Become the beast

      Хосок выбрался из машины и мрачно зашагал к желтой полицейской ленте и фургону судмедэксперта, припаркованному под огромным щитом с надписью «Донгабён метал». Если верить вывеске, эта фирма занималась сбором и переработкой металлолома, и здесь, на окраине Сеула, у нее было что-то вроде складов. Ворота открыты, демонстрируя колонны каких-то оранжевых металлических контейнеров и грязные бока таких же жёлтых грузоподъемников. Работники складов толпились возле заградительной ленты, пытаясь рассмотреть, чем занимаются копы, чтобы был повод, о чем рассказать приятелям за пивом.       Недовольно скользнув по ним взглядом, Чон кивком поздоровался с дежурившим возле ленты патрульным и поднырнул под нее, пытаясь настроиться на рабочий лад. По телефону Юнги сказал, что неуловимый маньяк совершил пятое убийство, и Хосок ожидал увидеть очередную инсталляцию со спящей красавицей в свитере и юбке, но на грязном, в пятнах машинного масла асфальте не было даже обведенного мелом контура тела, если вдруг его уже успели убрать. — Где тело? — спросил Хосок у стоящего неподалеку полицейского.       Тот молча указал на большой жёлтый контейнер у стены.       На этот раз убийца решил несильно заморачиваться, а просто выбросил жертву, как мусор. Темноволосая девушка в коротком красном платье сломанной куклой лежала в груде металлолома. Убийца не стал ни смывать макияж, ни переодевать её в свитер и юбку, но она слишком похожа на остальных жертв, чтобы это было случайным совпадением. — Интересно, почему он не обставил место преступления, как обычно? — спросил Хосок, рассматривая жертву. Трогать что-либо, пока криминалисты все не сфотографируют, было нельзя. — Возможно, по той же причине, по которой нарушил свой интервал в три недели между убийствами, — со вздохом ответил подошедший Чимин. — С последнего прошло всего четыре дня. — Значит ли это, что теперь нам ждать следующего убийства уже в понедельник-вторник?       Вопрос Юнги был скорее риторическим, ответа ни у кого не было, поэтому в переулке повисла тяжелая тишина, прерываемая только щелчками фотоаппаратов — эксперты фиксировали детали места преступления. Каждый клочок бумажки, каждая пустая банка из-под пива уже были отмечены желтыми табличками в надежде, что это улики, оставленные убийцей. — Мы закончили, — объявил один из криминалистов, отходя от контейнера.       Терпеливо дожидавшийся своей очереди Ким Намджун подошел ближе, дав команду одному из помощников забраться в бак, чтобы вытаскивать из него тело девушки было удобнее. Ким тоже выглядел мрачнее обычного, отчего был непривычно молчаливым, открывая рот только по делу. — Судя по умеренному трупному окоченению, смерть наступила около восьми-десяти часов назад, — сказал он, доставая термометр. — Следов связывания на запястьях нет, следов удавления тоже, — он ощупал горло жертвы и добавил, — подъязычная кость не сломана. — Её не задушили? — удивился Чимин. — Как же она тогда умерла?       Намджун немного оттянул веки жертвы, проверяя глазные яблоки. — Петехиальные кровоизлияния отсутствуют, так что нет, её не задушили, — он с профессиональной сноровкой осмотрел тело и заключил. — Других внешних повреждений я тоже не вижу. Поэтому причина смерти только после вскрытия. — Её не связывали, — Хосок принялся загибать пальцы, — не душили, не переодели и выбросили в мусорный бак вместо того, чтобы уложить в красивую позу. Пока что в этом убийстве нет ничего, что напоминало бы почерк нашего маньяка. Возможно ли, что кто-то другой убил девушку, по случайности похожую на его любимый типаж? — Не верю я в такие случайности, — проворчал Юнги.       Чимин был с ним полностью согласен. — Я тоже не верю. Еще слишком рано делать выводы. Давайте сначала дождемся отчёта доктора Кима, а там посмотрим. Вот если изнасилование и мидазолам тоже не подтвердятся… — Погодите! А цветок гиацинта? — встрепенулся Чон, вспомнив еще одну общую деталь с четырех предыдущих мест преступлений, и обернулся к Намджуну. — Док, ты там нигде цветка не видел?       Тот еще раз бегло осмотрел тело, но только покачал головой. — Если он и был, то вполне мог остаться в контейнере, — обрадовал он. — Есть желающие порыться в мусоре?       Желающих не было, и Хосок с Чимином, как по команде, выжидающе уставились на Юнги. — Хорошо, я отдам распоряжение, — вздохнул он. — А это что? — Намджун наклонился над телом жертвы, разглядывая её лицо. — Так-так… Кажется, тут что-то есть.       Разжав челюсти жертвы, он приоткрыл ей рот и посветил туда фонариком. Хосоку, который даже присел на корточки рядом, чтобы лучше видеть, показалось, что в глотке девушки виднеется что-то фиолетовое. — Ну-ка, подай пинцет, — велел ему Намджун, и, когда Чон нашел его в чемоданчике, вытащил изо рта жертвы помятый один из бутонов гиацинта. — Это все-таки наш убийца, — озвучил общую мысль Чимин. — Но почему он затолкал цветок в горло жертве, а не вложил в руку, как обычно? — Хосок подставил Киму пакет для вещдоков, и тот аккуратно опустил туда свою находку. — В этот раз по какой-то причине все не так, как обычно, — ответил ему Юнги. — Возможно, что-то помешало ему, или у него было мало времени, и он торопился, или же был очень зол. — Возможно, — Чимин забрал у напарника пакет с бутоном и поднял его к глазам, рассматривая на просвет. — А злость — плохой союзник. Он мог допустить ошибку и оставить нам зацепку. — Нужно все здесь, как следует, проверить, — согласился Хосок.

***

— Откуда он знал, что на всей улице камеры есть только возле ремонтной мастерской, и те не работают? — от досады Чимин с грохотом саданул по верхнему ящику своего стола, куда убрал пистолет.       Хосок посмотрел на напарника неодобрительно, хотя вполне разделял его раздражение. Они потратили несколько часов на поиски свидетелей и записей видеонаблюдения, но так и ушли оттуда с пустыми руками. Красть на складах металлолома было нечего, и, оставив на территории сторожа, владельцы «Донгабён металл» могли спать спокойно. К сожалению, назначенный следить за территорией человек спокойно проспал до самого утра, зная, что на груды ржавых железяк вряд ли кто-нибудь позарится — слишком сложно, трудоёмко и невозможно провернуть по-тихому, — и поэтому ничего не видел и не слышал. Хозяин станции техобслуживания грузовых автомобилей в ангарах напротив был более осторожным и камеру поставил. Но она вышла из строя больше двух месяцев назад, а заменить руки ни у кого так и не дошли.       Иными словами — после окончания рабочего дня и до начала утренней смены убийца мог возить по улице трупы туда и обратно, при этом оставаясь никем не замеченным. И он знал об этом, если выбрал именно данную часть города. — Должно быть, он разузнал про камеры заранее, — предположил Хосок. — Он же все продумывает. — И все-таки в этот раз продумал не все, — возразил Юнги.       Он только что вернулся из морга и был чернее тучи, поэтому Хосок уже решил, что, несмотря на смену почерка, зацепок убийца снова не оставил. — Он в чем-то ошибся? — спросил Чимин с надеждой. — У нашей неизвестной было больное сердце, — ответил Мин. — Она умерла раньше, чем убийца успел что-то с ней сделать. Поэтому Намджун и не обнаружил ни следов изнасилования, ни признаков удушения.       Он бросил на стол перед Чимином папку с отчётом доктора Кима, который, зная о приоритетности этого расследования, уже успел закончить вскрытие и написать заключение. Открыв папку, Пак вчитался в скупые строки, привычно продираясь через заковыристые медицинские термины и переводя их на человеческий язык.       Жертва умерла между десятью и двенадцатью вечера от остановки сердца, вызванной мидазоламом. Похоже, убийца просто не знал, что у нее был дегенеративный пролапс митрального клапана — что бы это ни было, — и действовал по привычной схеме. Но, вместо того, чтобы просто усыпить жертву, мидазолам привел к замедлению кровообращения, нарушению сердечного ритма, гипоксии головного мозга и, как следствие, к смерти.       Со вздохом Чимин передал папку Хосоку, но тот отложил её, даже не став открывать. — Какая разница? Итог все равно один. Девушка мертва. — По крайней мере, ей хоть не пришлось проходить через все то, что этот ублюдок делал с остальными жертвами, — произнес Юнги сумрачно. — Пусть это и слабое утешение. Бедная девушка.       Думать о том, можно ли считать везением смерть под воздействием мидазолама, а не от рук убийцы, детективам совершенно не хотелось. Тем более, что маньяк был виноват в любом случае. — А что со следами? — спросил Хосок, меняя тему. — Криминалисты еще работают, — отозвался Мин, — результаты будут позже. — А пока у нас ничего, — Чимин подавил вздох. — Мы даже личность жертвы установить не можем, потому что заявлений о пропаже похожих на нее девушек пока не поступало.       Чимин встал из-за стола и раненым зверем прошёлся по комнате. — Ненавижу вот так сидеть и ждать неизвестно чего, пока маньяк рыскает по городу и выбирает новую жертву. Кстати, Юнги, как там Кара? — Она дома и в полной безопасности, — ответил тот с плохо скрываемым беспокойством в голосе. — Девочка до сих пор не может отойти от допроса и увиденных фотографий. Не каждый день смотришь на труп своей почти близняшки. Такое даже не всякий опытный полицейский выдержит. — Может, я вечером заеду узнать, как она? — спросил Чимин, как будто невзначай. — Ты бы лучше о деле позаботился. И так сегодня весь день о Каре думаешь. Друг мой, ты часом не влюбился в это дитё?       Обернувшись, Чимин с ухмылкой направил на напарника палец. — Кто бы говорил! Напомни мне, когда у тебя последний раз было свидание?       Возразить тут было нечего, и Хосок не гордился собой за то, что из-за работы у него не оставалось времени на личную жизнь. С Хе Сон они поэтому и разошлись. А Чимин, наоборот, все больше отвлекался на Кару, будто бы на ней весь свет клином сошёлся. — Твои мимолётные увлечения меня не особо интересуют .       Тот замешкался с ответом, и Чону все-таки пришлось на него посмотреть. Выглядел Пак довольно странно — не то смущённо, не то сердито, не то растерянно. Такое Хосоку не понравилось. — А вот тут ты не прав, приятель, — теперь Юнги подъехал вместе с креслом к Хосоку и громким шепотом сообщил, — Кара очень дорога мне, и обычный сценарий Чимина может иметь ужасающие последствия. Так что с Ким Карой у него путь один — благословение родителей, секс только после свадьбы и прочий хардкор.       Хосок, слушая все это, только хмыкнул и покачал головой. — Мне кажется, что Кара — взрослая женщина и сама разберётся, с кем встречаться, чье благословение ей нужно. А если что-то пойдет не так, насколько знаю, ты научил её стрелять, — успокоил он Чимина. — Да и я тоже еще не забыл, как это делается…       Хосок снова перевел взгляд на напарника, отмечая, что к гамме его эмоций добавилось еще и лёгкое беспокойство, и вернулся к бумагам. — Так что можно вообще не париться.       Чимин ничего не ответил, сделав вид, что речь идёт вообще не о нем, и стараясь не обращать внимания на тихие смешки коллег, а когда выносить их стало совсем невмоготу, потянулся за курткой. — Пойду за кофе, — буркнул он.       Хосок проводил его взглядом, раздумывая, не попросить ли напарника купить что-нибудь пожевать, но стоило ему открыть рот, как двери лифта разъехались, и оттуда вышел дежурный офицер, за плечом которого мелькнуло знакомое лицо.       Миссис Гу, мать второй жертвы, выглядела еще худее и измождённее, чем в последний раз, когда Хосок говорил с ней. Синяки под глазами стали больше и темнее, щеки впали, а стянутые в простой узел на затылке волосы прибавляли возраст. Сложно было узнать в ней красивую женщину со снимка на доске в углу, где они с Сохи больше походили на сестер, чем на мать и дочь. — Детектив Пак, детектив Чон, — поздоровалась она слабым голосом, вежливо кивнув Юнги, с которым не была знакома. — Миссис Гу, — Чимин пододвинул ей стул, — мы можем вам чем-то помочь?       Женщина тяжело облокотилась на спинку, стиснув ручки сумки, словно спасительную соломинку. — Есть новости по делу моей дочери? Я читала в «Чосон ильбо», что было еще одно такое же убийство, и это дело рук маньяка. — К сожалению, это правда, — признал Чон. — Но мы не можем сообщить вам детали следствия, аджума. — Мне это и не нужно, детектив. Просто так ужасно, что еще одна мать теперь проходит через то же, что и я.       Вряд ли миссис Гу сказала это в упрек, но Хосок все равно его услышал, и не засыпающее уже второй месяц чувство вины снова подняло голову. После убийства Сохи Чон обещал её матери, что обязательно поймает виновного, но до сих пор не смог выполнить обещание. — Мы делаем все возможное, — пробормотал он, но женщина положила ладонь ему на руку, останавливая возможный поток извинений. — Знаю. Поэтому я и пришла. Помните, вы спрашивали, с кем общалась Сохи перед… В последнее время? Я разбирала ее вещи и нашла вот это. Она достала из сумочки планшет.       После того, как удалось установить личность второй жертвы, полиция обыскала её комнату, забрала компьютер и часть личных вещей, — все, что могло дать хоть какую-нибудь подсказку. Но планшет тогда не нашли, да и мать девушки не упоминала о нем. Детектив осторожно взял гаджет из чужих рук и включил его, сомневаясь, что после месяца с момента убийства устройство будет заряжно. Но машинка бодро мигнула экраном, показывая несколько рядов иконок приложений. — Он не включался, и я его зарядила, — пояснила женщина. — А потом увидела это.       Она нажала на одну из иконок, не забирая у мужчины планшет, и тот развернул на весь экран приложение «WPS» на красном фоне и изображением книги с надписью «Ловец снов». Должно быть, это дневник девушки. При других обстоятельствах Хосок не стал бы читать что-то настолько личное, но если это поможет выйти на след убийцы…       Книжечка «раскрылась» лентой записей с разными датами. — Всю последнюю неделю моя дочь писала про какого-то нового знакомого, который очень ей понравился, — миссис Гу всхлипнула и полезла в сумку за салфетками.       Бросив на неё полный сочувствия взгляд, детектив вернулся к дневнику и открыл последнюю запись, созданную накануне её похищения. Чимин склонился над его плечом, глянул на экран и вдруг, грязно выругавшись, бросился к выходу.       За три дня до своей смерти Гу Сохи писала: «Я точно знаю, что завтра меня ждёт нечто необыкновенное. Сердце бьётся так сильно, что никак не могу уснуть. Хочется рассказать маме или кому-нибудь еще, но боюсь. Это как желание — если рассказать, то не сбудется, а я слишком хочу, чтобы все было идеально. Ким Сокджин — это самое лучшее, что случалось со мной в последнее время».