Альфа для императора

Тидан поднял вверх правую руку, левой слегка сжав руку Ландана, чтобы выразить этим молчаливую поддержку. Разговоры смолкли, лишь лёгкое фырканье лошадей и скрип кожаных доспехов стражи нарушали эту тишину, внемлющую, любопытную, жадную. Император тронул артефакт, усиливающий голос, чтобы все присутствующие могли услышать каждое его слово, и начал речь: — Вот уже вторую весну я приветствую в нашей империи в качестве правителя. В первый раз, когда я говорил с вами, заикаясь, путаясь, забывая слова, вы поддержали меня. Вы, мой народ, мои оборотни, мои демоны, мои эльфы и люди! Может, где-то в толпе и пара вампиров есть, или даже наги. — Тут гномы точно есть! — выкрикнул низкий бородач из толпы. — Разумеется, какая страна и без гномов! Кто же будет работать в кузницах и ставить новые рекорды по выпитому элю в тавернах? — тут же отозвался Тидан, вызывая волну доброго смеха. — Но, только став правителем, я от волнения забыл текст благословения, что лев обязан каждую весну произнести. И вы повторяли со мной богословие, не дав мне опозориться. Этим вы преподнесли урок, что я запомнил с того дня и навсегда: хочешь, чтобы народ принял твои законы – сам им следуй, будь частью народа, и он будет частью тебя. Ещё мой прадед снял ограничения по полам, сделав возможным не только браки между альфой и омегой, но также дав свободу создавать семью любым любящим, не глядя на то, какого они пола. Мы и так были последними на нашем континенте, кто позволил двум бетам, омегам или альфам вступать в браки. По-моему, народ Сайвора не настолько нетерпимый и закостеневший в предрассудках, чтобы плестись в конце, принимая изменения последними! Но даже за прошедшие сотни лет мы, похоже, смогли принять лишь браки бет с бетами или, с трудом, беты с омегой или альфой. Что ж… Я понимаю, что большинство пар из альф или омег не хотят официально вступать в брак, боясь осуждения и косых взглядов. И я не могу их осуждать, не будучи на их месте. Но я поддержу такие семьи, ведь они тоже мой народ. Как не только оборотни мне дети, так и не только традиционные семьи мне важны. Я обещал, что дети других рас получат возможность бесплатно учиться в школах, наравне с юными оборотнями, и я это сделал. Это пошло лишь на пользу, сделав жителей Сайвора более сплочёнными. И теперь я беру в мужья альфу, Ландана из рода Северных котов, чтобы все, кто осуждает нетрадиционные семьи, осуждали теперь и мою. Чтобы прекратить потоки ненависти и презрения. Если вы хотите разделять мой народ на тех, кто любит правильно, и тех, кто неправильно, то вы можете прийти и сказать о своём недовольстве мне. В лицо. Толпа молчала, казалось, целую долгую вечность, а затем взорвалась выкриками одобрения и поддержки. Тидан не был наивным и прекрасно понимал, что этот восторг и поддержка мнимые – никто не посмеет в такой день и слово сказать против императора. Также он понимал, что таким, как он, ещё долго придётся проходить через бездну страшных сомнений, презрения и осуждения окружающих. Но если хотя бы кому-то из юных альф станет проще признать то, что он хочет или любит такого же альфу – цель достигнута. Лев больше не искал себе оправданий, не пытался вину за свои ошибки переложить на обстоятельства или других, но всё же понимал, что, если бы тогда, в школе боевых магов Горной, позволил себе признать, что находит Ландана сексуальным, всё могло бы быть проще. Вот только раз за разом Тидан предпочитал винить в своих неправильных, стыдных желаниях северянина, пытаясь убедить в первую очередь себя, что это Ландан иной, дефектный альфа, а сам лев в порядке, в норме. Сейчас же, крепко держа жениха за руку, чувствуя запах этого альфы, император осознавал, что чувствует, почему беспросветно-тоскливо быть так обманчиво близко, на расстоянии одного шага, но так далеко. Хотелось вернуться таким, взрослым, теперешним, в ту проклятую школу, чтобы не дать себе совершить столько ошибок. Но время не подчинялось никому, даже императору, и предаваться пустым мечтам было глупо и горько. Тидан опять поднял руку, призывая к тишине, заставляя толпу замолчать. Слова весеннего благословения в этот раз лились легко и ровно, даже поэтично. Император, учтя прошлую свою неудачу, не просто разучил текст на память, но и десятки раз повторил вслух перед зеркалом, расставляя акценты и паузы, выделяя нужные слова. Долгие и привычные слова традиционного весеннего благословения, согласно церемониалу, лев закончил уже своими словами: — Благословляю свою землю, свои поля, леса и реки. Благословляю свой народ, тех, кто предан мне, и прошу богов быть милостивыми к нам всем. Уберечь от голода и войн, а если уж крови суждено окропить землю, то пусть это будет кровь наших врагов. Пусть путь тех, кто покинул наш мир, будет лёгким, а новое перерождение – радостным. Закончив, Тидан отпустил руку своего жениха и отошёл чуть вперёд, затем обернулся. Огромный лев сел на край ковра, шумно выдохнул и зарычал, громко и грозно. Звук львиного рычания разлетелся, усиленный артефактом, он был слышен в каждом уголке Ока мира, возвещая горожанам, что новая весна, новый год начались и в империи по-прежнему правит лев, самый достойный сын рода Великих львов. Коричневая странная масса, что покрывала всё расстояние от зрителей до императора, вдруг зашевелилась. Ландан, как ни пытался держаться достойно, не смог сдержать удивлённого «ох» и отступил на шаг. Масса же распалась на тысячи бабочек, что открыли крылья, демонстрируя ярко-алую окраску, и принялись взлетать, кружиться в воздухе, часть неспешно разлеталась, часть просто кружилась, не решив, куда направиться. А некоторые бабочки, немного полетав, приземлялись на площадь, на ковёр, на самого Ландана, льва, карету, горожан. На севере таких больших и красивых бабочек не было, и жених императора замер, широко открытыми глазами наблюдая, запоминая происходящее. Этот летающий живой огонь, что кружился, превращал город в нечто сюрреалистическое, сказочное. Пока Ландан любовался происходящим, Тидан любовался им, сидя вполоборота и стараясь быть максимально незаметным. Зрители гудели, обсуждая начало года, кто-то смеялся. Считалось, что чем больше бабочек на тебя сядет в праздник, тем удачнее будет этот год, и алых красавиц старались не спугнуть. Именно для того, чтобы привлечь насекомых, и приносили цветы, украшали себя венками. Кое-кто даже мазал кожу сахарным сиропом или мёдом, пытаясь таким невинным обманом привлечь к себе больше удачи на год. Когда основная масса бабочек всё же разлетелась, Тидан обернулся и протянул руку жениху: — Пойдём, нам ещё нужно будет присутствовать на празднике во дворце, нам предстоит его начать. — Помню… Мне ещё нужно танцевать с Вами, — послушно опёрся на руку императора Ландан, но, садясь в карету, обернулся, чтобы ещё раз полюбоваться на бабочек.