Маленькие люди

      Рёв мотора. Скрип колёс. Грохот, ярко-красный свет.       Я разлепила веки. В углу горел светильник, за глухим окошком у потолка была ночь. Рядом обнаружилась тумбочка с дымящейся кружкой чая юджа и горстью упаковок лекарств. Из другой комнаты доносились звуки возни и запах супа. Я оглядела помещение одними глазами и облизнула пересохшие губы. На Скворечник похоже не было. «Где я?..»       Впрочем, пожалуй, я забегаю вперёд. В первую очередь нашу компашку, такую же хмурую, как погода, понесло в одно из владений Пиль Ютэка: нужно было сменить Хёндай на что-то менее примечательное.       Пока все отправились выбирать машину на парковке, я переодевалась в Хёндае в уже знакомые лохмотья. Платье в цветочек, розовый парик — кто бы мог подумать, что они ещё пригодятся. Я поправила розовые волосы и взглянула на себя в зеркало заднего вида. Это был карнавальный костюм, задуманный как шутка. Облачаться в нечто подобное в нынешних обстоятельствах было просто нелепо, но на альтернативы не оставалось времени. «Как это было давно», — в пространном удивлении вспоминала я тот день, когда мы пробрались в чужую квартиру. Как будто в прошлой жизни. Поздно вечером три дверцы Хёндая негромко хлопнули, и три пары ног спешно прошли через дорогу пустой, залитой фонарным светом улицы. Из каждого окна, казалось, тогда пристально кто-то следил.       Я вылезла из Хёндая и заблокировала двери. Зеленоватые лампы негромко гудели фоном в тишине парковки. Размытый гул голосов ребят доносился откуда-то издалека. Это был непривычно серьёзный гул, лишённый всякого веселья. Все обмозговывали новости. «Доносчик», — вяло подумала я, неуверенно двинувшись на звук бормотания. Несколько раз пришлось остановиться и поменять направление. То гул оказывался в другой стороне, а то и лабиринты машин просто гипнотизировали и уводили не туда. «А если из-за всего этого мы не сможем уехать… что тогда?»       Стопы мне омывали прохладные чёрные волны неизвестности. Я делала шаг, и волны поднимались выше. Вот, они достигали колен, и я всё всматривалась вперёд, но ни горизонта, ни того, что за ним, было не разглядеть. Если бы мы не уехали, всё осталось бы по-старому? Новый год сменил бы предыдущий, а затем и его сменил бы следующий. Собственная жизнь так и брезжила бы где-то вдалеке неинтересным немым кино. Надо мной бы висели дядя и Ким Намджун, над Тэхёном вырастала широкоплечая тень организации — нас обязательно разлучили бы. Мне вспомнилась моя сырая комната: тёмные углы, противное влажное одеяло, пара посудин на полке. — Вот эту, — различила я первые слова среди невнятного гула; голос принадлежал Пак Чимину, — достаточно тёмные окна. — Фу, её водить неудобно, — отозвался Чон Чонгук; я наконец увидела их силуэты сквозь тёмные окна джипа, — давайте что-нибудь поновее.       Обойдя джип, я обнаружила троицу. Они разглядывали некую старую чёрную машинку с тонированными окнами. — Какая тебе разница? — вздохнул Тэхён. — Ты её всё равно не поведёшь. — А вдруг поведу? Мало ли, что случится? — цокнул Чонгук. — Потом сам же меня поблагодаришь.       Я поравнялась со всеми. Они не повели и ухом: были заняты рассматриванием автомобиля. Следуя их примеру, я тоже оценила потенциальный транспорт. Впрочем, мне увиденное ни о чём не говорило. Просто очередная машина в толпе других машин. Это была небольшая чёрная Киа: просторнее, свежее и уж точно неприметнее нашего голубого драндулета Хёндая — так что в моих глазах она уже сходила за роскошный автомобиль, хотя модель действительно была старой. — Хочу себе примерно такую, — заявил Тэхён.       Я глянула на Чимина, потому что решение было за ним. Он смотрел на машину, потом окинул взглядом всю парковку, как бы прикидывая, сколько могут занять блуждания между рядами авто, и наконец провозгласил: — Нет времени. Едем на этом.       Чонгук сокрушённо вздохнул, но не стал спорить, что было удивительно. В иное время он бы вытряс из нас всех душу, лишь бы воспользоваться возможностью и поехать на чём-нибудь эдаком. Как только все развернулись, Тэхён кинул мне подбадривающий взгляд. Я отдала ему ключи от Хёндая, мы взялись за руки, и наша четвёрка в полном составе двинулась за ключами от Киа. — А если нас остановит и обыщет полиция, — решила скрасить обстановку я, — прямо в этой машине? Это как-то свяжет нас с Карликом? — Официально мы берём её напрокат, — ответил Чимин, не оборачиваясь, — весь этот таксопарк — его способ отмывать деньги. — Что до того, что у нас в багажнике? — хмыкнула я. — Сумки с оружием таксопарком не объяснишь. — Да, курьеры рискуют, — подключился Чонгук, — но на самом деле им редко приходится разъезжать вот так по городу, и ещё они знают, как и где ездить. Да и к передержке мы обращаемся не слишком часто. Дэнни много торгует за рубежом. В основном работа протекает в портах.       Вопросов стало ещё больше, но я решила пока что заткнуться. Было ясно, что всем не до этого. Мы взяли ключи от машины и поехали за партией оружия уже на новом автомобиле.       «Все эти бандюги рано или поздно оказываются с ножом в спине товарища, — сухо рассуждал когда-то Ким Намджун, — те, кем движет только чувство бесконтрольной наживы, не способны любить, хранить верность и работать в команде. Создать видимость — может быть… но только до тех пор, пока это для них выгодно». Неужели мои друзья тоже думали только о наживе? Возможно, деньги были для них не на последнем месте, и всё-таки… они способны были предать друг друга?       Что до партии, которую нам нужно было перевезти: она покоилась в некоем стареньком частном дворе на окраине, у маленького, хилого старикашки. Увидь я его как-нибудь на улице, ни за что не заподозрила бы в незаконных делишках. Он настолько не казался преступником, что это пугало. Пока ожидала своих друзей, разговаривавших с ангельского вида дедулей, я стала гадать, сколькие из тех, кто встречается нам на улице, на самом деле могут хранить вот такие секреты. Раз уж какой-то дедуля с уютным домиком на окраине города, с чёртовым огородиком на заднем дворе хранил у себя партии оружия крупного мафиози, кому мы вообще можем доверять? Однако мне быстро вспомнилось, что Ким Намджун любил размышлять о преступности как раз в подобном ключе. Я в ужасе заставила себя остановиться, чтобы не заиметь такую же скверную привычку. Размышления подобного рода приучают быть недоверчивым, подозрительным и угрюмым. А я в своих так называемых исследованиях стремилась как раз к противоположному.       Тем временем мои друзья успели поместить спортивные сумки в багажник и уже вовсю пытались отделаться от говорливого старика. Они были за домом, чуть в отдалении, пока я ждала у машины, но даже так односторонний характер разговора не тяжело было угадать. Краем уха я улавливала, что помидоры в теплице никак не хотели прорастать, плоды никакующие, и половину огурцов недавно сгрызли кошки. Слушатели неловко молчали. Я воображала, как они переминаются с ноги на ногу. Грязно-серое небо нависло низко над крышами, утро выдалось омерзительно холодным. А ещё платье, оно пришлось совершенно не по погоде, так что меня немного потряхивало. В довершение ко всему, навалилась дурацкая простудная сонливость. Мысли путались, как связки ниток; я прикрыла ладонью протяжный зевок. Противный озноб чесал кожу и внутренности. В иной день, живи я с дядей, я наотрез отказалась бы покидать постель. Театрально изображала бы больную, просила суп и легально прогуливала бы работу. Но всё это было давным-давно, в какой-то другой жизни. Когда из-за дома показался Тэхён, я успела вконец околеть. Стало быть, он это заметил, потому что объявил обеспокоенным голосом: — Ты плохо выглядишь. Давай домой, а? — Не хочу. Горло немного болит, вот и всё. — Таблетки не помогли? — Помогли немного.       Враньё. Тэхён вздохнул, потупился, но всё-таки поднял на меня мрачный взгляд. — Это гораздо серьёзнее, чем мы предполагали. — Да, я догадалась, — монотонно хмыкнула я.       «Мы сейчас такие мрачные и серьёзные… как в кино. Я же нормально стою?» С этой мыслью я поменяла позу. Это просто чтобы вы понимали, какой чепухой в тот момент была забита моя голова. — Дело не в этом, — Тэхён потучнел ещё пуще, отворачиваясь, — я тут подумал, странно, что Чимин тебе не запрещает. Это на него не похоже. — Значит, не так уж всё и серьёзно? — Нет, серьёзно. Чимин просто ведёт себя странно. — Хватит, Тэхён, — раздражённо фыркнула я, — отстань от него. Что ему может быть от меня надо? — Может, он хочет манипулировать мной через тебя, — отчаянно и тихо проговорил Тэхён, приблизившись ещё, — может, он подслушал наш разговор о побеге, и так на что-то мне намекает. — Как это связано? — вздохнула я. — В чём логика? — Они с Дэнни мутят воду, Рюджин. Не факт, что это касается лично меня… но это может коснуться всей организации, а значит, и меня тоже. Он что-то скрывает, я же вижу. Я знаю, как он это делает, знаешь — как он прячет глаза, когда врёт. — Я-то здесь при чём? Меня ему зачем брать с собой? Как это поможет его злодейским планам? — Вот именно! — тихо воскликнул Тэхён. — Зачем ему тебя брать? — Тэхён, — выдохнула я, — сказать по правде, мне его жалко. На нём живого места нет. — Я же сказал, он что-то замышляет. — Нет, — я подошла максимально близко и заговорила так тихо, как только было можно, — это мы что-то замышляем. И из-за твоего поведения это видно невооружённым глазом. Мы ещё поговорим об этом, а пока что, пожалуйста, постарайся не нервничать. Оставь его в покое.       Он отвернулся, агрессивно глядя куда-то мне за голову, как делал всегда, когда был зол. Нетерпеливо облизнул губу… но не стал возражать. Мы помолчали с какое-то время, и я надеялась, что вопрос исчерпан. — Ты всё же едешь? — спросил он напоследок.       Я небрежно тряхнула плечом. — Да. Мне самой не нравится, как всё обернулось. Но у меня ужасное предчувствие. Я хочу быть с тобой, а то с ума сойду, пока буду ждать.       Подумав немного, он всё-таки проглотил возражения. А после громко вздохнул, схватил мою ладонь и вложил в неё пистолет. — Тогда вот. На случай, если что-нибудь пойдёт не так, — он наклонил голову, глядя на меня исподлобья, — хорошо?       Я опустила глаза на оружие. Тэхён отнял руку, и груз пистолета сделал ладонь тяжелее где-то на килограмм. Вдоль позвоночника пробежался щекотливый холодок. Это было совсем не похоже на волнение от предстоящей стрельбы по бутылкам. «Что-то пойдёт не так? — нахмурилась я. — И что мне делать с этой штукой, если что-то пойдёт не так?» — Хорошо, — я сомкнула пальцы на стволе пистолета, — супер.       «Ты за кого говоришь? Я против!» Это были не бутылки и не пикник. Это было настоящее оружие, которое вложили в мою руку на случай, если из него понадобится стрелять в настоящего человека. Рука подрагивала, и я перехватила её другой, чтобы унять глупый тремор. — Помнишь, как им пользоваться? — буднично интересовался Тэхён. — Помню, — язык ворочался будто совсем без моего ведома.       Переминаясь с ноги на ногу, я нервно поправила свои ненастоящие розовые волосы. — Тэхён, — осторожно проговорила я, не отрывая глаз от оружия, — бояться же нечего, да?       Он выдержал смертоносно длинную паузу. — Смотря, оптимисты мы или пессимисты. Но мы стараемся готовить себя к любому развитию событий. У нас есть примерный план на случай, если всё полетит к чертям. — Правда? — охнула я. — А меня в него посвятить не хотите? — Ничего особенного, просто откроем огонь по сигналу Чимина. Ты спрячешься неподалёку в машине, за рулём, чтобы если что подхватить нас и дать по газам. Так что общаться с ними тебе не придётся. — Вы хотите, чтобы я повела? — Только в случае, если всё полетит в тартарары. Это совсем ненадолго, пока мы оттуда не скроемся, а потом я тебя сменю. Но нас придётся подхватить быстро. Сможешь?       Я отрешённо покивала. Ким Намджун когда-то учил меня водить. Один-единственный раз он даже полноценно пустил меня за руль. Мы разъезжали за городом на его старой легковушке, ныне поломанной и покоившийся во дворе его бабули. В ту ужасную ночь он позволил мне заехать на территорию крохотной деревни. Мы плелись со скоростью двадцать километров в час, и повышать было строго запрещено. Выйдя из-за водительской двери в его отвратительных старых резиновых тапочках кричащего красного цвета, я гордо прошествовала в маленький магазинчик за ведром мороженного с кедровыми орешками. Ведро было прикончено целиком, прямо по дороге назад в город, пока Намджун был за рулём.       Это была ночь школьного выпускного. Наряженная в изумрудное платье, на которое угрохала все накопления, с идеальной укладкой и в аккуратных неудобных туфельках я три часа промялась в углу банкетного зала в одиночестве, пока вокруг оголтело носились восторженные одноклассники. С этого мероприятия я вернулась заплаканная и с кровавыми мозолями на щиколотках. Намджун, увидев меня в слезах, расхохотался. — Я говорю, что нас придётся подбирать на ходу, Рюджин, — проговорил Тэхён, — но помни, что в крайнем случае ты должна позаботиться прежде всего о себе. Уезжай оттуда в одиночестве, если придётся. Но главное — уезжай. — Бросить тебя?       Он волнительно облизнул губу. — Не бросить, а оставить где-то, куда я сам полез и куда тебя привёл. Нельзя, чтобы ты со мной пострадала, я себе этого не прошу.       Черты его лица походили на искусную работу скульптора. Я завороженно всматривалась в их безупречную правильность. Когда он возводил брови в грустном, просящем выражении, что-то внутри содрогалось. И я не могла разобрать, какой характер носила эта дрожь.       Внешняя красота в одиночку не может так гипнотизировать. В нём что-то было, что-то далёкое и непривычное. Как странно. Деревенский мальчик, вор скота, коллектор. — Мне не нравится, как это звучит, — произнесла я. — Согласен, — Тэхён вздохнул, — поэтому я против твоего участия. — Это звучит ещё хуже.       Он пронялся осоловелой улыбкой. Опустил ладони мне на плечи. Коснулся своим лбом моего, прошёлся щекой о щёку. — Со мной что-то делается, когда ты смотришь. Понимаешь, ты какая-то… умная. Под твоим взглядом очень не хочется оплошать. — Тогда не оплошай, — шепнула я. — Не оплошаю. — Представляешь, как будто глупо там умереть? — Ни за что ты там не умрёшь. — А ты? — Я? — шею пощекотал его смешок. — Я абсолютно не намерен сегодня умирать.       Зачем-то я кивнула, хотя была уверена, что люди, ожидавшие нас за городом, тоже не были намерены умирать… даже если и решились ограбить Многорукого Дэнни. Больше мы ничего не говорили, но несколько раз он поправил мою розовую прядь и в какой-то миг незаметно для нас обоих перешёл к поцелуям. Мы отпрянули только тогда, когда из-за поворота донеслись шаги. Спустя миг показались и ребята. Хмурые, как тучи — особенно странно было видеть таковым Чон Чонгука. Он здорово переживал за свой «Алмаз». — Выдвигаемся? — тихо, почти полушёпотом произнёс Чимин. — Постой, — заговорил Тэхён, обращаясь к старшему, — одолжишь один из своих пистолетов? У тебя же их два? — Не понял, зачем? — отозвался вместо старшего товарища Чонгук. — Сейчас не время для экспериментов, надо брать то, к чему привыкла рука. Где твой пистолет? — Я отдал его Рюджин, — хмыкнул Тэхён, — на всякий случай.       Все взгляды устремились ко мне. — Ей-то зачем? — хмыкнул Чонгук. — Ей вообще не придётся выходить из машины. В лучшем случае, они даже и не узнают, что она с нами. — Это в лучшем случае, — двинул бровью Тэхён, — а в худшем?       Чонгук парировал: — Я сомневаюсь, что у Рюджин хватит духу им воспользоваться, даже если придётся.       Звучало дерзковато. Но и возразить я не могла, потому что он был прав. — Лучше возьми, — вмешалась я, протягивая пистолет Тэхёну, — тебе он точно понадобится больше. К тому же, он тебе, кажется, знаком?       Тэхён покосился на меня с сомнением, обречённо вздохнул и подошёл. — Я просто хотел, чтобы ты могла защитить себя в случае чего…       Рука стала лёгкой, как пёрышко, когда пистолет выскользнул в чужую уверенную ладонь. Возможно, это оттого, что с грузом оружия с руки спал и груз вероятности выстрелить из него. Постарайся не мешаться под ногами, — так мне напутствовал Пиль Ютэк. С этим решением я и собиралась двинуться в путь, как вдруг передо мной возник силуэт Пак Чимина. — Возьми, — можете себе представить, он протягивал мне оружие, — он легче в управлении и больше подходит для новичков.       Я сначала ошарашенно взглянула на его руку, а потом так же ошарашенно на него самого — и ничего не ответила. Потрясений и так было достаточно для одного паршивого утра. А теперь Пак Чимин, тот самый, который говорил «ты несёшь погибель на своём хвосте», протягивал мне оружие. Оружие, которым я, вообще-то, по чистой случайности могла застрелить и его самого. И это не фигуральное выражение — я действительно могла, даже по своим собственным представлениям. О его же мнении на мой счёт и говорить было нечего. Тем не менее, он протягивал мне пистолет. — Что-то я не особо понимаю, — озвучил мои мысли Чонгук. — Она им ни разу не пользовалась, — хмурился сбоку Тэхён, пряча свой пистолет за пазуху, — ты чего это такой щедрый? — Я научу по дороге, хотя там нечему учиться, — проговорил Чимин. — Говорю же, он лёгок в управлении. Чего застыла, птичка? Бери давай.       Напоследок удостоив его особенно недоумённым взглядом, чтобы уж точно донести, насколько шокирована, я всё-таки осторожно приняла оружие. Опробовала его на ощупь. Он был легче — более покладистое оружие. Если кому интересно, это был ПМ. — Мы не в том положении, чтобы отказываться от возможных преимуществ, — Чимин двинулся обходить машину, — идёмте.       Я собиралась было последовать его примеру и развернуться к своей двери, но не тут-то было. — Погоди-ка, погоди-ка, — торопливо и слишком резко притормозил своего старшего товарища Тэхён, — что всё это значит?       Чимин остановился. Обернулся. Нахмурил брови, как будто в искреннем удивлении. Всё медленно, плавно и изящно — просто картинка. Происходящее, однако, сильно мне не понравилось. — Ты сам хотел дать ей пистолет, — спокойно изложил Чимин. — Мне всё-таки интересно, — возразил Тэхён повышающимся с каждым слогом тоном, — почему ты хочешь дать ей пистолет?       Я обречённо прикрыла глаза. «Только не это». Я же его попросила! — Что тебе от меня надо? — прорычал Пак Чимин с такой неожиданной яростью, что я вздрогнула и распахнула глаза. — Я делаю всё то же, что ты собирался сделать сам!       Катастрофа разворачивалась из ничего с огромно скоростью — как торнадо посреди гладкого неба. — Это меня и беспокоит! — проревел Тэхён в ответ. — Что вы с Дэнни замышляете? Как это коснётся нас? Мне надоело ходить вокруг да около. Говори! — Давайте не будем волноваться… — начала было я, выставляя перед собой ладони. — Тебе всё неймётся, да? — Чимин задрал подбородок и приблизился к младшему товарищу на несколько шагов. — Тебе обязательно нужно засунуть свой нос.       Тут решил встрять и Чонгук: — Вы оба, успокойтесь… — Ты на ухо туговат? — просипел Тэхён тем временем. — Я задал вопрос.       Чимин приблизился к нему вплотную, и Тэхён тоже сделал шаг навстречу. — Серьёзно, вы выбрали худший момент, — пролепетала я сбоку. — Уверен, что не боишься последствий? — шикнул Чимин в самое лицо младшего товарища. — Мы же действительно что-то замышляем. — Я и не сомневался, — замогильным голосом ответил Тэхён, бывший выше и смотревший свысока, — когда я вообще чего-то боялся?       Чимин осклабился. — Ты идиот, — заявил он, — это даже пугает.       Наконец Тэхён не выдержал и схватил его за грудки. Тот ответил ему тем же жестом. Они упёрлись лбами друг в друга. — Говори, — шипел Тэхён. — Что до тебя, Ви? Ничего не скрываешь? Какой-то пугливый ты стал в последнее время.       Холодный ужас коснулся сердца. Если бы кто-то смотрел на меня в этот момент, он непременно понял бы, что Пак Чимин попал в яблочко. Но на меня, к счастью, никто не смотрел. А Тэхён даже не дрогнул. — Не переводи стрелки, — он потряс друга за ворот и прошипел, — говори.       Чимин рассмеялся каким-то странным, визгливым смехом. А в следующий миг что есть мочи оттолкнул от себя Тэхёна, так что тот чуть не свалился на землю. — Раз ты так хочешь знать — прекрасно, — выплюнул он надрывным смешком, — он открывает новое бюро. А ещё он буквально пустит пулю в лоб каждого из вас в ту самую секунду, как поймёт, что вы знаете об этом! Удачи в выживании. Если бы ты знал, как осточертел мне со своими психами. Задумал ты что-то провернуть за спиной Дэнни или нет, мне плевать, но вот тебе совет: заткнись наконец, так ты куда лучше скроешь, какой ты тупой.       Не дожидаясь ответа, Пак Чимин размашистыми шагами двинулся обходить автомобиль и уже с другой стороны вдруг ударил ладонью в дверь, так что вся машина дрогнула: — Не откроешь?!       Все косились на него в тихом ошеломлении. Я гадала, одна ли я не поняла, что только что произошло, или все были такими же. Чонгук выглядел запутавшимся, но перепуганным, хотя обычно ему всё было по барабану. А Тэхён… он не был удовлетворён. Наоборот, судя по его виду, вопросов в его голове только приумножилось, как и любопытства. Я нахмурилась, стараясь соображать. Какая-то бессмыслица! Открывает Многорукий Дэнни новое бюро, мне-то что? «Что это за бюро такое? Я одна не понимаю, что такого опасного в этой информации? Почему мы должны умереть за неё?» — Алло, кучка трупов, — прошипел Пак Чимин из-за автомобиля и его ещё раз со всей силы его ударил, — я сказал: выдвигаемся!       Напоследок мы с Тэхёном многозначительно посмотрели друг на друга. Самое время было показать, что нам предстоит серьёзный разговор. Тэхён нервно облизнул губу, отвернулся и направился к водительской двери.       Мы влезли в автомобиль, и скоро за окнами замелькали улицы. «Новое бюро, серьёзно? Что с того? Да чхать я хотела!»       Ну почему всё в организации зашевелилось именно тогда, когда мы вздумали сбежать? Тэхён и без того боялся, а тут ещё вся эта суматоха. Я прислонилась лбом к стеклу, всем телом чувствуя поднимающуюся температуру. Мне было жутко не по себе, меня потряхивало от озноба, и, честно говоря, я понятия не имела, зачем в моей руке пистолет. В салоне тем временем царила тишина. В какой-то момент — не вспомню, сколько к тому времени мы уже были в пути — Тэхён подал голос: — Может, хотя бы намекнёшь, — его глаза оказались в зеркале заднего вида, и смотрели на того, кто сидел рядом со мной, — что это ещё за штука? И что за секреты?       Я покосилась на Пак Чимина. Усталость состарила его лет на пять. Он походил на привидение. — Я жалею, что ляпнул, — наконец хрипло и бесцветно ответил он, — это просто трагедия. Это конец. Нам всем крышка.       Снова он сжал кулаки, да и сам весь сжался почти чуть не до трясучки. Его глаза торопливо бегали по пейзажу за окном, перепуганные и почти бешеные. Уверена, у меня от такого мозги уже давно поджарились бы до хрустящей корочки. Это выглядело почти болезненно. — Мы ничего никому не расскажем, — вдруг фыркнул Чонгук, разворачиваясь к нам, — ты нас за идиотов держишь? — Не скажете, — Чимин язвительно усмехнулся, — а Дэнни всё равно поймёт. Намекнёт в компании, увидит, как дрогнут ваши лица. И тогда… — на этой фразе его голос порвался, он вдруг зажмурился. — А, чёрт, чёрт… — шептал он сквозь зубы, сильно растирая пальцами веки.       «Да что с ним не так?» Впервые мне довелось видеть его до того немощным. В растерянности я обернулась на Чонгука, у которого на подобные ситуации был иммунитет, но даже он, казалось, был в замешательстве. Ясно было только, что что-то не так. Не стоило затрагивать эту тему — всего-то нужно было оставить Пак Чимина в покое. Чем дальше мы были от всего этого, тем было лучше для нас. Иногда неведение безопаснее знания.       «Но Тэхён никак не мог обуздать свою паранойю», — раздражённо подумалось мне. — Думаю, у Чонгука и Тэхёна хватит актёрского мастерства, — подала я голос, раз уж никто не решался, — чтобы не подать виду в случае чего. — Я ещё и при этой это сказал, — Чимин принялся тереть виски подушечками пальцев, закрыв глаза и даже не разворачиваясь в мою сторону.       «О-о-о, какой же ты противный». Я заставила себя выдохнуть. — Я уж точно не буду больше попадаться на глаза Многорукого Дэнни, — спокойно произнесла я, — а Тэхён и Чонгук никак не выдадут, что знают. Никому не крышка, идёт?       Чимин наконец обернулся на меня. Под его глазами пролегли тени, и мне снова сделалось не по себе. «Интересно, что именно он делал всю ночь? Что вообще значит «допрашивать»? Как именно он пытал людей?» Я не подала виду, до чего напугана. Приходилось строить из себя твёрдую и холодную. Невозможно убедить кого-то в чём-то, демонстрируя при этом собственную неуверенность. — Дэнни занимается тем, о чём ты говоришь, круглые сутки, — тихо заговорил Чимин, как ни странно, со мной, — думаешь, он не в состоянии разобрать чужое враньё, тем более, когда намеренно под него копает?       «И что ответить?» Сдаваться было нельзя, иначе он, того гляди, совсем слетел бы с катушек. Я долго и напряжённо думала, и наконец выдала: — Ну скажи, неужели ты никогда не врал ему так, чтобы он этого не заметил? Не чтобы он притворился, что не заметил, как у вас это бывает, а чтобы он действительно не заметил, что ты врёшь. Такого не было, вот прямо ни разу?       Чимин промолчал и уставился куда-то в сторону. А следом на лице его как будто появилось и кое-что ещё… сомнение. «Ага, значит, с тобой это случалось — что ж, хотя бы ты оказался интереснее, чем я о тебе полагала». — Он может быть проницательным, но он не телепат, — заговорила я ещё твёрже, — просто он успешно заставляет вас верить, что он таковым является. Не стоит забывать, что он всего лишь человек. — Нельзя недооценивать Дэнни, — встрял Чонгук, — многие, кто шёл по этому пути, сейчас не вполне живы и здоровы. — Может быть, — продолжила я, — но переоценивать его ничем не лучше. Дэнни не может знать все секреты каждой своей руки, так что иметь их от него — не смертный приговор.       Чонгук покосился на Чимина. Его лицо при этом выражало смесь сомнения и тревоги. — Да, — вздохнул он, — я согласен. Неважно, что там учудил этот дядька, мы будем как бы в святом неведении. Ты только так не пугай.       Почему-то мне вспомнился Ким Намджун. «В случае убеждения кого-либо ты не вносишь на рассмотрение свои идеи — ты озвучиваешь факт, — как-то раз говорил он, когда я готовилась к дебатам на тему целесообразоности запретить легальную продажу табака для сокращения числа курильщиков; наша славная учительница по театральному мастерству, Ли Чанми, иногда заставляла нас дебатировать, и даже самые отъявленные лентяи в этом случае подходили к процессу творчески, — возможно, ты и сама сомневаешься в некоторых своих аргументах — с этим ты разберёшься потом. На время дебатов об этом надо забыть. Ты можешь быть автором выдающейся концепции, обещающей навсегда искоренить голод на Земле, но выслушают всё равно того, кто говорит уверенно и твёрдо. Человечество ещё никогда не следовало за идеей, произнесённой дрожащим голосом».       Я возразила, что мне досталось крайне невыгодная сторона. Я была в команде, выступавшей за нелегальность табачного бизнеса, и сама не верила в аргументы, которые приводила.       «Так даже лучше, — возражал Намджун, — потому что это сложнее».       Моя команда всё-таки проиграла те дебаты. Однако теперь совет Намджуна всё-таки пригодился. Я не верила в то, что говорила, но говорила всё равно непоколебимо, и это, как ни странно, работало. «Ай, отстань, Намджун…»       Тем временем Пак Чимин застыл, глядя в никуда и словно что-то про себя взвешивая. Жутко странно было наблюдать, что он невольно и, может, даже незаметно для себя прислушивается к нашим словам. Триумф, однако, был недолгим. Чимин откинулся на спинке, взлохматил пятернёй волосы и отвернулся к своему окну, буркнув: — Вы плохо его знаете.       Тут Чон Чонгук всё-таки вспомнил, кто он по натуре такой, и недоумённо выпалил: — Да даже если он поймёт, что мы знаем, что такого? Рано или поздно все всё равно узнают об этом бюро. И вообще, чем оно занимается, раз такое всё из себя секретное, не подсобишь-ка? — Нет, — выплюнул Чимин, снова напрягаясь, как по щелчку пальцев, — это не просто любопытная сплетня, идиот. Расскажете намеренно, раскроетесь случайно — неважно. Хоть как-то подадите вид, что вы в курсе, и нам всем крышка. Рассказать вам — самая дурацкая ошибка. Поверить не могу, что опустился до такого идиотства. В случае чего прикидывайтесь дураками. И, пожалуйста, без фокусов. Слышишь, Ви?       Сердце похолодело. «Без фокусов, говоришь?» Смотря, что под ними подразумевать. Побег из организации — как бы Пак Чимину понравился такой фокус? — Если всё так серьёзно, с чем это связано? — озадаченно хмыкнул Чонгук. — Во что Дэнни впутался? — Чонгук, — злобно фыркнула я, и он вскинул на меня голову, возвращаясь в салон из недр своих рассуждений, — ты ещё не понял? Чем меньше мы знаем, тем лучше для нас. Хватит пытаться выпутать что-то, хватит вообще об этом думать. Жить надоело? — Легко тебе говорить! — вспыхнул младший. — А мне любопытство грызёт плешь. — Ну, — устало вздохнула я, не зная, как ещё выразиться, чтобы до него дошло. — Подумай сам, это не может быть просто так. Дэнни не должен узнать, что вы в курсе, правильно? Что, если вы узнаете об этом дурацком бюро что-то такое, после чего уже… не сможете притворяться, что не знаете? Тогда вы выдадите себя, и всё это кончится плохо, понимаешь?       Чонгук плотно сжал губы. После он обернулся к Чимину. — Это так? — спросил он.       Чимин помедлил с ответом. Но в конце концов обречённо вздохнул и процедил сквозь зубы, явно переступая через себя: — Да, всё так.       Тут в разговор наконец вступил Тэхён: — Я так понял, тебя это касается больше всех? — спросил он. — Поэтому ты такой нервный?       Чимин хмуро уставился на водителя Хёндая исподлобья, будто рассуждая, ждать ли от того подвоха. — Ты про моё повышение? — Ага. — Да, — признался Чимин. — Тебе оно не нравится? — Мне оно… — он запнулся, — кажется очень сложным. — Тогда просто откажись, — проговорил Тэхён, — или это проблема? — Не всё так просто, да.       Все замолчали. И хотя ничего нового толком сказано не было, до каждого наконец дошло, что продолжать не стоит.       Спустя время Чимин придвинулся ко мне и молча протянул ладонь, в которую я совершенно естественно и тоже молча вложила его пистолет. Он показал мне, как снимать его с предохранителя, как спускать курок и как держать оружие. Потребовал, чтобы я не спускала курок до последнего — это помогло бы избежать случайного выстрела. Держать палец на крючке тоже было разрешено только непосредственно перед самим выстрелом. Также мне настоятельно посоветовали не ронять пистолет, чтобы «не прострелить башку самой себе», а ещё не целиться ни в кого, кто стоит слишком близко к друзьям. Когда я три раза подтвердила, что всё поняла: один раз после прямого вопроса и два раза после вопросов «точно?» и «точно-точно?» — мне вернули оружие.       А мы тем временем оказались на окраине города. У меня прилично разболелась голова, и собственное дыхание было предельно горячим. На фоне трепалось бормотанье Чонгука, нет-нет указывающего Тэхёну нужные повороты. Я прислонилась горячим лбом к холодному стеклу, но это не помогало. Ладонь мне тяготил пистолет. Сама не знаю, почему, но я обернулась на Чимина. Он непривычно бледен, но достаточно бодро переместился в середину салона и серьёзно смотрел вперёд. Как ни странно, одним своим присутствием он внушал спокойствие. Казалось, ничто не могло пойти не так — Пак Чимин для таких ситуаций был слишком авторитетным.       Киа свернула на бездорожье и покатилась по влажной, но притоптанной жёлтой земле. Повсюду вокруг нас на километры простирался лишь пустырь с выжженной августовским солнцем травой и торчащими нет-нет пучками полыни. Я рвано выдохнула клочок раскалённого воздуха и зажмурилась, отчётливо чувствуя красное мигание головной боли. Пистолет скользил по потной ладони. «Как же не вовремя…» — Вон они, — объявил Чонгук, возвращая меня из объятий горячки в реальность.       Я аккуратно выглянула из-за своего сиденья. Далеко спереди красовался огромный чёрный джип, его окружали… «Один, два, три… — из-за джипа появился ещё один, — четверо». Если за автомобилем или внутри него не было кого-то ещё, то их было четверо против троих моих друзей. Я мельком оглянула и их, гадая, терзает ли их такое же плохое предчувствие, или у меня воображение разыгралось от температуры.       Когда наша Киа немного приблизилась, я смогла разглядеть «покупателей» получше. Они наверняка тоже были частью какой-то группировки — это бросалось в глаза. На каждом красовалась одинаковая чёрная бандана с белым узором — этими банданами они обвязали лицо вместо маски. Одинаковые «ёжики» на головах. Одинаковые солнцезащитные очки овальной формы. Одинаковая мешковатая чёрная одежда. Одинаковые армейские сапоги. — Что-то мне это всё не нравится, — озвучила я.       Какое-то время было тихо, а потом заговорил Пак Чимин: — Мне тоже. Я знаю этих парней, филиал китайской организации. Ненавижу ублюдков. — Карлик сказал, что они надёжные, — хмыкнул Чонгук с переднего сиденья. — Лучше забудь, что он говорил, — Чимин достал из-за заднего сиденья три маски, две из которых протянул вперёд. — Рюджин, — из зеркала заднего вида на меня смотрели глаза Тэхёна, — если что-то пойдёт не так, убирайся отсюда.       Чонгук надел свою маску и превратился в Готаймэна. То же самое одной рукой, пока вторую держал на руле, проделал и Тэхён, отчего вновь стал великаном Куа-фу, когда-то избивавшим незнакомца в чужой гостиной. Тем временем Киа наконец подъехала на приемлемое расстояние. Тэхён притормозил и заглушил мотор. — Оставь ключ в замке зажигания и достань сумки из багажника, — тихо скомандовал ему Чимин. — Выходите, я иду следом. — Что ты… — развернулся было Тэхён. — Мы на работе, — хлёстко перебил Чимин, — не возникай и выметайся из машины, быстро.       Готаймэн и Куа-фу переглянулись. — Будь осторожна, — сказал напоследок Тэхён, и они с Чонгуком одновременно вышли из автомобиля. Дверцы Киа громко хлопнули, и моё сердце подпрыгнуло вместе с ними.       Я покосилась на Чимина, рассматривавшего свою маску. Он помолчал с пару секунд, а когда заговорил, его голос совсем не показался уставшим, как это было недавно. — Раз уж так вышло, что ты здесь, мне нужно использовать тебя с толком, — тихо сказал он мне, не отрывая от маски глаз, — их больше, но они не видят тебя. Пусть это так и останется. Не попадайся им на глаза. Перелезь на переднее сиденье и будь готова в случае чего увезти нас отсюда.       Возникла длительная пауза. — Да, — отозвалась я, — Тэхён мне рассказал. — Это ещё не всё. Аккуратно приоткрой окно, когда они не будут смотреть. Выбери того, кто покажется тебе лидером, и нацель на него пистолет. Не нужно спускать курок — это ты всегда успеешь, но пистолет держи нацеленным на лидера. Не стреляй, если кто-то из нас стоит слишком близко. Даже не спускай курок, если кто-то из нас слишком близко. В случае чего я могу это использовать. Это понятно? — Д-да, — ответила я горячим выдохом.       О таком меня уже не предупреждали. Жар окутал слабые тело и сознание. Я то и дело жмурила глаза и мотала головой, стараясь сбросить с себя горячую дымку. За окнами простирались километры святейшего ничего — не убежать, если вдруг что случится. Все мы были заложниками простора. «А если они начнут стрелять? — сердце похолодело. — А если всех убьют?» У меня в наличии имелись только бестолковая раскалённая голова на плечах и пистолет в слабой потной ладони. Боковым зрением я заметила, что Тэхён и Чонгук положили сумку наподалёку от машины и двинулись к четверняшкам. Я нервно мотнула головой. Горячая дымка никуда не делась. — Ты неважно выглядишь, это плохо, — странно, что он заметил это, ни разу на меня не взглянув. — Если начнётся перестрелка, у тебя есть два выбора. Не шевелиться или присоединиться. Если выстрелишь, тебя тут же заметят, но этим ты выиграешь для нас пару секунд. Если не будешь шевелиться, останешься вне поля их зрения, но в случае их победы они всё равно могут захотеть проверить автомобиль, и тогда всё равно придётся стрелять. Не вздумай стрелять, если кто-то из нас поблизости, и есть возможность промахнуться. Будет совсем глупо, если ты поможешь нашим противникам вместо нас.       Тэхён и Чонгук уже разговаривали с четверняшками. Степной ветер колебал их одежды. — Поняла, — сказала я как будто откуда-то издалека. — Что решила?       Я обернулась на Чимина — он всё ещё сидел с опущенной головой. — По ситуации.       Он помолчал немного, а после надел свою маску и наконец посмотрел на меня. — Инугами? — тихо спросила я, глядя на страшную собачью морду перед собой. — Молодец, — из-за маски его голос был приглушён. — Это мой любимый персонаж. На самом деле я не должен был позволять тебе идти. Мне нельзя и близко подпускать тебя к этому безумию, но выбора нет. Что ж, зато я проверю, был ли тот раз единичным случаем или это твоя особенность. По правде говоря, мне это любопытно. К тому же, ничего может и не произойти. Ты запомнила указания? — Да, — ответила я, хотя голова у меня шла кругом. — Мне нельзя допустить, чтобы ты пострадала, так что я сильно рискую, — сказал Чимин напоследок, разворачиваясь к двери, — в случае чего тебе придётся сделать что угодно, чтобы выжить. Если это будет означать уехать без нас — тебе придётся эт осделать. Если это будет значить убить кого-то — это ты тоже должна исполнить без колебаний. Это понятно?       Я молча покосилась на пистолет в своей руке. — Готовь себя к этому заранее, — с этими словами Чимин развернулся и покинул автомобиль.       Горячие веки опустились сами собой. «Ладно, — глубокий вдох… медленный выдох, — чем быстрее это начнётся, тем быстрее закончится». Я открыла глаза.       Не уверена, что когда-нибудь вы окажетесь втянуты в процесс обмена партии оружия на деньги посреди пустоши за городом, да ещё и с большим риском, что всё сорвётся в перестрелку… и всё-таки не будет лишним сказать, что в такой ситуации крайне полезно внушить себе, что ты сверхчеловек. Стоит повторять эту мысль, даже если в неё не веришь. Когда испытываешь мнимое всемогущество, собственный проигрыш кажется нереальным. Каждым следующим ходом владеешь ты, каждой жизнью владеешь ты, и конечным исходом тоже владеешь ты. С такими убеждениями сознанию не остаётся ничего, кроме как работать на тебя в полную силу. Всё становится до одурения просто.       Я перелезла на переднее сиденье и пригнулась. Семеро человек о чём-то разговаривали, но и это можно было понять только по жестикуляции некоторых из них. Я даже лиц ничьих не видела. Впрочем, было совершенно понятно, что никто из них не смотрел в мою сторону. Я аккуратно приопустила окно, не отрывая от них глаз. Никто не обернулся. Но они были слишком далеко, чтобы я могла их толком расслышать. Беседовали они довольно долго. Пак Чимин, облачённый в маску Инугами, взмахнул руками. Его рука взметнулась куда-то в сторону джипа, потом переместилась в сторону нашей Киа. Один из четверняшек ответил ему взмахом указательного пальца. Этот же четверняшка тут же замахал руками. Приложил ладонь к груди, а потом указал ладонью на моих друзей. Остальные четверняшки кивали ему в такт.       «Что ж, — решила я, — пускай ты будешь лидером». Я медленно направила пистолет в открытое окно так, чтобы он едва выглядывал. Левый локоть опёрся на дверцу, а правый на руль. От выстрела меня отделяли только спуск курка и нажатие на спусковой крючок. Но я делала всё по наказанию Пак Чимина, чтобы случайно не пристрелить кого-нибудь. «Представь, что ты бог», — сказала себе я. Боги не выстреливают в своих бойфрендов по случайности. Тэхён отошёл назад, и мой «лидер» снова был под моим прицелом. Так мне пришлось просидеть пару минут. Локти успели затечь, а ладонь онеметь от тяжести. Зачем Чимин доверил мне это?       «Предусмотрительнее было бы отсидеться, — думалось мне. — Не-а, предусмотрительнее было вообще сюда не ехать». Интересно, если бы меня вот так увидел Ким Намджун, он бы свалился в обморок или расхохотался? Наверное, сначала он расхохотался бы, а потом свалился в обморок. «А дядя?..» На секунду мне показалось, что ладонь стала более скользкой в разы. «Боги не думают о дядях в такой момент, Шин Рюджин».       Беседа снаружи стала приобретать оттенки спора. Я по-прежнему не видела лица ни одного из говорящих, но их размашистая недовольная жестикуляция была достаточно красноречивой. В какой-то момент все образовали некое подобие кольца и развернулись друг к другу вполоборота. Той рукой, которую не могли видеть четверняшки, Чон Чонгук коснулся брюк. «О чём думают боги в такой момент? — думала я, пока проглатывала ком в горле. — Интересно, о чём думала Тринити, пока исполняла свои мега-трюки?» А затем всё случилось так быстро, что я едва ли успела заметить. До сих пор не знаю, кто из них первым достал оружие, но в мгновение пистолеты четверняшек оказались направлены на моих друзей, а пистолеты моих друзей — на четверняшек.       С этого момента счёт пошёл на секунды. У них было на одного человека больше. Мой «лидер» двинулся в сторону мешка, нацеливая оружие поочерёдно на каждого из моих друзей и не отворачиваясь от них. Ни Чонгук, ни Тэхён, ни Чимин не сопротивлялись — все, включая меня, просто застыли на месте. Что бог делает в такой ситуации? Мой пистолет всё ещё был направлен на «лидера», но выстрел непременно означал бы начало перестрелки, и кто-то точно пострадал бы. Тэхён, Чимин и Чонгук — даже маленькая вероятность того, что кто-то из них окажется медленнее своего соперника, не позволяла мне спустить курок и выстрелить. Четверняшки могли вообще застрелить всех троих одновременно — что тогда? «Как сделать так, чтобы никто не пострадал?» — панически думала я, дрожа и чуть ли не плача. Я смотрела на своих друзей, на направленные на них оружия, на «лидера» четверняшек, медленно шагавшего в сторону сумки. «Какого чёрта они просто стоят?» У них же был какой-то план.       Мои друзья направили пистолеты на четверняшек, а четверняшки на моих друзей — все замерли в такой позиции. Пистолет моего «лидера» блуждал по Тэхёну, Чонгуку и Чимину. По моему лбу покатилась капля пота.       «Видишь ли, Шин Рюджин, — фамильярно заговорил со мной голос «божественного» сознания; фантазия в подобные моменты у меня работает весьма буйно, — уйти без вреда не получится. Об этом стоило думать прежде, чем приходить, понимаешь, дрянная башка? Единственный способ выбраться отсюда без вреда для здоровья — это вообще сюда не приходить. Забудь про этот способ, детка. Теперь у нас другие карты на столе. Уйти отсюда с повреждениями или не уйти вообще. Надо подумать, как выбраться с наименьшим вредом. Ты, типа, сечёшь?» От этой манеры речи мены передёрнуло. Я вспомнила, что ключ остался в замке зажигания.       Сидеть вот так — равно проиграть. Нужно было сделать что-то, пока всё не кончилось трагично… пока они не начали перестреливаться — потому что в этом случае кто-то точно пострадал бы или даже умер. «Да, детка!» — взвизгнул «божественный» голос. «Заткнись, пожалуйста», — мысленно ответила я. Чувствуя, что схожу с ума, я убрала пистолет с окна, рукавом вытерла пот со лба и потянулась к ключу зажигания. Мой «лидер» продолжал черепашьими шагами двигаться в сторону сумки.       Времени на подумать не оставалось. Я пригнулась так сильно, что вообще ничего не видела, опустила ноги на педали, одной рукой схватила руль, а второй завела двигатель и надавила на педаль. Машина подо мной стремительно понеслась вперёд, и у меня закружилась голова. Я даже представить себе не могла, насколько это страшное чувство, когда тебя несёт автомобиль, которым ты не в силах полноценно управлять. Пригнувшись со всех сил, я всё-таки осмелилась слегка выглянуть. Толпа человечков спереди встрепенулась. Пистолеты четверняшек живо направились в мою сторону — я пригнулась сильнее. Они выстрелили, вместе с тем разбегаясь, но хаотичные выстрелы меня не достигли. Гораздо позднее мне объяснили, что попасть куда надо по движущемуся автомобилю очень сложно. Мои друзья последовали примеру своих врагов и бросились врассыпную. Теперь времени, чтобы рассредоточиться, должно было быть завались. Я нажала на педаль сильнее — машина поехала быстрее. Когда вражеский автомобиль оказался на опасно близком расстоянии, я резко двинула по тормозам, но не успела, и наша Киа влетела в джип. Меня швырнуло на руль с такой силой, что чуть не выбило челюсть. В и без того гудящей голове зазвенели новые колокольчики боли. — Ох… — прошептала я, жмурясь и ощущая дурноту.       Пульс, казалось, готов был пробить стенки черепа. Рука самостоятельно нащупала пистолет, а за пределами машины уже слышались выстрелы. Я опасливо оглянулась влево, не поднимая головы, спуская на пистолете курок и кладя палец на спусковой крючок, хотя мне и запретили.       «Мамочки». За окном творился хаос. Куа-фу убегал от палящего ему вслед четверняшки, время от времени стреляя в ответ. Инугами в это время умудрился взять другого четверняшку, кажется, моего «лидера», в заложники, приставив пистолет ему к виску, пока в него целился третий четверняшка. При этом Инугами пятился в сторону джипа, таща за собой заложника, и третий четверняшка медленно следовал за ним, наставив на него пистолет. А вот последнего из них наших врагов не было видно, как и Чон Чонгука… я резко обернулась вправо, и сердце у меня тут же упало.       Последний четверняшка бежал в мою сторону и уже поднимал пистолет. Я не успевала среагировать. Окно было закрыто. Мои руки не двигались. Тело парализовало. Четверняшка поднимал пистолет, готовясь выстрелить. Время двигалось медленно. «Я сейчас умру», — вдруг возникла в голове удивительно простая и ясная мысль. Я всё ещё сидела пригнувшись, как кролик с поджатыми ушами, и пистолет мёртвым грузом тяготил мою ладонь. Парень с ёжиком в чёрной бандане и солнцезащитных очках собирался меня прикончить. За мешок огнестрельного оружия.       «Дядя… — до меня вдруг дошло, что я в выдохе от самой глупой смерти, которой только могут умереть несовершеннолетние девочки. — Намджун…» Моя ладонь с пистолетом всё-таки стала подниматься в ответ, но мозг понимал, что я отстаю от своего соперника. Вся эта сцена, наверняка кажущаяся затянувшейся, длилась не более секунды. Миг, отделявший меня от пули в голову, показался мне ужасно долгим. Помнится, я даже успела смириться: «Вот она значит какая, смерть». Как вдруг откуда-то справа Чон Чонгук, о котором я совершенно забыла, и попытался выстрелить в моего обидчика. Он промахнулся, но это отвлекло четверняшку от меня, и только тогда я смогла выдохнуть… лишь затем, чтобы снова застыть. Чонгук, следуя примеру Тэхёна, стал криво бежать в сторону. Его маска куда-то запропастилась. Мой обидчик развернулся к нему и стал пытаться в него попасть. Он сделал два выстрела, и ни один из них не достиг цели. Чонгук тоже выстрелил. Снова промах.       «Надо что-то делать». Позади всё ещё слышались выстрелы, к ним прибавился чей-то вскрик. Я вскинула туда голову и обнаружила, что Куа-фу попал в своего четверняшку, и тот повалился на землю. Тэхён бросился к нему. В ответ на это другой четверняшка, целившийся в Инугами, пока тот с заложником приближался к джипу, развернулся к Куа-фу, но Чимин опередил его выстрелом в голову. Я пронзительно охнула. Четверняшка повалился на землю, как тряпичная кукла. Только вот, воспользовавшись тем, что Инугами отвлёкся, его заложник вырвался и так двинул ему локтем в челюсть, что собачья маска слетела с его лица. Пак Чимин явил личико свету и повалился на землю. Насколько я могла судить, пистолет выпал из его руки, и четверняшка хотел подхватить его, но Чимин не растерялся, схватил его за ногу и повалил на землю ядом с собой. Теперь они оба барахтались, стараясь отпихнуть друг друга и схватить оружие. Куа-фу тем временем торопливо приблизился к своему четверняшке, наклонился, схватил оружие из его ладони и спешно двинулся в сторону дерущейся на земле парочки.       Я панически обернулась, потому что с другой стороны снова раздался выстрел. Чонгук произвёл ещё одну неудачную попытку попасть по противнику. Они с четверняшкой перебегали по полю пригнувшись и присаживались на корточки, чтобы выстрелить. Этот четверняшка стрелял медленно, стараясь подольше прицеливаться в уклоняющуюся мишень. Он тоже выстрелил и тоже промахнулся, потому что Чонгук не стоял на месте. «Почему он не убежит хотя бы за джип?» Почти сразу я догадалась, почему. Он не хотел отвлекать от себя моего обидчика. Ничто не помешало бы ему достать меня, если бы Чонгук скрылся. Так что он просто бегал туда-сюда, надеясь… попасть? Или что у противника кончатся патроны? Или что появятся Тэхён или Чимин? Или что я что-то предприму? «На что угодно». Он надеялся на что угодно из этого.       Я перелезла на пассажирское сиденье, аккуратно открыла дверь машины и вытекла из неё на землю, как жидкость. Теперь я сидела на корточках у автомобиля, прикрываясь дверью. Такое себе укрытие, но дарёному коню в зубы не смотрят. Четверняшка на данный момент был где-то в десяти метрах поодаль от меня и сидел ко мне вполоборота спиной. Он как раз снова сделал выстрел и не попал. «И что теперь делать?!» Мой обидчик медленно передвигал руки, снова целясь в мельтешившего спереди Готаймэна. Он выстрелил ещё раз. Промах. Ещё раз. Промах. Он не давал Чонгуку времени ответить. «Наверняка он уже понял, что у меня нет оружия… точнее, он так думает. Потому что иначе я уже воспользовалась бы им. Можно пригрозить ему… сказать, что я целюсь в него, и потребовать опустить пистолет. Но я не смогу среагировать быстро, если он решит резко развернуться и выстрелить. Моё единственное преимущество в том, что он не ждёт от меня выстрела и занят не мной. Рано или поздно он всё же может попасть в Чонгука. Получается, остаётся стрелять?!»       Я направила пистолет, но не выстрелила. В голове всё вертелось: «Стрелять, серьёзно? Что, вот так? Взять и выстрелить?» — а руки предательски дрожали.       Впоследствии я поняла, что потратила слишком много времени на сомнения, преступно много. Так и помереть можно было. Тем не менее, всё случилось так, как случилось. А именно, мой четверняшка снова выстрелил в Чон Чонгука и на этот раз попал, тем самым не оставив мне времени на сомнения. Пока больная голова отключилась, рука мгновенно выстрелила четверняшке в спину, и пуля достигла цели — всё же человек гораздо шире бутылки, да и сидел он намного ближе. Мой противник вскрикнул и свалился вперёд, и я рысцой подбежала к нему. Он опирался на левый локоть, а в правой руке всё ещё держал пистолет. Но ему тяжело было вот так полусидеть — это было видно. В таком положении он было попытался развернуться ко мне, и от испуга я чуть не выстрелила снова. — Бросьте пистолет! — протараторил незнакомый истеричный голос, оказавшийся моим, — или я стреляю!       Мой четверняшка помедлил, а после деревянным движением всё же бросил своё оружие куда-то в сторону и свалился на бок. Он хрипел и сипел, кажется, потому что ему не хватало воздуха. Пуля попала куда-то в туловище. Очнулась я спустя несколько мгновений, дыша так тяжело, будто пробежала марафон. Зрелище передо мной вдруг страшно меня испугало, и я отскочила на два шага назад, как будто обжёгшись. Сказать по правде, не верилось, что это в самом деле происходило. Я была в двух секундах от того, чтобы выбросить свой пистолет и развизжаться, как вдруг вспомнила о чём-то другом. — Чонгук.       Я обернулась в его сторону. Схватила оружие, которое оставил мой противник, и рванула к другу. По пути к нему я несколько раз споткнулась и один раз даже упала, проехавшись ладонями по земле и расцарапав их, а также подбив колено. Не знаю, как при этом я умудрилась избежать случайных выстрелов — Капитан Безопасности Пак Чимин мог бы свалиться без чувств, если бы услышал, как я обращаюсь с оружием. Но я в тот момент вообще не думала о пистолетах. Чонгук валялся чуть поодаль на боку, схватившись за плечо. Я упала перед ним на колени, бросив пистолеты в сторону и развернула его на спину. Его чёрная водолазка была пропитана кровью, а лицо было каким-то глупым, удивлённым и отсутствующим. — О чёрт, чёрт, чёрт, — шептала я, чувствуя ладонью влажное тепло. — Чонгук, ты слышишь меня? — Что-то меня задело, — просипел он и посмотрел на меня запавшим и не вполне видящим взглядом, часто при этом моргая. — Ты здесь? — я едва дышала. — Прости, я так п-поздно…       Он снова что-то прошипел, зажмурился и стал мычать, корчась не то от боли, не то от удивления. Я стояла над ним на коленях и глупо зависла руками в воздухе, не зная, что делать, с какой стороны его коснуться, чтобы помочь. «Алло, красавица, тут кровотечение», — если бы у «божественного» голоса были глаза, он бы в тот момент непременно их закатил. Я стала озираться по сторонам, как идиотка. Разумеется, под руками аптечки не оказалось. Зато на глаза мне попалась юбка моего платья. Какая-никакая, а всё-таки ткань. Я схватилась за полы трясущимися руками и попыталась оторвать, но ладони оказались такими слабыми, что ничего не выходило. Ткань не хотела рваться, Чонгук истекал кровью и постанывал, а ещё было так жарко, что перед глазами темнело. Я плюхнулась на землю и расплакалась. — Господи, что делать, — я бегала заплаканными глазами с плеча Чонгука на полы платья и обратно.       Последовала ещё одна попытка оторвать кусок ткани. Когда ничего не получилось, грудь мне снова порвала череда надрывных всхлипов, а откуда-то позади прозвучал ещё выстрел. Сердце похолодело, но только на секунду — сил думать ещё и об этом попросту не оставалось. Если кто-то ещё собирался меня прикончить — я была вся к его услугам. Тем не менее, я подползла к Чонгуку и приказала, параллельно всхлипывая и вытирая мокрые нос и щёки окровавленной рукой: — Присядь, Чонгук.       Он не ответил мне и продолжил свои бормотания вперемешку со всхлипами. Тогда я подползла ещё ближе, взяла его за плечи и попыталась приподнять. На это он ответил таким пронзительным криком, что я едва ли не свалилась в обморок. — Ты должен быть в положении п-полусидя, — дрожащим голосом сказала я, — д-давай, быстро… я тебя перевяжу…       Тут моё тело вдруг поднялось, а руки стянули с меня платье через голову. Удивительная штука мозг, правда? Работает как бы вообще без твоего ведома. Я осталась в плотных колготках, лифчике, обуви и парике, снова присела рядом и проговорила: — Давай, п-присядь… я подержу твою спину…       Морщась, Чонгук всё же разлепил веки. К моей радости, он послушался. Я села сзади него и стала помогать ему. Он шипел и постанывал, но кое-как приподнялся. Тогда я подхватила его спину коленями и приняла вес на себя, после чего принялась обматывать платьем плечо через подмышку настолько туго, насколько могла, а напоследок завязала ткань с помощью рукавов. Тогда паника немного поутихла. Но голова не сделалась холоднее.       «Жарко». Я прислонилась лбом к спине Чонгука. Кровь буквально закипала — я горела изнутри. Казалось, если не окунуть голову в ледяную прорубь прямо сейчас, то я просто спекусь. Мозг сварится в черепушке до такого состояния, что его можно будет подавать на стол. Я вытерла о водолазку Чонгука пот со лба, чувствуя, что больше не протяну. Тем не менее, мой голос сказал на одном выдохе: — Нам надо дойти до машины. Сможешь?       Мистическим образом я почувствовала, что он покивал. Я подхватила свой пистолет с земли, передвинулась вперёд и влезла под мышку Чонгуку с той стороны, где он не был ранен. Мы принялись подниматься, и ничего не вышло. Он стал стонать и хныкать. — Давай, Чонгук, — пропыхтела я, — ещё разок.       Он что-то болезненно прохрипел. Кажется, это были ругательства. Очередная попытка. На этот раз мы кое-как встали, но большую часть веса Чонгука на себя приняла я. — Потерпи… — выдохнула я, едва держа его тушку.       И сделала один шаг. Этого оказалось достаточно, чтобы нам обоим устать. Киа была не так далеко, но с нашей скоростью предстоящее путешествие виделось мне бесконечным. «Голова болит… жарко… хочу пить, мне больно», — где-то в этой области вертелись все мои мысли. Чувствуя, что ещё одного шага мы просто не вынесем, я сделала шаг. — Прости… всего лишь плечо, — прохрипел Чонгук рядом, — а ноги не держат… — Всё тип-топ, — пробормотала я, — не разговаривай, постарайся дышать. — Я не смогу… дойти… — прохрипел он, — ноги… не держат…       После этих слов он сделался ещё тяжелее. «Я тоже не смогу», — подумалось мне, и от слабости я залилась слезами. Тем не менее, мы сделали ещё один шаг. Сказать по правде, не знаю, какое расстояние мы успели преодолеть вот так. Но каждый шажок в этом пути был для нас был подобен выигранной войне. Несколько моментов, минут или часов спустя, когда я уже совсем туго соображала, из-за машины выскочил Тэхён и бросился к нам. Вслед за ним появился и Чимин. Я видела, как их силуэты приближались, а после они исчезли, и ещё мгновение спустя я резко уткнулась в запах Тэхёна, обнявшего меня за плечи. Он был таким прохладным, что я тут же обмякла в его руках. — Тэхён, мне так жарко, — наконец смогла пожаловаться я, чувствуя, что отрубаюсь. — Твою мать, — Тэхён поднял голову в сторону, обращаясь куда-то влево, — вот это её колошматит, что нам…       Окончание я не разобрала. К тому моменту я уже слишком подтаяла, чтобы что-либо понимать. — Ты понял? Ты — её, я — Чонгука, — послышался сбоку тихий, мягкий и прохладный голос, — а потом забираем…       На этом мои воспоминания обрываются. Крайне смутно и только обрывками я помню, как меня поместили в машину, но дальше ничего. Я уснула, и мне снились бредовые сновидения. Наверное, штук с десять аляповатых коротких снов. Я их не запомнила, как не запомнила и всего остального: ни как мы разъехались, ни как меня заносили в дом, ни как укладывали. И уже в самом доме, как выяснилось позднее, тоже случилось многое — этого всего я тоже не помнила. Я проснулась поздно вечером в залитой тёплым светом чистой комнате. Рядом стояла тумбочка с кучей лекарств и чаем юджа, а из другой комнаты доносился запах супа.       В тот миг я уже была лёгкой, как пёрышко. Температура спала, смертельная усталость отступила, и крупный паренёк больше не висел на шее. А ещё на мне была чистая белая мужская футболка. Но почти сразу все прошедшие события навалились на плечи. «Чонгук», — подумалось мне, и сердце беспокойно зашевелилось. А потом вспомнилось и всё остальное: выстрелы, столкновение с джипом, холодный хлёсткий ветер в жёлто-зелёной пустоши. — Тэхён? — позвала я. — Чонгук? Вы здесь?       Со стороны другой комнаты послышалось какое-то шевеление. А спустя мгновение на пороге показался татуировщик.