В помещении повисла гробовая тишина, которую лишь время от времени нарушали звуки, что издавала медицинская техника. Всепоглощающая тишина — кажется, за неделю, Ник уже должен был привыкнуть, но этого всё ещё не случилось: вакуум, создаваемый пустотой, буквально давил на виски, не давая способности мыслить и рассуждать сдраво.
Когда Рорри всё же поднял голову, переставая сверлить пол своим взглядом, то увидел перед собой парня. Брюнет был выше него самого на пол головы, но помимо роста взгляд также цеплялся за яркие, бездонные, похожие на океан, голубые глаза, обладателем которых был загадочный незнакомец. Брюнет продолжал смотреть на Ника, не сводя пронзительного взгляда, будто бы пытаясь прочесть шатена, как какую-нибудь книгу.
— Кто ты такой? — Повторил Ник свой вопрос, слегка его перефразировав. В ответ на его вопрос, незнакомец, наконец-то, отвел взгляд в сторону и как-то кротко не то улыбнулся, не то довольно ухмыльнулся, издавая тихий, едва слышимый смешок. Рорри продолжал смотреть на своего загадочного собеседника в ожидании ответа. Вопросов, не имеющих ответов, было слишком много: Кем был этот парень? Почему он слышит ветеринара, если тот уже практически мертв? — ответов никто, конечно, давать не спешил.
— Кхм… — Наконец-то подал голос обладатель океанских глаз, вновь поднимая собственный взор на зеленоглазого.
— Меня зовут Майкл, и ты первый, кто смог меня услышать за последние пол года. — Теперь уже не незнакомец отвел взгляд на пол. На секунду, кажется, Нику показалось, что ещё немного, и Майкл заплачет, но этого не случилось. Брюнет лишь утер рукавом одну, предательски выступившую слезу, прежде, чем вновь посмотреть на парня пониже. Новый знакомый протянул руку, видимо для рукопожатия. Сказать, что сам ветеринар был в шоке, было ничего не сказать: всё случившееся за последние пол часа было слишком странным и безумно неожиданным одновременно. С одной стороны Ник, бесспорно, был безумно рад тому, что его хоть кто-то слышит и даже видит, но с другой стороны, в то же время, вопросов с каждой секундой становилось всё больше: Как? Зачем? Почему именно он? — таких желанных ответов так и не последовало.
— Я Ник. — Как-то кротко ответил Рорри, не зная, что ещё можно сказать. Мысли внутри головы путались, подобно шерстяным ниткам в старом клубке, из которого так и не связали ни одного изделия. Один вопрос накладывался на другой, идеи перекрывали друг друга, не давая возможности формулировать собственные мысли, а тем более строить имеющие смысл предложения.
— Прости, я просто… Это всё так странно, я уже смирился с тем, что скоро умру и мне не придется больше говорить. — Шатен кротко улыбается, пожимая руку в ответ. Ник покачал головой, пытаясь привести мысли, что так и продолжали путаться, в мало-мальский порядок. А ведь и правда, ещё сегодняшним утром, Ник был полностью готов оставить этот мир, несмотря на то, что ему пришлось бы оставить Амалию одной: Девушка продолжала держать лето младшего брата за руку, вовсе не подозревая о том, какая драма разворачивается позади неё прямо в эту секунду. Парни жмут руки: " отлично, мы не только видим друг друга, но и можем дотронуться» — пронеслась первая целесообразная мысль в голове ветеринара.
— В каком-то смысле понимаю тебя, месяцев шесть назад, я тоже был полностью готов к смерти. — Брюнет поджал и без того тонкие губы, проводя рукой по угольным прядям.
— Но правда в моём случае, смерть меня все-таки настигла, но я особо не бежал. — Грустно хмыкнув продолжил Майкл, присаживаясь на комод, на котором ранее сидел сам шатен.
— Ты имеешь в виду… Ты мертв? Если твоё сердце перестало биться, то почему ты всё ещё здесь? — Николас занял место рядом с брюнетом, поджимая одну ногу под себя, как делал это, кажется, с самого детства — привычки, действительно, оставались неизменными и их было сложно как-либо корректировать. Шатен поднял вопросительный взгляд в сторону старшего: Рорри не был уверен, но ему определенно казалось, что брюнет был старше него, а возможно виной всему была разница в росте — Ник не брался судить, не зная всей достоверной информации.
— Почему я всё ещё здесь? — Протянул вслух парень с океанскими глазами, будто бы пытаясь найти ответ на вопрос. На какое-то время, брюнет словно выпал из реальности, продолжая бездумно смотреть в стену. Ник уже успел пожалеть о том, что задал вопрос, который, по всей видимости, не был столь приятным для его нового знакомого. Рорри поджал губы от стыда, ветеринар понял, что не должен был делать этого.
— Я всё ещё здесь, потому что я боюсь уходить. — Майкл поднял какой-то пустой и наполненный скупыми слезами взгляд на ветеринара, как-то грустно ухмыльнувшись. Рорри испытал странное чувство: ему было жаль, но в то же время, по какой-то непонятной причине, ветеринару хотелось защитить брюнета. Прямо сейчас парень выглядел столь беззащитно, что нельзя было сравнить с первым впечатлением, когда Майкл показался зеленоглазому брутальным и в какой-то мере даже надменным.
Парни просидели на комоде всю ночь: сначала палату покинула Амелия, возвращаясь к себе домой, где её уже давно ждал Деймон, потом медленно стал уходить и весь медицинский персонал, оставляя на рабочих местах лишь дежурных специалистов -здание медленно опустело, опускаясь в ночную тьму. Парни разговаривали обо всем на свете: теперь Рорри знал, что Майкл на самом деле был младше него — брюнету было лишь двадцать четыре, в то время, когда самому шатену было уже почти двадцать восемь.Становилось немного грустно от того, что смерть приходит даже за столь молодыми. Они говорили о музыке, искусстве, животных и книгах, избегая в разговорах неприятных тем. Теперь Майкл знал о том, что Ник любит джаз и терпеть не может классику, о том, что шатен ненавидит драмы, но по непонятной для него причине, ему продолжает нравится Шекспир. Рорри узнал о том, что Майкл любил классический рок, но в целом был меломаном, о том, что голубоглазый любил Бунина и был бесконечным романтиком.
Ночным собеседникам было безумно хорошо друг с другом. Кажется, впервые в жизни Нику не было одиноко. Впервые за все двадцать восемь лет его жизни кто-то его понял без лишних слов. Голубые глаза младшего будто бы светились изнутри, Рорри и представить не мог насколько яркими они могли быть раньше. И, кажется, всё было безумно хорошо, если не брать во внимание то, что сам Ник находился на волоске от смерти, а Майкл был мертв уже пол года.
Они просидели вместе до утра, не умолкая ни на секунду.
