Любовь с привкусом моторного масла

И всё шло бы хорошо, если бы не вечер вторника. Папирус просто снова пришёл в гараж. С парой кексов в коробке и новой повязкой на руку — той самой, что Эджи обжёг на глушителе три дня назад. Он не знал, почему так волновался. Просто хотел… порадовать. Показать, что помнит, заботится. Но вместо улыбки — или хотя бы ворчания — он увидел хмурое лицо. Холодный взгляд. И сжатые кулаки. — Ты опять пришёл. — голос Эджи был отстранённым. — Я… просто подумал, тебе понравились те кексы в прошлый раз. — Я не просил тебя приносить мне еду. — Я не жду, что ты попросишь. — Вот в этом вся проблема. — Эджи резко отложил ключ в сторону. — Ты лезешь без спроса. Всегда. Думаешь, мне это надо? Папирус остолбенел. В груди что-то сжалось. — Эджи, ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. У нас ничего нет. Это просто было... пару раз. Не делай из этого сказку, ясно? Молчание стало невыносимым. Папирус поставил коробку с кексами на стол. — Спасибо, что предупредил. Я не люблю... строить сказки. — он улыбнулся. Но улыбка треснула. Эджи не остановил его, когда тот вышел. Даже не пошевелился. Прошло два дня. Папирус не появился ни на одной встрече клуба. Не спустился в кофейню. Не прислал ни одного сообщения. И если сначала Эджи думал, что это к лучшему — со временем начинал... тосковать. Он не знал, куда себя деть. Всё раздражало. И самое ужасное — тишина. Он понял, что привык к голосу Папируса. К его присутствию. К его заботе. А теперь — пусто. На третий день он не выдержал. По наитию — он нашёл его. У дома, в котором жил брат Папируса. Стоял на другой стороне улицы под дождём. Неуклюже, как чужой. Сжимая пальцы в карманах, не зная, зачем пришёл. Но зная точно: уйти, не увидев, — невозможно. Папирус вышел из подъезда, в капюшоне, с термосом в руках. И замер, увидев его. Несколько секунд, пока их взгляды снова не встретились. — Ты чего тут? — спросил он, ровно. Эджи не отвечал. Подошёл ближе. Промокший до нитки. Виноватый. — Ты был прав. — В чём именно? — В том, что я дурак. Что испугался. -- он опустил взгляд. — Я оттолкнул тебя, потому что чувствую слишком много. Я не знаю что с этим делать. С тобой. С собой. Папирус молчал. Он медленно подошёл, и Эджи весь напрягся — ожидая удара, отказа, чего угодно. Но вместо этого — лёгкое прикосновение к щеке. Тёплое. Настоящее. — У меня нет инструкции, как быть с тобой. Я просто... хочу быть, — сказал Папирус. — Я тоже. -- Эджи посмотрел на него. — Только скажи, что ты всё ещё хочешь меня рядом. Что не поздно. — Если бы было поздно — я бы не вышел к тебе. Они стояли в каплях дождя, будто весь мир вокруг затаил дыхание. И в этот момент не нужно было слов. Они оба знали: это не идеальная история. Но — их.