«Потому что»

Спустя сезон на улицах стоял январский мороз. Зима настала быстро, но длилась долго, остужая кровь людей. Бике, Церен и Йонса превращались в хладнокровных убийц. Ежедневно они рубили людей, теряя свою человечность. Мёртвые брызги впитывались в их руки, проникая глубоко в сердце, которое билось чаще и чаще с каждым взмахом оружия. Капрал наблюдал за своими учениками, замечая потерю их гуманности. А ещё позже их улыбки стали реже, чем тёплые дни, когда метель не покрывает снежными могилами синие тела с пустыми сердцами. Пот льётся густо, его вкус и запах всегда был знаком, он не надоедал, отмыть его было невозможно. Церен стояла под утренним солнцем, сухой мороз колол тело девушки, и солнце не грело, только брызгающая на девушку кровь согревала участки её кожи. Церен опустила меч и остановилась в центре площадки, вокруг бездушных трупов. Селим всё это время наблюдал за её жестоким, но быстрым кровопролитием. Он постоял, смотря на девушку, и деловито уселся в кресло. Дерево скрипнуло под ним в зимней тишине. Мужчина сложил холодные руки в кулаки и положил их на широкие подлокотники. Он ещё немного подвигался, выбирая удобную позу. Молчание капитана стало смущать девушку, она переглянулась с высоким воином Селима, тот стоял за широкой спинкой кресла, держа кожаную рукоятку сабли. Церен крепче поджала губы и сложила длинный тонкий меч в несуществующие ножны на поясе. Её штаны смочились кровью. — Ты прекрасна, — наконец выдал Селим. Его голос неприятно смутил девушку. Заметив это, мужчина улыбнулся и подставил ладонь под щеку. — Я хочу подарить этот меч тебе. В твоих руках он блестит ярче, чем когда-либо. — Он дорогой, — не принимая подарок, ответила Церен. По правде, этот меч ей не нравился. Его было тяжело носить не из-за того, что он весил столько же, сколько ведро воды. Девушке казалось, что этот меч копит в себе души всех людей, у которых отнял жизни. — Ты права, он очень дорогой, — покачал головой Селим. — Он сделан иностранным кузнецом, отлит из дорогой бронзы, клинок не треснет, ведь в нём совсем не большое количество олова. Но что делает этот меч таким уникальным? — задал вопрос капитан, думая, что девушка ответит. — В его сплаве можно найти крупицы кристаллов, найденных в воде города Чигу. — Клинок меча очень тонкий, узкий, его рукоятка изогнута под мою ладонь, лезвие рассекает и ветер, и ливень, но история этого меча темна. Каждый раз, когда я беру его в руки, что-то будто ползёт по моим пальцам и лезет под кожу, — сказала Церен. — Он не был отлит специально для меня, — добавил капитан. — Его привёз шаньюй Модэ моему отцу несколько десятков лет назад, когда он захватил усуней. Признав ставку Модэ, гуньмо усуней сражался за хунну, его женой была дочь шаньюя. Этот меч — некий дар. Он действительно дорог. Церен поблагодарила капитана поклоном и обернулась с еле заметной улыбкой в сторону Юци. Там же стояли Йонса с Бике, оба были одеты в красные хлопковые рубашки, поверх них чёрные кожаные жилетки, такие же чёрные штаны, заправленные в сапоги по колено. Они улыбнулись своей подруге и подошли ближе. Бике держала в руке свой змеиный лук, а Йонса нёс своё новое оружие. Оно состояло из позолоченной рукоятки с наконечником в виде головы волка, а также кнут, который был из чёрной кожи козлиной шкуры, с золотым вплетением косичкой. — Ты хорошо постаралась, — похвалила Бике. — Все знают, что ты самая первая здесь, — она подмигнула лучнице. — Большое спасибо, — сказала Церен, протирая себе лицо полотенцем. — Добро пожаловать в «Песочный Каракал» — с ноткой гордости капитан выделил название. — Можешь сходить за своей формой. Она вернулась во двор в новой одежде, как у Бике. Уверенно выйдя в центр, она встала в ряд со своими друзьями перед капитаном. Капрал Юци подошёл к своей команде и встал перед ними, смотря на Селима. Хлопок на них сидел по плечам, ножны Церен были украшены позолоченной фурнитурой, колчан лучницы был покрыт чёрной кожей, алый огонь отражался в нём. — Организация отряда лучников «Песочный Каракал» будет служить капитану Селиму. Положитесь на нас, — сказал Юци, взяв в руки лук. Его улыбка скрывалась в тусклом свете играющих факелов. Встретив чёрные глаза Селима, лучник поднял глаза на высокого воина позади. Мужчина сделал короткий шаг вперёд, к креслу капитана. Юци сузил глаза и осторожно дёрнул головой в сторону, шугнув воина назад. — Вы поведёте меня вверх, срубая головы, как ветви на деревьях, — выдал капитан, встав с кресла. — Капрал Юци, лучница Бике, мечница Церен и самый дорогой Йонса. Ха-ха, Йонса, золотой мальчик в команде, — слегка хлопнув парня по щеке, сказал Селим и опустил взгляд на его поблёскивающий кнут. За обедом капитан громко смеялся, радуясь каждому слову своих подчинённых. Селим объявил Каракалов своими, держа их близко к себе. Выпивая алкоголь миску за миской, капитан всё меньше и меньше говорил, только вставлял свои развалистые слова, поправки и громкий смех. Каракалы тихо сидели, не прикасаясь к алкоголю, обедали свежим мясом и козьим сыром. Юци сидел рядом с Бике, обсуждая стратегию и споря на военные темы, что не интересовало обоих, но радовало капитана. Уже вечерело, зимний день кончился быстро, солнце погасло на западе, и пришла длинная холодная ночь. Каракалы сидели в закрытой комнате, обсуждая иностранный язык, капрал снова объяснял язык и говор, его ученики послушно прописывали иероглифы, показывая огромные успехи за короткий промежуток времени. В комнату постучали, внутрь зашла служанка капитана. Она попросила Йонса зайти к нему в покои, оставив оружие. — Что-то случилось? — Господин Селим просит вас зайти к нему, подробности мне неизвестны, — ответила служанка и повела парня за собой. Она шла перед парнем поспешно, что насторожило его. Они остановились у дверей в покои капитана. Служанка открыла их и закрыла, когда парень вошёл внутрь. Его ждал Селим, капитан стоял около окна, рукой приглашая парня к себе. Йонса подошёл к капитану, тот стал гладить чёрные, уже отросшие ниже лопаток волосы. Рука парня рефлекторно дёрнулась, капитан взял его за руку, ведя по ней пальцем вверх. Селим мысленно считал каждый шрам парня, закатывая рукав рубашки выше и выше. Йонса растерянно смотрел на капитана, но не стал отходить от него. Учитель ростом выше, он смотрел в глаза парня сверху вниз. — Что-то случилось? — спросил Йонса с отвращением в произношении. Селим не ответил на вопрос, только пальцем провёл по розовым, шершавым от холода губам ученика, отвлекаясь от рук и шрамов. Йонса сделал один небольшой шаг назад, тогда капитан толкнул его дальше. Парень коснулся спиной холодной стены, Селим прижал его к ней, наклонившись к тонкой длинной шее. Парень пах приятно, сегодня он был чист, его волосы и одежда не пропитаны кровью и грязью, а кожа не пахла потом и металлом. У него никогда не было нежной светлой кожи, жизнь бросала его в колючие испытания, но Йонса знал нежность. Только сейчас он чувствовал страх и сдавленность в горле. Капитан глубоко вдыхал запах парня, выдыхая с тихим стоном, оставляя дрожь на коже. Мужчина толкнул парнишу на кровать и медленно подошёл с ухмылкой и румянцем на лице. Его большие руки обхватили талию мальчишки и больно сжали. Длинная непонятная ночь медленно кончалась, уступая место белому дню. Серые тучи не пускали тёплые лучи солнца в окна комнат, покрыв всё небо темнотой. Воины вышли в тренировочный двор, повторяя ежедневные упражнения и приёмы, Каракалы встали раньше солнца. Йонса вернулся к ним поздно ночью, парень выглядел как потерянная мышь. Он много запинался и спотыкался, иногда он краснел и путал слова. Бике и Церен подумали, что тот просто не выспался или услышал плохие вещи от капитана, поэтому решили поговорить с ним после завтрака. Закончив трапезу, тройка сидела у печи, на кухне, укутавшись в плед. — Всё хорошо? — спросила Церен. От парня ничего, слова подруги прошли сквозь него, поэтому Церен снова повторила свои слова, но сказав громче и помахав ему рукой перед глазами. — Всё хорошо?! — А? — наконец он обратил внимание на неё. — У кого? — В смысле «у кого»? — Напрягаешь, — Бике упрекла парня его нелепыми выходками с утра. — У тебя всё в порядке? — Выглядишь... как раздутый после дождя гриб. Или полоумный медведь, ты такой неряшливый, — добавила мечница с улыбкой, а глаза её были где-то в воображении о медведях, танцующих с корзинами грибов. — Всё в порядке, просто... — Разум затуманен, — продолжила Бике слова парня. — Тебя что-то задело? — Нет, — покраснев, сказал Йонса. — Просто, не выспался, я пил допоздна. — Мы знаем, что ты провёл ночь у капитана. Если что-то случилось, то просто скажи нам. Ты, кстати, плохо врёшь... — сказала Бике. Она наклонила голову с сожалением, понимая, что замечает вещи, которые люди предпочитают оставлять личными. — Да, мы пили у него, он рассказал мне кое-что неприятное. Думаю, я оставлю это секретом. — Если ты захочешь поделиться, то я не буду против послушать. Мне всё равно некому рассказать, — лукаво отпустила шутку Бике и покинула комнату. Проведя тренировку с Юци, Каракалы сильно устали и вновь легли после душа у печи. Дрова горели красным цветом, освещая комнату, трое сидели в комнате, запивая холод молочным вином. Через некоторое время в комнату зашёл Юци и велел всем спать, смотря в глаза Бике. Она улыбнулась и закрыла печь, оставив пламя догорать, согревая всю ночь. Немного полежав и убедившись, что двое заснули, Бике тихо вышла и направилась в юрту капрала, которая стояла дальше конюшни, за снежными кустами рябины. Её маленькие стопы оставили протоптанный след в толстом слое снега. Капрал встретил её в полутёмной комнате, девушка закрыла за собой дверь и подошла к нему. Юци стянул с себя рубашку и лёг на холодную постель. Бике села перед капралом, снимая с себя накидку. Её тень расползалась по всей стене во всю ширь, принимая чудовищные очертания при мерцании одной свечи. Она наклонилась над Юци, длинные золотые волосы упали на грудь капрала. Юци заправил волнистую прядь за ушко и провёл вниз, распутывая густые девичьи волосы пальцами. Бике улыбнулась и достала из кармана тонкий нож. Она потянулась за свечкой, что стояла у головы капрала. И прислонив два предмета, девушка нагрела нож. Юци тепло улыбался, смотря на занятую делом девушку. — Ты не боишься? — спросил он. — С чего бы мне бояться… А тебе нестрашно? Юци покачал головой и повернул её в сторону стены. Бике провела кончиком лезвия по коже капрала, наблюдая за его реакцией: ни звука. Юци продолжал спокойно лежать, не дёргаясь и не морщась. Неглубоко ведь… Девушка продолжила выводить на коже рисунки оленя и тигров с мифическими мотивами и цветами. Повторно проводя, Бике протирала свой холст влажной тряпкой и макала лезвие в чернила угольного цвета. Она закончила работу к утру, света солнца ещё не было, но ночь отступила. Мифические животные покрыли кожу Юци с плеча до нижнего ребра, украшая тело силой и историей. — Красиво, — сказала она. — Верю. Ты не устала? — проведя по локонам золотых волос, спросил Юци. — Нет, а тебе больно не было? — вытирая нож той же тряпкой, спросила Бике. — Нет, только сейчас немного щиплет. — Тогда, всё хорошо. Я пойду к себе. — Доброй ночи, Бике, — Юци по-доброму улыбнулся — Бике, не ковыряй людям сердце стрелой... Девушка улыбнулась, наверное, не поняла. И вышла. Утром Бике проснулась под суетливые звуки вокруг себя. Долго лежать не пришлось, Бике спала чутко, один неряшливый звук, и она просыпалась, резко встав с постели. Церен громко собиралась, надевая плащ на жилет. Уже одетый Йонса бегал рядом, собирая разбросанные стрелы из колчана. Бике поднялась на ноги, хватаясь за стену, чтобы не упасть обратно в постель. — Собирайся! — сказала Церен. Точнее сказать «приказала». — А ты мне снилась, кстати, — ответила Бике, чуть не падая с ног обратно в постель. Бике быстро собралась, схватила лук и выбежала на улицу. Но дверь открылась не сразу. Сильно толкнув всем телом эти двери, девушка выпрыгнула на улицу. Её встретил ослепительно белый снег, резкий холодный ветер обжёг щёки. Прищурившись, Бике посмотрела вокруг. Зима пришла давно, но такого снега ещё не было. Суетливые снежинки летали вместе с сильным ветром и падали на землю, собираясь в плотный, сухой и блестящий ковёр. Огромные белые тучи покрыли небо, но солнце освещало это утро. Второй выбежала Церен, а за ней Йонса. Тройка вышла на улицу, раскрыв рот и смотря по сторонам. Делая шаги, они проваливались в этот бассейн снега по колено, гулко скрипя под ногами. Им помахал Юци, стоящий у дороги. Каракалы, утонув в сугробах, смешно двигались к капралу. — Мы же умрём, да? — спросила Бике, прикрыв лицо от ветра. — Ну, кое-кто уже умирает, — ответил Юци. — А? — не понял Йонса и быстро закрыл рот, чтобы летящий снег не попал внутрь. — Нам нужно сейчас ехать в главный штаб. Мне передали, что шаньюй лежит там, помирает. — Сюйлиху умирает?! — переспросил Йонса. — В тот раз, когда генерал Ли Лин ранил Сюйлиху, он попал по жизненно важным точкам. Из-за этого шаньюй всё это время валялся у себя в покоях, умирая. Сейчас он не просыпается, но есть редкий пульс. — А мы там зачем? — спросила Бике. — Не знаю. Может, посмотреть на то, как он откинется? — сказал Юци, разведя руки в стороны. Доехав до нужного места, Каракалы оставили лошадей у дерева, а сами забежали внутрь. Их встретила девушка из первого лагеря, Айла. Она объяснила ситуацию и положение шаньюя и вышла, оставив их наедине. В комнате никого не было, только шаньюй и каракалы у дверей. Сюйлиху медленно моргнул, слегка кивнув головой, так он подал знак, что Каракалам нужно подойти ближе. — Все мы знаем, что в эту зиму я не смогу выжить. Когда-то Бике спасла меня, пока все бегали без дела. Но сейчас уже ничего не поможет, Небо забирает меня из этого мира. Поэтому я хочу отблагодарить тебя, — смотря на Бике, сказал шаньюй. — Ты способная, я уважал твоего отца, твой брат — генерал отряда, а я всё ещё шаньюй. До того, как я умру, я повышаю твой чин. Мой брат станет новым шаньюем, а ты встанешь на его место. — Я? На место вашего брата? — невольно вырвалось с языка, перебив шаньюя. — Всё именно так. В тот день девушка со шрамом на лице лечила меня. Она рассказала про пыль в твоём мешочке на поясе, — указывая на пустой потрёпанный мешочек Бике, напомнил больной мужчина. — Тот порошок исчез вместе с моими ранами, я никогда не восстанавливался настолько быстро, но смерть опередила тебя, — он посмеялся. — Она осталась внутри меня, и теперь берёт всё. — То, что я сделала, было минимумом. Я не смогу взять такой высокий чин, — покачав головой, ответила Бике. — Она не может, — вмешался Юци. — Прошу прощения за дерзость, но Бике входит в состав организации капитана Селима. Мы не можем разделиться. — Капитана Селима? — тихо посмеялся Сюйлиху. — Я ещё не умер, я всё ещё шаньюй. Я повышаю чин Бике до уровня генерала. — То есть, если капрал умрёт, Бике станет главой Каракалов? — спросил Йонса. — Если капрал умрёт... — Юци недовольно покачал головой. — Я не могу взять звание генерала, у меня нет армии, я не могу вести людей. Я только пришла сюда… — посчитав слова шаньюя смешными, улыбнулась Бике. — Я уверен, когда нужно будет, ты спасёшь города, государства, — говорил Сюйлиху хриплым голосом. — Ты спасёшь и поведёшь людей. Людям, как ты, свойственно жертвовать собой. Знаю, не самая лучшая черта, но не у всех генералов она есть. О твоём чине будет знать только следующий шаньюй, и когда тебе понадобится это звание, ты должна показать миру, что ты достойна. — А если шаньюй Цзюйдихэ умрёт? — нахмурился Юци. — Им свойственна смерть. — Поглядим, кто будет следующим. Покинув покои шаньюя, Каракалы направились на выход, радостно обсуждая события, забыв про смерть главы хунну. Про смерть? Их разговор прервал громкий крик. Чей-то женский голос жалостно завыл имя шаньюя. Послышался шум и крики людей, началась суета и паника. Люди побежали в сторону комнаты Сюйлиху, крича друг на друга. Каракалы обернулись назад, смотря в сторону больших дверей, оттуда выбежала Айла, держа в руках небольшой слиток. — Бике, вам передали. Это от господина Сюйлиху. Посмертно. Айла протянула девушке плоский слиток из серебра. На нём написано то, о чём ранее говорил шаньюй, и его узнаваемая печать украшала сообщение. Прошли похороны, холода стали суровее. Снег твердел, превращаясь в лёд, и снова покрывался слоем снега за ночь. — Нас позвали к шаньюю, к новому, — сообщил капрал. — Уже? — спросил Йонса, приподняв брови. — Да, у Бике есть эта письмо, поэтому нас туда зовут. — Личный приём? — Да, только мы и шаньюй. Служанки открыли двери, в конце большого зала сидел новый шаньюй. Подойдя ближе, Бике узнала его и невольно улыбнулась. Она совсем забыла его имя, но змеиные глаза его казались больно знакомыми. Прикусив губу, она отвела взгляд в пол, Церен и Йонса покраснели. Юци хлопнул Бике и Церен по спине, толкнув ближе к шаньюю на шаг, так как те отставали. — Шаньюй хунну, Цзюйдихэ, — обратился слуга. — Песочные Каракалы прибыли к вам! — У тебя есть письмо от Сюйлиху, верно? — Да, вот оно, — протянув слиток, сказала Бике. Слуга передал серебро в руки Цзюйдихэ. Он осмотрел её, повертел в руках и вернул обратно. — Ранее я не занимал важное место, и титул не был таким важным, нежели сейчас, — начал он. — Но теперь ты занимаешь моё место, следовательно, ты получаешь больше прав, больше уважения и больше информации. В письме говорится, что вся твоя команда всегда будет с тобой. Я не могу перечить, ты всё ещё Каракал, но ты чином выше капрала… Бике приподняла подбородок, потом бросила взгляд на Юци и хлопнула золотыми ресницами, будто просила позволения капрала на такое право. Юци с кивком головы улыбнулся новой чиновнице. — Я поручаю тебе охрану моей дочери, — продолжил Цзюйдихэ. — Дочь? — Бике немного наклонилась торсом от удивления, будто всё её тело не расслышало слова нового шаньюя. — Ты — профессиональная убийца, значит сделаешь всё, чтобы защитить. А в моих планах укрепление хунну, поддержка других племён и атака на ханьцев. Все захотят меня убить или причинить мне вред. Под удар попадает моя единственная дочь — Суна. — Моя задача — просто защищать вашу дочь? — Ты всегда будешь рядом. У тебя будет доступ к информации. Разве это не хорошо? Песочные Каракалы будут в курсе всех событий. Это гораздо лучше, чем быть под крылом Селима, словно убийцы на заказ. — В письме сказано, что я получила ваше место. Оставшись без наследника, Сюйлиху был вынужден поставить вас на место шаньюя. Значит, я заняла место брата шаньюя, место в доме главы? — Если захочешь..., то всегда сможешь, — ответил Цзюйдихэ, улыбнувшись. — Я не прошу родства с вашей семьёй. Мне только нужна слава и информация... ресурсы... — Ха-ха, ты умеешь удивлять. Но родство мы можем обсудить, — он посмеялся. — У меня, кстати, есть сын, он станет наследником, а ты вполне подходишь на роль правительницы, — шаньюй закончил свою весьма правдивую шутку и сделал короткую паузу. — Поступим так, как написано в письме. Ты встаёшь на моё место, и двери в мой дом тебе открываются. Принцесса Суна под твоей опекой, — сказал он, оперевшись щекой о кулак. — Я вас поняла, — с поклоном ответила Бике. — Тогда, свободны. Каракалы вот-вот покинули бы зал, но Цзюйдихэ остановил их у порога, позвав по имени. Четверо развернулись к шаньюю сначала головой, а потом всем телом. Аккуратный мужчина улыбнулся Бике. Его змеиные глаза горели. — Кстати, избавьтесь от Селима.