрит на Пака. Чимин тоже смотрит. Они оба молчат. Они оба понимают, что это точно конец. Юнги совсем забыл. Юнги обо всём забыл. Чимин первым прерывает молчание и уходит, хлопая дверью. Вероятно, навсегда. Только лишь после этого омега начинает рыдать во весь голос. Так, как не плакал ещё никогда в своей жизни. Что это? Разочарование? Когда спускаешься с небес на землю, из мечты в суровую блядскую реальность. Когда лучик, последний лучик надежды на счастье, вдруг бесследно исчезает. Юнги потряхивает. Его тело так устало от этой нервотрёпки. Омега понимает, что никогда не будет счастливым. Даже с его малышом, которого он любит больше всего на свете и для которого живёт. Но как его ребёночек будет жить без отца? Мысли путаются, пугая их хозяина, то появляясь, то исчезая. Юнги быстро дышит, пытаясь успокоиться, но не может. Он сидит на холодном полу и громко всхлипывает, а слёзы стекают с подбородка. Во рту ужасно сухо, Юнги аккуратно приподнимается с пола, держась за унитаз, а затем медленно идёт в зал и садится за стол, чтобы взять в руки бокал с соком, но его конечности так сильно трясутся, что стеклянный сосуд падает и разбивается на многие-многие осколки. Мин наклоняется, чтобы поднять их, прямо на стуле, потому что у него нет сил встать, но падает сам. Он лежит совсем один, такой беспомощный, и ничего не может поделать. Омега начинает улавливать режущую боль внизу живота, которая с каждой минутой усиливается. Юнги видит, что место, где он находится, постепенно покрывается кровью. Все его штаны в крови, а вокруг него куча осколков. Ту боль, что он испытывает, не передать словами, тебя словно разрывают изнутри или режут заживо. Омега быстро дышит, закрывая глаза, вокруг всё кружится, свет меркнет, а ещё его очень сильно тошнит. При виде крови парня рвёт, но он даже не добегает до унитаза, а просто остаётся сидеть где-то под столом. Юнги так сильно больно, что его дыхание учащается, омега просто каждые две секунды хватает воздух ртом, ему страшно. Он чувствует себя так, как будто сейчас умрёт. На этом фоне развивается истерика и всё, что он делает - держится за низ живота как привык делать, пытаясь успокоить и себя, и ребёнка, но уже весь пол в крови, ладони в крови от воткнувшихся в них осколков, но это не так больно, как сейчас разрывает область живота и паха. Не прекращая часто дышать, омега сдаётся. Он понимает, что ему становится только хуже, и даже уже дышать получается через раз. Всё вокруг темнеет, Мин на ощупь хватает большой стеклянный осколок и втыкает себе в руку, потому что уже не справляется с собой. Слёзы не перестают бежать из глаз, а на руке появляется первый порез, затем второй, третий, четвёртый, пятый. Юнги всхлипывает, держась рукой за живот и пачкая кровью свою светлую кофту размера оверсайз. Дышать уже не получается. Омега падает без сознания. Юнги просыпается в небольшой палате, чувствуя адские боли внизу живота. Он здесь один. В его руку воткнут шприц, а в вену поступает какой-то раствор. Омега ничего не чувствует, кроме физической боли внизу. Второй рукой он гладит животик. Он ещё не догадывается, что произошло. К нему в палату заходит молодой доктор. Лицо его очень знакомо, только вот омега не помнит, где его видел. — Юнги-щи, — произносит доктор, — мне очень жаль, — врач начинает плакать, — но у Вас случился выкидыш. Эти слова вонзаются острыми ножами в сердце, в уже и так полностью истерзанное сердце. Мин сначала молчит. В комнате абсолютная тишина, что даже страшно. Слёзы тихо скатываются с его глаз, а сам он ничего не говорит. Его малыш, его свет, его самый любимый человечек. Его ребёночек. Его больше нет. Осознав, Юнги вдруг убирает руку от живота и резко начинает кричать. Очень громко. Так, что уши режет. Омега просто вопит и пытается выдернуть свои волосы. Чонгук мигом выбегает из палаты и зовёт медбратьев на помощь. Омега плачет и орёт так громко, что другие пациенты начинают паниковать. Его голос уже пропадает, он кашляет, но потом кричит снова. В комнату забегают два сильных альфы с большим шприцом. Юнги отбивается, не подпускает к себе никого и кричит. Один медбрат держит омегу, а второй вкалывает в плечо сильнейшее успокоительное. Связывать они его пока не решаются, надеются, ему это не потребуется. Мин смотрит перед собой: картина мутнеет, он всё реже моргает, пока его глаза совсем не слипаются и он не засыпает. Чонгук смотрит на омегу. Плачет. Вспоминает, как тот ещё два дня назад рассказывал ему о том, что скоро станет папой, а теперь он здесь. Без своего малыша. И это очень больно. Чимин забегает в палату, хотя его не сразу пропускают, на что он только кричит, что он альфа Юнги и он должен быть здесь с ним. Пак впадает в ступор, когда видит бледного омегу. Он не спит, его глаза открыты, но они безжизненные. Альфа подходит к изголовью кровати, наклоняется к Юнги и спрашивает его шёпотом: — Ты узнаёшь меня? — в ответ лишь молчание. Глаза Юнги мутнеют, он смотрит словно сквозь Пака, будто бы он не в себе. Чимин наклоняется и оставляет быстрые поцелуи по всему лицу, но в ответ - ничего. Мин не обращает на это никакого внимания, словно не видит альфу. — Что с ним? — спрашивает Пак сначала спокойно, но доктор молчит, тогда он срывается на крик, — Я спрашиваю, что с ним? Чонгук вздрагивает, но позже быстро отвечает: — У него случился выкидыш. Пак вздыхает. Он понимает, что всё это - целиком и полностью только его вина. Он берёт руку Юнги в свою и целует её, но омега совершенно не реагирует. — Что с его реакцией? — Мы вкололи ему успокоительное. — Когда он придёт в себя? — Сложно сказать, он пережил сильнейший стресс. Он пытался покончить с собой, — отвечает доктор Чон. Последние слова оглушают Пака. Альфа разворачивает руку, что целовал только что, внутренней стороной, и видит пять неровных порезов, местами уже покрытых корочкой. Чимин вздыхает, после этого возвращает руку обратно на кровать и молча уходит. Чонгук смотрит ему в сторону и вздыхает.

***

На выходе Чимин звонит Намджуну. — Алло? — отвечает Ким. — Боюсь, плохи наши дела, как бы он не откинулся до. — Понятно, — Намджун рычит в трубку. — Что нам делать? — Не имею ни малейшего понятия.

***

Юнги приносят еду на подносе: какая-то безвкусная каша и компот. Больничная еда - это просто что-то с чем-то, но омега не притрагивается ни к чему. — Вам нужно поесть, Юнги-щи, — настаивает доктор Чон, но Мин его словно не слышит. Чонгук вздыхает и оставляет его одного.

***

— Чимин, да какого мне нельзя навестить Юнги? Если ты забыл, это я его нашёл в квартире всего в крови! — кричит в трубку Джин. Пак вздыхает и спокойными голосом отвечает: — Тебе не нужно его видеть в таком состоянии. — Конечно! — кричит Ким. — Это же я бросил беременного омегу совсем одного, да? — Я его не бросал. Послушай, Джин, мы немного поругались, с кем не бывает? Сокджин бросает трубку. Есть ли смысл продолжать этот разговор? Поскольку Чимин сказал в больнице, что он - альфа Юнги, врачи слушают его указания. Он заплатил им большие деньги, чтобы они не пускали к нему Джина, только вот омега не понимает, почему и где хоть один адекватный аргумент.

***

Через пару дней Юнги начал приходить в себя, по крайней мере, так говорили врачи, но сам Чимин, который был в этой палате по несколько раз за день, не видел никаких улучшений. Пак всё смотрел на него, но омега не реагировал. Он сидел и просто пялился в стену целыми днями. — Юнги, тебе привезти что-нибудь? — тихо шепчет альфа, а затем наклоняется, чтобы поцеловать омегу, но тот резко отворачивается, и Пак ударяется губами о его скулы. Чимину это, конечно же, не нравится, поэтому он берёт Мина за подбородок и резко поворачивает к себе, а затем целует в губы. Пак увлекается, начиная уже целовать по настоящему. Юнги сидит обездвиженный и молчит. Чимин надавливает на подбородок омеги так, что его рот открывается, а затем проникает своим языком внутрь. Мин не отвечает. Пак чувствует солоноватый вкус на губах Юнги, но не перестаёт целовать. Омега плачет. Альфу больше не устраивают только поцелуи, поэтому он пересаживается со стула рядом с кроватью на саму кровать. Одну ногу перекидывает через Мина, тем самым садится на него. Юнги чувствует эту лаванду и он готов возненавидеть себя за то, что поддаётся даже сейчас. Его тело возбуждается, и омега рыдает от своей беспомощности. Он громко всхлипывает, а Пак обнимает его, водит горячими руками по холодному от боли телу. — У тебя умер ребёночек, так давай сделаем ещё одного прямо сейчас? — шепчет Чимин, издеваясь, и получает пощёчину. Очень больную пощёчину. Щека альфы краснеет, а сверху остается белый след от руки. Пак встаёт с Мина и идёт к выходу, кинув напоследок недовольное: — Зайду завтра. Юнги кричит, что есть мочи, стиснув зубы и плача: — Не возвращайся сюда, тварь, скотина, ненавижу! — его голос сильно хрипит и срывается. Альфа выходит из палаты под истеричные крики и всхлипывания омеги на всю больницу, наблюдая, как к нему уже бегут медбратья с новой дозой очень сильного успокоительного. Юнги выписывают, примерно, через две недели. Врачи настаивают на том, чтобы Джин всегда был рядом с ним, чтобы избежать возможных попыток суицида. Мин очень изменился. Во время беременности он был таким счастливым, а сейчас на нём лица нет. Омега всё время молчит, не разговаривает даже с Сокджином, а тот, в свою очередь, не знает, как ему помочь. В квартире висит напряжение, хотя Юнги даже не выходит из своей комнаты. Никогда. Даже в туалет. Он ничего не ест несколько дней, омега очень сильно похудел, а его некогда чёрные волосы приобрели сероватый оттенок. Чимину Джин не звонит. Он не знает всей истории, но интуиция ему подсказывает, что альфу нельзя пускать в квартиру. Сокджин почти не выходит из дома. К сожалению, состояние Юнги вышло из-под контроля, поэтому его другу дали несколько ампул того самого сильного успокоительного, так как за две недели, что омега провёл в больнице, у него было пять таких приступов и почти все они были спровоцированы альфой.

***

Намджун вздыхает, Чимин нервно кусает губы. — Что нам теперь делать? — спрашивает Пак. — Успокойся, делай, что и обычно.

***

Джин ушёл в магазин, и это тот самый редкий случай, когда он оставляет Мина одного. Чимин знает, что Юнги один. У него каким-то образом оказался ключ от квартиры Мина. А ещё альфа знает, что омега не может устоять перед его лавандовым запахом. В прямом и переносном смысле. Юнги, естественно, удивляется, что Пак здесь. Он просто вышел на кухню, чтобы налить себе воды, но, видимо, не судьба. Увидев альфу, обессиленный омега действительно не смог устоять. На своих ногах. Поэтому упал прямо на пол. Обнажённый омега лежит на животе с повёрнутой вбок головой, сверху чуть прикрытый одеялом. Чимин в это время застёгивает свою рубашку. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя ненавижу, Пак Чимин. Омега вздрагивает, когда альфа со всей дури хлопает входной дверью, а оставшись в одиночестве, на его глаза снова накатывают слёзы.