Запах повиновения

Юнги осторожно встаёт с кровати, рассматривая комнату. Всё пространство вокруг него тёмное: бардовые шторы закрывают окна полностью, из-за чего свет не проникает внутрь, обои тёмно-серого света, кровать металлическая, двуспальная чёрного цвета, а на ней шёлковое бардовое постельное бельё. Мрачновато, но со вкусом. Омега чуть поправляет волосы после сна, зеркала здесь нет, поэтому парень не видит, как выглядит. Он аккуратно открывает лёгкую деревянную дверь и оказывается в коридоре. Справа располагается светлая комната с аркой, что ведёт туда из прихожей. Оттуда доносятся какие-то звуки. Мин робко идёт туда, поправляя шёлковую розовую пижаму, в которую его, должно быть, переодел Тэхён. — Доброе утро! — произносит Ким, а затем пьёт что-то из своей кружки, прихлёбывая. Он сидит за столом. — Доброе, — тихо отвечает Юнги. — Что будешь пить? — Кофе, если можно. Омега кивает, а затем говорит: — У меня только растворимый. — Подойдёт. — Мин осторожно садится к Киму за стол, располагаясь напротив него. — Кушать будешь? Прости, я ничего не приготовил, просто не ем по утрам. — Тэхён заваривает недорогой растворимый кофе в кружку. — Ничего страшного, я тоже не люблю завтракать. Получив горячий напиток, Юнги обрадовался. Его жизнь в последнее время такая странная, что вот так вот сидеть и пить обычный кофе - огромнейшее счастье. — Хён, по поводу вчерашнего, — начал Тэхён. — Ты подумал? — Честно говоря, я не уверен… — Но хён, ты ведь понимаешь, что эти изверги не закончат на этом? Ты ведь понимаешь, что они будут похищать всё больше людей? — Да, но что мы можем? Убить их? — Для начала нужно выяснить, что они вообще там делают. — Как? — Проследить за ними. Юнги вздыхает. — Мне ведь нельзя выходить, вдруг они меня ищут. Тэхён задумался. — Ты ведь тогда как-то сбежал. Мин вдруг вспомнил всё то, что с ним произошло. — Значит, — омега сглотнул, — ты сделаешь со мной то же самое? Пак открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мин шарахнулся от него. Зрачки омеги неестественно расширились, а губы начали трястись. Юнги судорожно бегал глазами по помещению и, развернувшись, резко оторвался с места и ринулся, куда глаза глядят. Чимин стоял на месте, а в след лишь кинул: — Ты обещал, что не сбежишь! — его голос срывался и эхом разносился по всему складу, — Трус! Омега резко вздрогнул. Он действительно трус, потому что не дал Паку сказать. Вдруг что-то бы изменилось? Что, если Чимин вообще здесь ни причём? Голова резко заболела от страшных воспоминаний. Омега весь сжался и начал прерывисто дышать. Пак ведь не побежал за ним. Он же мог убить его намного раньше, если бы захотел. Тогда что? — У меня в полиции работает знакомый, — начал Тэхён. — Ну как, знакомый, любовник. Юнги не слышит. Сердце бьётся, снова предавая омегу при упоминании Пак Чимина. — Могу ему позвонить, — продолжал Ким. Мин ни слова не улавливал, полностью отдавшись своим мыслям. — Алло, Хосок-и? — позвонил Тэхён. — Можешь пробить по базе данных парфюмера Пак Чимина? Всё это время альфа мог убить его, но он этого не сделал. — Я ведь не обещал тебе никакой любви. Юнги сглатывает. Что-то здесь не так. — Чимин-и, — шепчет омега и чуть постанывает. — Я здесь, родной. Я с тобой. Если бы он не любил… — Чимин-и, пож... пожалуйста, — громко стонет Юнги и всхлипывает, потому что Чимин не подходит. Он ему не нужен. — Да что же я, монстр какой-то? — спрашивает себя Пак и резко обнимает омегу. Альфа закрывает глаза. … он бы не был рядом. — Хён, мне нужно на работу, — произносит Тэхён и Юнги впервые за десять минут слышит его. Мин кивает. Молча. Он посидит здесь и подумает ещё. — Хосок сказал, что попытается узнать как можно больше информации о Чимине. — Кто? — вдруг спрашивает Юнги. — Ну мой любовник, который в полиции работает. — Чон Хосок - твой любовник? — перебивает Мин. — Ну да, я же говорил. Мин не осуждает. Это не его дело. — Он сказал, было бы неплохо, если бы мы тоже немного помогли ему, — продолжил Ким. — Как? — Проследим за ними. Юнги кивнул. Это ещё не так страшно. — Я работаю до трёх. Потом приходи ко мне, хорошо? Ключи я тебе оставлю. Омега снова кивнул. Дверь за Тэхёном захлопнулась и Юнги снова остался сам с собой наедине. План Кима сумасшедший. Чудовищный. Страшный. Омега согласен проследить за ними, но надеется, что на этом они остановятся. Убивать он не готов. Мин даже уже и не знает, сколько раз ненавидел себя за свою слабость. За своё полное подчинение и повиновение. Это так пугало его раньше, а сейчас он смирился. Увы, но его дар, его особенность превратилась в его проклятие. Видимо, этому глупому омеге просто нравится страдать. Видимо, это и есть его сущность. И как бы он ни хотел от неё избавиться, не сможет. Юнги всегда будет любить его. Неважно, что альфа делает, неважно как больно его любить. Факт остаётся фактом. Он зависим. Запах привязал его к себе. Юнги встаёт и идёт к зеркалу, рассматривает в нём свою шею. Все засосы давно прошли, не оставив и следа, кроме одного. Метка до сих пор там. Она останется с ним навсегда, как напоминание о том, кому Юнги принадлежит. У них была сцепка и Мину этого достаточно, чтобы помешаться на одном человеке. Из глаз льются слёзы, потому что выхода нет. Потому что Юнги умудряется оправдывать Чимина и влюбляется в него заново, ещё сильнее, чем прежде. Боль. Это чувство стало таким родным, что совсем уже не удивляет, даже наоборот, омега приветствует её как старого друга. Если бы её не было, тогда Юнги бы удивился. А она есть. Поэтому всё так, как надо. Часы показывают без пяти три. Юнги умывает своё заплаканное бледное лицо и готовится выйти из квартиры. Ему немного страшно. Он надеется вовремя остановиться, чтобы не убить своего любимого. Юнги выходит из квартиры и вдруг видит перед собой высокого альфу. Намджун. — Привет! — улыбается альфа, а затем Мину дают по голове чем-то тяжёлым. Мин открывает глаза. Голова сильно болит в области затылка. Он держится за это место. Перед ним всё расплывается. — Очнулся? — Намджун смеётся, управляя машиной. — Куда ты меня везёшь? — спрашивает Юнги еле слышно. — К Чимину. Сердце забилось быстрее от одного лишь имени. — К моему альфе? — решил съязвить Юнги. — К МОЕМУ альфе. Мин облизнул губы. Не удивлён. — И давно вы встречаетесь? — Мин вдруг решил сыграть в викторину. — Давно. — Мм. — Не удивлён? — Не-а, — сквозь боль улыбается омега. — На нём был твой запах. — Даже так? — Ага. — Юнги тихо вздохнул. — А мне говорил, что маскирует мой запах на нём, он же парфюмер, — альфа отрывает одну руку от руля и тычет пальцем в свой висок. — Он и маскировал, наверное. Но потом стал забывать. — Ах, точно! — вскрикнул Ким. — Ты же у нас с сильным обонянием! Ну да, ну да. Прямо как он. Стоите друг друга. — Скажи мне, ты его любишь? — Мин повернулся к Намджуну. — Очень! Я же из-за него Джина бросил. Юнги отвернулся к окну. Дорога долгая. Разговаривать придётся ещё какое-то время. — А ты знаешь, что Джин с ним встречался? — Мину хотелось сделать больно, как делают больно ему. — А ты знаешь, что Чимин меня очень любит и этот омега для нас - пустяки. Впрочем, как и ты. Юнги фыркнул. Ему больно. Очень-очень больно. — Везёшь меня убивать? — ухмыляется омега. — Ага. — А кто из вас двоих меня убьёт? — Надеясь, не я. — Аа, значит Чимин, — Юнги снова ухмыльнулся. Из его глаз потекли слёзы, — Ну хорошо. Тогда я спокоен. — голос был неестественно хриплым. — Всё для тебя, малыш. Машина завернула куда-то в сторону, и они оказались на том же самом месте, куда Юнги привозил Хосок. Здесь по-прежнему жутко, но омега уже знает, что не выберется отсюда. Намджун вдруг достаёт наручники и сковывает ими руки Мина. — А это, чтобы не сбежал! — говорит альфа и смеётся. Юнги лишь ухмыляется. Что Мин там думал, что Чимин должен сделать, чтобы омега, наконец, возненавидел его? Так вот, даже сейчас он его любит. Пак встречает их у входа, улыбаясь. — Как я соскучился! — говорит он. Юнги приносят стул, он садится на него, его руки в наручниках отведены назад, хотя он и сам бы не стал сопротивляться. Пак подходит поближе, а затем закидывает ноги на омегу, располагаясь на его бёдрах. У этого недоальфы такие странные привычки. — Боишься? — почти шепчет Чимин, обжигая Юнги своим дыханием. Мин улыбается, а вот слёзы предательски стекают по щекам. — Да я уже привык, Чимин-и. — Юнги-я, какой же ты красивый. Омега медленно кивает. — Поцелуй меня, — просит Пак. — Нет. — Почему? — альфа делает милое личико с щенячьими глазками. — Не хочу. — Тогда я сам тебя поцелую. — Пожалуйста, не делай этого. Пусть это будет моё последнее желание. — Ну давай хотя бы чмокну? — Это тоже нет. — Вы ещё долго там? — кричит Намджун, но на него не обращают никакого внимания. — Чимин, почему я до сих пор люблю тебя? Пак ухмыляется, а по омежьим щекам бегут слёзы. — Потому что я самый лучший, — шепчет альфа. От его шёпота бегут мурашки по всему телу. Омега закрывает глаза, чувствуя возбуждение. — А ты меня? — спрашивает Мин шёпотом. — Нет. Шприц с волшебной жидкостью быстро проникает в плечо, расслабляя всё тело. Язык немеет, и свет в глазах меркнет моментально. Ему не страшно. Он, наконец, свободен.

Allégro-Emmit Fenn

Огромный стол, размером в пять раз больше омеги, светящийся зеленоватым светом изнутри, уже был готов принять последнюю жертву. Чимин медленно шёл к нему с обезжизненным и голым парнем на руках, который уже не дышал. На его лице совсем не было никакого выражения, лишь бледно-серая кожа и синеватые губы. Когда-то очень красивый омега превратился ни во что. Он был немного тяжёлым, но для Пака было нетрудно поднять его на руки. Сердце Чимина трепетно билось в ожидании и вот наконец, когда он подошёл к высокому столу, который был ему примерно по пояс, аккуратно переложил парня на холодную поверхность. Его тело было таким послушным и уязвимым, ещё немного тёплым и из-за этого привлекательным, что напомнило альфе их совместное прошлое. — Теперь ты не сможешь сопротивляться. — прошептал Чимин и поцеловал его в лоб. Он аккуратно провёл рукой по его мягким тёмным волосам. У Пака был какой-то ком в горле, чего он сам не мог объяснить. Альфа должен оставить мёртвого омегу и уйти, но он не может. Чимин смотрит на него и пытается запомнить навсегда, потому что видит в последний раз. Такого никогда не было, но Пак не мог отойти от стола, чтобы, наконец-то, начать. Он всё смотрел. Мин Юнги. Чимин не был глупым и давно понял, что омега знал, что они — истинные. Возможно, при других обстоятельствах они были бы счастливы, имели бы большой дом, кучу альфачек и омежек, которые были бы похожи на них обоих, породистую собаку и большую машину, подходящую для их семьи. Пак представил себе, как Юнги ждал бы его после работы и готовил ужин, а так же, как их дети бежали бы к нему со всех ног и кричали: «Отец у нас столько интересного произошло!», а его муж тихо улыбался в сторонке. Это было бы так здорово. Но этого никогда не будет. Ни ужина, ни детей, ни дома, ни омеги. Этот альфа этого всего не заслужил. Чимин не заметил, что по его щекам скатывались тёплые слёзы, обжигая лицо. Они - единственное тёплое, что у него осталось. Горячие капли падали на безжизненное тело рядом с ним, которое уже не вернёшь. Иногда нужно жертвовать чем-то. Бывает, жертвы слишком дорогие. А стоят ли они того? ------------------ — Эй, Чимин! Ты что там возишься? — кричал Намджун, собиравшийся запустить механизм. — Уже иду, — голос Чимина дрогнул из-за слёз и он прокашлялся, чтобы снова нормально разговаривать. Пак в последний раз наклонился к омеге, прямо к его уху, и прошептал: — Тебе не будет больно. А потом поцеловал в уже холодную, но как всегда нежную шею, там, где была его метка, уткнувшись в неё всем лицом и оставляя влагу от слёз на теле. — Я люблю тебя, — произнёс Чимин невнятно, потому что в этот момент его губы дотрагивались до Юнги. — Всегда любил. — Можем начать? — спросил Намджун. Чимин кивнул. Ким нажал на кнопку. Они наблюдали эту картину через стекло. На том самом столе началось движение. Он начал гореть зелёным, а сверху него загорелся свет, освещая тело. С потолка опустился механизм для сбора крови: тонкий станок с иглой, через который красная жидкость идёт наверх и собирается в отдельный для этого запаха резервуар. Со всех сторон пошёл пар, он был горячим, чтобы разогреть жертву. Горячая кровь - обязательное условие для её сбора. Иголка уже дотронулась до кожи на сгибе локтя, а потом вошла внутрь почти полностью. Чимин сморщился, он словно прочувствовал всю эту боль. Красную жидкость начало засасывать наверх через стеклянную трубочку, Намджун смотрел на это как завороженный. — Мы сделали это… — улыбнулся Пак. — Да, тринадцатый. — Я два года шёл к этому… — Мы, Чимин-и, мы! — Ким наклонился к альфе, сидящему рядом и поцеловал в щёку. — Теперь мы сможем смешать все эти ароматы в один и создадим свой парфюм. — Чимин восхищённо смотрел на то, как кровь поднимается по прозрачной трубочке, окрашивая её в красный. Всё вокруг гудело. Парни плоховато слышали друг друга. — Теперь мы, наконец, сможем сделать это! Намджун положил руку на колено Чимина. — Нужно это как-то отметить! — произнёс Ким, смотря на Пака. — Может быть. Ким уловил смену настроения Чимина. — Что такое? Пак не осмелился посмотреть Намджуну в глаза, поэтому опустил взгляд. — Намджун-а, — он продолжал смотреть вниз, — я должен сказать тебе кое-что. — Мм? — Ингредиенты. Их на самом деле не тринадцать. Намджун сморщил брови. — Их четырнадцать, — продолжил Чимин. — Что это… — Я - четырнадцатый. Ким открыл рот от удивления. — Как? Ты же… — Не говорил, — перебил Пак, — да, но это так. Взгляд Намджуна потемнел, он отвёл глаза в сторону, задумавшись над услышанным. — Я должен раздеться. — Нет, — прервал Намджун, — Я тебе не позволю. Чимин слегка приподнял уголки губ и бросил взгляд на Кима. — Чимин, послушай, — парень пытался схватить альфу за руку, но ему не удалось, Пак резко дёрнулся. Сначала парень снял с себя верх, а потом потянул штаны вниз. — Остановись! — кричал Намджун. Он подбежал и начал собирать одежду Пака. Альфа уже был в одном нижнем белье, а потом избавился и от него. — Чимин! Не смей! Чимин слабо улыбается. — Стой! Пак совсем голый выбегает из маленькой комнатки, через стекло которой они с Намджуном наблюдали за процессом. Ким бежит за ним. Альфа хватает шприц с инъекцией и резко втыкает её себе в плечо. — Прости… — шепчет он одними губами, смотря на Намджуна и падает на пол, закатывая глаза. — Чимин! — кричит Намджун. — Чимин! — подбегает к альфе и берёт себе на руки. Он трясёт тело, хотя и знает, что это бесполезно. Инъекция убивает моментально. Намджун плачет. Плачет первый раз в жизни? Слёзы скатываются по его щекам, падая на дорогую одежду. Но это неважно. Они с Чимином шли к этому два года. Они с Чимином с самого начала были вместе. Они с Чимином почти сделали это. Они с Чимином почти получили этот универсальный аромат. Они. С. Чимином. В рецепте стоит только то, что нужны природные запахи 13 омег. Для этого нужна их кровь. Вся до последней капли. — Чимин, — повторяет Ким. Намджун кидает рецепт с подчёркнутой цифрой 13 на пол. Чимин не нужен был для парфюма. Ким никогда не узнает его истинных целей самоубийства. Но этот альфа умер не просто так…