It's Frowned Upon

Класс начал медленно заполняться учениками, а Блейн присел на край своего письменного стола, ожидая, пока все займут свои места. – Добро пожаловать на углубленный курс психологии! Какая-то не очень жизнерадостная банда, – пошутил Блейн. Курт оглянулся вокруг и увидел кучу незаинтересованных и уставших старшеклассников. – Ну… Это будет весело, – учитель посмотрел на Курта, который улыбнулся ему в ответ. Андерсон представился классу точно так же, как сделал это на английском, но в этот раз Курт совсем не слушал его. Он был слишком занят тщательным изучением Блейна, чтобы быть заинтересованным в чем-либо еще. Он начал с волос Блейна. Они были такими кудрявыми, когда Андерсон был подростком. Конечно, все еще можно было увидеть, какими волнистыми были его волосы, только сейчас на них было слишком много геля, который закрывал весь вид на его шелковистые кудри. К тому же, сейчас его волосы были гораздо короче, чем то небольшое афро, что он носил, когда был младше. Блейн мог бы позволить ему поиграть своими маленькими ручками с волосами и смотрел бы, как Курт смеялся, когда кудри отскакивали на свое место. Курт продвинулся взглядом дальше, останавливаясь на лице Блейна. На его лбу были заметны несколько маленьких морщинок, что показывали их разницу в возрасте, о которой Курт с такой легкостью забывал при разговоре с Блейном. Хотя это было совсем неудивительно, ведь он никогда особо не заострял на этом внимание, так как был очень занят, глядя в его глаза. Его большие карие сияющие глаза, которые выражали такую гамму эмоций. Можно было сказать, будто он прочувствовал каждое слово, которое говорил. Его глаза были расположены чуть ниже совершенно очаровательной пары темных бровей. Курт всегда считал, что брови характеризуют лицо человека, но у Блейна они были так… необычны. Он готов был смотреть на них в течение всего часа. Они были большими и густыми, но выглядели очень аккуратно. Курт никогда не слышал, как поет Блейн, когда был маленьким, но он подумал о том, как же много эмоций он сможет передать своим взглядом, если Курту когда-нибудь выпадет шанс услышать его голос, который совершенно точно должен быть прекрасным. С этими мыслями Курт опустил свой взгляд на губы Блейна. Казалось, это были самые совершенные губы, что Хаммел когда-либо мог себе представить. Светло-розового оттенка и светящиеся жизнью. Над ними остался небольшой след от аккуратно сбритой щетины. Когда он улыбался, его губы изящно изгибались и принимали идеальную форму. Глядя на это, Курт понимал, что хотел бы целовать их вечность. Он представлял себе, какими бы мягкими и теплыми они были. По одной только форме губ Курт определил, что с Блейном должно быть очень хорошо целоваться. Это было понятно по тому, как он разговаривал. Он так хорошо артикулировал губами, будто бы он точно знал, как ими управлять и что делать. Курт улыбнулся Блейну, получив идеальную улыбку учителя в ответ. Это была любимая улыбка Курта. Его улыбка. Взгляд Курта опустился ниже, на шею и грудь Андерсона. Мышцы на его шее напрягались каждый раз, как он поворачивал голову; очевидно, что Блейн возмужал за это длительное время, ведь теперь хорошо просматривался каждый мускул и четкая линия его подбородка, когда он что-то говорил. Грудь Блейна была довольно крепкой, руки были сильными, и Курт видел его бицепсы через белую рубашку, которая обтягивала их гораздо сильнее, чем та, что была надета на нем вчера. Взгляд мальчика опустился на тело Блейна, отметив отлично накачанный брюшной пресс, который был виден сквозь его плотно прилегающую к телу рубашку. Его брюки были очень низко посажены на бедрах, держась на тонком кожаном черном ремне. Они плотно обтягивали его бедра, поэтому Курт очень старался не заострять свое внимание на части тела ниже пояса. В конце концов, Блейн был его учителем. Он понимал, что только изводит себя, но никак не мог не заметить его… кхм… эту часть. Его ширинка была той самой линией, разделявшей понятия учитель и любовник. Безусловно, было еще несколько подобных линий, но эта была одной из основных. У Курта никогда не возникало «грязных» мыслей. Он всегда был хорошим, примерным мальчиком и старался не думать о подобных вещах, считая, что он единственный гей во всем Огайо, так что все его навыки и знания ограничивались его собственной рукой. Хотя даже это казалось ему чем-то неправильным. Но сейчас, в этот самый момент, Курт мог думать только об этом. Он хотел целовать Блейна, его губы, хотел вылизать его всего, вплоть до того, что скрывалось под ширинкой, куда упирался его взгляд. Он хотел высвободить его член из этой плотной ткани и смотреть, трогать, пробовать. Он уже смог практически почувствовать то, как Блейн ощущается в его… – Курт... Иклз? Иклз, верно? – он услышал, как Блейн назвал его имя и поспешил вернуться к реальности. – Х. Икзл, – поправил учителя Курт. – Курт Х. Икзл, мистер Андерсон. Блейн взглянул на него, тепло улыбаясь. – Ну, очень приятно с тобой познакомиться, Курт, – сказал он, и они с Куртом рассмеялись. Казалось, никто не понял их «шутку», которая отчасти сделала Хаммела немного счастливее. Это было именно то, чем Блейн и Курт должны были делиться... наедине. – Педик, – сказал кто-то, замаскировав звук за кашлем. Мир Курта угрожал развалиться снова, выворачивая его желудок наизнанку. Снаружи он вел себя так, словно это никогда не задевало его, но внутри каждый раз, когда кто-то произносил его имя или толкал на шкафчики, трещина в его хрупком мирке становилась все больше и больше. – Кто это сказал? – встав, спросил Блейн. В комнате повисла напряженная тишина, и Блейн устремил свой взгляд в угол, где сидели футболисты. – Я спросил… Кто. Это. Сказал? – повторил Блейн, придав своему голосу больше гнева. Впервые Курт увидел в Блейне настоящего учителя. Когда Андерсон разговаривал с Карофски, он был зол, да, но все равно выглядел, скорее, как просто друг. Но сейчас... Здравствуйте, мистер Андерсон. – Кто сказал что, сэр? – переспросил кто-то. Блейн осмотрел учеников и увидел, что это был Карофски. «О, прекрасно, – подумал Курт. – Что он делает в этом классе?» Курт заметил, как челюсти Блейна сжались сильнее, чем было до этого. Похоже, он стиснул зубы. – О-о, Карофски, я мог бы догадаться, – произнес Блейн сквозь зубы. – В следующий раз, если что-то подобное произойдет в моем классе, меня не волнует, кто это и почему, никто не выйдет отсюда, пока я не найду того, кто это был. Это понятно? – спросил Блейн у класса. Кто-то произнес: «Да», а кто-то: «Да, сэр». Блейн шумно выдохнул и расслабился. – Хорошо, теперь давайте продолжим. Не очень хорошее начало, ребята, не самый лучший старт, – объявил он классу, снова посмотрев на футболистов. – И знаете, что на самом деле странно? Один ваш промах – и никакого футбола, а соответственно, никаких игр, что впоследствии приведет к отсутствию стипендии. Я надеюсь, никто из вас не будет подводить класс, – сказал Блейн, продолжая смотреть на них. Курт взглянул на футболистов в углу. Они сидели молча и выглядели крайне обеспокоенными. Хаммел обернулся назад, чтобы снова посмотреть на Блейна, не желая упустить ни секунды горячего разгневанного вида учителя. Блейн быстро взглянул на Курта, подарив ему ободряющую и легкую улыбку. – Спасибо, – повторил Курт, когда Блейн, улыбнувшись, снова сел за свой рабочий стол и продолжил проверять классный журнал. Урок продолжался как обычно, но Курт чувствовал определенную напряженность, исходящую от Блейна. Это могло бы быть нормально, ведь Блейн действовал, как простой учитель, но как раз в этом и была проблема. Обычно Блейн не вел себя, как простой учитель. Курт просидел всю остальную часть урока, пытаясь улыбнуться Блейну через весь класс, но Андерсон больше не взглянул на него. Медленно, но верно время урока подошло к концу, и прозвенел звонок. Курт вздохнул и вышел из комнаты, не получив от Блейна больше ни единого взгляда. – Эй, леди! – прокричал Карофски в окружении футболистов. Курт вздохнул и продолжил спокойно идти к своему шкафчику. – Ты куда собрался? – снова крикнул Карофски, когда он и его друзья догнали Курта. Хаммел обернулся. – Чего тебе? – спросил Курт таким голосом, который выражал все презрение, что он испытывал к Дэйву. Карофски толкнул Курта в грудь, насильно вдавливая его в шкафчики. – Что ты сказал, Блестящие Ножки? – прорычал Карофски, замахнувшись кулаком, и Курт закрыл глаза и приготовился к удару. – Остановись! – Курт услышал крик. Когда он открыл глаза, то увидел, как к ним приближается Блейн. – Немедленно направляйся в кабинет директора! – крикнул Андерсон. Курт вздрогнул от той мощи, что звучала в голосе Блейна. Он ведь был совсем небольшого роста, как он мог так громко кричать? – Я ничего не сделал, – ответил Карофски развязным тоном. – Немедленно, – заявил Блейн, угрожающе понизив голос. – Ладно, – выплюнул Карофски в лицо учителю, затем повернулся к Курту. – Мы доберемся до тебя в другой раз, когда твоего парня не будет поблизости, – сказал он, прежде чем развернуться и уйти в кабинет директора. Курт чувствовал, как его тело понемногу расслабляется, но дыхание все еще было обрывочным. – С-спасибо, – ответил Курт, заикаясь. Челюсти Блейна все еще была сжаты и напряжены, но глаза, рассматривающие лицо Курта, были теплыми. – Ты в порядке? – спросил он, на что Курт покачал головой. Блейн вздохнул. – Иди за мной, Курт, – сказал он. Курт не смог сдержать улыбку, когда услышал свое имя из уст Блейна. Его голос сейчас звучал так приятно. Как будто он произносил его имя очень часто. Блейн развернулся по направлению к своему классу, и Курт последовал за ним. Они вошли, и Блейн закрыл за ними дверь. – Он пугает меня, – признался Курт без каких-либо вопросов от Блейна. – Он огромный, и пугающий, и сумасшедший, – Блейн кивнул. – И... он поцеловал меня, – признался Курт, низко опустив голову от стыда. – Подожди, что? – Блейн вскинул голову. – Знаю, Вы шокированы, не так ли? Да, я тоже был в шоке. Однажды я наконец-то смог ответить ему, я накричал на него за то, что он вел себя, как настоящий придурок, и в это время мы были одни в раздевалке. Я думал, что он собирается ударить меня, но он не сделал этого. Он просто схватил мое лицо, и он…он поцеловал меня, – объяснил Курт. Лицо Блейна была неподвижно. Его брови подскочили ко лбу, а рот распахнулся от шока. – Ты рассказал кому-нибудь об этом? – спросил Блейн, Курт покачал головой. – Он угрожал… что… что убьет меня, если кто-нибудь узнает, – признался Курт, прикусив губу, сдерживая слезы из последних сил. Блейн встал. – Это неправильно! – вскрикнул он. Курт снова поморщился от этой силы в голосе Блейна. – Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, не говорите ничего и никому! Пожалуйста, – просил Курт, пока его глаза снова наполнялись слезами. Блейн вздохнул и снова сел. – Чшш, все в порядке. Я никому не скажу, если это то, чего ты хочешь, – сказал Блейн, Курт кивнул. – Вы знаете… Вы не похожи на большинство учителей, – сказал ему Курт, Блейн улыбнулся и кивнул. – Почему? – спросил Курт с сомнением в голосе. Блейн посмотрел в большие голубые глаза Курта. – Думаю, это началось, когда я был еще в школе. Примерно в четырнадцать лет надо мной начали издеваться, достаточно сильно. Я жаловался учителям и обращался к ним за помощью, но в основном, они просто делали то же, что сейчас делают и твои учителя, пожимали плечами и просто отпускали этих хулиганов. Я часто видел учителей на уроках, когда хулиганы и я были в одном классе. Было заметно, что учителям они не нравятся, но никто ничего не говорил. Они не говорили: «Эй, ты, громила. Прекрати быть таким мудаком», – продолжал Блейн. Курт хихикнул, и Андерсон улыбнулся. – Я думаю, что именно это в большей степени и повлияло на то, почему я такой, какой я есть сейчас. Я не собираюсь просто сидеть и смотреть на то, как мои ученики проходят через тот же ад, через который прошел и я. И я не буду делать вид, будто меня не волнует то, чем они занимаются. Я буду бороться с ними. Я предполагаю, что некоторые люди считают, будто бы это неуместно, но это ведь издевательства. Я смеюсь и шучу со своими учениками, потому что от этого вся эта хреновая работа кажется не такой уж хреновой, но также я буду говорить то, что посчитаю нужным, если появятся какие-либо проблемы, – закончил Блейн, а затем молча посмотрел на лицо Курта, чтобы увидеть его реакцию. – Ты прекрасный учитель, Блей… кхм, мистер Андерсон, – ответил Курт. Блейн улыбнулся. – Ты хотел назвать меня Блейн? – спросил учитель, посмеиваясь. Курт залился краской, и смущенно кивнул. – Да, извините. Думаю, я просто привык к этому, – усмехнулся Курт. – Привык? Что ты имеешь в виду, Курт? – спросил Блейн. Лицо Курта залилось румянцем. – Курт. Подожди, Курт. Мы с тобой встречались? Курт... я знаю тебя, не так ли? Ты показался мне знакомым. О, боже! Откуда я тебя знаю? – нахмурился Блейн, размышляя вслух. – Я должен идти! – прокричал Курт, уже выбегая из класса. «Этот план заключался в том, чтобы не дать Блейну узнать меня в течение всего года! – лихорадочно размышлял Курт. – А это только второй день, но он уже узнал! О, боже. Что же я делаю?»