4. Anamnesis Morbi

Чертов будильник! Открываю глаза и, вырубив его, снова пытаюсь уснуть, но мозг уже ожил и нашел проблему, которая требовала решения. Как попасть к дачам под Солнечногорском? Ехать туда ночью и вечером - это оставлять мелкую одну. Няни не ночуют, а надеяться, что ублюдок не вызовет сюда слесаря ночью за огромные деньги - это верх идиотизма. Вызовет. Еще как. Когда поймет, что Ксюха одна. Значит, лучше всего сейчас вызвать няню, которая отвезет Ксюху к психологу, это два часа, а потом отвезет ее на подготовительные. Это еще три часа. Итого у меня около пяти-шести часов будет на все. Встаю и, открыв ноутбук, смотрю маршрут до его дачи. Это полтора часа пешком. Можно и прогуляться: тепло и ясно будет как раз, с другой стороны, ебучее время. Попробую у вокзала поймать частника и доеду с ним до ближайшей к дачам деревне. Оттуда минут двадцать пешком. Подчищаю историю на ноутбуке и иду на кухню. От кофе окончательно просыпаюсь и планирую день. Смотрю расписание электричек, прикидывая, во сколько доберусь до дачи муженька. Итак, надо с собой взять другую обувь и переобуться после всего, а ту, в которой поеду, утилизировать. Еще нужен рюкзак. Бедные наёмные убийцы, это же рехнуться можно, сколько всего надо учитывать. Звоню няне, забивая старый рюкзак вещами из сумки: отмычки, ключи, кроссовки, наличка и прочие полезные мелочи. Одеваюсь в джинсы, домашнюю черную футболку с очередным злобным принтом для муженька и застёгиваю темно-синюю толстовку для пробежек, полностью скрывая надпись. На голову солнцезащитные очки, в передний карман наличка. 08:00. Няня, как всегда, приходит вовремя. Ее пунктуальность, как всегда, впечатляет. Русская Мэри Попинс, но представилась как Евгения Николаевна, так и зовём. Даю ей деньги на такси для их поездок с Ксюхой и ключи от дома, после чего выхожу из квартиры и из дома. Начинаю пробежку, которая заканчивается, едва водила на старом «Опеле» останавливается на мое голосование во дворах старых пятиэтажек. Здесь это делать удобнее и камер практически нет. - За три штуки подкинешь до Левобережной? - За три? - мужик прикинул что-то и кивнул. - А что Яндекс этот ваш, не? - Телефон дома забыла. - улыбаюсь и сажусь в машину. Левобережная - последняя станция электричек в Москве, вроде как. Потом уже Химки идут. Судя по расписанию поездов. Едем около сорока минут, и он меня благополучно доставляет до какой-то лесополосы с высотками и с платформой для электричек. А тут ничего так, миленько. Покупаю билет за наличку и иду на платформу. Следующая электричка, судя по расписанию, только через пятьдесят минут. Сажусь на лавочку, подальше от камер и вытягиваю ноги. На лице очки, на голове капюшон, а волосы убраны в косу. Опознать во мне жгучую брюнетку это надо постараться. Электричка подошла с опозданием, и я, сев в вагон, полный народа, час с лишним выслушивала артистов, торгашей и просто алко-побирушек. Помогать никому не помогала, не злодейское это дело, помогать. На «Подсолнечной» вышла и, выбрав по указателям нужное направление, пошла. Частников не было видно, зато у магазина стоял еще один приверженец российского автопрома на ржавых жигулях. Приверженцем такой удивительно русской машины оказался не совсем русский парень, который за тысячу согласился отвезти меня до деревни. И что самое невероятное - довез молча, под Тейлор Свифт и ее «Проблему», а когда пошел Roxette с «Must have been love», я осознала, что передо мной человек, либо переживающий личную драму, либо отъявленный меломан. Доехали быстро и я, расплатившись с ним, попрощалась и пошла по дороге в сторону съезда к дачам. Мимо будки охраны и шлагбаума при въезде проходить не стала - камеры, зато, обойдя несколько домов сзади, нашла лазейку и влезла на территорию. Теперь осталось только здесь не потеряться. Ищу по номерам нужный дом и это занимает битый час. Зато дом действительно впечатлял: маленький замок из красного кирпича с высоким забором и табличкой, что дом под охраной. Понаблюдав за активностью в доме, пришла к выводу, что там начинается очередная пьянка, а значит, по большому счёту плевать, в сознании будет Кость в моем горле или без. Натягиваю перчатки и звоню несколько раз в калитку. Мне открывает поддатый Коля, который даже удивиться не успел - получил удар в голову. Схватив его за руку, тяну на себя, вынуждая упасть, после чего склоняюсь и сворачиваю ему шею. Как же эта сука меня достал. Хоть косячить перестанет на работе. Пусть и посмертно. Хватаю его за ногу и тащу к дому. Во дворе никого нет, но это даже хорошо. Закрываю за собой калитку на задвижку и обхожу дом, из которого орет «Руки вверх». О, задний вход открыт. Захожу внутрь и натыкаюсь еще на одного парня, которому на вид едва ли есть восемнадцать. - А ты еще кто такая? - бросает, будто он хозяин дома. Усмехнувшись, хватаю его за руку и уже резче, выворачивая ее назад, во всей силы впечатываю его головой в стену. Все равно в этом грохоте музыки нихрена не слышно. Парень теряет сознание и ему тоже сворачиваю шею. Прохожу в дом дальше, но кроме полностью накрытого стола и практически нетронутых закусок, выпивки ничего толком и нет. Поднимаюсь наверх и захожу в комнату напротив лестницы. Тут две кровати с верёвками у изголовий и внизу, в ногах. Значит, поехали за новенькими? Я не знаю, сколько их приедет, значит, нужно поискать оружие, чтобы сделать все побыстрее. Шарю по тумбочкам, но кроме различных приспособлений интимного характера ничего нет. Быстро хожу по комнатам, обыскивая их. Лишь в полукруглой комнате-башенке, которая, очевидно, была хозяйской комнатой, нашелся пистолет в тумбочке и полупустая коробка с патронами. Любят пострелять? Значит, соседи привыкшие. Проверяю его: внутри шесть патронов. Слева находится флажок, который я повертела туда-сюда. Предохранитель? Похоже. По спине и плечам идут мурашки предвкушения. Снимаю пистолет с предохранителя и расплываюсь в улыбке. Спустившись вниз, затаскиваю труп Коли в дом, после чего оба тела оттаскиваю в туалет. Нужно что-то посильнее и погромче, чем «Руки вверх» для выстрелов из пистолета. Нашла управление музыкальным центром и, порывшись, настраиваю новый плейлист из электроники, похожей на металл, с помощью айфона Коли, подключённого к ней. Под «Продиджи» 1997 года не слышно даже своих мыслей. Зато мне нравится. Особенно их древний клип про бабу-беспредельщицу. Смотрю в окно через занавеску, нежно поглаживая ручку пистолета, и слегка улыбаюсь. Кость такой придурок... тут даже ни одной камеры нет. Музыка орет так, что внутренности сотрясает, но это чертовски приятное чувство. Ворота открываются и внутрь въезжает джип мужа. Сзади выходит бугай, как две меня, и вытаскивает вяло реагирующую блондинку. Кость выходит вместе с Савельевым и они ржут. Я не слышу, о чем, из-за грохота «Firestarter». Они идут за бугаем к дому и, по мере их приближения, в блондинке узнаю Громову. О, да у меня сегодня праздник?! Оскаливаюсь. Дверь открывается, и бугай смотрит на меня и на дуло пистолета, направленного в его голову. Выстрел. Иду дальше вперед, пока они ничего не поняли. У ступенек стоят Кость и Савельев с сигаретами, крича друг другу что-то и весело улыбаясь. Выстрел в голову Савельеву и в ногу Косточке. Он падает и кричит. Следующая песня без баса сначала, и я медлю, смотря на него. Поиграем? Снимаю капюшон и расплываюсь в улыбке. - Сука... поймаю и... - изредка слышу его вопли и тут появляются первые басы, но не громкие, ну да и пох. - Нет тела - нет дела. - говорю я, но музыка поглощает мои слова. Целюсь в голову, наслаждаясь его видом. Наконец-то я могу ему отомстить. Жаль, времени мало, так бы трахнула его в жопу одной из тех штук в комнате. Стреляю и, вздохнув, смотрю на чистое небо. Какими судьбами, Громова? Что ты сделала Косточке, что он захотел тебя отыметь и выкинуть? Разворачиваюсь и поднимаюсь по ступенькам. Она пытается встать, но у нее не выходит: она падает, упираясь спиной в стену и смотрит на меня. Ну надо же, какие мы смелые. Улыбаюсь ей и иду к музыкальному центру ставить мою любимую песню для нее: «Smack my bitch up». Там много басов для выстрела. Ставлю ее в ремиксе и иду обратно к ней. Присаживаюсь на корточки и склоняюсь к ее уху: - Не ожидала увидеть тебя здесь. Она пытается что-то сказать, и я смотрю на ее жалкие попытки и понимаю, что мне в общем-то не особо хочется это делать. Улыбка гаснет. Вздыхаю и иду к музыкальному центру и выключаю музыку. Тишина поражает меня на миг, и я усмехнувшись, иду обратно к Громовой: - Говорю, не ожидала тебя увидеть здесь, Громова. - сажусь и смотрю на нее, беспомощную. - Чем же ты так насолила покойному Косточке, что он захотел устроить для тебя групповое изнасилование? Она смотрит мне в глаза и, сглатывая, все же выдавливает более связно: - Дмина в мшине... - М-да... - вздыхаю пораженно, глядя на нее и поднимаюсь. - Никуда не уходи, схожу за твоей подружкой. Твоей, блять... Выхожу из дома и подхожу к машине, на заднем сидении которой лежит Дёмина. И она в отключке, в отличие от Громовой. Хватаю ее за руку и чувствую, что она пытается взять меня на болевой прием. - Серьезно? - я, насмешливо посмотрев на нее, выкрутила руку из ее жалкого, малосильного захвата. - Давай, вставай, там Громова беспокоится о тебе. Заодно поможешь прибраться. Одна пара рук хорошо, а три лучше. Странное ощущение сытости: убить никого больше не хочется. Вроде бы надо: свидетели все же, но учитывая, что с ними хотели сделать мне их жалко. Обеих. Может, потому что мне бы хотелось, чтобы меня вот так спасли тогда? Вздыхаю. - Помоги. - и смотрит на меня своими пронзительными зелеными глазками. Беру ее за руку и тяну на себя, вытаскивая из машины, после чего перехватываю у талии и практически тащу на себе. Она смотрит на тела Косточки и Савельева у лестницы, пока я завожу ее в дом. Довожу до дивана мимо Громовой и убитого бугая и, посадив, иду за Громовой. Поместив и ее на диван, я подошла к «поляне» Косточки и, взяв бутылку минералки и вернулась к «подругам». - Итак, - открываю бутылку. - Кто хочет пить? - Я. - Дёмина пытается от плеча поднять руку и выходит у нее это так, будто она сломанная кукла. Морщусь и прислоняю бутылку к ее рту. Она жадно пьет и отстраняется, чуть закашлявшись. Я делаю тоже самое с Громовой: она тоже пьет, но успевает остановиться. Закрываю бутылку и лезу в рюкзак, вынимая оттуда еще две пары синих перчаток и бросаю их на диван. - У нас много работы, - вздыхаю и иду к «поляне», откуда цепляю кусок шашлыка и с аппетитом его ем. - В свете новых обстоятельств... Я неопределённо махаю рукой в их сторону. -... я не могу просто так взять избавиться от тел и свалить в закат, поэтому для начала предлагаю зарыть топор войны. И это я не о тебе, Дёмина, - насмешливо смотрю на нее. - Ну а так как молчание - знак согласия, будем считаться с этого момента... Я попыталась подобрать слово. Подругами? Да какие они мне нахер подруги? Приятельницы? Да в гробу я видела таких приятельниц! И не любовницы - с Громовой я не спала. Товарищи? Так не СССР же. Знакомые? Не думаю, что знакомым можно доверить расчленение тел тобой убитых людей. Ладно, как бы это двусмысленно не звучало... - Партнерами. Дёмина сдавлено усмехнулась, а Громова смогла в удивлении поднять одну бровь. - В общем, партнеры: тела надо будет расчленить и по пакетам разложить. У лесенки прибрать кровь, а машину пропылесосить от ваших волос и других ваших биоматериалов. Мне до вечера надо быть дома, так что советую быстрее оклематься. Чтобы вас избавить от иллюзий, говорю сразу: полиция будет сажать нас всех. Я подошла к музыкальному центру и, включив обратно песенку, пошла в пристройку в поисках пилы. Нашлась электрическая цепная пила, которую я и приволокла в ванну, где ожидали меня мои первые жертвы. Скинув пилу рядом с ними, я пошла наверх и, сняв с себя одежду, надела треники и футболку Косточки, после чего спустилась вниз и, подсоединив пилу, заперлась в ванной за шторкой. За полчаса управилась с обоими телами и, вытерев кровь с лица, вышла из ванной. Они уже стояли. Нетвердо, но все же. Громова, увидев меня, поморщилась. Я знаю, что я вся в крови. Оскалилась и подошла к музыкальному центру, вырубая музыку: - Надо бугая распилить. Давайте, хватайте его за ноги и тащим. - я села возле него и обыскала карманы, доставая оттуда удостоверение. - Ну надо же. Впрочем, это не было такой уж полной неожиданностью. - Что там? - Дёмина подошла и, взяв удостоверение, простонала. - А как же служить и защищать?! - Боже, Дёмина, выкинь уже из своей головы этот героический бред. - морщусь. - Почему это? - возмутилась она. - Потому, что ты будешь сейчас помогать мне расчленять людей? - иронично подмечаю я. Если делать херню в жизни и жить для себя, но при этом острить, как Железный человек или Дедпул, то ты автоматически становишься героем. Сменю амплуа. - Я не горю желанием это делать, - морщится она. - Можно я лучше полы помою? Я бросила взгляд на хрупкую и маленькую фигурку Громовой в сомнении. - Не уверена, что... - Не бойся, она крепче, чем кажется, - усмехнулась Дёмина. -Ты говоришь, как сутенёр, - фыркаю я и беру бугая за руку. - Давай, тащим до ванной, а ты Громова тащи пакеты для мусора: будем упаковывать мясо. Та закатила глаза и прошла в угол, который и был кухней, а мы потащили бугая к ванной. Открыв дверь в ванную, наблюдала сцену блюющей Дёминой. А в операционной она более...сдержанная? - Я... сейчас. - она тяжело вздохнула и прошла зашла в ванную комнату залитую кровью: окровавленные стены, потолок, ванна, шторка. Пол под ванной был чистым - я старалась делать все за шторкой. Сняв тапки у входа в ванную комнату, я подошла к самой ванне: - Снимай обувь, не разноси кровь по дому. - А... да. - она сглотнула и скинула кроссовки, после чего мы подтащили бугая к ванной и закинули его внутрь. - Можешь идти. - отпустила я ее и закрылась шторкой, включая пилу. Кровь отлично уходила в водопровод, оставляя лишь мясо. Музыка сменилась неожиданно на тяжёлый рок, и я удивленно дёрнула бровью. С каких пор Дёмина стала поклонницей такого? Впрочем, мне наплевать, меня не смущает рок. К тому же это «Найтвиш». Я мурлыкала знакомую песню с улыбкой распиливая конечности. Дверь в ванну открылась, и я выкрикнула, продолжая пилить: - С каких пор ты слушаешь «Найтвиш», Дёмина? - Это я, - кричит Громова. А, ты. - Снимай обувь у входа. - кричу ей, слушая вступление новой песни и подпевая. Ощущение, что мне снова шестнадцать: слушаю всякий жесткач. Я выключила пилу и отложила в сторону, открывая шторку с улыбкой подпевая певице. Посмотрела на Громову, отступившую от меня. О, я снова выгляжу как маньяк? Да и пох. - Давай пакеты. - протягиваю руку и получаю пакет, в который пихаю руки, ноги и органы, подпевая очередной песне. Завязываю пакет плотнее и протягиваю руку, в который Громова вкладывает следующий. Всего пять больших плотных чёрных пакетов. Вздыхаю и умываюсь в раковине, смывая кровь с лица и хватаю два ближайших пакета с останками: - Потащили на улицу. Цепляю тапки и выхожу на улицу, оставляя пакеты внизу у лестницы. Вздыхаю и смотрю на синее небо. Ещё два тела. Разворачиваюсь и смотрю на спускающуюся с лестницы Громову. Ее еще штормит, но она ставит пакеты к моим и смотрит на меня. Я всего лишь подпеваю очередной песне, улыбаясь и иду к центральному входу, где еще два тела. Стою около них, скрестив руки на груди и задумчиво их рассматриваю. Можно потащить через дом, можно по улице, а можно расчленить прямо здесь. Везде свои недостатки. Музыка резко меняется на «Ленинград». Вздыхаю. Сойдет. - На фоне Эйфелевой башни... - подпеваю. -… с айфона селфи... - А ты разносторонняя натура, - усмехается Громова, становясь рядом. Я удивленно поднимаю бровь. - А нахуя ж ещё нам наш вояж... - пожимаю плечами и, схватив за руку труп Савельева, тащу к заднему входу. Громова хватает его за другую руку, и мы затаскиваем его внутрь, сваливая в ванну. Черт, мне надо попить... Выхожу из ванной комнаты и иду в зал, где Дёмина намывает от крови пол у двери и иду к столу. Очередная бутылка минералки, которую я выпиваю ее до дна, и вот я почти готова сделать это с последним из них. Иду к центру и ищу sia «titanium», «Ленинград» замолкает и Дёмина сверлит меня взглядом: - Включи обратно! - Обойдешься, - улыбаюсь. - Следующая- твоя, так и быть. Включаю песню и иду на улицу к Косточке. Надеюсь допилю его за песню: воротит уже от запаха говна из кишок. У тела Косточки встречаю Громову, - Fire away, fire away, - хватаю его за руку, она за другую и мы тащим его к лестнице черного входа и к ванной. Когда я слышу Киркорова, скриплю зубами и, бросив тело у ванной, иду в зал к центру, но на моем пути встает Дёмина и качает головой: - Моя песня! Точка. - Да ты издеваешься?! - перекрикиваю ее. Сейчас сама пойдешь пилить под Киркорова! Дёмина поставила песню на паузу и сделала обиженный вид: - Ты сказала, что моя песня! Так что... -...Так что иди и пили сама! Я под это не буду пилить! - Да какая тебе разница под что пилить?! - возмутилась она. - У меня настроение падает! - рявкаю. - Не думала, что скажу это, но... - рядом встала Громова. - Давай без Киркорова? Неожиданная поддержка. - Распилили пару тел и спелись? - усмехнулась Дёмина. Вообще-то пилю только я! - Ладно, давайте поставим то, что устроит нас всех. - миролюбиво вздыхает Дёмина. - Меня вполне устраивал и «Найтвиш». - выразительно смотрю на нее. - Вау! И давно ты стала их фанаткой? - насмешливо. - До нашего знакомства с тобой! - я скрипнула зубами. - Просто поставь их! - Что поставить? - оборачивается к музыкальному центру. - «Вишмастера» или «Эвер дрим». - разворачиваюсь и иду в ванну. Слышу, что все же «Эвер дрим» и затаскиваю тело в ванну, широко улыбаясь, подпевая. Ограждаюсь шторкой и включаю пилу. Идеальная песня для тебя, Косточка! Распилю вместе с тобой все то говно, в котором мне пришлось жить ради ребенка. Я с удовольствием пилила его труп на мелкие кусочки и даже удивилась, когда заиграл «wishmaster». Ну надо же. Закончив с телом, посмотрела на свои труды с улыбкой и, выключив пилу, вздохнула с облегчением, одёргивая шторку: - Давай пакеты. Громова помогла упаковать конечности Савальева и фарш моего бывшего мужа. Они вдвоем спокойно влезли в один мешок. Сладкая парочка ублюдков. Я вынесла пакет на улицу и, потянувшись, снова пошла в ванну. Громова уже споласкивала ее от крови душем, и я включив умывальник, к которому она стояла спиной, спокойно умылась. Открыв чистый пакет, разделась, бросая туда треники и футболку. Нижнее белье снимать при Громовой не собиралась. Встав рядом, я перехватила у нее душ и, сполоснув над ванной ноги от крови, вручила ей его обратно. Все, теперь можно идти наверх, принять там нормальный душ, одеться в свои вещи и как-то утилизировать мусор. Дёминой в зале не было: наверняка на улице прибирается. Я поднялась наверх и, приняв душ, почистила сток от своих волос, смыв их в туалете. Музыка заглохла и в доме стало тихо. Я спустилась вниз и увидев, как Громова с Дёминой поедают «поляну» Косточки, улыбнулась. Подойдя к ним, хватаю со стола последний кусок шашлыка. - Я отмыла все на улице. - жуя проинформировала меня Дёмина. - А Саша ванну, после тебя. А я помыла себя, но не хвалюсь этим. Вздыхаю. Ладно, черт с ними, надо как-то утилизировать отходы. Задумчиво рассматриваю колбасу на столе. Если бы я была Ганнибалом Лектором, я бы скормила это мясо местным дачникам, но я не он. Жарко, трупы будут гнить и вонять, так что надо копать. - Так как вы оказались здесь? - ем кусочек сыра. - На подземной стоянке в нашем доме поймали, - Дёмина сжала зубы. - Там же камеры, блять! Как, блять, охрана это проморгала?! Я усмехнулась. Вырубить камеры за деньги и под удостоверение бугая - ничего сложного. Потом бы сказали, что технический сбой. А вообще эти уроды после игрищ избивают до полусмерти жертв и бросают на свалках. Так что вам повезло, что мстить мы с Косточкой решили в один день. - Так что вы сделали ему, что он потрудился: выяснить ваш адрес, собрать своих дружков и решиться при свете дня устроить охоту? - еще один кусочек сыра отправляю в рот. - Думаю, он узнал меня, как я его. Он так посмотрел...и я решила быстро свалить из ординаторской. А когда вернулись он еще был там и доебался: не встречались ли мы раньше. Я сказала ему покинуть ординаторскую и вообще отделение. Пригрозила вызвать охрану. Ох, Дёмина, Дёмина... ничему тебя жизнь не учит. Вздыхаю. - И что? Он свалил? - спрашиваю я. - Сказал, что мы еще увидимся и ушел. Урод. А потом эти транквилизаторы... - она досадливо поморщилась. - Они в нас тупо выстрелили из какой-то хрени... - Это ветеринарное ружье с дротиками, - поясняю я и иду к кухне. Газовые конфорки... взорвать тут что ли к чертовой матери? - Ладно, идите на улицу и берите пару пакетов - за пару заходов мы управимся. Выехать на машине - не вариант, камеры на въезде и охрана. Идти по дачам с пакетами при свете дня тоже не лучшая идея, значит, копать будем здесь. Все равно дом мне отойдет после всего. Иду в пристройку и, взяв новенькую лопату, которой, вероятно, никто и не пользовался, иду к беседке на заднем дворе. Разметив вокруг нее полукругом два на два метра приблизительно, сняла аккуратно дерн с газоном и начала копать. Громова с Дёминой, сучки, стоят и молча наблюдают. - Ты решила здесь их закопать? - с удивлением спрашивает Громова. Уже не молча. - Да, на въезде охрана и камеры. Пользоваться машиной не вариант, а бегать по дачам с пакетами - привлекать лишнее внимание. Телефонов у вас с собой нет? - копаю. - Нет, - усмехнулась Громова. Я воткнула лопату в землю и посмотрела на ясное небо. Пользоваться телефоном Коли - не вариант, его будут искать и скорее всего телефон будут «пробивать». Так что надо валить в деревню и там ловить частника, а местные лучше всего тут все знают. - В общем, копайте, мне надо в магазин. - иду к дому, чтобы взять ключи, но они меня нагоняют. - Мы с тобой, - заявляет Громова. Боятся, что я их тут оставлю? - Без разницы. - хватаю ключи, мы выходим из дома и идем по заросшим тропинкам между высоких заборов, пока не выходим в подлесок, по которому идем полукругом и выходим к дороге в деревню. - Так зачем нам в магазин? - Громова идет рядом с одной стороны, Ксюха с другой и я слишком устала, чтобы что-то чувствовать кроме раздражения, что я еще не дома. - Надо купить гашеной извести в каком-нибудь магазине для дачников и перец. - На кой нам это? - протягивает устало Дёмина. – Мы что, будем заниматься садоводством? - Гашеная известь разъедает органику, - задумчиво сказала Громова и я кивнула. - А перец? - Для собак. - устало. - Ты хочешь посадить что-то у беседки? - с улыбкой интересуется она. - В зависимости от вариантов. - киваю.