Я не боюсь жить

Когда он очнулся, то обнаружил, что находится в багажнике какой-то старой машины, которая на всей скорости мчится по пустынной — судя по тишине — дороге. Словно из-под толщи воды к нему долетали голоса: — Ты идиот? А если ты его замочил? — Да несильно я его грохнул, оклемается! — Тебя надо было бы так долбануть! Я бы посмотрел, как ты оклемался! — Да выживет он, не кипишуй. А если и нет… — То нам босс бошки снесет. Едь быстрее. Машина и в самом деле начала набирать скорость. Когда он начал чувствовать тело, то обнаружил, что его связали. Во рту жутко невкусная тряпка. Глаза открыты. И то хорошо. Он через зеркало заднего вида смог увидеть двоих мужчин. Оба седовласые и кареглазые громилы. Один из них забрал его из детдома. Куда они везут его и что им нужно от него? Так как ответов он априори не мог получить, то всё, что ему оставалось — это смирно лежать и не подавать признаков того, что он в сознании. Где-то через час машина остановилась, мужчины вышли из неё и один из них пошел к багажнику. Тот, который забрал его из приюта, несколько неаккуратно закинул рыжего на плечо и потащил в неизвестном направлении. Стараясь не спалиться, мальчик то и дело смотрел по сторонам, не поворачивая головы. Бесконечное количество деревьев. Берёз. Высажены человеком — видно по рядам деревьев и их опрятному внешнему виду. За ними следят. Это выражение имеет второй смысл: на участках то и дело стоят камеры, помигивающие красными огоньками. Его проносят мимо многочисленных зданий с решетками на окнах, по пути освобождая от тряпки во рту. Кажется, тут есть проблемы с законом, иначе человек, который не боится за свой дом, не стал бы этого делать, живя в законопослушной стране. Долго ли они шли, но устать мальчик успел изрядно. Наконец они все же вошли в какое-то старое, можно сказать даже ветхое строение. Пахло сыростью и чем-то ещё. В коридорах было очень темно. Даже слишком. В какой-то момент его похитители вместе с ним завернули в таинственную комнату, окутанную мраком. Мальчика бросили на пол, а сами громилы покинули помещение. Рыжик начал судорожно обдумывать дальнейший план действий, но вдруг услышал сдавленный стон. И это было далеко не от приятных ощущений, если судить по интонации. Как только он повернул голову, он увидел маленькую тощую девочку, которая отчаянно пыталась избавиться от канатов на ее запястье. Если рыжего пожалели, то блондинке веревки впивались в руки, отчего те кровоточили. — Тебе помочь? — голос звучал неуверенно, но он всем своим видом пытался показать, что серьезно настроен. — Себе помоги. Ты связан. Как ты можешь сделать хоть что-то? И да, не приближайся ко мне. Тебя хоть и бросили сюда, я не могу знать наверняка. А вдруг ты их шпион? — Даже если я был бы шпионом, то как бы, по-твоему, я бы навредил тебе? -…не знаю. — То-то же. Сможешь подойти? Девочка отодвинулась и стало видно, что на её ноге покоятся ржавые кандалы. Тогда мальчик, не долго думая, подкатился к ней. Та сначала отшатнулась от него, но потом смиренно приняла свою участь. — Твой рот не заткнут, почему ты не избавилась от канатов зубами? Блондинка показала свои локти, на которых хоть и были самые маленькие кандалы, но, всё же, они были большеваты. — Эти ублюдки и руки тебе сковали, — недовольным голосом отметил рыжик. — Тише, а вдруг они слышат! — Ну и пусть слушают. Не нравятся они мне. Протяни руки. Пожалуйста. Девочка приблизила свои запястья ко рту мальчика, и тот вцепился в канаты зубами, пытаясь хотя бы как-то ослабить узел. Через некоторое время ему удалось это сделать. Веревки сползли чуть ближе к локтям, и открылся вид на окровавленные, стёртые просто в мясо руки. — Вот же твари! Сильно больно? Можно было и не спрашивать. Вся девочка дрожала, а по ее бледным щекам скатывались слезинки. Она смогла лишь кивнуть и тихо прошептать: — Спасибо. Тут к ним вламываются те самые громилы, и один из них, тот, которого рыжий ещё не видел, не считая их совместной «поездки» в машине, прогремел басом: — А ну кыш от нее! Девка наша! Пинком ноги рыжий был откинут в угол, куда его изначально бросили, а девушке вернули на место канаты, хоть и ослабили веревки. — Слышь ты, тупоголовый! Нахер ты ей так руки перетянул! Идиот! Нас же уебут за это! — Да не помрёт же она! — воскликнул он, расстегивая кандалы. Надо же, даже от них остались следы. — Да, только она нихера не «в целости и сохранности»! — Да похер, потащили их к боссу. — Отвечать за их состояние ты будешь. — Ну и хрен с ним, отвечу. Их закинули на плечи каждого из твердолобых, как их про себя назвал рыжик, и потащили в неизвестном направлении. Им не привыкать. Они вошли в другую комнату. В отличие от первой, она была намного просторнее и светлее. Пока девочку аккуратно поставили на ноги, мальчика швырнули на пол. Как только второй громила уронил его, он тут же схватился за живот. Похоже, ему больно. — Что я говорил насчёт состояния детей? — Простите, босс. — Простите? Ха! Бог простит, как говорится. С тобой я позже разберусь. Итак, что же это у нас тут за детки? Словно из ниоткуда появился мужчина. Высокого роста, статный, с слегка грубыми чертами лица и сединой, рассекающей темную шевелюру. Он мерзким взглядом зелёных глаз прошелся по каждому из них, словно пытаясь считать их мысли. Удовлетворённо хмыкнув, он знаком показал громилам, чтобы те отступили от детей. Те в свою очередь покорно делают шаг назад. — А теперь давайте поговорим же. Как настроение? И мальчик, и девочка опешили от столь слащавого голоса. Говорит так, будто их не украли, словно он гость в их доме. Или они в его. Тут уже с какой стороны посмотреть. — Отпустите нас, — жалобно попросила блондинка. — К сожалению, милая девочка, я не могу вас так просто отпустить. Как говорится, услуга за услугу. Вы мне кое-что рассказываете, а милые дяденьки отвозят вас домой. Идёт? — Нет, не идёт. Зачем тебе нас забирать? Мог бы найти нас и спросить там, где и нашёл. А не тащить нас в эту дыру. — Попрошу повежливее насчёт моего штаба, молодой человек. А что касается ваших предположений, то я не сделал так лишь по одной причине. Там слишком много любопытных глаз и ушей. А нам внимание ни к чему. — Если бы это было что-то законное, то вы могли просто спросить об этом где-то чуть подальше людных мест. Я прав? Мужчина меняется в лице. На секунду оно искажается в злобно-удивленной гримасе, но затем снова возвращается в спокойное состояние. — Вы правы. И всё же, я хотел бы узнать ответ на один вопрос. Что вы знаете о своём отце? — Ничего, что я мог бы доверить тебе. И хватит обращаться ко мне на «вы», будто уважаешь меня. — На самом деле, я и впрямь чувствую некое благоговение пред вами, молодой человек. Так смело ослабить узлы на руках слабой девушки, и даже после того, как вас пинком убрали от неё, вы пытаетесь защитить честь своего отца. Уверен, вам трудно даётся любое слово. Со сломанными ребрами сложно говорить, не так ведь? Рыжий удивлённо посмотрел на мужчину. Неужели по нему все видно? — Ты даже сейчас шумно вздыхаешь, будто тебе больно. А кроме пинка ты ничего и не получил. Я надеюсь, — холодным взглядом он прошелся по подчиненным. — Нет, и оставаться здесь я не собираюсь. Рыжик развернулся, чтобы уйти, но перед ним словно из-под земли вырос один из кареглазых. — Мне жаль, но вы не можете покинуть это здание до тех пор, пока я не разрешу. Думаю, мне нет надобности повторять свой вопрос, — его голос прозвучал холоднее. — Не знаю я ничего! Отпусти меня! — Кажется, вы не врете. Вот только отпустить на все четыре стороны я вас всё же не смогу. А вдруг вы проболтаетесь кому-нибудь? — Не расскажу, честное слово! — Ох, мальчик, такого слова как «честь» здесь не существует. Тебе придётся доказать это делом, а не словами. — Можешь хоть одного из тех, — мальчик кивнул на седых, — приставить, все равно никому не расскажу! — Мне жаль тебя огорчать, но эти парни мне как родные, я не могу их отпускать так далеко и надолго. — Тогда что же мне делать? — Расскажите то, о чем я вас прошу. И вы не пострадаете, и я приобрету новую информацию. Идёт? — А не по вашему ли приказу был убит мой отец? -…возможно. Вы рассуждаете слишком умно как для ребёнка лет двенадцати. Если не меньше. — Тогда я тебе ни черта не расскажу! — Знаете, а я не удивлён. Думаю, что продать вас на органы будет в самый раз. — Ты не посмеешь! — Мальчишку на органы, девчушку в «домик», и делов с концами! — Скажи мне, кто здесь главный? Мужчина медленно приблизился к протестующему, прожигая того взглядом. — В-вы, босс. — Именно. Молчи. Рука зеленоглазого метнулась вперёд и крепко сжала горло седовласого. Тот начал жалобно хрипеть. Когда мужчина побледнел, пальцы разжались, и брюнет взглянул на детей. Девочка прятались в объятиях рыжего, пока тот прижал свою голову к её. — Простите, я слегка вспылил. Хотя, если никто из вас не предоставит нужную информацию, то всё будет так, как отметил мой товарищ. — Мы ничего тебе не скажем! Все находящихся в комнате удивлённо посмотрели на блондинку, которая высунулась из объятий мальчика. — Вот как. Ребята, пакуйте их. Повезём их к Пауку. Ощущение, будто они были готовы к этому. Они накрывают носы детей тряпкой и удерживают их до тех пор, пока тельца не обмякают в руках мужчин.