Измученные души

— Итак, я очень рад, что вижу много знакомых лиц с предыдущего визита, да, да, я тоже рад, — в суматошной атмосфере Жан Мулен пытался донести информативные новости до без умолку болтавших двух десятков людей. Собрание проходило в маленькой комнатке с круглым столом в центре, на котором стоял стакан с водой и красовалась всё та же карта района Парижа с исчерченными линиями. — Жан, что случилось с Паком? Почему в этот раз ты пришёл без него? — выкрикнул мужчина с ногой, бинт с гипсом на которой намекали на перлом. — Я… Случилось просто, — не успел он договорить, как его сразу же перебили. — Жан, что со второй точкой случилось? Почему нам нужно перенаправить туда ресурсы? — Ещё один вопрос свалился на француза, уже не понимающего в какой последовательности обрабатывать запросы. — Нам сообщили, что, — только он опять начал отвечать, в комнату вошёл тёмнокожий мужчина в сером берете, поймав на себе несколько взглядов. — Жан, да ответь же ты хоть на что-нибудь! — Поступил ещё один выкрик. — Позакрывали рты! — громким управленческим голосом тёмнокожий мужчина остановил отравляющий спокойствие гул. — Мы собрались здесь не вопросы задавать! Сидим и слушаем! — С-спасибо, Макс, — с облегчением сказал Жан, провожая его вгзлядом до деревянного стула рядом с собой. — Итак, если кто не знает, — начал Макс, — это — Жан Мулен, один из лидеров нашего Французского Сопротивления, который не по наслышке знаком с Шарлем Де Голлем, и какое-то время работал во Французском Национальном Комитете. Это важный человек, и он пришёл не выслушивать наши вопросы, а задать вектор дальнейшей стратегии нашего убежища в этой части, или, если вам угодно, округа Парижа. — Да, именно так, — подхватил его Жан, — уже два года Франция находится в оккупации. Макиские сети уже расположились по всему Парижу, Више и ближайшим городам. Конкретно ваша точка очень полезна. Она расположена очень близко к Эйфелевой Башне, а значит, ближе всего к офицерским составам, находящихся в Париже, немецких сил. Также, у вас, по моей скромной информации, есть несколько агентов среди вишистов. Это замечательно. И ещё более замечательней то, что у вас есть несколько документов, с помощью которых можно мирно влиться в их коллектив. — Так точно, — гордо сказал Макс Канте, — вчера наша Натали передала документы, на которых осталось только поставить печати. Через пять-шесть часов мы их заберём. — Нас должно было быть больше. — Натали решила тоже поговорить, теперь ведь окржающие тихо сидели и не перебивали, что позволило сразу стать услышанной — Но один не смог вернуться с операции. — Конечно, мы возьмём это в расчёт, — жестоко и рассчётливо ответил Жан, сразу перейдя к другой теме, — сегодня я приехал с тремя вопросами, которые нужно решить. Начнём с самого экстремального. Ситуация классическая до ужаса, и действовать будем как обычно. Поступила информация об отклонении расписания плановых перевозок грузов, которые включают в себя вооружение и провизию. То есть немцы решили рискнуть и перевезти втихую побольше, чем обычно, сэкономив на топливе. Ха, смешно. Мы об этом узнали, и, я думаю все уже понимают, — убедившись, что были кивнувшие ему, он продолжил, — что нам нужно подорвать мост, на котором эшелон будет самым уязвимым. Для этого понадобятся двое с подделанными документами, чтобы на пропускном пункте рядом с мостом они смогли помочь нашим подрывникам зайти под мост. Нужно выбрать, кто сейчас пойдёт узнавать подробности у моих коллег. План уже построен. Был выбран один мост между Куломье и Парижем, мост дрябленький, и один из подрывников в том окружении вырос, поэтому хорошо ориентируется. В общем, план действий я лично вам расскажу в полной мере. Нужны люди с документами. Кого вы, Макс, можете нам одолжить из людей? — Пойдут… — приставив руку к подбородку, Макс движением головы сразу подозвал человека, вытянувшего руку вверх. — А вторым будет… На. Нет, думаю, Жак лучше справится. — Канте выбрал человека, который точно согласится без лишних капризов, что, собственно, тот и сделал. — Получилось очень быстро. Спасибо большое. Жак и… Молодой человек, после собрания за мной, — убедившись, что все поняли, достал записную книжку с бордовой закладкой. — Итак. Переходим к второму вопросу. Речь идёт о Габ… Габи… Прошу прощения, здесь просто ужасно написано. В общем, на краю Парижа завёлся доктор, или учёный, не совсем понятно. Он один или два года, что очень много, тестирует какие-то медикаменты и помогает немецким военным. Ситуация странная, он вроде как известный французский доктор, который работал здесь в Сальпетрие́ре. Если что, это больница в Париже. Его отвезли на край криминального Бют Шомона, это девятнадцатый округ на северо-востоке. Поступила информация, что его охраняют и шантажируют, а он вынужден сотрудничать. Нужно рассмотреть такого персонажа на арене сопротивления, так как доктор на стороне нашего оппонента может оказаться очень полезным, особенно если он действительно с нами, — прервавшись, он взял стакан воды, специально находящийся рядом для моментов пересыхания в горле. — Хм, почему такой вопрос рассматривается у нас? Мы немного далековато находимся. — Потому что в данный момент вы меньше всех загружены и имеете возможность заслать кого-нибудь в окружение того доктора. — Хорошо. Тогда какой у нас план действий? — сразу перешёл к делу Макс, уже привыкнув к тихой и серьёзной обстановке, засевшей в маленькой и душной комнатке для важных событий. — План держится на одной вертикальной связи. Основная цель — отправить хотя бы одного человека, чтобы первое время понаблюдать за ним и решить, как быть, вдруг он психопат какой или действительно забитый доктор, которого вынудили под страхом смерти лечить военных. — Мы же не можем отправить просто человека на съедение фашистам, — подметил один в комнате. — Конечно, поэтому уже есть несколько предложений: можно начать подготавливать охранника, которого пошлют доктору. Так он сможет с ним общаться и отчитываться вам периодически. — Это очень слабо, — почти перебил Канте, — сторожевых на любых постах меняют как перчатки. Да и нет у нас здесь идеально разговаривающих на немецком, шанс раскрыться слишком велик. — Возможно, поэтому есть ещё вариант: доктору подвозят медикаменты и другие припасы раз в неделю или несколько дней. Если одним из грузчиков или самим водителем будет наш человек, то они смогут обмениваться информацией. — А всё остальное время он будет развозить немцам боеприпасы? — выкрикнул мужчина с забинтованной ногой. — Это же просто наняться работать на них. — Помимо этого, он сможет ещё сыграть свою роль в будущем, — сказал Жан. — Так мы же вроде до доктора хотели добраться? Если засланец устроит диверсию или исполнит другую миссию, доступ к доктору могут спокойно перекрыть, если он для них действительно что-то значит. Да и как-то редковато можно будет тогда с ним взаимодействовать. — Возможно, поэтому есть ещё один вариант, который вас должен устроить: заслать к нему работника, помощника, который будет проводить с ним всё своё время. Так мы теряем одного человека с паспортом, но будем иметь полный и тесный контакт с целью. — А он действительно так важен? — спросил прильнувший к стене мужчина у входной двери. — Да, да, он важен, — Жан стал говорить громче, чтобы спросившему было лучше слышно, — нам нужно что-то решить с ним, потому что он всё также продолжает лечить немцев, они восстанавливаются и дальше уничтожают наших солдат. Поэтому либо мы избавляемся от него, либо просим помочь. Это, вроде, логично. — Вы говорите про что-то вроде лаборанта или медсестры? — спросил предводитель убежища. — Лаборант для доктора — звучит бесполезно, — послышалось из толпы. — А разве у него нет никого в подчинении уже? Он ведь долгое время работает. Год-два. — Да, — Жан подхватил, — я говорю про медсестру. И нет, мне сказали, что он нелюдим и работает один. — Тогда с какого перепугу он возьмёт медсестру от нас? — спросил повар. — У нас есть едва видимый рычаг воздействия на важную немецкую персону… — Может с этого надо было начать? — человек с повреждённой ногой возмущённо выдал, но его кто-то потрепал за плечо и объяснил, что это уже упоминалось. — Его зовут Теодор Морель. Это какой-то важный немецкий доктор, я только в общих чертах слышал. Он иногда навещает нашего доктора. Подозрительно, что они это делают не в своей стране. Это тоже нужно узнать. — То есть вы, Жан Мулен, — начал представительно спрашивать Макс, наклонившись в сторону Жана, скрипнув стулом, явно намекая на небольшую затянутость встречи, — можете обещать, что если мы выдадим вам нашего человека из нашего убежища, то этот человек сможет безопасно втиснуться в доверие к тому доктору в девятнадцатом округе? — Я ничего не могу обещать, мы сейчас выйдем из убежища, а нас на входе может ждать отделение в боевой готовности с пулемётом и гранатами. Мы можем умереть в любой момент, но сейчас появилась ещё одна лазейка, маленькая щёлка, в которой виден свет, которой, — он встал со стула, — если МЫ не воспользуемся, то МЫ потеряем возможность помешать работе военного аппарата этого ненормального Рейха! — под конец забросив голос повыше, выпалил Жан. — Я вас понял, — оставаясь спокойным, сказал Макс. — думаю, направление плана понятно. На роль медсестёр у нас есть только две наши девушки, для которых скоро будут готовы документы. Или есть ещё время подготовить больше документов, для подбора наиболее подходящей кандидатуры? — Этого я не знаю, но чем раньше, тем больше шанс, что наш человек всё ещё будет находиться живым в окружении немцев. — Понятно, значит Натали и, — убедившись, что такая действительно одна из присутствующих, — Аннет. Есть ли у вас желание поучаствовать в операции? — Вы не бойтесь, — сразу сказал Жан, — мы разработаем план полностью со всеми мелочами, ответвлениями и возможными нежданными стечениями обстоятельств, сейчас мы просто огласили его начало. — Я, я не думаю, что хочу этого, — неуверенно заговорила миловидная светловолосая девушка, которая попросила подделать документы для того, чтобы пройти на границе контроль и сбежать на территорию соседней Испанию к детям, — пожалуйста, могу я отказаться? — Конечно, мы не заставляем… — с очевидной грустью в лице сказал Макс. — Я не хочу быть бесполезной, но… — слезящиеся глаза блеснули отражённым светом. — Да ничего страшного, мы всё понимаем. Аннет, не беспокойся, серьёзно, всё в порядке. — попытался успокоить её лидер убежища. — А вот я думаю, что смогу, — неожиданно для себя сказала Натали, пусть это и немного разнится с её планами, — я помогала Бернадет и Патрику с ранеными в убежище, думаю, с обязанностями медсестры справлюсь. — Это очень радует! — не веря в услышанное, издал Канте. — Подделать документы я попросила, чтобы быть подальше от взрывных и смертельных диверсий, а быть медсестрой звучит даже неплохо, - заключила Натали. — По рукам. Так мы сэкономили много времени. После совещания пойдёшь с ним, — он указал рукой в сторону высокого мужчины в чёрном плаще, — как-то ты просто согласилась, хоть имеешь представление о том, что тебе придётся находиться на стороне нашего противника? Это серьёзное дело, ты можешь и не вернуться живой, а если живой, то очень повезёт, если целой. — Да, я понимаю, — с ноткой безнадёжной тоски прозвучал ответ, — хоть до этого мне доводилось работать лишь помощницей в государственных органах в Париже, но я уже не первый год участвую в партизанском движении, отказаться от такой жизни я уже не могу. — Я тебя понял, теперь мне стало спокойнее, раз уж здесь есть девушки, мужественности в которых побольше, чем в некоторых мужчинах. План ещё будет доработан и подстроен под тебя. А пока… та-ак, — он опять посмотрел в свою книжку, — действительно, третий вопрос. Насчёт поддержки продовольствием второго убежища…