4. Anamnesis Morbi

Утром меня не настиг мир меча и магии, инопланетяне пролетели мимо за попкорном, решив издалека наблюдать за гибелью нашей жалкой цивилизации, а зомби-нашествие закончилось, так и не начавшись где-нибудь в архангельской области, только потому что восставший из мёртвых все еще пытается добраться до ближайшей деревни по русскому бездорожью. В общем, моя личная жопа никуда не делась. У меня дома кроме пары дошираков запаса еды не было, поэтому я села в машину и поехала в «макдак» по пути на работу. Взяв салат «Цезарь» и роял чизбургер с латте, я наелась от пуза и поехала на работу. В раздевалке так рано еще никого не было, поэтому я спокойно переоделась и поплелась в ординаторскую. Дежурящий Макаров, очевидно, был оккупирован больными в приемнике, поэтому я вольготно развалилась на диванчике и принялась ждать, когда все подтянутся на работу, заодно представляя наш с Громовой диалог. Первой пришла, как ни странно, Ника. Ведь обычно она зависает в своем кабинете до 8:00. — А где Громова? — она прошла в кухонный уголок и принялась там что-то колдовать. Ведьма. Думаю, не стоит ее ставить в известность, что у меня проблемы с Сашей. Хотя бы потому, что я видела, как она на нее смотрит. Впрочем, там уже без разницы, если эти двое влюблены друг в друга, мне остается только удариться головой об стену, мол, сама виновата, что пошла на поводу этого «тройничка» и свалить от них, дабы лишить себя душевных мук и терзаний, ну, и у них не вызывать чувства вины. — Скоро придет, — говорю оптимальную для данного момента фразу. Дверь открылась, и я встретилась с ледяными голубыми глазами Саши. Она посмотрела направо, где стояли пустые столы, и снова посмотрела на меня, заходя в ординаторскую: — Дёмина, блять, ты где ночевала?! Твою мать… Я посмотрела в сторону Ники, которая с интересом смотрела на маленькую белокурую фурию, и последняя, проследив за мной взглядом, увидела Нику. — У нее? — усмехнулась Громова. Как ты могла такое подумать? — Нет. Дома, как я сказала. — вздыхаю и принимаю сидячее положение. — Одна? — недоверчивый смешок. — Да. Мы пристально смотрим друг на друга, и она сдаётся, садясь за свой стол и поворачиваясь в кресле ко мне: — Нам надо поговорить. — Ты права. — киваю в сторону двери. — Вип палата свободна. — Пошли, — она встала и пошла к двери, и я пошла за ней. Я прикрыла за собой дверь в палату и посмотрела на Сашу. — Думаю, нам стоит пожить отдельно друг от друга. — начала я. — Меня не устраивают такие отношения. — Какие «такие»? — она нахмурилась. — Втроем. — поясняю. — И не устраивает, что ты постоянно говоришь о Нике. — Я не говорю о ней постоянно, — она закатила глаза. — И чем тебя не устраивает секс втроем? — Всем. — мрачно смотрю на нее без тени улыбки, что для меня вообще редкость. — Но ты согласилась, когда я предложила, — Саша сложив руки на груди, оперлась плечом о стену. — Я не хотела обламывать тебя, Саш. Я же вижу, как ты ее хочешь… — Вот только не надо все на меня сваливать, Дёмина! Ты тоже хочешь ее! — она усмехнулась. Блядство… — Мне нужно чувствовать себя нужной и любимой одним единственным человеком, Саш. Не двумя. Не тремя. Мы даже наедине стали заниматься просто сексом, а не любовью. Я не хочу так. — То есть ты предлагаешь бросить ее? — смешок. — Снова оставить ее одну с ее дерьмом? Это не честно! Я скривилась. — Хорошо, тогда я бросаю вас обеих. — я поджала губы и вышла из палаты. Мне было тошно от того, что она сказала, но и жить с этим призраком ее нереализованной любви к Нике я тоже больше не могу. Я делала попытки весь месяц, достучаться до нее, но она меня не слышала, либо просто не понимала. Я зашла в ординаторскую и, сев за свой стол, собрала истории своих пациентов, просматривая отметки дежурных медсестёр. Ника сидела на диване с кружкой кофе и пристально смотрела на меня, будто подозревая, что мы с Громовой вот-вот разбежимся. Саша так и не зашла за мной в ординаторскую. Получив от нее сообщение, я открыла его и прочитала. «Это значит, что мы расстаемся, или что?». Я тяжело вздохнула, глядя на дисплей. Напишу «нет» и тогда ничего не изменится. А если «да», то это изменит всё. Но и я так больше не могу, она должна понять, что я чувствую! «Да. Мы расстаёмся». Это оказалось легче, чем я себе представляла. Я сглотнула, ощутив во рту тошнотворный привкус. «Да ты издеваешься надо мной? Говоришь, что любишь, настаиваешь в США, чтобы мы поженились, а потом бросаешь?! Ты в своем уме? И не надо приплетать сюда Нику!». Я потерла лоб. Она в упор не видит того, что вижу я. «Ты сказала мне «нет» там… Я замерла вдруг, печатая. Да почему я должна ей объяснять очевидные вещи? Я уже сказала ей, что меня не устраивает, но она считает, что я не права. Стираю ответное ей сообщение и убираю телефон в карман. Вовремя: заходят ординаторы и Макаров с Ромкой. Громовой нет, но сообщения продолжают приходить, судя по вибрации в кармане. Они что-то весело обсуждают, а я пытаюсь по шаблону печатать выписной эпикриз для пациентки Фляжкиной. Вряд ли со мной будет та же самая херня, как после расставания с Никой. Там я вообще ходила, как контуженная, и ничего не могла соображать, тут я вполне могу себе мыслить и даже рассуждать, как будет лучше для нас обеих. Она же могла просто сказать: «Ок, дорогая, больше никакого секса втроем! Я тебя люблю». И все. Я была бы вполне себе довольна, но она не хочет это заканчивать. Невольно закрадывается вопрос: может, со мной что-то не так? Почему ей мало меня, если она меня любит, а не Нику. Отрываюсь от монитора, чтобы посмотреть на нее и снова ловлю ее взгляд. Догадалась, что не все так гладко в царстве Райском? Да как пить дать… вот и пусть трахаются вдвоем… Вдруг стало обидно до слёз, но последний раз я плакала, наверное, год или два назад, когда впервые рассказывала Саше эту свою историю о Нике по пьяни. Надо выйти! Срочно! Я встала и двинулась к выходу из ординаторской, с ходу влетая в туалет для сотрудников и запираясь там. Открыв форточку, я глубоко и медленно вдохнула и выдохнула, успокаивая неожиданно взбунтовавшиеся нервы, и слезы, подступившие было, благополучно «рассосались», так и не пролившись. Я обернулась к зеркалу и посмотрела себе в глаза. — Соберись, Дёмина, это не конец света. На планете ещё есть куча свободных баб, пусть и гетеросексуальных… но когда это было противопоказанием с ними спать? Я усмехнулась своему отражению. Переживу. Телефон снова завибрировал, и я, открыв сообщения, прочла всё, что писала и пишет Громова. Вывод из 34 сообщений напрашивался сам собой: во всем виновата я и моя паранойя. Я не стала докапываться по всем пунктам обвинения и просто отписала, что свои вещи заберу сегодня, пока она дежурит. «Дёмина, ты идиотка? Я люблю тебя! Я пытаюсь победить твоего параноика, а ты убегаешь! Это неправильно! Давай попробуем еще раз поговорить?» Вздыхаю и снова смотрю на себя в зеркало, собираясь с мыслями и пытаясь их лаконично представить Саше. «Мы не будем спать с Никой. Ни ты, ни я. И ты перестанешь о ней постоянно говорить». Идеально. Это все, что я хочу. Может, и секс тогда перестанет быть просто сексом между нами. «Я не говорю о ней постоянно, Дёмина! Уйми уже своего параноика! Хорошо, мы не будем спать с ней. Всё? Проблема решена?». Я улыбнулась и вздохнула с облегчением. «Да». Открыв туалет, я вышла, и с улыбкой пошла в ординаторскую. Макаров подшучивал над Пашей и Юрой, зазывая их на свой аппендицит и предлагая заранее утеплиться для длинной очереди, которую они отстоят еще со мной, Ромкой и с Громовой. Я плюхнулась в свое кресло и покрутилась, довольно улыбаясь. — Тебя, кстати, Громова потеряла, — хмыкнул Ромка, сидя в своем телефоне. — Они с Никой пошли тебя искать. Ну, тогда я пойду навстречу! Я встала и, выйдя из ординаторской, пошла на пост, широко улыбаясь Марии Львовне — нашей постовой медсестре, без ее волшебного всевидящего ока в отделении и мышь не проскочит. — Мария Львовна, Громову и Коваль видели? — В ее кабинет пошли, — отмахнулась от меня медсестра, копаясь в картах. Может, Громова решила все же сказать Нике о нашем решении наедине? Было бы крайней трусостью прятаться за Сашу при этом. Я должна сама все объяснить Нике. Я зашла в ее кабинет и, увидев, как Саша, целуя, прижимает Нику к ее столу, закрыла за собой дверь. После того, как вышла. Достав телефон, я скривилась и отписала Саше, что выбор сделан и вещи я свои заберу, а потом на всякий случай поместила ее в чёрный список. Свои обещания надо держать, Громова. Усмехнувшись, я глубоко вдохнула и выдохнула, блокируя выброс адреналина, а потом увязалась за Ромкой в операционную, где и провела с ординаторами все операции, кроме той, что была Громовой. На ее грыже я свалила обратно в отделение, где спокойно выписала свою пациентку и с чистой совестью пошла на сестринский пост выбирать себе пациентов из новоприбывших из приемника. Взяла сварливую и полуглухую старушку, чтобы со мной страдали еще три женщины, в палату которых заселится грымзочка, и, довольная собой, пошла назначать лечение и обследования ей. В какой-то момент мне даже показалось, что я превысила рекомендации ОМС по количеству ее обследований, но плюнула. Для стариков — ничего не жалко! Когда вышла из ординаторской, эта грымза встретила меня во всеоружии: — Когда вы меня прооперируете? — Хоть сейчас, — искренне заверила я ее. — Но без наркоза. Анестезиологи сейчас домой уйдут, так что, увы… — Как так?! — возмутилась она. — А как же я? — А у вас завтра очень много обследований, Надежда Петровна! И, возможно, даже операция, если заведующая разрешит. — я решила и Нике приятный сюрприз сделать. — Обследоваться это хорошо… — задумчиво покивала она, но тут, видимо, она переварила вторую часть положения, и с огнем в глазах посмотрела на меня. — А что, заведующая может и не разрешить?! Я развела руками, выражая свое бессилие перед системой здравоохранения, и грымза, кивнув мне, мол, все с тобой ясно, пешка, ринулась к кабинету заведующей. Ну, а я пошла переодеваться, попутно набирая сообщение мелкой: «Серж пришел? Занимаетесь?» Зашла в раздевалку, в которой толпились парни, и, дойдя до своего шкафчика, начала переодеваться. «Да, скоро уже закончим. Ты придешь?)» «Ага. Уже выхожу)». Я переоделась и вышла из раздевалки, замечая, как грымза поймала уже переодевшуюся Нику возле ее кабинета. Ника подарила мне взгляд, полный злости, и я оскалилась ей, помахав рукой и сваливая к лифту. Пока Надежда Петровна не выяснит все у Ники, она не выпустит ее из своих старых когтистых лапок. Так что я спокойно дошла до машины и поехала к мелкой.