It's Frowned Upon

К счастью для Курта, он не встречал Блейна весь оставшийся день. Он так не хотел избегать еще одного человека в этой школе, правда, в этот раз он скрывался не из страха, что его могут избить, это был страх непреодолимого смущения. Курт очень волновался из-за следующего урока английского, вдруг Блейн спросит его имя или решит поговорить о той ситуации с Карофски, а что, если он помнит имя Курта? Или узнал его лицо? Курт никак не мог ужиться с этими мыслями! В это же самое время Блейн был очень расстроен тем, что за весь день ни разу не столкнулся с голубоглазым. Он называл так того парня, которого сегодня в коридоре школы спас от Карофски. Он хотел поговорить с мальчиком. Хотел сказать, что все будет хорошо, и что он будет всегда рядом, если ему нужно будет с кем-нибудь поговорить. Но Блейну, к сожалению, так и не выпал такой шанс. *** После долгого дня, проведенного в стенах школы, Курт наконец-то вернулся домой. – Эй, малыш, – брови Курта взметнулись вверх, когда он услышал голос отца. – Папа? Почему ты дома, я думал, что ты собирался за покупками? – спросил Курт. – Нет, Финн уже все купил, я решил, что возьму себе отгул. Как дела в школе? – поинтересовался он, на что Курт закатил глаза. – Оох, ты правда не хочешь об этом знать, пап, – ответил он. – Это что, снова Карофски? Что он сделал на этот раз? – начал расспрашивать сына Берт, Курт тут же вскинул руки, тем самым показывая отцу, чтобы он не волновался об этом. – Нет, нет, ничего такого, пап! Помни о своем сердце! Успокойся. В начале этого года, отец Курта попал в больницу с инфарктом. Врачи предупредили его, чтобы он не волновался, но Берт не рассказывал о том, что ему говорили в больнице, хотя Курт и так это прекрасно понимал. – Хм, ладно, хорошо… Но, что тогда? – снова задал вопрос Хаммел старший, Курт обреченно вздохнул, ведь он надеялся, что отец закроет эту тему. – Ну, хорошо… Ты помнишь… Блейна? – спросил Курт, на что Берт приподнял одну бровь в удивлении. – Блейн? – переспросил он. – Да, пап, Блейн. Он был моим нянькой, когда мама… – Курту не нравилось упоминать эту тему в разговорах с отцом. Он предпочитал представлять, будто ничего и не произошло, потому что он знает, как его отец начинает волноваться, когда речь заходит о его жене. Берт кивнул. – Ох, да, конечно, я помню Блейна, – ответил отец, не обращая внимания на комментарий о своей покойной жене. – Так вот… Он теперь мой учитель, – сказал Курт, а Берт рассмеялся. – Твой учитель? Это же здорово, передавай ему «привет» от меня, – ответил отец, рот Курта тут же распахнулся от удивления. – Передать ему от тебя «привет»? Нет! Он ведь даже не знает, кто я. И я избегал его, нельзя допустить того, чтобы он узнал меня! Ты хоть представляешь, как это будет неловко?! – спросил Курт. Его отец медленно покачал головой и щелкнул пальцами. – Ах да! Ты ведь был влюблен в него, не так ли? – сказал ему Берт, которого явно забавляла эта ситуация. – О боже! – застонал Курт и уткнулся головой в свои колени. – Если даже ты помнишь об этом, разве есть хоть один малейший шанс, что он забыл? – все так же стонал Курт. – Ох, да все будет в порядке, ты ведь был совсем ребенком! – сказал Берт, похлопав сына по спине в утешительном жесте. – Но ты ведь не понимаешь, пап! Я уже не ребенок, но я по-прежнему влюблен в него! Я не могу встретиться с ним снова! Уф, да я просто пойду в комнату и умру там со стыда! – проскулил Курт, заставляя своего отца разразиться смехом. – Хорошо, малыш, ужин в шесть! – крикнул Хаммел старший вниз по лестнице, по которой Курт спускался в свою спальню в подвале дома. – Эй, милый, ужин уже готов, – сказала Кэрол, спустившись в комнату к Курту спустя пару часов. Парень по-прежнему лежал на своей кровати, полностью одетый, даже не удосужившись снять с себя обувь и крепко прижав к себе подушку. – Твой отец сказал, что у тебя были некоторые… мальчишеские проблемы? – спросила его Кэрол, Курт простонал. – Не мальчишеские проблемы, а мужские проблемы! – исправил ее Курт, заставив, тем самым, рот мачехи округлиться в недоумении. – Это те же проблемы, что перенес твой отец? Если что, у нас все еще остался крем… – Фу! Нет! Не такие мужские проблемы, Кэрол! Фу, гадость! – скривился в отвращении Курт, а Кэрол мягко засмеялась. – Это Блейн… Он мой учитель и экс-няня. Он стал присматривать за мной перед самой смертью мамы, и, скорее всего, я был ранимым в то время, или что-нибудь в этом духе, но… Ох, я был так сильно влюблен в него. Он всегда был рядом со мной, как раз в то время, когда я начал осознавать то, что я гей, и он был… – Он был твоей первой любовью, – закончила за него Кэрол, одаривая его мягкой и материнской улыбкой. Курт медленно кивнул в подтверждении ее слов. – Но теперь… Он мой учитель, и, возможно, он помнит, как какой-то маленький и глупый ребенок любил его, и мне очень неловко перед ним! – пожаловался Курт, Миссис Хадсон понимающе кивнула. – Так… Он гей? – спросила она. Брови Курта взметнулись вверх от неожиданности вопроса. – Эм… Я не знаю. Почему ты спрашиваешь? – не понял Курт. – Ну, если он гей, то у тебя все еще есть шанс, верно? – сказала она, Курт все еще был в шоке. Его мачеха говорила о том, что у него есть шанс с его учителем? – Кэрол! Он же мой учитель! И ему двадцать четыре года. И он так… так горяч, – смутившись, улыбнулся Курт. Кэрол вернула ему эту же улыбку. – Ну, я не настаиваю на этом, но если у тебя по-прежнему остались чувства к нему, то… просто дай этому шанс, попытайся. Но, помни, Курт, как ты и сказал… Он твой учитель. Он может потерять гораздо больше, нежели ты, если что-нибудь пойдет не так. Так что... Просто будь уверен в том, что делаешь, хорошо, милый? – сказала она. Курт, наконец, поднялся с кровати и обнял мачеху. – Спасибо, Кэрол, – ответил Курт и поцеловал ее в щеку, на что она улыбнулась. – Ах да, Курт, и сделай мне одолжение, не говори отцу о том, что я сказала, – подмигнула она, а Курт лишь усмехнулся. – Вымой руки перед ужином, быстро, – сказала мачеха, прежде чем закрыть за собой дверь с обратной стороны. А Курт тяжело вздохнул и хорошенько задумался над теми словами, что сказала ему Кэрол о Блейне. Он что, должен просто подойти к Блейну? Он должен сказать ему, кто он есть, развернуться и уйти? Или же убедиться в том, что Блейн его помнит, и начать все с начала? Это ведь незаконно. Но, черт, ему совсем скоро исполнится восемнадцать, верно? Это не противозаконно… Это просто отвратительно и страшно. Он, что, действительно собирается сделать это? *** – Здравствуйте, мистер Андерсон, – поздоровался Курт сразу, как только вошел в класс на следующий день. Да, видимо, он действительно собирался сделать это. Курт по-прежнему прятал свое лицо в ладонях, слепо веря в то, что, возможно, Блейн его не узнает. – Привет, как ты сегодня себя чувствуешь? – спросил его Блейн. Курт пожал плечами, глядя в окно, не желая поворачиваться в анфас к Андерсону и устанавливать с ним зрительный контакт. – Бывало и хуже, спасибо за вчерашнее, хотя… Это был первый раз, когда учитель действительно что-то сделал, – признался Курт. – У тебя не найдется свободного времени сегодня? – спросил Блейн. Ученики начали заполонять класс, поэтому Курт оглянулся и кивнул в ответ. – Да, четвертая перемена, – ответил он. – Хорошо. Это здорово, тогда мы встретимся здесь, ладно? Я думаю, нам действительно нужно поговорить о некоторых вещах, – сказал Блейн, и Курт громко и заметно сглотнул. Знает ли он? Знает ли Блейн о том, что это Курт? Этот разговор что-то вроде: «Курт, я твой учитель, и все те чувства, что ты испытываешь по отношению ко мне, должны сейчас же прекратиться»? Курт просто не знает, сможет ли вынести это! *** Курт не мог спокойно отсиживаться на своих уроках, ведь он так боялся предстоящего разговора с Блейном. Это будет самая неловкая беседа в его жизни! И это говорит гей-ученик старшей школы, который является, буквально, площадкой для разных постыдных историй. Наконец, прозвенел звонок на четвертую перемену, и Курт вдруг почувствовал себя очень плохо. – Все будет в порядке, Курт. Уверена, он просто хочет поболтать с тобой о всяких разных вещах, поговорить начистоту или еще что-нибудь вроде того. Все будет хорошо, Курт, не волнуйся, ладно? – сказала ему Мерседес, тут же схватив его ладонь и сжав покрепче, пока Курт чуть не помчался вслед Мистеру Шустеру на испанский язык. Хоть он и ненавидел испанский, сейчас бы не упустил шанса оказаться в том классе. Вместо этого он прошел к кабинету английского языка и легонько постучал три раза в дверь. – Войдите! – он услышал крик Блейна и, просунув свою голову в приоткрытый проем двери, увидел, как лицо Блейна тут же озарилось большой и глупой улыбкой. Он снова выглядел на тринадцать лет. – Привет! Проходи! Присаживайся здесь! – слишком взволнованно проговорил он, что не укрылось от Курта. – Может быть, кофе? – спросил учитель, вытаскивая свой большой термос, на что Курт тихонько рассмеялся. – Эм, да, это было бы здорово, – ответил он. Блейн кивнул ему. – Сахар? Молоко? – тут же предложил Андерсон. – Один кусочек сахара, пожалуйста, – ответил Курт. Он наблюдал, как Блейн достал из нижнего ящичка своего стола кубик сахара и бросил его в термо-стаканчик Курта. Хаммел улыбнулся и почувствовал насыщенный запах кофе, который заполонил весь воздух в классе, и взял стакан из рук Блейна. – Спасибо, – ответил Курт, прежде чем сделать глоток. Его глаза закрылись, в то время как он позволил горячей жидкости пробежаться по его горлу и заполнить все внутренности его тела теплом, боже, это действительно хороший кофе! – Итак… Я все же думаю, что нам следует поговорить, – сказал Блейн, мгновенно возвращая Курта к реальности и всей этой неловкой ситуации, в которую попал Хаммел. – Так расскажи мне… Как долго это уже продолжается? – спросил Блейн парня. – Ч-что… Что конкретно Вы имеете в виду? – ответил вопросом на вопрос Курт, заметив, как кружка, что он держал, затряслась под воздействием его рук. – Как давно над тобой издеваются? Я понимаю, что это может быть неприятно для тебя, но я все же считаю, что нам нужно поговорить об этом, – сказал Блейн, на что Курт тут же разразился смехом. – Это то, о чем Вы хотели поговорить со мной? – спросил он с огромной улыбкой на лице, чем сбил с толку Андерсона. – Хм, да… А о чем еще я должен был поговорить с тобой? – удивился учитель. – О, я просто подумал, что… эм, ничего… просто подумал, – ответил Курт, прикусив свой язык и глядя на то любопытство и растерянность, что росло на лице Блейна. – Хм… ну ладно. Так, значит, издевательства. Я просто знаю, что ты чувствуешь, потому что надо мной тоже издевались в школе, и это не очень-то весело. Сначала тебе больно, а потом ты просто привыкаешь к этому. Но пока все это продолжается, чувствуешь, как тебя мало-помалу разъедает, пока в один момент, от тебя ничего не остается. Вот что происходило со мной до тех пор, пока мне из-за этого не пришлось сменить школу в шестнадцать лет, – признался Андерсон. Курт сразу вспомнил то, как Блейн перевелся в другую школу, когда ему исполнилось шестнадцать лет, но Хаммел никогда не думал, что в этом замешаны хулиганы. Может быть, Блейн не рассказал все Курту, потому что тому было всего лишь десять лет, а что может знать десятилетний мальчик о взрослых и гнусных хулиганах? Конечно, Курт не был уверен в этом… – Но это твоя старшая школа, и ты не можешь позволить кому-нибудь остановить тебя, особенно таким глупым уродам, как Карофски. Люди такого типа, как он, никогда и ни к чему не стремились… Однако люди, как ты, предназначены для свершения великих дел, никогда не забывай об этом. И помни, я всегда здесь, в любое время, если тебе необходимо с кем-нибудь поговорить, кто понимает, через что ты сейчас проходишь. И я буду делать все возможное, чтобы эта школа стала безопасней для тебя и других учеников, – Блейн снова улыбнулся. Курт кивнул и так же улыбнулся учителю, продолжая маленькими глотками пить свой кофе. – Спасибо Вам, мистер Андерсон, – ответил Курт, и Блейн кивнул. – Пожалуйста… О боже, я даже не знаю твоего имени! Мне очень жаль, как, ты сказал, тебя зовут? – спросил Мистер Андерсон. Курт поднялся и поставил обратно на стол Блейна почти пустой стакан с кофе. – А я и не говорил, – ответил он и вышел из класса. Так Блейн не узнал Курта, даже тогда, когда смотрел прямо на него. Может быть, если Блейн никогда не узнает его имени, то и не сможет вспомнить его самого! Отлично! Теперь Хаммелу нужно было всего лишь сделать так, чтобы учитель английского языка и психологии не узнал его имя за этот год. Да, звучит довольно просто. О боже, как же он влип.