4. Anamnesis Morbi

Мы подходим к деревеньке и идем вдоль дороги. Я голосую проезжающим мимо машинам. Останавливается «Форд», и мужик вопросительно смотрит на меня. Надеюсь, он не подумал, что я тут телом зарабатываю? — Плачу десять тысяч за работу таксистом. — достаю из кармана заранее приготовленные две купюры по пять тысяч. Мужик хмурится, но вздыхает: — Садитесь. Куда едем? Сажусь рядом, пока эти двое пристраиваются сзади. — По магазинам. Нужен хороший садовый магазин и супермаркет. — пристёгиваюсь. — Это недалеко, — улыбается мужик. — Не местные, что ли? — Ага. Купили дачу, а там полная жопа. — морщусь. — Бывает, хах. Лучше смотреть надо было! — хохотнул он и, увидев кольцо на моей руке, добавил. — А муж чего не поехал? — Муж спит, как убитый с остальными мужиками, которые водят, — вздыхаю и водитель улыбается. — Еще нет пяти и уже нажрались? Тяжело вздыхаю. Мужик понимает это по-своему и расслабляется, включая радио. Минут через десять у выезда из города останавливаемся у большого магазина с выставленными на тротуар кипарисами и другими разными садовыми деревцами. — Ждите. — отдаю водителю пять тысяч и выхожу из машины, накидывая капюшон и опуская очки на глаза. Хожу по рядам и раздражаюсь сильнее. Если уж делать все, то делать хорошо. Беру мешок в 50 кг с гашеной известью, несколько мешков с грунтом и десяток кипарисов с меня ростом. Расплачиваюсь наличкой, которой у меня еще достаточно. — Можно же заказать доставку? — интересуюсь у менеджера, который ходит по рядам с газонокосилками и проверяет цены. — Да, здравствуйте. Конечно. — отрывается от своих газонокосилок и улыбается. — Владимир. Киваю и тоже улыбаюсь. — У меня просто дача в частном секторе, со шлагбаумом и охраной. Не знаю, пустят вас или нет без меня. — хмурюсь и вздыхаю. — А мне еще по магазинам надо. — Эм… ну, можно доставку заказать и на определенное время, — задумчиво тянет он. — К примеру, на восемь. Значит, въехать они на территорию не могут без хозяев? Ладно, пойдем проверенным способом. — Давайте я просто накину вам тысяч двадцать сверху, и вы туда к дому все сгрузите, а я спокойно поеду по своим делам и не буду смотреть на часы и торопиться? — улыбка, и он улыбнулся в ответ, негромко рассмеявшись. — Вообще так не делают. — Тридцать тысяч и каждый занимается любимым делом, дама — шоппингом, мужчина — работой, — широко улыбаюсь ему. — Блин, — он вздыхает и проводит растеряно по волосам. — Ладно… куда доставить и что? Он записывает за мной и даже уговаривает купить кусты с розами. Вот же… менеджер. Я расплатилась и, выйдя из магазина, пошла к «Форду». Мужик удивленно покосился на меня, севшую с пустыми руками в авто. — А покупки? Наивный чукотский мальчик. — Доставят. — я усмехнулась. — А теперь в супермаркет. За перцем и хорошими чистящими средствами. — Ага, — мы доехали до ближайшего «Магнита» за пять минут, и я снова покинула машину. Вернулась в нее спустя минут десять с пакетом, набитым разными перцами и чистящими средствами из категории «удалит даже кожу на твоих руках». — О, в этот раз вы с покупками. — улыбается. — Ага, — ухмыляюсь. — Мы в общем-то все. Отвезете нас в деревню? Предпоследний дом. Он кивнул и повез нас назад, а я смотрела в окно и переживала за мелкую. Няня будет с ней до девяти. Я должна управиться до девяти и вернуться к ней. Пусть мудак теперь ее и не побеспокоит, все равно у нее еще стресс. По крайней мере, я бы хотела, чтобы моя мать была рядом после такого. — Вот и все, — останавливается у обочины наш вынужденный таксист. Я протянула ему еще пять тысяч и он, усмехнувшись, покачал головой. — Не, вы и так достаточно уже дали. Да и… выручил. Сделал хорошее дело. Если бы…мужик. Я улыбнулась ему, выходя из машины: — Если захотите еще заработать — будьте здесь в семь двадцать. Приготовлю все для мужа и его друзей и поеду домой на электричке. — не соврала я. — Договорились. — кивнул, а я, захлопнув дверь, пошла с обочины к стареньким домам, где на дорожке стояли в ожидании Громова и Дёмина. — Пойдем, у нас мало времени: в семь двадцать он нас будет ждать здесь. — прохожу мимо них, шурша пакетом и иду к повороту на дачи. — Это что, я теперь соучастник? — задумчиво вздыхает Дёмина. — Это лучше, чем жертва, — слышу смешок Громовой. — Однозначно. — ответный смешок. — Ник, он ведь не в первый раз такое делает? — Ага. Ловят девчонок, привозят сюда, насилуют, избивают и потом отвозят на свалку. — Ты знала об этом и ничего не сделала? — изумляется Дёмина. — Я наняла частника, который потом просто исчез. Думаю, он пытался шантажировать Кость. У меня суицидальных наклонностей нет, поэтому я просто держу фото и видео на флешке в надежном месте. Он знал, что я знаю, и знал, что буду молчать. Так что всех все устраивало. — усмехнулась я. — И я не герой, Дёмина, чтобы лезть на рожон. У меня есть дочь, о которой надо заботиться. — Все равно… тогда отдала бы флешку кому-нибудь, кто не боится, — фыркает. — Есть две основные категории людей, Дёмина: первая — те, кому есть, что терять, вторые — те, кто хочет нажиться. Первые не захотят связываться, а вторые просто исчезнут. Дёмина недовольно посопела, но промолчала. — И ты решила действовать радикально? — спросила Громова, и я, обернувшись, посмотрела на нее. — Скажем так: он разбудил во мне все самое плохое, — я довольно оскалилась ей и свернула с дороги в пролесок. — Ты убивала… до этого? — задумчиво спросила она и я снова обернулась и посмотрела на нее. Взгляд не отводит. — Да. В четырнадцать. Остальной путь мы проделали молча до самого дома. Я вручила чистящие средства Дёминой, а сама пошла копать. Где-то через полчаса, судя по звукам, к нашим воротам подъехала машина и послышались мужские голоса. Выгружали они мой заказ минут пять, а потом уехали. Мы с Громовой перетащили все во двор, а оттуда к ямам. В каждый пакет насыпала гашеной извести и, завязав, бросила в ямы, засыпая сверху еще известью и перцем. После того, как засыпала пакеты с останками купленным грунтом, посадила кипарис — снова присыпав его грунтом, ну, а потом посадила куст с розами, утрамбовывая грунт под всем этим. — Хах, — усмехнулась Громова. — Розы? — Зато цветы на могилу таскать не надо, — я зло усмехнулась в ответ и присыпала еще дерн перцем в порошке. Распределив в остальные ямы то же самое, я вытерла пот со лба, смотря на ровный ряд кипарисов и красивые розовые кусты. Громова чихнула. Перец или ОРВИ? — Будь здорова. — Это странно слышать от тебя, — усмешка. — Если бы я хотела, я бы тебя убила, — вздыхаю и, встав, иду в пристройку и отношу лопату. — Ты хотела. — Я передумала. — идем с ней в дом. — Почему же? — Жажды крови нет, — я пожала плечами и вздохнула. — А убивать ради женщины, которая меня не любит, пф. Я поморщилась и, взяв из пакета еще одно чистящее средство и губку, пошла обратно в пристройку: — Скажи Дёминой, чтобы больше ни к чему не прикасалась и возьмите пустые мешки из-под грунта и извести. И бутылки, из которых мы пили, захватите. Надела последнюю пару перчаток из рюкзака и вытерла черенок лопаты, ручки дверей во всем доме, стол и обе ванны с туалетами, после чего протерла пульт управления музыкальным центром. Пистолет и патроны кинула в рюкзак, протерла ручки ящиков и шкафов, которых касалась, и вышла из дома. На улице солнце уже начало клониться к закату, но все равно было жарко и душно. Мы прошли дворами до помойки и выкинули пустые бутылки и мешки в мусорку. — Если полиция будет спрашивать, я скажу, что была с вами: сидели во дворах недалеко от моего дома и пили пиво. Вспоминали прошлое и так далее. — вздыхаю. — Окей, а во сколько мы встретились? — уточняет Дёмина. — Около половины девятого. Я как раз была на пробежке. — ухмыляюсь. Идем по дороге к деревне. — А кого ты убила в четырнадцать? — вдруг спросила Громова и я встала как вкопанная. Неожиданно. Смотрю на нее пристально, размышляя, отвечать ей или нет. Никто из моей нынешней жизни не знает о моей прошлой. Даже Дёмина. Перевожу взгляд на Дёмину, и та вздыхает: — Если не хочешь, можешь не отвечать. — Это был старшак в интернате. Он меня долго домогался, а когда узнал, что я беременна, избил. Я его зарезала стеклом. После этого меня поместили в другой интернат для хулиганов и детей с агрессией. Сделали аборт, а дело замяли. В шестнадцать благодаря хорошим оценкам меня перевели в интернат-лицей и там уже было проще, хотя дети и там были такими же жестокими, разве что умело скрывали свои увлечения. — я отвернулась и пошла дальше. — Ты никогда не говорила об этом, — мрачно сказала Дёмина. — Я не люблю вспоминать прошлое. Переехала в город, где дали сиротскую квартиру, поступила на бюджет, сдав лишь один экзамен, благодаря красному диплому и олимпиадам. Устроилась работать. Все, что было в прошлом, оставила в прошлом. И усыпила своего демона. — Мда, а через полгода случилась эта херня. — вздохнула Дёмина. — Сочувствую. — Не стоит. — я усмехнулась. — Я сделала правильный выбор. Сделай я тогда аборт снова и, скорее всего, не смогла бы иметь детей. А так у меня есть мелкая. И я никогда не скажу тебе, что я заплатила ректору, чтобы тебя не выперли с первого курса и платила преподам, чтобы тебе поставили зачеты по информатике, матану и химии. И никогда не скажу тебе, что наблюдала каждый вечер в окно за тобой, сидевшей возле моего подъезда. Я никогда не скажу тебе, что ты единственная, кого я любила, потому что сейчас это не так. Я люблю свою дочь сильнее тебя. Я оставлю это прошлое в прошлом. Все оставлю под сраными кипарисами. — Она очень похожа на тебя, — улыбнулась Громова, когда мы подходили к деревне. — Ага. — отвечаю. Надеюсь, тот мужик нас ждет. Как же хреново без часов и без телефона! — Ей понравилась Сашка, — широко улыбнулась Дёмина. — Детская влюбленность, — жму плечами, замечая у обочины дороги знакомый «Форд». — Бывает. Мы подошли к машине, и я, улыбнувшись водителю, села впереди, когда Дёмина с Громовой сели сзади. — И снова здравствуйте, — пристегиваюсь. — Куда сейчас едем? Вокзал? — улыбнулся он. — Ага, на вокзал. — достаю пару тысяч и протягиваю ему. На Яндекс такси это было бы около 200 рублей, но частник — идеальный вариант. — В Москву? — улыбается и я киваю. — Оставили мужчин в покое. Пусть отдыхают. — Вы хорошая жена, — усмехнулся он и Дёмина закашлялась. Я вздохнула. Чёрная комедия и театр абсурда. Рассчитавшись с частником, который все же представился нам Никитой Сергеевичем, мы подошли к расписанию. Ближайшая электричка должна была подойти только через полчаса, и я заглядывалась в сторону ларька с шаурмой. — Ага, потом все дружно обосремся, — вдруг сказала Дёмина, и я заметила, что мы все трое пожираем ларек с шаурмой взглядами. — Нам бы, по-хорошему, не светиться тут перед камерами на турникетах. — я проиграла битву своему желудку и пошла к ларьку. — Предлагаешь обойти ограждение и проехаться «зайчиками»? — улыбнулась Громова. — Просто обойти заграждение и забраться на платформу будет достаточно. Бегать от контролеров в 28 лет как-то не солидно в твоем случае, — я посмотрела на ее брючный костюм и туфли. — У нас нет ни денег, ни телефона, ни документов, — вздохнула Дёмина. — Или ты нам решила купить билеты? — Куплю билеты, — киваю и выбираю, в каком лаваше буду есть свою острую куриную шаурму. — Ник, купи мне в сырном лаваше, я тебе потом деньги отдам, — выдала вдруг Громова. Я бы даже очки сняла, чтобы лучше рассмотреть ее выражение лица в этот момент, но плюнула. Мы все сегодня вымотались, а ели только закуски и шашлык, которого было не так уж и много. — А мне в обычном, острую. — Дёмина, очевидно, плюнула на возможность подцепить кишечную инфекцию. Я улыбнулась молодому нерусскому парню, который активно стругал с вертела ароматное мясо: — Здравствуйте, три шаурмы. Две в сырном лаваше острые и одну острую в обычном лаваше. — С гранатовым соусом? — интересуется парень с улыбкой. — Очень вкусно. Клянусь. Я посмотрела на Дёмину и перевела взгляд на Громову. Молчат. — Да, одну в сырном лаваше сделайте с гранатовым соусом. — улыбаюсь. — И мне тогда. — попросила Дёмина. — И мне, — улыбнулась Громова. Я выразительно посмотрела на смеющегося парня. — Понял, понял! Три с гранатовым соусом! — И липтон 0,5 один, — добавляю. — А мне колу без сахара, — вставляет Дёмина и мы с ней смотрим на Громову. — Что? Я кофе хочу. — закатывает она глаза. Парень кивает и занимается шаурмой, пока темненькая девушка позади него делает кофе. Я протягиваю ей тысячу, пока она отдает горячий кофе Громовой. Она дает сдачу вместе с моим липтоном и колой Дёминой. Первая шаурма была Дёминой, и я сглотнула, услышав хруст поджаристого лаваша. Сучка. — Возьми их, — прошу Громову. — Я пока за билетами схожу. Она кивнула, попивая кофе, а я пошла к кассе, взяла три билета до Левобережной и вернулась обратно к ларьку. Громова вручила мне мою шаурму, и мы пошли в обход загромождения. Приходится идти по камням, и если нам с Дёминой вполне комфортно в кроссовках, то Громова на своих туфлях качается как ива на ветру. При этом еще умудряется есть шаурму и пить кофе. Дёмина встала у края платформы и покосилась на свою шаурму и колу. Колу она поставила на перрон, а вот половину шаурмы сунула в руку Громовой, которая свой кофе тоже поставила на перрон, чтобы освободить руку. Смотрю на это действо с улыбкой, потому как в моей голове картинка не складывается: нужны пустые руки. Дёмина ловко залезла на платформу и протянула руку Громовой. Я усмехнулась. И какой выход? — Подержишь? — она протягивает мне две шаурмы и я, поставив свой липтон на платформу, взяла в руки пищу богов. Дёмина протянула руку и Громова, ухватившись, оперлась ногой о железный выступ, подтягиваясь, а в следующую секунду полетела вниз. Вообще я ни разу ни герой. И я хер знает, почему это сделала. Надо было просто стоять и смотреть! У меня же руки заняты! Но тем не менее, я успела ухватить ее за руку и потянуть к себе, заменив ее жесткое приземление на менее травматичное. — Черт… — она поморщилась, вцепившись в меня. — Кажется я ногу подвернула, блять. Я опустилась и посмотрела на лодыжку. -Ты сломала ее. — пальпирую наливающийся отек. — Похоже, что наружная лодыжка, хотя, может, и обе. Нужен рентген. — В Москве поеду. — шипит. — Фак, как так-то? — озадачено спрашивает Дёмина. — Саш, прости. — Это не твоя вина, у меня тупо нога соскользнула. — хмурится Громова. — Ладно, хватит убиваться, через пять минут электричка подойдёт. Времени нет. — заключаю я и поднимаю взгляд на Дёмину. — Подхватишь ее. Она кивает, и я склоняюсь и тяну Громову к себе. — Садись на плечи, Дёмина тебя снимет. Она садится, и я, встав с ней на плечах, подошла к платформе. Дёмина, взяв ее за руки, сняла с меня. Оглянувшись, я увидела подъезжающую электричку и меня обдало ветром от нее, едущей в метре от меня. Надо торопиться. Ухватившись за ограждение, я подтянулась и, оказавшись на платформе, посмотрела на свой липтон и колу Дёминой. Пригодится, таблетки запить. Подхватываю бутылки и встаю. — Спасибо. — улыбнулась Громова, кажется, в первый раз искренне. — Не за что. — перевожу взгляд на останавливающуюся электричку. Громова пытается прыгать на одной ноге, но она на каблуках и у нее это выходит с трудом. — Возьми ее на руки и занеси в электричку, — командую Дёминой. — Иначе она на каблуках сломает себе вторую ногу. Дёмина подхватывает ее, и мы идем к последней двери в электричке. Входим внутрь и, пройдя в вагон с пластиковыми сидениями, садимся. Я снимаю рюкзак и, достав запасную пару кроссовок, бросаю их на пол перед Громовой. Роюсь и достаю таблетки кетанов, протягивая их ей, после чего достаю эластичный бинт и сажусь на корточки, рассматривая лодыжку. Дёмина садится рядом и снимает обувь со здоровой ноги, надевая взамен кроссовок: — Запасные кроссовки и эластичный бинт? — ухмыляется она. — Я не могла исключить травм, — хмыкаю. — поэтому положила. А запасные кроссовки — хотела переобуться перед домом. Мои все равно в крови. — Умно. — усмехнулась Дёмина. — О, я гений. — ухмыляюсь, бинтуя ногу Громовой. — Даже если бы в России не было ставленничества и взяточничества, я все равно бы стала зав. отделением. — Почему ты забрала у меня тампонаду? Я подняла голову и посмотрела на Громову. — Если он умрет, у тебя были бы проблемы, потому что Воробьев не дал бы тебе возможности скинуть на реаниматологов это дерьмо. Ты же понимаешь, что «халатность»? Я представляю, как он был зол, когда я забрала пациентку, — я ухмыльнулась. — А вот покатит на меня — его закопают родичи Косточки. Так что без вариантов. — Ты еще скажи, что защищала меня, — усмехнулась Громова, и я фукнула. — Вот еще. Мне хотелось досадить Воробьеву. Он же дружок Косточки, а всю эту шакалью кодлу я ненавижу куда больше тебя, но… да, ты права, это была интересная возможность сорвать джекпот и сделать гадость всем сразу одним махом. Усмехнувшись, я села на сидение и, порывшись в кармане толстовки, достала три билета. Два отдала Дёминой, а свой сунула обратно в карман. Странный день. Полный крови и мяса. Я слегка улыбнулась и посмотрела в окно, за которым солнце практически зашло за горизонт. Я сняла солнцезащитные очки и, убрав их на лоб, рассматривала закат. — Пиво, газировка, снеки, мороженое! — раздался голос с другого конца вагона, и я обернулась, рассматривая тетку под пятьдесят, с двумя огромными клетчатыми сумками. Достав сдачу с шаурмы, я встала и, обойдя Дёмину с Громовой, пошла к тетке. Народу в вагоне помимо нас было всего человек пять и им всем было плевать на коммерческое предложение тетки. — Какое мороженое есть? — сажусь на ближнее к ней сидение. — Эскимо, рожок, фруктовый лед. — отрекомендовала тетка. — А давайте так: я покупаю у вас один фруктовый лед и даю еще тысячу рублей за обычный лед, в вашей сумке? Женщина прищурилась, разглядывая меня: — Зачем? — У меня… Ага, партнерша… -…Подруга ногу подвернула. Нужен холод. — Ладно уж… — соглашается тетка. — Только весь не отдам! Давай деньги. Протягиваю деньги и беру свой фруктовый лед, а также небольшой пакет со льдом. — Спасибо. Возвращаюсь к Дёминой и Громовой. Сажусь напротив нее и разбинтовываю эластичный бинт. Да уж, отек стал сильнее. — Ого, где нарыла лед? — Дёмина с любопытством смотрит на пакет со льдом, который я фиксирую на лодыжке. — Купила. Нужно лишь достаточное количество денег. — ухмыляюсь и возвращаюсь на свое место. — Спасибо. — Громова сжимает сидение пальцами и, скорее всего, терпит боль. Возьму такси у станции и пусть едут к нам на работу. Я развернула фруктовый лед и сунула в рот. Вышли на Левобережной. Дёмина, спрыгнув с платформы, подхватила Громову. Я спрыгнула за ними, и мы пошли, а кто и попрыгал в обход загромождения. Машин не оказалось у платформ, а в метрах двухстах была автобусная остановка. Я подошла к кассирше: — Здравствуйте, а вы не могли бы вызвать такси? Женщина удивленно вскинула брови. — Пожалуйста. — улыбаюсь и протягиваю ей тысячу. Та хватает деньги, убирая в карман: — Платите сами за такси! Киваю и смотрю как она вызывает Яндекс-такси. «Хёндай». — Спасибо. Возвращаюсь к своим «партнершам». Скорее уж, подельницам. — Сейчас такси приедет, и вы поедете в нашу больничку. Я выйду по пути. — готовлю деньги. — Благодарю за все, — вымучено улыбается Громова. — Спасибо, Ник. — улыбнулась Дёмина и я кивнула, вглядываясь в дорогу. Едет. Мы забрались в машину и, назвав водителю конечный пункт назначения, сказала, где высадить меня. Расплатившись заранее с таксистом, я вышла и пошла дворами домой. Время — девять. Зайдя в квартиру, я увидела в темном коридоре мелкую, которая прижимала к себе кухонный нож.