Нужно переводиться на Слизерин

Лицо, искаженное гримасой плохо скрываемой боли нельзя было назвать красивым даже с натяжкой: красные глаза с проволокой слёз, дрожащие губы, раскрасневшиеся щёки… И это та девушка за которой бегали даже неприступные слизеринцы? Гарри и не подозревал, что на Джинни так повлияет фраза: — Нам пора расстаться. — уверенная, не содержащая ни капли сожаления, она звучала, как рука, отбирающая последние крошки хлеба у крестьянина в неурожайный год. — Но, Гарри, что я сделала не так? — дрожь в голосе была заметной, но, казалось, девушка этого и хотела. — Ничего, Джинни, просто наши пути разошлись, и я не вижу смысла отказываться от своей дороги вопреки судьбе. — красивые слова — это то, что она всегда любила в Гарри. — Но, Гарри!.. — Джинни осеклась, завидев приближающихся к ним хорошо знакомых (к сожалению) людей. — Что, Поттер, надоела подружка? — первым из своей шайки начал, как и ожидалось, Малфой. — Хорёк! — это словечко девушка подчерпнула из, отнюдь не подававшего никаких надежд, лексикона брата, — Уйди, мы разговариваем! — Нет, Джинни, мы уже не разговариваем. Этот диалог тащила ты, а я пришёл сказать только одно, и я закончил свою мысль.- посмотрев в лицо своей уже, давно бывшей в душе и, только сейчас формально, Гарри нашёл её похожей на плачущего мопса больше, чем саму Панси Паркинсон, добавил — Хватит, Джинни, это нужно было сделать давно, и ты это понимаешь. Пока, Джинни, увидимся на занятиях. После этого девушка, прикрыв лицо руками, убежала по направлению к женскому крылу. Шумный топот… надо же, даже сейчас она пыталась сделать шаги настолько лёгкими, насколько это возможно. Вот, что значит воспитанница Молли Уизли. — Что, Поттер, встречаться с предателями крови теперь не твой уровень? — подал голос уже забытый Гарри Малфой. Первая его реакция — недоумение — прошла и уступила место его привычной надменности. Он словно родился с таким выражением лица и умрет с ним же. Умрёт? Нет, как банши могут умереть? Он не то чтобы по аристократически бледный, нет, скорее, как труп, как призрак банши, но, надо сказать, красоту его это не портит, а только заставляет наслаждаться ей жадно и неустанно. Всё таки созданная ценность гораздо более значительна, если в неё заложена её скорое отмирание. Ну что за мысли? Это о философствовании или о восхищении Малфоем? Никто никогда не узнает. Поттер оглянулся на школьного врага. «Да, пора уже заканчивать вражду, если этот год я хочу доучиваться на Слизерине.» — подумал он. Ему не хотелось ни защищать Джинни, ни объяснять, что она любила не его, а только мысль о нём, мысль, что она девушка национального героя, мысль, что сам великий Гарри Поттер, победитель Воландеморта, ухаживает за ней. Всю свою жизнь она любила только мысль, только само это чувство, а не человека, его испытывающего. Вместо пустых разглагольствований, Поттер повернулся и пошёл в Большой зал, надеясь, что время, отведенное на трапезу ещё осталось. Он всё-таки человек, и всё человечное ему не чуждо, тем более простые физические потребности в виде поддержания энергии, путём употребления пищи. Малфой тоже, по-видимому, не был настроен на конфликт, наверно вчерашнее происшествие так на нём сказалось. Гарри ещё не знал какое, но точно знал, что это оно, и что он обязательно это узнает. * * * Душный воздух, душный говор, душные люди — точное описание Большого зала, по мнению Гарри. Хогвартс уже не казался ему таким добрым и радужным. Тысячи и одну интригу плели здесь изо дня в день, неустанно, не собираясь посвящать в свои планы даже их непосредственных участников. У стен есть уши — это приведения замка, при жизни им хорошо не было, так и другим жить не дают. Ужасные, в самом низком смысле этого слова, существа. Обед был в разгаре. Подходящий момент, чтобы объявить о своем желании. Из дверей Поттер сразу направился к учительскому столу. Заинтересованные взгляды учеников устремились на него. Рон, похоже, уже узнал о происшествии в коридоре (неужели Джинни сюда забегала?) «Успокойся, Гарри, у тебя уже начинается паранойя, было бы о чём переживать)» Гермиона также обратила на него тяжёлый взор, который, очевидно не сулил ничего хорошего. Если бы он прислушивался, к когда-то созданной им же, «Золотой троице». — Профессор МакГонагалл, я хочу перевестись на другой факультет — громко заявляет он. Глаза учителей становятся размером с чашку — добрый, хороший парень, легенда Гриффиндора и гроза Хогвартса хочет сменить факультет? — Профессор, я заходил в библиотеку и просмотрел устав Хогвартса. В нём сказанно, что я могу это сделать — соврал. Соврал без зазрения совести. Забавно, школа магии и волшебства не знает своих же законов, а если это и не так, то во всяком случае не откажут золотому мальчику в его маленькой прихоти. — Но, Гарри, ты хорошо подумал? — как и планировалось ему не возражали, или возражали, но в мягкой форме только для приличия, проверяя шутка ли это. — Да, Профессор, я обдумал свое решение и полностью в нём уверен — сама серьезность, ей богу. — Хорошо, мальчик мой, подойти к распределяющей шляпе — все директоры обращаются так к любимчикам? Она не собиралась препятствовать. Может быть считала, что амбиции выросли, или это просто мимолётное увлечение — потрепать нервы рядом находящимся людям. Во всяком случае директриса махнула рукой в сторону нужного, в данном случае, артифакта. Гарри незамедлительно подошёл на указанное место и сел на стул с нависающей над ним распределяющей шляпой. В нос ударил старческий запах пыли и завалявшейся, давно не стиранной, одежды. Ради такого дела придётся потерпеть. — Что ж… Гарри Поттер, опять. Как же вы изменились. Не в лучшую сторону, я хочу сказать. — Это как посмотреть — последовал незамедлительный ответ. — Острый на язык, мистер Поттер. Я уже говорила вам при поступлении сюда, что ваша душа лежит к двум факультетам. — скрип её голоса, как скрип несмазанной двери — такой же неприятный, надоедливый, его хотелось слушать крайне редко при особой необходимости, а лучше вообще никогда. Вырвать проблему с корнем. Но кто тогда будет решать судьбу первокурсников? Скорее всего они сами. Давно пора. — Слизерин. Мне нужно на Слизерин — с гордостью и упорством прошептал парень. — Хорошо, мистер Поттер — тишина — Слизерин! — как гром среди ясного неба — для кого-то хорошо, а для кого-то плохо. Гарри точно такое решение было по душе, чего нельзя было сказать о всём остальном Хогвартсе. Самые разные гримасы застыли на лицах присутствующих: удивление, злость… В основном негативные, но были люди, которые коварно улыбались. Странные они конечно. Правда, не разделять мнение общественности — это не порок, но всё же, наверное, у них комплекс «не такого, как все». Магловские книжки бывают полезными, а психология так вообще, вещь незаменимая в общении с социумом. И тишина. Близнецы выпустились и теперь не кому пошутить по этому поводу. Гарри просто снял гриффиндорский галстук и мантию, с гербом бывшего факультета, отдал уже ненужные предметы гардероба своему бывшему декану, надо было видеть выражение её лица, и сел за стол к слизеринцам. «Ну что же, я перевелся на Слизерин».