Тянет сильнее
4 июня 2025 г., 20:06
Они не говорили об этом.
Не обсуждали ту ночь, не пытались дать ей имя. Всё словно вернулось на круги своя — Папирус по-прежнему улыбался слишком широко, Эджи по-прежнему ворчал, избегал лишнего взгляда и приходил последним на собрания клуба.
Но что-то между ними изменилось. Неуловимо, но неоспоримо.
Эджи теперь знал, где находится Папирус. Даже если не смотрел — он чувствовал его. Улавливал знакомый аромат мыла и масла, лёгкое покашливание, смех где-то в другой комнате. Это раздражало. Это успокаивало. Это цепляло.
Папирус не давил. Не пытался «говорить». Просто продолжал быть. Иногда приносил кофе. Иногда — тупо сидел рядом, пока Эджи ковырялся в двигателе. Иногда — подбрасывал новую перчатку или тряпку, не говоря ни слова.
И этого было достаточно.
В тот день шёл дождь. Плотный, липкий, как тёплая вата. Гараж запотевал изнутри, воздух был тяжёлым, будто сгустившимся. Эджи заканчивал регулировать тормозной суппорт, когда услышал:
— У тебя мокрые волосы. Простудишься. —
Папирус, весь в каплях, стоял в проёме, держа в руках два стакана горячего какао из автомата.
Эджи хотел сказать, что не нуждается в заботе. Но вместо этого вытер руки и молча взял один стакан.
Папирус сел рядом, вытянув ноги вперёд. Шум дождя заполнил тишину между ними. Они пили, ничего не говоря. И этого снова было достаточно.
— Помнишь, ты сказал: «Я не умею быть с кем-то»? — вдруг спросил Папирус.
Эджи фыркнул.
— Не начинай.
— Не начинаю. Просто думаю — это ведь тоже навык. Можно учиться. Маленькими шагами. -- он повернулся к нему. — Вот, например: «не сбегать после поцелуя». Или: «не бурчать, когда тебе приносят какао». Или…
— Ты издеваешься. — но голос Эджи звучал мягче обычного.
— Нет, я смеюсь. Потому что если мы не будем смеяться, то я начну волноваться. А я очень плохо волнуюсь, я начинаю слишком много говорить, и...
Он вдруг затих, потому что Эджи смотрел на него. Долго. Прямо. Без привычной защиты.
— Мне тоже плохо, когда тебя нет, — тихо сказал он. — Я этого не хотел, но... ты стал привычкой.
Папирус выдохнул. В груди стало тепло.
— Тогда позволь мне остаться этой привычкой. Хотя бы ненадолго.
Эджи кивнул. Почти незаметно.
Они сидели в гараже до самого вечера. Дождь не прекращался, но никто из них не предлагал уходить.
Папирус немного касался его — случайно ли? — локтём к плечу, пальцами к запястью. Эджи не отстранялся.
Когда он встал, чтобы уйти, Папирус дотронулся до его руки.
— Эй. Ты всегда уходишь раньше.
— Я не люблю прощаний.
— Тогда не прощайся. Просто… посмотри.
И Эджи посмотрел. Не коротко. Не вскользь. А как тот, кто больше не боится того, что видит.
