От себя не убежишь

POV Микеле Ветер колышет кроны деревьев. Осень. Красивое время года. Природа так и пестрит красками: золотые, оранжевые, красные листья ковром стелются возле дома. Завтрак проходит на веранде. Мама с отцом радуются, что сегодня приезжают Анжела с Пьетро. Сколько же мы с ними не виделись? Даже и не вспомнить. Рипальта все никак не может определиться с ужином. Они с отцом до сих пор спорят, что готовить. Перевожу взгляд с одного спорщика на другого и заливаюсь хохотом. - Что смешного? – сердито спрашивает папа. - Видели бы вы свои лица, - улыбка не сходит с моего лица. - Ну, раз ты такой умный, то может быть приготовишь ужин сам? - мама скрещивает руки на груди. - Хорошо, - с удовольствием киваю я. - Как раз у меня на примете есть одно блюдо, что так любит готовить Маэва, когда мы всей труппой собираемся после концертов, - тараторю, но затем осекаюсь. - Собирались... Раньше. - Все, вопрос с едой решен, можешь спать спокойно, Титти, - подмигивает отец матери, а она по-детски морщит носик. - Микеле, а Маэва - это твоя девушка? - вдруг спрашивает мама, когда я делаю глоток воды из стакана. - Что? - от неожиданности я начинаю кашлять. - Нет, нет конечно же! Мы всего лишь коллеги, - говорю наконец. - Но у тебя ведь кто-то есть, так? - вопрошает мама. Ей, конечно же, хочется, чтобы её сын не был одинок, чтобы он был счастлив и поскорее обзавелся собственной семьей. Но что я могу ей ответить? Вздыхаю. - Да, мама, есть. Музыка. Она всегда будет в моем сердце, - пытаюсь отшутиться. - Кело, не говори ерунды. Ты же не женишься на своей музыке, и детей от нее у тебя не будет. Пора бы обеспечить меня парочкой внуков. Возраст мне уже позволяет, - строго произносит Титти. - Рипальта права, Микеланджело. Тебе уже надо обзавестись семьей, - Джеремиа поддерживает маму. - Давайте мы обсудим это в следующий раз? - молю я, а руки трясутся, пока я ставлю на стол свой стакан и, изображая хоть какую-то деятельность, смахиваю со скатерти крошки. Встаю из-за стола и ухожу в дом. Мама что-то кричит мне в след, но я ее не слышу. Знали бы они, как мне тяжело держать все в себе. Каждый раз думать, какова будет их реакция, когда правда раскроется. Что они скажут? Как все примут? Откажутся от меня, или сделают вид, что все хорошо, но в душе будут постоянно осуждать?.. Закрываю дверь своей комнаты и с размаху падаю на кровать. Черт бы все побрал! Ну почему нельзя жить нормально с тем, с кем хочешь? Нужно обязательно вешать на человека ярлыки, говорить, что он ненормальный. Шарахаться, как от прокаженного… Сколько я еще продержусь? Как долго смогу скрывать всю правду? Легкий стук в дверь и мама входит в комнату. - Кело?.. - Что? – отвечаю резко и чувствую укол вины. Она же ни в чем не виновата… - Я хотела сказать, что… Ты можешь мне все рассказать. Я все пойму и приму. В конце концов, я твоя мать и должна принимать тебя таким, какой ты есть, - Рипальта улыбается. - Конечно, мам. Когда-нибудь я тебе все о себе расскажу, но не сейчас, - повернув к ней голову, отвечаю я. - Вот и славно. А сейчас – бегом на кухню! Порадуй нас своими кулинарными талантами, - мама пытается сделать вид, что ей весело, но я знаю, как она обеспокоена, знаю, что она пытается разобраться, но не может, не понимает, в чем дело. Подхожу к матери и стискиваю ее в объятиях. Она гладит меня по голове, прямо как в детстве. И все проблемы отходят на второй план. *** Ставлю последний противень в духовку, и в доме раздается звонок. - Приехали! - мама бежит к двери и открывает ее. Гостиная тут же наполняется хохотом и радостными возгласами мамы. Оглядываюсь себя с ног до головы. Как всегда весь перемазан в муке. И как в таком виде показываться им? Опять будут хохотать над тем, какой я растяпа. Улыбаюсь воспоминаниям и снимаю с себя фартук. - Кело! Что ты там копаешься? Иди, встречай родню, - слышится голос папы. - А-а-а-а! Мике-е-еле! - визжит Анжела, подбегает ко мне и виснет у меня на шее. Поднимаю сестру и кружу ее. Она хохочет на всю комнату. - Как я рад тебя видеть! - целую Анжелу в щеку и опускаю ее на пол. - Братишка! - Пьетро подходит ко мне. Мы выполняем ряд жестикуляций, после чего смеемся и обнимаемся. - Микеле, ты меня испачкал мукой! - Анжела обиженно оттопыривает нижнюю губу. - Я этого и добивался! - торжественно возвещаю её и показываю язык. - Так, быстро моем руки и за стол, - папа прерывает наше веселье. Мне кажется, что я возвратился лет на двадцать назад. Тепло улыбаясь, я думаю, что это так смешно, когда тебе почти сорок лет, а отец до сих пор обращается с тобой как с ребенком. Спустя полчаса мы сидим за столом. Когда мы в последний раз собирались так за ужином все вместе? Наверное, только в детстве. Помню, когда мы были маленькими, мама каждое воскресение готовила что-нибудь вкусненькое. Я съедал все быстро и готовился слушать сказки, которые она рассказывала нам перед сном. Это были сказки о менестрелях и бродячих поэтах, мама сама сочиняла их, и каждый раз я уносился в мечты, сам становять то менестрелем, то поэтом... - Кело, а почему ты вдруг бросил мюзикл и ушел из труппы? Мама что-то такое говорила по телефону, - спросила Анжела, уплетая за обе щеки салат. - Надоело. Меня все стало раздражать и поэтому я ушел, - отвечаю как можно спокойнее. Нет, мне не столько больно говорить об этом, сколько страшно - страшно, что они заподозрят что-то. - Конечно. Не верю! Наверное, в этом деле замешана очередная твоя пассия, - смеется Пьетро, а я вздрагиваю. - Хочу тебя огорчить но - нет, - кривлю губы. Не надо! Не начинай эту тему. Видимо заметив мой кислый вид, мама решает исправить ситуацию: - Кело, тащи свои завитушки. Попробуем их на вкус. Улыбаюсь и иду на кухню. Немного постояв у раковины и подождав, когда дрожь в руках утихнет, выкладываю печенье на красивую тарелку и спешу обратно к столу. - Пробуйте, угощайтесь. Надеюсь - съедобно. В первый раз готовлю что-то по чужому рецепту, - улыбаюсь во все тридцать два зуба и, сделав моцартовский поклон, еле удержав блюдо в руке, ставлю его на стол. - Посмотрим-посмотрим, - папа придирчиво оглядывает тарелку и берет одну печенюшку в рот. Все смотрим на него в ожидании вердикта. Прожевав и проглотив, папа улыбается. Понравилось. Остальные тоже тянутся, чтобы взять печенье да побольше. - М-м-м, Мик, как вкусно! Дашь рецептик? - Анжела с удовольствием поглощает содержимое своей тарелки. - И не надейся! Маэва этого не одобрит, - показываю язык сестре. В мгновение ока тарелка пустеет, и все довольны. Мы с братом и сестрой плавно перебираемся на диван, а родители убирают со стола, мирно о чем-то шушукаясь. - Ну, и надолго вы приехали? - спрашиваю я у Пьетро. - Я тут проездом. Послезавтра улетаю. - Ну, а я решила отдохнуть от работы и задержусь недели на две, - Анжела с ногами забралась на кресло. - А ты, Кело? - Пока не надоест. Тут я могу скрываться сколько душе угодно, в отличие от Франции. В какой одежде на улицу не выйди - фанаты везде тебя найдут, - улыбаюсь. - Конечно, ты же у нас звезда, - Пьетро запускает в меня подушкой, но я уворачиваюсь. Подушка пролетает мимо и угождает в мамины цветы. Миг - и горшок с каким-то алым цветком летит вниз и разбивается. Застываем в немом ожидании с одинаковым ужасом на лицах. Проходит три секунды, и мама фурией влетает в гостиную. - Что здесь происходит? Почему?.. - Рипальта натыкается на разбитый горшок и подушку, которые лежат возле окна. - Кто из вас это сделал? - грозно вопрошает она, упирая руки в бока и мы вжимаемся в сиденья, мечтая стать такими жи маленькими, как много лет назад. Боимся даже пошевелиться. Мама всегда очень трепетно относится к цветам. - Титти, дорогая, ничего страшного! Сейчас я все уберу. Ну, порезвилась молодежь, ну разбили они твой цветок... Это еще не повод убивать их, - папа носится, как угорелый пытаясь привести все в порядок. Мама в последний раз обводит нас грозным взглядом и уходит на кухню. Смотрим, друг на друга и заливаемся смехом. Папа, погрозив нам пальцем и кинув обратно подушку, тоже удаляется. - Ай-яй-яй, Пьетро, как не стыдно, - качаю головой и цокаю языком. - Иди ты лесом! - брат обиженно скрещивает руки на груди. Мы смотрим на него с Анжелой и еще только пуще смеемся. - Тише вы, соседей всех напугаете! - прикрикивает на нас папа. - Мама, а расскажи нам сказку, - просит Анжела, когда Рипальта снова появляется в поле зрения. - Сказку? - удивляется мама. - Но вы ведь уже большие. - Нет, расскажи! - присоединяется Пьетро. - Так хочется вспомнить наши вечера, когда ты рассказывала нам сказки. Мама смеется, усаживается на диван, мы подсаживается к ней поближе и она, обведя нас своим взглядом полным любви, начинает свой рассказ. - Раскажи про менестреля, про бродячего музыканта, - тихо прошу я, и она соглашается. Мама рассказывает о бедном музыканте, обладающем волшебной гитарой, которая играет только в добрых руках, которая способна играть так божественно, как не играет ни один инструмент на свете..