«Потому что»

Путники уже давно отдалились от деревянного города, но всё ещё обсуждали это «ничего». Бике, покачиваясь на своём скакуне, шла впереди и жевала сладкий стебель тростника. Принцесса сидела в повозке, направляя прохладный ветерок веера себе в лицо, и задавала вопросы. — Почему вы всё время сталкиваетесь с ведьмами? — Из-за того, что у нас тут одна такая же водится, да? — Йонса хихикнул и посмотрел на лучницу. Бике обернулась, встретила его кислым взглядом и кинула в парня мягкий стебель. — Чего так кисло?.. — Йонса выбросил помятый побег тростника назад, по которому проехалось колесо повозки. — Он обозвал меня ведьмой, запишите это. — Бике глянула на него осуждающим взглядом с головы до ног и обратно. — Должно быть, из-за того, что император У-ди устроил охоту на ведьм, многие сбежали из Хань сюда. Они могли пойти в любую страну, но укрылись в землях врага императора. Но эта ведьма... Я не думаю, что могла сбежать сюда сама. Бала говорил, что она здесь долгое время, она слишком мала. Всё не могло так быстро прогнить, хотя так быстро расцвести... тоже невозможно. Но ведьма есть ведьма, с ней всё возможно, — рассуждала Церен. — Нам нужно быстрее отвезти принцессу в усадьбу её бабушки, — напомнил Юци. — Мы ведь не успеем на день её рождения? — Церен огорчилась и вздохнула. — Боюсь, что нет. — Нет, мы успеем. — Бике уверенно сказала и еле толкнула Тансылу в бок. Конь зашагал быстрее. Юци бросил увядший венок и хлопнул коня, тот зашагал быстрее, догоняя Бике. Остальные скакуны ускорились, твёрдо передвигая ноги и звеня подковами. Повозка зашаталась на кочках, и принцесса схватилась за оконную раму, чтобы не вывалиться под колёса. Они миновали тысячи деревьев, мили зелёной травы, множество вод и разных людей, пока не добрались до крутого склона. Капрал слез с коня, чтобы осмотреть и дать оценку ситуации, глядя вниз на падающие камешки в пропасть. Дорога стала уже, а назад возвращаться и искать другой путь было глупо и сложно. Суна вылезла из своей кареты принцессы и подошла к капралу, дабы самой поглядеть вниз. Но Юци взял её за руку и оттащил назад, твердя, что она неосторожна. — У нас нет времени на иной путь, остаётся только спускаться по этой дороге в ад. Иначе отрубят голову либо тебе, — Бике посмотрела на капрала. — Либо мне. Всё же, это была твоя идея, когда мы свернули в другую сторону ради встречи с двумя девушками. — Не только, я тоже делала чересчур много остановок. И к тому же, на мой праздник едем же. — Суна помахала ладошками, защищая капрала от Бике. — Всё в порядке, не бери на себя мою неосмотрительность. — Юци сделал паузу и подумал о своём решении. — Ладно, повозку мы оставим здесь, а сами спустимся по склону. Скакуны твёрдо стоят, они выносливые, мы справимся. — Отлично! Я могу сесть с Бике? — Если он позволит, — лучница заботливо погладила гриву Тансылу. Суна подошла к коню, положила ручку на его морду и аккуратно провела её до гривы, касаясь руки Бике. Лучница резко убрала руку и сжала её на запястье второй кистью, покачала головой и растерянно заморгала глазами. — Всё нормально? — Суна нахмурила брови, смотря на руку Бике. — Да, всё хорошо. Просто, твоя рука, она такая холодная. Ты можешь сесть сзади меня, скакун, да и я, мы не против, — девушка запиналась и путалась в словах. — Ты уверена? — опустив брови, спросила Суна. — Я могу передумать, если ты не уверена. — Нет-нет, всё хорошо, — на этот раз Суна не стала сомневаться. Принцесса схватилась за седло и залезла на коня, сев перед лучницей. Она почувствовала тёплые бёдра и горячее дыхание девушки. Смотря вниз, Суна видела крепкие поводья на удилах лошади и загорелые предплечья Бике с закатанными рукавами. — Я нацеплю несколько сумок из повозки. Ещё нужно взять несколько яблок, чтобы поесть на ужин, скоро солнце опустится, — Церен перекинула сумку с одеждой на своего коня, а сундучок с сервизом бросила Йонса. — Всё готово? — Юци спросил, не выдавая эмоций, тем не менее он выглядел обеспокоенным. — Да. — Церен кивнула капралу, завязав верёвку с сумкой на седле. Бике в последний раз посмотрела вниз на извилистую каменистую тропу крутого склона, где дальше протекала река, срываясь в водопад с другого склона, полного травы и цветов. — Кочевники, блять, поскакали. — Сказала она, ещё ближе прислонившись к телу принцессы. — Бике. — Юци выразил недовольство улыбкой. Каракалы осторожно, но быстро спускались по склону. Камешки падали вниз, ударяясь о другие, звонкий водопад слышался громче, трава вокруг стала влажной от пара, а тропа становилась опаснее. Таснылу с беспокойством и осторожностью шёл за скакуном капрала, который уверенно спускался. Юци не боялся, он поглаживал коня и смотрел на тропу, словно передавал сигналы своему коню, а тот отвечал верными шагами. Церен плелась на своей лошадке и хлопала её, пытаясь успокоить и быстро спускаться за конём Йонса. Лошадь забеспокоилась и замотала головой в разные стороны, она поскользнулась на мелких камнях и сорвалась одной ногой. Взгляд Церен упал в пропасть, в быструю речку, воды которой бились о большие камни. Йонса повернулся и начал словами успокаивать лошадь мечницы. Лошадка не слушалась, только сильнее замотала головой и испуганно заржала. Капрал и Бике обратили внимание и повернулись, чтобы узнать ситуацию сзади. — Нужно погладить её шею, по гриве, приласкай её, иначе слетишь с неё, — крикнул капрал. — Я пытаюсь, но она что-то чувствует, она волнуется, ей страшно, — качаясь на лошади и прерываясь, ответила Церен. Лошадь сорвалась с земли, поднимая передние ноги вперёд, и замотала головой ещё сильнее, она сбросила девушку с себя и побежала назад. Тропа слишком узкая для свободного разворота, поэтому ей пришлось выступить на обрыв и побежать в другую сторону. Церен собралась комочком и закрыла голову руками, боясь, что лошадка растопчет её. Но лошадь перепрыгнула свою хозяйку и побежала по краю. Церен обернулась и потянула руку, девушка испугалась, что её скакун сорвётся в пропасть. Так и случилось, лошадь потеряла контроль над собой, ноги потянули её ближе к обрыву, и она вовсе ускакала вниз по склону. Он был слишком крутым, поэтому лошадь всем весом побежала, опираясь только на передние ноги, она перевернулась и покатилась в воду. Церен смотрела на это с ужасом и дрожью. Йонса спрыгнул со своего коня и поднял девушку на ноги, он обхватил её, упираясь бедром в ножны на поясе девушки. Они смотрели в пропасть на мёртвую лошадь, которая упала на острый камень в реке. Вода вокруг потемнела. — Моя лошадь! — выкрикнула Церен с дрожью в голосе. — Самоубийца, — прошептала Бике. — Можно было помолчать... — Суна тихо ответила на вырвавшееся слово из уст Бике. — Всё в порядке, ты можешь поехать на моей. Сядешь сзади меня, — сказал Йонса добрым голосом. Он крепкой рукой поглаживал сухие волосы девушки. — Чего она так испугалась?.. — подумал вслух капрал. — Может, Церен переживала из-за чего-то? Боялась? — Не думаю. Всё было хорошо, по крайней мере у меня. Она ещё в начале тропы стала такой непонятной… будто боялась чего-то. Я не могла совладать ею. — Мы будем настороже. Она что-то почувствовала, — сказал капрал и повёл своего скакуна дальше по тропе. Они уже спустились, и ничего не произошло. Крутой склон остался позади, путники приблизились к цели. Но Церен досадно вздыхала, всадница осталась без скакуна, поэтому Суна решила подбодрить девушку. — Я тоже осталась без своего сиденья, но Бике пригласила меня к себе, — принцесса саркастично улыбнулась лучнице. — Ты сама попросила, — поправила Бике. — В любом случае... — начала Суна. — Неважно. Лошадь, она была мне верной, у нас был гладкий контакт, но она сбросилась с обрыва, — под конец Церен посмеялась с тонкой ноткой грусти. — Спасибо, что Йонса оказался великодушным, и его скакун впустил меня в своё доверие. — Мы ведь друзья. — Йонса искренне улыбнулся, опустив голову вниз. — Друзья? — подумал капрал. Действительно, они стали слишком близки, но не полностью открывались. Этого и боялся Юци. Он не хотел собирать компанию для любви, вечерних посиделок у костра, семейного ужина и историй на ночь, в его планах было иное. Юци хотел создать хладнокровных убийц с острым взглядом, как блестящее лезвие ножа. Но в итоге он имеет парня с ребячеством в душе и сундуком детских травм, девушку с мягким сердцем и любовью ко всему живому и неживому, а также лучницу с остроумными и неуместными шутками, но убивать они всё же умели, превосходно. Однако образ этой группировки был абсолютно другим. Юци чувствовал тепло здесь. — Сегодня без привалов, кое-кто собирался успеть вовремя, — капрал обернулся и встретился глазами с Бике. — Да, я. Мы сможем, если капрал дёрнет своего скакуна за «туда», и тот побежит быстрее так, что земля задрожит. — Я устала, у меня ноги болят, — принцесса впервые заговорила про боль. — Тогда, держись крепче. Бике хлопнула ногой Тансылу, и тот зашагал быстрее, догоняя и опережая Юци. Копыта зазвенели в вечерней тишине под большой ранней луной. Остальные взяли пример с Бике и вскоре сровнялись с ней, двигаясь по огромной цветочной поляне. Так проходила ночь, очень тяжёлая ночь, но Бике улыбалась небу, она знала, что на это небо смотрит тот, чей платок она чувствовала на розоватой от усталости коже. Минуты и часы капали, отстав от скорости скакунов. Пейзаж сменялся деревьями, лугами, прудами, полями. Была уже середина ночи, от поля вверх поднималось тепло дневного солнца, воздух был влажным, пахло свежестью. Прочувствовать весь ветер было сложно в движении коня, но дышать было легко, даже приятно. Суна заметила вьющиеся струйки дыма в чёрном глубоком небе, наполненном белыми блёстками. — Там должна быть усадьба бабушки! — она крикнула и наклонилась, чтобы увидеть получше. — Вывалишься, — ответила Бике принцессе и схватила её за плечо. — Мы всё-таки успели... — выдохнув, сказал Йонса. С тёмной ночью они прошли в каменные стены среди маленького леса внутри поля. Их встретили сонные люди и бабушка принцессы. Пожилая женщина с теплом впустила Каракалов в дом. Им принесли тёплый чай и подогрели ужин. Суна всё время улыбалась и жевала бабушкины мясные пирожки, попутно рассказывая её путешествие и про новых, как она считала друзей. Церен отметила, что её пирожки не столь хороши, как эти, поэтому кушала с задумчивым лицом. Небольшой разговор и их отпустили. Принцесса ушла с бабушкой в её покои, а Каракалы ночевали в большой юрте, где пахло цветами. Остаток ночи ушёл быстро, забрав всю тьму и кошмары. Вставать было на удивление легко, Бике забыла свой сон, как только поднялась с постели. Тонкие хлопковые одеяла и пушистые подушки быстро остыли в свежем воздухе цветов. Комнату заполняли горшки с влажной землёй. Двери были уже открыты, свет проникал длинными лучами, расползающимися по стенам и лепесткам. Лучница была в комнате с Церен, обе девушки в пижамных штанах с поясом неизвестных людей сидели и разглядывали цветы. — Красиво тут, — сказала Церен сонным голосом. — Доброе утро. Бике кивнула головой и подняла с пола рубашку, которая казалась холодной и неприятной после тёплых чистых одеял. В комнату вошёл Йонса, он держал в руках корзинку из соломы. Церен сложила руки на груди и подняла бровь, наблюдая за парнем в новой чистой одежде: рубашка выглядела богато, жилет украшали традиционные узоры. — Вам принесли одежду, — сказал он и поставил корзинку на пол. — Стучать нужно, когда входишь в комнату, — Церен сделала ему замечание. — Мы спали в одной комнате целый год, я зашивал тебе порезы на ногах, стирал твои вещи, а сейчас ты играешь в принцессу, — ответил Йонса. Бике посмеялась и надела красную рубашку и чёрный жилет с узорами, которые имели мотивы завитков воды на бушующем озере. Свободные чёрные штаны из замши оказались большими в поясе для низкой маленькой девушки, поэтому она обвязала их цветным поясом выше талии, где висел красный мешочек. Церен тоже стала собираться и выбежала за Бике на улицу. Звонко стуча сапожками, девушки шли за Йонса по траве нежного оттенка только распустившихся почек. Усадьба располагалась на большой территории. Вокруг огороженное стенами место имело несколько деревянных домов, огромный сарай с лошадьми и коровами, белые юрты и многое другое, что Бике не успела разглядеть, а некоторое даже назвать, пока быстрым шагом направлялась к бабушке принцессы. Её бабушку звали Алымкан. Низкая женщина, густые чёрные волосы с прядками серебра, смуглая кожа под шёлковыми тканями и глубокие глаза с мудрым взглядом. Маленькая, по сравнению с ней, принцесса сидела рядом. Комната была яркой, два окна пропускали внутрь солнечный свет, стены хоть и были белыми, их украшали разноцветные ковры с орнаментами из войлока. Краски в комнате заиграли, смешиваясь в одну большую путаницу красных, жёлтых и зелёных нитей. На полу лежали тонкие ковры, сшитые из кусочков ткани, набитые шерстью, они были плотными, сидеть было приятно. Алымкан-эне позвала гостей присесть и насладиться завтраком. Молодые девушки принесли чаши, кувшин и блюдца с едой. Бике потянулась за жареным кусочком теста, с него капнул жир, пальцы намокли от блестящей жидкости. Церен села слева от Бике, парни сели справа и принялись за еду. Стол заполнили тарелки с тушёным мясом, свежими салатами, ломтиками сыра, миски с лапшой и налили молочный самогон архи. Алымкан начинала расспрашивать про историю каждого, кто посетил её усадьбу; её традиция не обошла и Каракалов, мудрая женщина хотела знать больше. Она мило улыбнулась каждому и начала с Юци. Светловолосый парень с чёрными глазами никогда не говорил о себе, но эта ситуация не дала ему иного выхода, властный голос и пленяющие глаза просили о его слове. — Я родился на границе с Хань, рос в небольшой деревне, мой отец умер рано и неизвестно как. Я был первым ребёнком, после меня родилась одна девочка, мама называла её завещанием отца, но мы потеряли и её, когда ей было восемь лет. Мама растила нас сама, поэтому ей стало сложно, когда её дочь ушла. Мама была сильной, но не настолько, она не смогла выдержать смерть своего ребёнка, и ей пришлось уехать. Я остался один, мне было всего лишь двенадцать лет, поэтому мне нужно было самому искать себе еду. Я пошёл работать на поле: у меня была лопата, топор, а позже появилась лошадь. Моё тело сильное с рождения, поэтому я быстро влился во внимание и некий авторитет хозяина, он считал, что я идеален. Я также тренировал разные техники с топором, лопатой или просто палкой, представляя, что держу меч. Это было забавно, — капрал сделал паузу. — Мне было уже пятнадцать лет, когда хозяин открыл сундук своего отца и отдал мне его лук. Мы ходили вместе на охоту, на рыбалку, он тренировал меня, я думаю, что у него не было сыновей, только дочери, поэтому он взялся за меня серьёзно. Я даже хотел сбежать, чтобы не чувствовать эту боль, но каждый раз я вспоминал свою мать, а потом вставал с земли, плевал кровью и брал в руки меч. — Юци остановился и сморщил нос, будто вспомнил гнилой запах протоптанной земли, впитавшей пот и кровь парня. — К двадцати я уехал из его дома, на тот момент я накопил достаточно, чтобы заказать себе лук и сапоги. Ехал к столице, чтобы начать там своё приключение, но попал сюда. Я не жалею, что я именно здесь, я рад, что встретил нужных людей. — Вы никогда не делились своей жизнью, она такая интересная и чудесная, словно рассказ про героя от мамы на ночь. — Церен восхищалась капралом с самого знакомства, когда только попала в отряд лучников, она была удивлена историей Юци. «Я не вижу искры, осадок теней всё ещё раскинулся над ним. Его слова закрыты, они не дают мне то, что я хочу слышать. Это как бежать по огромной поляне с сухой жёлтой травой, бежать долго-долго в поисках чего-то. Оно зовёт, тянет к себе, но я не вижу откуда. Юци — таинственный человек, он не покажется, оставит в поле, но будет тянуть» — подумала Бике и промолчала, закинув голову, якобы она поняла его. — Чудесно, — женщина глотнула молочной водки и посмотрела на Йонса. — Покажи свою историю. Йонса сжал свою правую руку и поддался мудрой женщине. Он начал свой рассказ с тех же слов, которые он говорил, когда встретил Церен впервые. — Я из города Бельгин. Я не хотел быть лучником, но из-за семейной традиции стал им, а сейчас я смог отбросить его, лук, — парень вспомнил все тренировки у Селима, свой кнут, который красиво блестит чёрной кожей и золотом, когда поднимается в небо. — Меня назвали «Йонса», так как отец хотел, чтобы я был удачливым, сильным и щедрым. Семья веками занималась одним делом — оружейная. А именно мы создавали луки, стрелы, мечи на заказ. К нам приходили богатые люди, а мы делали для них оружия. Я с детства учился стрелять из лука, управлять мечом, ножом, арбалетом, чтобы чувствовать свою работу, но меня это не интересовало. Отец заставлял, а я подчинялся. Меня часто били из-за того, что я сбегал с этой дрессировки, — он сделал большую паузу и потёр рукав. — Чем ты хотел заниматься? — поинтересовалась Суна. — Я хотел и до сих пор хочу заняться гончарным делом. У мамы было много посуды из глины, это интересно. Но отец отправил меня сюда, хотя я знаю, что ещё не готов... — Нет, Йонса, ты прекрасно справляешься, — Церен стала подбадривать друга, рассеивая его надуманные мысли и печаль. — Прекрасно справляешься с убийством людей и нелюдей, — усмехнулась Алымкан и посмотрела на лучницу, сидящую напротив. — Большая редкость видеть девушек в крови. — В крови? — Бике опустила глаза вниз, подумав, что у неё пошла кровь. Женщина кивнула с улыбкой, словно видела образ девушек, плывущих в море крови. Она ощущала запах стальных мечей, тетивы лука и гущу крови с духом железа. — Я из деревни Энесая, около реки. — Правда? А я там выросла, — она по-доброму улыбнулась. Яркие воспоминания нахлынули волной реки Енисей. Трава там самая зелёная, всегда пахла целебными цветами. Горы самые красивые и близкие, их грозный вид вовсе не пугал. Старая женщина вспоминала родину, как долгий сон с ведром краски и добра. Знакомые зелёные глаза посмотрели на янтарные Бике и сверкнули искрой. Бике бросила удивлённый взгляд на принцессу. Суна пожала плечами и улыбнулась с приподнятой бровью, она знала это, и про родину Бике знала, только не говорила. Суна думала, что Бике посчитает её навязчивой и странной, если полезет к лучнице, зная корни девушки и своей бабушки. — Мой отец сделал из меня сильного воина: я готова убивать, я крепко держу лук, моими стрелами я чувствую людей, я ощущаю тепло, покидающее тела моих жертв. С годами эта способность, эта участь стала не такой тяжёлой, это проходит с опытом и горой мёртвых тел за спиной. Я с каждым шагом ухожу вперёд, сторонясь этой горы, но и с тем же шагом я подбрасываю ещё тела, что возвращает прежнее расстояние. И даже если бежать, оно стоит за мной, к этому привыкаешь, из-за этого я стою здесь. С детства я думала об этом, но, встав взрослой, я принимаю это как обязанность — носить пустые тела на себе. Возможно поэтому я в крови. — Пустые — самые тяжёлые, — капрал покачал головой, понимая девушку. — Кажется, я вижу твою историю. — Алымкан смотрела на девушку, ловила её слова и видела перед глазами полную картину лучницы, она посмотрела на Церен. Все так же глянули в сторону большой девушки. Церен озадаченно опустила пиалу чая. — Что расскажешь? — задрав голову с улыбкой, спросила Суна. Мечница допила тёплый чай и улыбнулась мокрыми пухлыми губами. — Мои руки большую часть дня покрыты кровью, но так было всю жизнь. Люди из рода моей матери долгое время были хлопкоробами. Когда отец ушёл, я с мамой переехали в её родной дом, где начали заниматься тканями. Я была ещё маленькой, но вместе с родственниками собирала хлопок, мы делали из них нити, ткани, одежду. От ручной работы ладони покрывались кровью и мелкими царапинами. Порой тонкие нити чистого хлопка острее лезвия. У меня получалось красивое плетение, поэтому я делала верёвки и дорогие нити. Однажды я заигралась и натянула тонкую верёвку на изогнутую палку, мне не понравилось, как стрела полетела. Я начала винить кривую ветку, но ко мне подошёл мужчина, посмеялся и сказал, что дело в тетиве. Он заказал у семьи самую лучшую, эластичную и прочную тетиву, которая растягивается и возвращается в исходное положение. Родственники удивились, так как мы занимались только хлопком, но мужчина предложил нам горного барана, если выполним его просьбу. Не было семьи, в которой нет охотника, поэтому моя тётя сделала такую тетиву, которая позволила мужчине убить барана и принести нам. Я заинтересовалась и восхитилась способностями моей тёти, она открыла новое дело, в нашем доме теперь делали тетиву. Множество людей заказывали у нас кожаную тетиву, а я всё ещё плела свои верёвки, но тайно уходила в лес и стреляла в деревья из лука. За годы мои навыки росли, и я решила сбежать туда, где найду себе место. Я думаю, что они всё ещё занимаются хлопком. — Я смотрю, у всех отцы хреновые, — сказала Суна с интересным тоном сочувствия и понимания. Она сидела около бабушки и плела венок из садовых цветов разных оттенков красного и жёлтого. — Суна, ты не должна так говорить, — бабуля упрекнула внучку мягким тоном. — Нет, правда ведь. У двух жестокие отцы, у двух бросили семью. Это ужасно. — Он просто умер, — поправил Юци. — Верно, в каждой истории причина пребывания наших гостей здесь — отцы. Чей-то отец заставлял брать всё на себя, а чей-то бросил всё на ребёнка. Женщины играют второстепенную роль в истории человека в наших словах, поскольку отцы имеют большую власть и право в доме, это традиция и положение. Но знали бы вы, как чаще и больше нужно говорить про женщин... — глубокими глазами Алымкан посмотрела на каждого. Юци невольно усмехнулся, благо никто не заметил. Он почувствовал себя лишним. — Про женщин говорят только женщины. Каждая девочка мечтала стать такой же, как её мать, но не видела, что отцы покрывают собой дом. Мать — золото дома, а из золота делают драгоценности. И каждый мужчина в доме должен относиться к своему золоту, как к самому дорогому и ценному, делать из него лучшее украшение. — Алымкан с любовью посмотрела на внучку. — А может... мы с Бике какие-то другие? — Почему ты так думаешь, Церен? — спросил капрал. — Мы с детства рвали жопу, чтобы побежать на поле и вырезать как можно больше людей. Бике тихо фыркнула и сдержала смех. — Но он буквально кинул маленькую девочку на войну. Если ты сама сбежала, то будущее Бике сделал её отец… — добавила старушка. — Принцесса Суна, ты не видишь то, что вокруг. Твой отец — шаньюй, поэтому ты видишь только его власть. Во многих семьях на самом деле мать — глава в доме, — сказал Юци. Он случайно улыбнулся, хотя не хотел. Стало заметно, что такие разговоры ему не нравятся, и он явно не поддерживал беседу, так как имел секрет, который мог усложнить мысли и споры. Суна вышла из юрты. Каракалы поблагодарили за еду и вышли за принцессой. Она шла впереди всех, Бике ускорила шаг и молча шла с девушкой в одну линию. К ним подбежала Церен, она взяла Бике за правый локоть и шла рядом с ними. Юци и Йонса были сзади и что-то обсуждали, капрал уже забыл про цветы на голове, хотя хотел выбросить венок, как только покинут застолье. Они пришли к саду, здесь было полно различных видов растительности. Деревья с плодами, кусты с ягодами, цветы и лекарственные травы. Принцесса радостно побежала вдоль своего любимого зелёного сада с привезёнными из разных стран цветами. Но самая красивая здесь была магнолия. Деревце магнолии чуть выше принцессы, оно уже не цветёт, но всё ещё пахнет сладкой сливой с нотками цитруса, запах напоминает о раннем летнем дне, когда листья только раскрываются, а белые с розовым корнем лепестки украшают зелень вокруг. Магнолия стояла одиноко среди кустов и иных деревьев, которые были простым фоном этой магнолии. Плавно покачиваясь от свежего ветерка, она роняла утренние слёзы. — Моя любимая, — улыбаясь, сказала Суна. — Нежная... — Бике коснулась тонкой веточки с зелёными крылышками. — Нам, кажется, пора… — вставил Юци. Бике посмотрела в глаза Суны, убрала прядь волос принцессы за ушко и прицепила на них цветочек раскрытой магнолии. — С шестнадцатилетием. — Это магнолия?! Где ты взяла её? — Я заметила здесь. — Бике приподняла крупные листья на нижней веточке деревца, где скрывалась парочка запоздалых цветков, чья пора давно прошла.