IDFC

      Юнги не самый лучший it-специалист в компании, и из-за неполной рабочей недели и маленького стажа ему можно заплатить за доработанные часы меньше, если его практической помощи не требуется и достаточно только присутствие. Из трехчасового — или больше? — совещания он помнит только часа полтора, пока его работа — листать презентацию с кучей разноцветных графиков, больше походящих на бледные кляксы акварели на слишком тонкой бумаге — Юнги, который держит глаза все еще открытыми только благодаря силе воли и нежеланию вылететь с должности, видит весь офис в кляксах по-разному бледных.       Хосок встречает его у выхода из офиса — он гораздо отчетливей всего вокруг — а по возвращению домой Юнги заваливается досыпать проебанное бессонной ночью, совсем немного надеясь на то, что Хосок забудет про вечеринки и молча останется ночевать.       С Хосоком спокойно. А еще он вкусно заваривает кофе три-в-одном, который Юнги покупает в универмаге напротив их кафе.       Под мягким двуспальном одеялом Юнги совсем не чувствует тепла, и засыпает все еще чувствуя легкий озноб по всему телу. Снятся цветные пятна, похожие на людей.       Хосок будит его после шести, еще полчаса уговаривает подняться и говорит, что кофе совсем остынет — Юнги чувствует сладковатый запах и почти сожалеет, что наконец проснуться получается слишком поздно. Краем глаза он замечает, что оба их телефона стоят на зарядке и про себя усмехается вдумчивости Хосока — напьешься — вызови такси, нет — позвони любому номеру из контактов, один из них точно согласиться догнаться с тобой на пару.       Пока Юнги за столом пьет кофе, забравшись на табурет с ногами, Хосок перед зеркалом пушистой кистью с тонким древком рассыпает по векам яркие глиттерные тени —красные, в тон ярко-красной водолазке под горло. Хосок очень красивый. Юнги часто задумывается о том, что вокруг него много красивых людей — разгорающихся в пламя от искры, как Хосок; или похожие на теплый ветер в волосах — тот, который ждешь каждую весну, как Чонгук; или, как Тэхён — то, без чего в определенный момент своей жизни не можешь начать ни один новый день. Но одним из самых ярких, как вкус любимого коктейля, который из раза в раз становится только лучше, Юнги ощущает Намджуна, взявшего всех их в кафе.       Кажется, он должен вернуться из командировки в воскресение.       Хосок торопит Юнги в ванной и при выборе одежды, от него глаза почти слепит, а чуть звенящие при каждом движении мелкие цепочки из звездочек на шее спустя уже минут пятнадцать кажутся Юнги почти сигналом, предвещающем опасность.       Сегодня не пусто — тревожно, как при сильном ветре.       На улице правда дует так, что натянутый на пол-лица блестящий оранжевый шарф почти не спасает, и Юнги приходится сильно жмурится, едва ли смотря на дорогу, ориентируясь только на громкий голос Хосока. Рук мелкими частыми каплями касается дождь, который в полутьме не видно, но то, как сильно немеет от холода кожа точно говорит о том, что им ни черта не чудится и до метро им живыми не добраться.       Спасибо, что у Юнги хватило ума надеть пальто — читать — спасибо, что Хосок смог его уговорить.       В вагоне метро едва ли теплее, Юнги не чувствует зажатой в своей руке руку Хосока, хотя тот и говорит, что она теплая и он точно вот-вот согреется и нет, мы не вернемся. Нет, мы не умираем. Да, холодно, как в аду.       В эту субботу вечером работает Тэён, но Хосок отмахивается и не слушает, говоря о том, что идти им не так долго, а если остановиться в теплом кафе, выйти больше точно не захочется, и придется ночевать в шкафчиках в раздевалке и прятаться от охраны, как от Криса Уокера.       Юнги улыбается и перехватывает руку Хосока крепче — чувство тревоги выедает изнутри и пытается вылезти дальше — заставить Юнги вернуться домой и мерзнуть под одеялом одному, но рука у Хосока действительно уж очень теплая и идет он уверенным шагом несмотря на ветер, который, может, сдувает весь его глиттер с глаз и хайлайтер со скул.       Поднимаются на седьмой этаж в лифте они одни, Хосок просит посмотреть, как лежит блеск на губах, и Юнги — на шаг ближе — хочет поцеловать, но Хосок отодвигает его лицо и повторяет просьбу, закатив глаза. А после оставляет на щеке Юнги смазанный блестящий отпечаток со вкусом Чон Хосока и, если бы не скидки, спасибо им большое, слишком дорого блеска для губ.       Юнги узнает почти всех, кто здоровается с ним и с кем здоровается он, многие из них — однокурсники или знакомые Хосока с других факультетов и старше, а некоторые из перваков заходили в кафе не по одному разу — их лица Юнги старается запомнить тоже.       — Эй! — на плечо ложится горячая рука раскрасневшегося Хосока — хотя в темноте не очень и заметно — он протягивает Юнги в руки синий пластиковый стаканчик с водкой, как обещал, — пойдем, покажешься другим. Ой. Музыка из колонки играет громко только в одной комнате, а из другой, рядом с кухней — выпивкой — Юнги слышит едва пробивающиеся и короткие, с неравными промежутками, как раскаты грома вдалеке, звуки гитары.       Хосок отвлекается от него и идет на звук, так и не отдав стакан — Юнги следует за ним неохотно, после трех предыдущих стаканчиков персикового соджу не так тревожно, но недостаточно, чтобы отказываться от четвертого получше.       В глаза тут же бьет зажженный свет, Юнги несколько секунд только стоит и жмурится, но тут же слышит восторженный свист Хосока и, открыв глаза, сначала упирается взглядом в его уже отдаляющуюся на несколько шагов спину. Человек семь с одинаковыми фиолетовыми стаканчиками в руках выглядят больше, как невпопад разбросанные шахматные фигуры, однако сосредоточенные на своей королеве — на широкой двуспальной кровати, с гитарой на коленях он, улыбаясь, здоровается с Хосоком и после нескольких фраз — Юнги не может разобрать, каких — переводит на него взгляд. Хочется снова зажмурится.       — Юнги! — Хосок улыбается и жестом зовет его подойти ближе и, как только Юнги подходит к нему — забирает из рук свою водку.       Хосок не обращает внимания:       — Это младший с вокального искусства, Чимин, — Хосок смотрит мимо Юнги, — Чимин, это твой Юнги-хён из кафе недалеко от университета, я рассказывал, как-нибудь загляни к нему.       У Чимина ярко-розовые щеки и такие же блестки по всему лицу, он вежливо улыбается и здоровается, задерживая взгляд на Юнги — тот просто кивает и в ответ смотрит почти так же пристально, но отвлекается на гитару.       — Хорошая, — Юнги скользит взглядом по ладам и вырезанной на грифе бабочке.       — Не моя, — Чимин откидывает со лба чуть взмокшие волосы, — Джисона, — и кивает на лежащего позади себя.       Юнги не первый раз слышит о Джисоне — Минхо точно разговаривал о нем со своим знакомым гостем — но склоняется вбок взглянуть на него больше для создания заинтересованности, чем действительно от нее.       — Он, типа, песни пишет, — продолжает Чимин и легко проводит по струнам рукой — плавно и мелодично.       — Хён, — Хосок наклоняется ближе к его уху, но не шепчет, — сыграй.       Юнги не хочет, но все равно тянется забрать гитару.