Маленькие люди

      Стук в дверь пробился сквозь сон, хотя спала я крепко. Неплохо отключило после слёз. Когда проплачешься хорошенько, всегда отключает намертво. Дома было холодно, как в морозной камере; в этой старой квартирке тёплых полов ещё не существовало, были только скрипучие. Приходилось спать в тёплой фланелевой пижаме с начёсом. Зато влажность уже не так мучила, потому что в те дни было сухо, как в пустыне. Так вот, я спала, как убитая, и всё равно сквозь сон до меня пробились стуки в дверь. Кто-то тарабанил во всю мощь, так что чуть дрожали не стены. Я долго ворочалась, отчаянно не понимая, что меня будит, потом всё же едва-едва продрала глаза, и только после, наконец вернувшись в реальность, испугалась до полусмерти. Вскочила на своём футоне и уставилась в сторону двери. Тело было тяжёлое, а голова и того тяжелее.       Прихожая в моей квартире была настолько крошечной, что её, можно сказать, не было. Если смотреть в комнату со стороны входной двери, она представляла из себя буквально небольшое углубление в полу площадью в метра два; потом шла ступенька вверх, на пол самой квартиры, где тянулся (если позволительно так сказать в данном случае) коридорчик длиной в пару метров, а то и меньше, а дальше всё: моя крохотная гостиная-спальня, справа кухня и журнальный обеденный стол в традиционном стиле, за кухней ванная и туалет… ну, вы помните. Так что входная дверь смотрела прямо в комнатку, то есть туда, где я расстилала свой футон.       Я села и уставилась на дверь с похолодевшим от страха сердцем. Время было не то позднего вечера, не то раннего утра: стояли грязно-голубые сумерки, как если бы уже вовсю темнело или светлело. Стуки заглохли. Я неотрывно смотрела на дверь, буквально оцепенев в ожидании непонятно чего. Как вдруг снова. Бам!.. Бам!.. Бам!.. Гул повторился три раза с одинаковыми равномерными интервалами. Гость ломился в дом не агрессивно, но громко и настойчиво. За дверью кто-то заговорил — я не разобрала ни слов, ни голоса говорящего, но стало ясно, что это была не женщина. Медленно я подняла чугунное тело с футона и на цыпочках поплелась к двери, чтобы посмотреть в глазок. Снова повторился троекратный удар в дверь. Бам!.. Бам!.. Бам!.. Как если бы били обоими кулаками. Я застыла на месте. Снова гул чьих-то слов.       Грабитель? Но у меня же нечего грабить. Убийца? Что-то он не старался остаться без свидетелей. А может, Многорукий Дэнни узнал, что мы собрались бежать? Дрожа, я всё-таки сделала ещё шаг. Проклятые полы без обогрева имели свойство музицировать под ногами. Дверь была уже близко. Наконец я вступила в углубление прихожей, на кафельную плиту, которая не скрипела. На этот раз оглушительные удары раздались почти у самых моих ушей. Я воспользовалась шумом, скользнула к самой двери и заглянула в глазок… после чего раздражённо выдохнула. Весь колючий испуг мгновенно выветрился. Тем временем мой гость покрутился вокруг своей оси, снова подошёл к двери и… я поспешила открыть замок и распахнуть дверь, так что ударить он не успел. — Ты что делаешь? — спросила я раздражённо.       Ким Тэхён застыл с задранными кулаками, глядя на меня ошарашенно. Как вдруг он тяжело выдохнул, прикрыл глаза, весь как-то обмяк, будто с него только что упало несколько килограммов груза, после чего нетерпеливо навернул ещё кружок вокруг своей оси. Не успела я и пикнуть, как он сгрёб меня в охапку, и я уткнулась носом в его осенний бежевый плащ, в холодную уличную свежесть, в запах сухого колючего ноября. Он вжал меня в себя, шатаясь с ноги на ногу, утыкаясь со всей силы лицом мне в шею и едва ли не душа тугими объятьями. Только тогда я наконец вернулась в реальность окончательно. Вспомнила прошлый день и его неурядицы. Вспомнила громкую музыку в Хёндае, холодный смешок и свою одинокую ночь в тёмной квартире. И успокоение прилило к сердцу мягкими волнами, потому что теперь я дышала свежестью первых заморозок, которые он принёс. Потому что он сжал меня едва не до хруста и уткнулся лицом мне в шею. Он не ушёл. Он был здесь. Всё было хорошо. — Я был таким дураком, — пробубнил он едва различимо куда-то мне в ключицу. — Нет, это я, — я тоже обхватила его руками, — зачем я так грубила?       Не отрываясь друг от друга, пингвиньими шагами мы вернулись в квартиру. Кое-как Тэхён закрыл за собой дверь. Он несколько раз тянулся меня поцеловать и получил отказ из-за того, что я только встала с постели. Тогда он смеялся, поправлял мне волосы, целовал в лоб и снова утыкался лицом в шею. Постепенно и не с первого раза, но мы всё же оторвались друг от друга и в конце концов застыли в прихожей в полуобъятьях, соприкоснувшись щеками. Конечно, нерешённые вопросы никуда не делись. Но они уже не казались такими большими и страшными. — Который час? — было первое, что я спросила, когда нехотя вернулась в реальный мир. — Ты меня так напугал.       Произнесла я это едва слышно, чтобы случайно не разорвать хрупкое поле нашей близости. — Вечереет, — так же тихо ответил он.       Тут я внезапно отскочила от него, всё-таки ломая романтику к чертям собачьим. — Вечереет?! — разразилась я.       Тэхён не сразу очнулся и в первую секунду казался по-прежнему сонливо-расслабленным. — Ну да, — сказал он наконец, собираясь и выпрямляясь, — ты не отвечала, я заволновался…       Я растерянно потупилась, но тут же всё вспомнила. Прошлой ночью я легла очень поздно, поскольку от слёз у меня разболелась голова, и я не могла уснуть. Проворочавшись где-то с час и сдавшись, я открыла первую попавшуюся книжку (это был роман «Кони, кони»), и с перебоями на глубокую задумчивость, проверки телефона и редкую дрёму читала его почти до самого утра. Читать было так тяжело, что даже теперь я не вспомнила бы и строчки. Вполне логично, что я проспала весь день. — Рюджин, — вновь заговорил Тэхён, — прости, что не ответил. У меня сел телефон, пока ехал домой. Я поставил его заряжаться, но уснул до того, как он включился. Утром я проснулся, стал тебе отвечать, а ты молчала… — тут он наконец оглянул меня с головы до ног, — ты до сих пор спала?       Я тяжело вздохнула. Всё наконец возвращалось на круги своя. Сколько же всего я успела себе придумать. — Поздно легла. Будешь кофе? Знаю, ты его не очень любишь, но чая у меня нет. — Давай, — кивнул Тэхён, украдкой осматриваясь: он ко мне давно не заходил, — мне его нормально пить, просто сам бы не взял.       Мы прошли в комнатку, и там случилось странное. Мне вдруг стало ужасно неловко находиться в тесном помещении наедине с парнем, да ещё и с «готовой» кроватью прямо под боком. Тэхён вручил мне свой плащ, и я отправилась с ним к шкафу напряжённой деревянной походкой. Теперь, когда я знала, какого рода мысли вертелись в его голове, мне было жутко не по себе. Мы были у меня дома, и мы были одни. Повесив плащ нарочито медленно, я всё-таки заставила себя развернуться и неловко потёрла ладони о швы пижамных штанов. — Рюджин… — проговорил Тэхён. — Обсудим всё, как кофе приготовится. А мне надо умыться. Вышла к тебе вот так…       Наконец он слабо улыбнулся. — Лол. Ничего страшного.       Он остался в комнате, а я направилась в ванную, где меня встретило опухшее от слёз несуразное отражение. Конечно, перед сном я намыла лицо до скрипа и начистила зубы до блеска, но существо в зеркале всё равно вызвало жалость. Я наклонилась к раковине и принялась расплёскивать по лицу прохладную воду. Умывание не спасло ситуацию, но появилось чувство какой-никакой свежести. Мир словно обновился.       Ким Тэхён тем временем уже послушно уселся за журнальный столик. Я сложила футон в рулон, двинулась в кухню, приготовила нам кофе и подсела к нему. Он забрал свою чашку и аккуратно отпил. Какое-то время мы молчали. Все мысли предательски разбежались, как крысы по щелям, хотя ещё минувшей ночью их было настолько много, что голова пухла. Я попивала свой напиток крохотными глотками и лелеяла надежду, что минувший день благополучно исчезнет. Но этого не случилось, потому что разговор Ким Тэхён начал с вот таких слов: — Извини меня, — он глядел в свою кружку, речь у него была какая-то ломкая и неуверенная, — поставил тебя вот так перед выбором… знаю, он твой друг и всё такое. Просто меня от него воротит. Он такой ублюдок, я не понимаю, что ты в нём находишь.       «Вау… с места в карьер», — я поёрзала на месте. Что-то подсказывало, что только одна эта мысль и вертелась у моего гостя в голове с самого прошлого вечера. Обновившийся мир вмиг помрачнел на несколько оттенков. — Ладно тебе, вовсе он не такой ублюдок, — вступилась я вяло и без энтузиазма, — узколобый, может, упёрся в свою точку зрения, это да. — Меня бесит, что ты им восхищаешься, что даже сейчас ты его защищаешь, — Тэхён раздражённо поморщился и сделался от этого жеста совсем мальчишкой, — да почему мы вообще должны его обсуждать? Кто это такой? — Не я это начала, — хмыкнула я, — и не я первая поднимаю эту тему каждый раз. — Хорошо, скажи, — он поглядел на меня с прищуром, — когда ты была у него, ничего не случилось? Мне только показалось, что ты сама не своя с тех пор? Или я ошибся?       В наступившей тишине счёт пошёл на секунды. Любое вздрагивание могло меня выдать, любое случайно напросившееся на лицо выражение могло порушить всё. Всё же у Ким Тэхёна был удивительно тонкий нюх на подобные вещи: он моментально чувствовал любые изменения микроклимата, даже самые незначительные. Сначала справедливо заподозрил в чём-то Пак Чимина, теперь имел подозрения и по мою душу. Оставалось только соврать, потому что сказать правду я не могла. Даже если выкрутиться и ответить косвенно, это всё равно будет ложь. Потому что ложь есть не что иное как сокрытие части картины, когда тебя просят описать её полностью. — Конечно, я сама не своя, — я потупилась, — вся моя легенда рухнула. И хотя он пообещал, что не будет вмешиваться, мало ли, что у него на уме…       Ложь расстелилась между нами незримой пеленой. — Вот это мне тоже не нравится, — фыркнул Тэхён тем временем, закатывая глаза, — то, с каким благоговением ты о нём говоришь. Ты не слышишь себя.       Мы ходили кругами — всё это уже было. Я искала слова и не находила, в голову шли только оправдания, а оправдываться не хотелось. И снова появлялось бессилие, а вместе с ним и страх. — Господи, одно и то же, — я вздохнула, опираясь локтями на стол и роняя лицо на ладони, — из раза в раз один и тот же разговор. Может, хватит обсуждать этого человека? Тебе не кажется, что его многовато? — Вот именно, что кажется.       Нет, эта дорога вела в глухой тупик. Нужно было что-то поменять. «Я отвечаю то же, что всегда, и он тоже… нужно свернуть с этих изъезженных тропинок». — Тэхён, я не могу перестать совсем с ним общаться. Время от времени мне хотелось бы связываться с ним и дядей, даже когда мы уедем. Говорить им, что я в порядке, и спрашивать, как у них дела. Как ты в своём письме братьям. Рано или поздно они примут мой уход, надеюсь. Но я не хочу, чтобы ты так изводился. Я могу сделать что-то ещё, чтобы тебе стало спокойнее?       Казалось, я только что пробежала марафон. Тэхён тем временем угрюмо уставился в стол. — У него вообще бывают какие-то отношения? — наконец раздражённо спросил он. — Или он только возле тебя вьётся?       Глубокий вдох. Медленный выдох. — У него были девушки. Три. С первой он встречался совсем недолго ещё в школе, со второй год, с третьей тоже недолго.       Тэхён усмехнулся. — Лол. Удивительная осведомлённость. — Я же сказала, что мы долго общались, — я нахмурилась, — тебя теперь возмущает, что я что-то о нём знаю? Каждая из них, кстати, чем-то похожа на предыдущую. Но ни одна не похожа на меня. — Поэтому и расставался, наверное, — Тэхён фыркнул с ехидной злобой, не поднимая глаз. — Так как, кстати? Он с ними случайно не из-за тебя расставался?       Я не сразу нашлась, что ответить. Его ответ ощущался, как хороший удар, у меня от него случилось лёгкое помутнение. Ким Тэхён не разделял моих стараний. Он фыркал, злился и подливал масло в огонь, пока я отчаянно пыталась потушить пожар. Стало так неприятно, что захотелось сию минуту всё бросить, прогнать его толчками в спину из дома, захлопнуть дверь и обессиленно свалиться на пол. И всё-таки я постаралась дышать ровно и ответила фальшиво монотонным голосом: — С последней он расстался ещё до того, как мы познакомились, с первыми двумя и подавно. — То есть, сейчас он свободен, как птица в небе, — усмехнулся Тэхён.       «Умопомрачительно». — Тебе всё равно, что я отвечаю, да? — не сдержалась я. — Тогда давай я не буду тратить силы зря. И да, именно так, он свободен, как птица в небе. А ещё он был свободен на момент нашего с ним знакомства. И всё время, пока мы общались, он тоже был свободен.       Кажется, моя злость его пугала. Тэхён опасливо поднял на меня глаза и тут же стыдливо потупился обратно в стол. Весь пыл, с которым он подкидывал свои язвительные замечания, вмиг куда-то улетучился. Я тяжело дышала, готовая тотчас же разбить в пух и прах любую колкость, которая посмеет слететь с его губ. Но Тэхён долго молчал в напряжённой задумчивости, а после лишь тяжело вздохнул и насилу потёр лицо ладонями. — Прости, — тихо сказал он, вдруг схватил кружку и сделал крупный глоток, — не знаю, что на меня нашло. Не злись, пожалуйста. — Я стараюсь, — прошипела я. — А ты мне совсем не помогаешь. — Прости! — он повысил голос; когда он так делал, становилось страшно, потому что голос у него ого-го какой глубины. — Не могу, не хочу, чтобы он был… я так не могу!       Мне казалось, его слова ещё долго звенели колокольным эхом в образовавшейся тишине. Из этого лабиринта вообще имелся выход? Я же думала, что нашла его… но вот они мы, снова оказавшиеся в знакомом тупике. Одно и то же, одно и то же, одно и то же, мы не сдвигались с мёртвой точки. Подобная карусель вымывает всё желание уступить, успокоить и помириться — остаются только злость и раздражение. — Ты настолько во мне не уверен? — наконец холодно и тихо бросила я. — Как это печально.       Последняя фраза была произнесена почти презрительно. Тэхён воззрился на меня удивлённо, и на его лице появилось болезненное выражение. Это был обидный тон, я тут же о нём пожалела. Чем дольше мы молчали, тем хуже становилось. — Знаешь, — медленно проговорил он грустным голосом, — я даже рад, что у меня нет таких подружек, и ты совсем не понимаешь, о чём говоришь. Потому что мне искренне не хотелось бы, чтобы ты почувствовала, каково быть на моём месте.       Я помолчала. А понравилось бы мне, действительно, окажись у него такие подружки? Я окончательно запуталась. — Прости, — вздохнула я, опуская голову на ладони и говоря сквозь них, — конечно, мне бы тоже было не по себе. Я могу представить, о чём ты.       Воцарилась тишина. Тэхён молчал, а я не знала, что сказать, чтобы спор закончился. Это было какое-то недоразумение. Как так получилось, что я не видела выхода? Было совершенно глупо ссориться из-за Ким Намджуна, того самого дуралея, который любил оповестить тебя о том, как он устал, или который писал «исторические фанфики». Я не могла даже помыслить о нас как о паре, и сам Намджун в целом казался мне диковатым, грубоватым и тяжеловесным, подходившим под образ возлюбленного не лучше, чем боулинговый шар для игры в бадминтон. Но мы всё-таки ссорились из-за него. И, более того, не могли прийти к соглашению. Как же так? — Тэхён, — пробормотала я, — мы же уедем. Разве это не весомое доказательство? — Весомое, если только он не отговорит тебя.       Я отняла ладони от лица и уставилась на него с чистым недоумением. — Как он может отговорить меня от того, о чём не знает? При всём уважении, он не может быть настолько хорош. — Может, — буркнул Тэхён, — он может заставить тебя передумать на мой счёт. Это будет то же самое, что отговорить тебя от нашего побега. — Получается, это ты считаешь его всемогущим богом, — хмыкнула я, — раз думаешь, что ему по зубам такое. — Как раз нет, Рюджин, — Тэхён слабо усмехнулся, — я верю, что ты считаешь его всемогущим богом, именно поэтому боюсь, что он сможет на тебя повлиять.       Мне хотелось ответить обиженным протестом, но вместо этого я притормозила. «Если вдуматься, Намджун уже на меня повлиял, — вдруг про себя признала я, — ещё недавно мы с обсуждали, как выгоднее потратить деньги с бала, а теперь я пытаюсь убедить Чон Чонгука всё свернуть». Тэхён был прав, если не полностью, то отчасти. За один разговор Намджун отвадил меня участвовать в любых событиях организации, хотя ещё недавно я просила у Многорукого Дэнни какую-нибудь подработку. Причём он не просто поставил мне ультиматум, а сделал так, что мне самой этого больше не хотелось. Конечно, он не знал о побеге, а значит, не мог его предотвратить. Правильно? Или же он мог.       Что-то нехорошее зашевелилось в сердце — страх, что опасения Ким Тэхёна могут быть вполне оправданы, но не насчёт глупых романтических чувств, а насчёт влияния, которое татуировщик на меня оказывал. Потому что когда он говорил, я невольно развешивала уши. Намджун об этом прекрасно знал и вовсю вил из меня веревки. Даже встретиться он наверняка хотел именно по этой причине. Но я не могла просто взять и вдруг перестать с ним общаться, меня слишком изводил его сумасшедший кульбит с Многоруким Дэнни. Как ни крути, он не был мне совсем безразличен, я за него переживала. А Ким Тэхёна утешило бы только безразличие. — Ты не говорил с Намджуном о наших планах? — на всякий случай спросила я. — Не намекал, не упоминал отчасти, никак не выдавал нас? — Что? — Тэхён нахмурился. — Нет. — Хорошо, — я выдохнула. — Нельзя списывать его со счетов. Он действительно может нам всё испортить, — здесь затянулась пауза; кажется, это моё согласие только опечалило Тэхёна ещё больше. Я устало потёрла веки. — Но не так. Не так, как ты думаешь. Он не сможет заставить меня отвернуться от тебя. Посмотри на меня, — наконец мы уставились друг на друга в упор, — не сможет.       Тэхён снова отвернулся. — Хорошо.       Не было похоже, что он поверил. Было похоже, что он сдался и не хотел продолжать спор. Главное — уехать, думалось мне, тогда он непременно успокоился бы. А пока мы вынуждены были балансировать над пропастью на тонком канате мнимого перемирия, и только от моих акробатических способностей зависело, сможем ли мы не сорваться вниз. — Я не хочу ссориться, — сказала я искренне, — меня это пугает. — Меня тоже, — Тэхён гладил пальцами свою чашку кофе, он выглядел уставшим и выдохшимся, — знаешь, о чём я подумал? Когда мы будем ссориться, у тебя всегда будет он. Чтобы поддержать, утешить и быть с тобой, когда тебе плохо.       На некоторое время мы умолкли, впитывая прозвучавшие слова. «Как вчера», — с ужасом поняла я. Я звонила ему, как будто бы потому что была на него зла. Но вдруг и правда не только поэтому? Я просто всегда чуть что бежала к нему, когда что-то было не так. «Какой кошмар, он прав, это неправильно». — Это он будет таким твоим человеком, а не я, — продолжил Тэхён. — Рано или поздно он выждет момент и отнимет тебя у меня.       «Неправда!» Это была просто дикость, я была возмущена, что вот так просто он произносит подобное. Однако самым невыносимым было то, что его можно было понять. Что я чувствовала бы, будь у него подобный человек в стороне? Стало нехорошо от одной мысли, что его во время наших ссор утешает какая-нибудь девочка. «Но я же никогда не задумывалась над этим в подобном ключе…» — голова разболелась. Пожалуй, в этом Ким Тэхён просчитался. Яростно и упорно ревнуя к определённым личностям, мы невольно делаем этих самых личностей более значимыми в глазах наших любимых. Это не всегда заканчивается плохо, но и благотворного воздействия определённо не оказывает. — Не буду я бегать к нему за утешением. Не из-за этого не могу сейчас его бросить. О наших отношениях я ему судить не дам, никогда не давала. — Как скажешь. — Мы уедем, и ты успокоишься, — повторяла я, как молитву, и потирала виски пальцами, — всё будет в порядке. Мы просто уедем, и всё будет в порядке. — Хорошо, — отозвался он мёртвым эхом.       Я замерла на месте. Всё рухнуло — всюду громыхали взрывы. У меня кончилось терпение. — Мне не нужно твоё «хорошо». Мне нужно, чтобы ты верил в это, — прошипела я сквозь зубы, брызжа злостью сквозь каждое слово, — я не хочу уговаривать тебя верить в это. Поверь в это сам или уходи.       Он снова уставился на меня с испугом. Сказать по правде, я почти ожидала, что он действительно уйдёт, и уже была готова биться на полу в яростном бессилии. Наверное, я сильно побледнела и выглядела неважно, потому что, взглянув на меня, мой гость сделался ещё более перепуганным. Как мы здесь оказались? Всего один день отделял нас от идеальных отношений. Мы попались в маленький узелок — почему было настолько сложно выпутаться? Или же он был не таким уж маленьким, а завязывался на самом деле давным-давно, просто мы не обращали внимания?       К тому моменту уже не хотелось разбираться. Я выбилась из сил и теперь остервенело срывалась на несчастного Ким Тэхёна за то, что он не мог свершить малюсенькую невозможность. Унять свои — вполне естественные, надо сказать — ревность, сомнения и беспокойство. Он тем временем встал, обошёл стол и уселся рядом со мной. — Прости, — он обнял меня и опустил голову мне на плечи, — прости, прости… конечно, я доверяю тебе. Что на меня нашло?       Он уткнулся мне в шею, бормоча «прости», а я обмякла, чувствуя и тяжесть, и расслабление одновременно. С одной стороны, он не ушёл. С другой — мне было стыдно, что ему приходится извиняться, потому что я в самом деле обходилась с ним нечестно. — Тэхён, — я оторвалась от него с кое-каким спонтанным решением, внезапно вырисовавшимся в голове, — я скажу тебе кое-что о Ким Намджуне. Сейчас это кажется мне единственным правильным вариантом.       Он мгновенно отстранился и приосанился. Так, словно не удивился. Словно мы наконец переходили к части, которую он ожидал. «Насколько далеко мне придётся зайти?» — Да? — произнёс он опасливо, но со всей готовностью.       Что он ожидал услышать? Что мы целовались, миловались, признавались друг другу в любви? Явно что-то из этого разряда, судя по мертвенной бледности, которая появилась пятнами на его лице. Я на несколько мгновений прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. А после заговорила: — С ним кое-что происходит, — это не было лукавством, — со мной или нами это никак не связано, но это серьёзно, — а вот это было.       Тэхён смотрел вопросительно, в растерянности сдвинув брови к переносице. Я почти буквально могла проследить, как перед его глазами разбиваются в пух и прах надуманные иллюзорные трагедии. — Что именно происходит? — Не могу сказать, — я потупилась, — это его личное, очень личное. Я узнала об этом, когда была у него, и теперь за него переживаю. Как ни проси, а я не могу просто взять и перестать о нём беспокоиться, хотя бы пока он не выберется из этих своих передряг. С ним может случиться беда, всё это может кончиться плохо… возможно, из-за этого я сама не своя.       Тэхён помолчал, глядя в пол и хмуро переваривая. И постепенно на него снисходило долгожданное расслабление. Самые страшные из его опасений не оправдались. Едва ли это было хорошо, потому что реальность была весьма неутешительной и очень даже касалась нас. Каким уже я сделалась агентом? Тройным, четверным, пятерным? Недоговаривать одним, умалчивать от других, лукавить с третьими… ложь опутала со всех сторон, как паутина. Единственным выходом, который я видела, был побег. «Надо бежать, вот и всё». — Я могу как-нибудь помочь? — наконец заговорил Тэхён. — Может, нужны деньги или что-то… — Нет. Я бы сказала, — выдохнула я, — но спасибо. Я не хотела говорить, потому что это его дела, он и меня-то в это посвятил только мельком и очень неохотно. Пожалуйста, если вдруг случится так, что вы снова пересечётесь, не дай ему понять, что что-то знаешь, хорошо? — Конечно, — он вдруг зажмурился. — Я был идиотом… надумал себе невесть что. Прости меня, Рюджин. — Ничего, — я улыбнулась, но губы предательски задрожали… улыбка не держалась на лице, и хоть ты тресни, — да я и понимаю, как легко надумать себе всякого. Ты прав, я бы места себе не находила, если бы у тебя была такая подружка.       Гадко было всё время врать. — Ему нужна твоя поддержка? — задумчиво пробормотал Тэхён. — Он так не считает, — вздохнула я, — а я считаю. Я была ужасным другом в последнее время. — Ты — замечательный друг, — твёрдо возразил Тэхён.       Он заправил прядь волос мне за уши. Мы взялись за руки и оба смотрели на наши крепко сцепленные ладони. Теперь, когда у него было какое-то объяснение, он мог не надумывать себе невесть что. Единственная проблема заключалась в том, что объяснение было лживым. Ложь затопила всё вокруг — ложь же служила маленьким плотом, на котором мы дрейфовали по волнам. Всё это началось с простого приглашения потанцевать на балу, но не успела я моргнуть глазом, как уже парила в странном головокружительном танце и не могла остановиться. Я сжала его ладонь крепче. «Убежать… главное — убежать». — Рюджин, — позвал Тэхён, и я подняла голову, — а ты сама? — Что? — Тебе, — он облизнул губу и смущённо отвёл взгляд, — не нужна помощь? — Какого рода помощь? — нахмурилась я. — Любого, — наконец он набрался решимости заглянуть мне в глаза, — мне кажется, это чересчур. Ты добрая, отзывчивая, за всех переживаешь и всем пытаешься помочь. Но что до тебя самой?       Я глупо промолчала, уставившись на него, как двоечница, которую заставили отвечать невыученный материал. — Давай договоримся, — продолжил Тэхён, — если тебе самой нужно будет выговориться и опереться на чьё-то плечо — пусть это буду я. Хорошо? — Да. — «Когда мы убежим, так и будет». — Хорошо. Спасибо тебе.       Он медленно приблизился и заключил меня в объятья. Я прижалась щекой к его груди и выдохнула. Как бы там ни было, Ким Тэхён оставался тихой гаванью. И я была благодарна ему за это чувство. «Он простит мне моё враньё? — щекоталась тревога. — Может, рассказать ему?» Однако рассказывать ему было нельзя. Он верил в победу Многорукого Дэнни, желал смерти доносчику и на дух не переносил Ким Намджуна. А ещё он удивительно плохо держался так, словно ничего не происходит, когда это было нужно. Можно было рассказать обо всём, потому что мне не хотелось держать от него секретов… но только после побега. — Так что, — вновь заговорил он, не отпуская меня из объятий, — ты в порядке?       Я бесшумно посмеялась в ворот его пиджака. — Когда ты это спрашиваешь, всё само собой приходит в порядок.       Я не заметила, в какой момент его губы нашли мои. В животе опустело, и вверх по телу побежали мурашки. Тэхён оторвался с тяжёлым выдохом, облизнул губу и помедлил, прежде чем заговорить: — Ещё кое-что… прости за этот нелепый разговор о свидании. Как вспомню, под землю хочется провалиться… — А, это, — на этот раз смущённо потупилась я, — ничего страшного. — Разве? — надавил он. — По-моему, я тебя как-то задел. У меня какой-то ступор, — здесь последовала долгая неловкая пауза, — тебя обижает, что я об этом заговорил?       Я тяжело вздохнула, в смущении задрав глаза к потолку. Выразить бы толком, что меня задевало. Вдруг от стеснения меня задело бы что угодно? Получается, он вообще не был виноват? Это мне следовало извиниться? Я окончательно запуталась. — Да нет же… то, что тут примешан Чон Чонгук, — скомкано проговорила я, но тут же добавила, — и да, то, что ты об этом заговорил, тоже.       «Блестящее умозаключение». — Я больше не буду, — серьёзно заявил Тэхён, — извини за это. — Нет, — я запнулась, потому что голова закипала, как чайник, — стой. Ты-то тут не виноват. Наверное, надо это обсудить, — я принялась теребить рукава пижамы пальцами, — теперь мне неловко. Даже если ты не будешь говорить об этом, я всё равно буду понимать, что ты об этом думаешь. — Это теперь преступление? — он слабо улыбнулся, видя моё смущение. — Я не буду ничего говорить, и ты не будешь ничего замечать. Всё как раньше. — Я пока к этому не готова, — пробормотала я, — сейчас слишком много всего на уме. — Я тебя не тороплю, — заверил он, снова заправляя прядь мне за ухо, — просто дай мне знать, когда передумаешь.       Да, это был идеальный вариант. Мне не хотелось торопиться и впихивать ещё один пункт в свой бесконечный список забот. Однако, придя однажды, оно уже никогда не уходит. Я помолчала, стараясь собрать мысли в кучу. — Главное, чтобы рядом со всем этим не было Чон Чонгука… — Не будет, — перебил Тэхён, — даже не напоминай, пожалуйста. Я себя и так чувствую идиотом. — Я не хочу, — начала я и тут же запнулась, — я боюсь… чувствовать себя как бы… куском бифштекса, что ли.       Воцарилось гробовое молчание, под давлением которого тяжело было поднять глаза. Как вдруг напряжённый вакуум треснул и с хрустом разбился из-за того, что Тэхён прыснул. Я ошеломлённо вскинула на него голову. Он не сдержался и тихо расхохотался на высоких нотах во все свои тридцать два зуба. — Лол, — только и смог проговорить он сквозь смех и снова разразился фальцетным гоготанием. — Что? — обиженно насупилась я. — Не переживай, — он постарался успокоиться, но вместо этого лишь снова прыснул, — ты не «кусок бифштекса». — Но Чонгук как раз… — Пожалуйста, не приплетай его, — перебил Тэхён, вмиг сделавшись серьёзным, — я понимаю: сам виноват, что ты его приплетаешь, но забудь о нём. Давай притворимся, что его не существует. Он может относиться к этому, как захочет, нас с тобой это не касается. — И всё-таки, — гнула своё я, — тебе не плевать, что он будет думать. — Нет, мне абсолютно плевать, — проговорил мой гость с такой важностью, будто приносил присягу, — я на него в таких делах не ориентируюсь. — Почему тогда ты так сказал? — я смущённо поёрзала на месте. — Не было похоже, что не ориентируешься. — Может, я не осознавал, — вздохнул Тэхён, — как-то неосознанно, может быть, ориентировался. Но как только подумал обо всём этом, понял, что у нас с ним к этому разное отношение. Мне плевать, что он подумает. — А если он будет что-то говорить? Как-то комментировать? — Не будет, — отрезал Тэхён, — у него хватает такта. — Чонгуку — такта? — Ладно, — он вздохнул, — давай так, если он будет комментировать, я попрошу его заткнуться. — Хорошо, — я наконец почувствовала совершенное облегчение, — спасибо. Мне намного легче.       Только к этому моменту до меня дошло, что сумерки сгустились. Значит, наверняка теперь было около пяти вечера. Мы долго сидели в тишине, держась за руки и поглаживая большими пальцами тыльные стороны ладоней друг друга. В кружках остывал недопитый кофе. В последнее время я стала часто замечать, что не знаю, какой теперь день недели. Раньше, когда работала и училась, я не могла позволить себе подобной роскоши. Жизнь с Ким Тэхёном была подобна хаосу. В спешке быстро меняющихся приключений дни недели и числа месяца стирались с календарей. И на чистых листах вместо строгого порядка красовались абсурдные каракули.       Я невольно вспомнила о Ким Намджуне, о его противопоставлении моих приключений своим однообразным будням. Если подумать, он не был моей противоположностью. В его жизни было мало определённости. Когда-то я спрашивала у него, планирует ли он остаться тату-мастером навсегда, и он со смехом сказал, что не планирует. Это было давно, в одни из первых дней нашего знакомства. Вот только на вопрос, что же тогда дальше, он пожал плечами и сурово заявил, что работает над этим. Получается, он пребывал в таком же неведении. Почему же тогда меня это пугало, а его — совсем нет? Нет, не совсем так. Даже если его это пугало, он не сказал бы мне. Сколько я его помнила, он всегда болтал без умолку: об армии, о детстве, о прошлом… и среди всего этого разнообразия не мелькнуло ничего, что поставило бы его в уязвимое положение. «Нечестно».       Я взглянула на Тэхёна, черты которого становились нечёткими в надвигающейся темноте. Он смотрел в сторону невидящим взглядом, казался беспечным и собранным одновременно, но явно был где-то не здесь. На лоб ему падали чёрные кудри, в слегка приподнятых уголках губ пряталась уверенность. Для меня там, в его лице не было ничего скрытого и загадочного. Его душа не казалась зашифрованной книгой за семью печатями. Конечно, в самом начале нашего знакомства он всячески старался изобразить из себя некое подобие загадки, но наши отношения стали только крепче, ближе и откровеннее, когда он отбросил всю эту ненужную мишуру. Он был передо мной открыт. Это честно. Что до Ким Намджуна… о, он настолько обвешался мишурой, что мог бы сойти за новогоднюю ёлку. — Мне так нравится, какие мы друг с другом, — тихо произнесла я.       Он поднял на меня спокойные, задумчивые, по ощущениям слегка улыбающиеся глаза. Ким Тэхён часто улыбался, не улыбаясь. — Мне тоже, — тихо и беспечно произнёс он, — до того, что меня это пугает. — Правда? Почему? — Даже не знаю, что буду без тебя делать. — Да, знакомое чувство, — подхватила я, — придётся мне никуда от тебя не деться.       Он улыбнулся и не успел ответить; я сама потянулась, чтобы его поцеловать. Тихие поцелуи разносились по потемневшей комнате. Очаровательная, приятная воронка, коей раньше не возникало, разрасталась кругом, и я не без волнения давала ей затягивать нас. Я даже не заметила, как он успел оказаться у шеи, как лизнул ключицу или зарылся носом в волосы на виске. В конце концов он сам отпрянул, когда осознал, что заходит далеко. — Хочешь сегодня провести время с Чимином? — внезапно выдал он. — Он предлагает устроить танцевальное занятие.       Возвращение во враждебный и колючий внешний мир с его злоключениями было столь неожиданным, что меня слегка укачало. Порт, бюро, доносчик, Ким Намджун, Пак Чимин, Многорукий Дэнни — все они никуда не делись. И это удивительно, но мне стало хорошо! Как было хорошо, когда только они представляли проблему. Потому что это значило, что с Ким Тэхёном проблем нет. — Хочу, — уверенно выдохнула я, всё ещё приходя в себя.       Тэхён обречённо усмехнулся. — Так и знал, что захочешь. Ладно, собирайся, поедем прямо сейчас. Я сейчас на задание, подойду к вам позже. — Задание? — напряглась я. — Ничего особенного, не переживай. Сопровождать Шугу на его вечеринке. Чонгук же пока в отпуске. — Счастливчик! — Хохотал, как гиена, — фыркнул Тэхён. А помолчав, добавил. — Так что… мы в порядке, Рюджин? — Да, — кивнула я, не раздумывая, — теперь точно да. — Хорошо… — он медленно выдохнул, расслабляясь окончательно, — хорошо.       Безо всяких намёков он тактично удалился на улицу, чтобы освободить мне пространство. В тот момент я его обожала, он был ангелом во плоти. Я наспех приняла душ, оделась и выскочила. Тот же обшарпанный подъезд, та же пустая улица, та же полупустая парковка. Но мир казался более живым теперь, когда голубой Хёндай и его водитель были здесь. Вчерашний день казался вздорным страшным сном. Правда, в том числе всё завершилось благополучно благодаря лжи. Я замедлила шаг на полпути к Хёндаю, на секунду осознавая масштабы своей проблемы.       «Он обязательно поймёт, — отмахнулась я, прошла к автомобилю и уселась на переднее сиденье, — главное — убежать».