4. Anamnesis Morbi

Покрутив в руках айфон с открытым в нем приложением «Тинькофф банк», Александра потерла лоб и пригубила из стакана ром с колой. На экране всплыло сообщение из чата «ватсап», и она его быстро открыла, вчитываясь. «Айлис Аркур. Ее мать москвичка удачно вышла замуж двадцать лет назад. Отец какой-то там пэр или лорд. Аристократ, в общем. Она сбежала из дома», — писала ей Туманова. Зеленова усмехнулась и перевела деньги на карту Ольги, как и было договорено. Интересно, как далеко зайдет в своей мести Алиса, и сможет ли эта информация ее остановить? Достав из внутреннего кармана пакетик с белым порошком, она насыпала немного на стол и втянула носом через помятую соломку. С наслаждением вздохнув, она прикрыла глаза. По крайней мере, этим ее можно попробовать шантажировать. Очередное сообщение о поступлении на счет денег заставило ее открыть глаза. Зачем соседке еще одна квартира? Да срать, зачем. Может, хочет встречаться с мужиками не на глазах у дочери. В любом случае, это лучше, чем продавать квартиру той же Алисе, которая уже трижды предлагала за нее огромные деньги. Мелкая тварь. Мелкая, умная, и чертовски сексуальная тварь. Почти как Саша. Но не она. Громова гордая, холодная, циничная… а эта… эта другая. Яростная и вспыльчивая. Слишком эмоциональная. — Ладно… надо собирать вещи и съезжать. Она сняла блокировку с айфона и, порывшись в объявлениях, позвонила. — Здравствуйте, я по поводу грузоперевозок. Сколько у вас грузчиков и можно ли нанять сразу несколько машин, чтобы вынести все за один раз? *** Мелкая встретила меня в дверях радостная и, сделав мне кофе, мы пошли в ее комнату. Ники к счастью не было, да и разговаривать с ней сейчас чревато, учитывая, что она мастерски умеет злить меня. Я пролистала учебник, который был рассчитан точно на детишек 5-6 лет, с убогими картинками, и я тяжело вздохнула, увидев на картинках девочку с градусником и имеющую странную прическу. А увидев таблицу Менделеева, я скривилась: век бы ее не видела… — Значит ты на атомах зависла? Мелкая неуверенно кивнула, тяжело вздыхая, а я, прикинув как это все можно объяснить по-людски, покосилась на учебник. Чтоб тебя, Гуревич! Как можно написать учебник за два класса по двум предметам сразу?! — Ладно, мелкая… значит так, я скажу одну штуку, только без паники: все, что ты видишь вокруг себя, состоит из атомов. Даже ты и я. Допустим, во мне и в тебе есть кровь, так? — дождавшись ее кивка, я продолжила. — Кровь содержит железо. Железо тоже состоит из атомов, так что в конечном итоге весь мир, если его разобрать на части, состоит из них. Ну, а если мы с этим разобрались… И я два часа вместо физики объясняла химию, которую учитель по физике тупо игнорировал. Разобравшись с вводной по химии, мы все же вернулись обратно к физике, и вполне себе нормально общались, после чего я задавала тупые проверочные вопросы из учебника. — Завтра по плану пойдем гулять и делать лабораторную работу по механическому движению, — обрадовала я ее. Не хочу ребёнку травмировать психику нарисованными главными героями учебника с дурацкими именами. Физикон и Химила, твою мать. Да даже их имена звучат по-злодейски. — Согласись, имена у героев твоей книжки просто огонь? — я усмехнулась, показывая ей рисунки. — Ага, — мелкая упала изнеможённо на кровать. — Физикон Бессмертный и Химила Прекрасная… Я с сомнением покосилась на нарисованную Химилу: — В каком месте она прекрасная? — Ну, тогда пусть будет Химила Ужасная… или Химила Зловредная, или…- задумчиво смотрит в потолок. — Химила Кровожадная, как вариант, — киваю, потягиваясь. — Химила Смертоносная, — ухмылка. — Аха-ха-ха, — я рассмеялась. — Химила Пожирательница Времени. — Химила Убогая. — Скорее уж, Химила Несчастная, — встаю и иду к двери. — Ладно, мелкая, отдыхай. До завтра. — Поиграем сегодня? — смотрит на меня, и я задумчиво смотрю на нее. Сейчас только восемь, и дома я буду около девяти, если по дороге закажу поесть. К тому же, пока вещи заберу от Громовой… — Давай, — киваю. — Я тебе отпишу. Только будем на рейтинг играть в этот раз. — Ксю! Какой рейтинг?! Там команда нужна нормальная, а если нам опять попадутся нубы? — она поморщилась. — Не, сегодня с нами будут мои друзья. Нормальный рейтинг будет. Они хорошо играют… Пока трезвые… — Ладно, всё, жди, отпишусь, как домой приеду, — я улыбнулась и вышла из ее комнаты, попадая под пристальный взгляд Ники. Она стояла, прислонившись к стене возле двери и просто смотрела. Я где-то облажалась? Ах да… Надежда Петровна… Я широко улыбнулась и посмотрела в сторону прихожей: — С возвращением! Ну, я пойду… Почему-то про «пойду» прозвучало как вопрос. — Кофе? — она улыбнулась, и я почувствовала подвох, глядя на эту насмешливую улыбочку. Точно за Надежду Петровну со мной хочет поквитаться. Что она сделает? Кофе со слабительным? — Не, спасибо, дома попью. По крайней мере, это точно безопаснее. Может, она меня и любит, как говорит Громова, но и по части мстительности не далеко ушла от своих 18 лет. Я прошла мимо нее, быстро обулась и, накинув пальто, вышла из квартиры. Фух. Аж мурашки пробирают. И тут я затрудняюсь сказать от чего больше: от того что я, вероятно, все еще люблю ее, то ли от того, что она мстительная злючка. То ли оттого, что она убийца… Меня передернуло, и я, нажав кнопку вызова лифта, принялась смотреть на электронное табло, где показывалось, на каком этаже находится лифт. Где-то на этаже закрылась дверь, звякнули ключи, и я повернулась в ту сторону, с удивлением узнавая Зеленову. Она, похоже, тоже была удивлена, увидев меня. Встала рядом молча и принялась ждать лифт вместе со мной. — Что у тебя с Коваль? — вдруг спросила она, и я вздрогнула от неожиданности. Я покосилась на нее. А какая ей разница? Или Ника с ней спит? Соседка-лесбиянка… хотя Ника точно жесткого секса от этой упоротой не вынесла бы и убила бы ее к херам собачьим. А раз эта Саша жива, значит, ничего не было. Я искренне обрадовалась своей логике, потому как хреновое чувство ревности отпустило. — Я репетитор у мелкой, — поясняю так, чтобы никого не подставить. Еще не хватало, чтобы эта сучка узнала, что я с Громовой разбежалась. — Так значит, ты училка? — смешок. — И что Громова нашла в тебе? Я пожала плечами, не став перед ней распинаться. Проблемы Зеленовой не имеют ко мне никакого отношения. Даже то, что ее зрачки широкие, как моя душа, меня не трогает. Ну подумаешь, наркоманка, какое моё дело? — Что молчишь? Сказать нечего? — усмешка и высокомерный взгляд, полный презрения. Я закатила глаза. Если я продержусь с ней в игноре до своей машины, это будет плюсиком к карме? — Давай я тебе дам пятьдесят штук, а ты со мной переспишь? — вдруг расплылась она в улыбке, окидывая меня взглядом. — Я — пас, — фыркаю. Мне ее даже жалко. — Ты ж училка, для тебя и пятьдесят штук норм. Ну ок, давай сто? — насмешливо. — А ты можешь со мной не разговаривать, а я тебе за это дам сто рублей мелочью? — ухмыляюсь, смотря на нее. Эх… не будет плюсика к карме… -… я могу тебе высылать каждый день по рублю, чтобы ты с голоду не умерла, пока все денежки сливаешь на нужды своего либидо, — скалюсь. — Будешь покупать доширак, но баб трахать будешь элитных. Что ж ты такое принимаешь, что тебе постоянно секса хочется? Экстези? — Ты… — прорычала она угрожающе, но мне было уже насрать. — А ты? — насмешливо смотрю на нее. — Не надоело еще платить за секс? Или тебе никто за так не дает? Совет дня от училки: слезай с наркоты, иначе потом обычный секс вставлять не будет. Или тебя уже никакой не вставляет, м? Так, может, ты им просто не умеешь заниматься? Двери лифта открылись, и я отвернулась от нее, делая шаг внутрь. В следующую секунду она врезалась в меня сзади, и по инерции я вписалась в огромное зеркало в лифте, разбивая его. Блять… как же больно! — Сука, — прорычала Зеленова, но увидев крупные окровавленные осколки в моих ладонях, тут же отпрянула от меня, испугавшись. — Блять… блять… Она скрипнула зубами и, схватив меня за предплечье, потащила к квартире Ники. — Слушай, отвези меня в больницу, а? — закатила я глаза, представляя реакцию Ники на это происшествие. -Ты что, совсем дура, что ли? — Заткнись! — она начала трезвонить в звонок. — В больнице — полиция… а если ты у меня в машине откинешься?! Я посмотрела на вялое кровотечение из ран. Вряд ли откинусь, пока осколки внутри пережимают сосуды и вытаскивать их я пока не собираюсь. Ника открыла дверь, посмотрела на Зеленову и потом ее взгляд упал на меня. Ее выражение лица в какой-то момент настолько помрачнело, что мне захотелось просто сбежать, чтобы не стать свидетелем очередного убийства. — Мне нужна ваша помощь… — начала было Зеленова, но Ника ее грубо перебила холодным, угрожающим вопросом: — Это ты сделала? — Это — случайность! — воскликнула Зеленова. Серьезно? Мои брови изумленно поднялись, когда я посмотрела на эту суку, которая неспособна взять на себя ответственность за свои действия. — Да неужели? — я усмехнулась и посмотрела на Нику. — Ник, вызови мне скорую, пожалуйста. И полицию для этой идиотки. Зеленова резко обернулась ко мне и, схватив за ворот пальто, рявкнула: — Никакой полиции не будет, ясно тебе?! А потом в какой-то момент Зеленова вскрикнула, отпуская меня и оказалась на полу, держась за плечо и матерясь. Ника, оперевшись коленом о пол, придавила брыкающуюся Зеленову лицом к полу, удерживая ее вывернутую руку в своей под неестественным углом. А свободной рукой сжала ее горло, из которого доносились лишь хрипы вместо крика. — Заткнись и лежи. Дернешься — убью, — тихо и мрачно пообещала ей Ника, после чего тут же встала, отпуская ее вывернутую руку. Потянув меня к себе за шкирку, она втащила меня в квартиру. — Ксюш, собирайся по-быстрому, надо съездить в больницу, — крикнула она в сторону коридора, поспешно одеваясь и подхватывая сумку. — Пальцами шевелить можешь? Она при мне расчленяла людей, пока я мыла полы от крови ее жертв, а сейчас, увидев снова ее бесконечно темную сторону, я словно столкнулась с той самой Никой, которую знала в универе. Тогда она была такой постоянно. Так же смотрела на меня, как только что посмотрела на Зеленову. Получается, она тогда, в универе, была на грани убийства? Моего? Удивительно, как она меня не убила за 4 месяца нашей беспрерывной войны в универе. Киваю в ступоре и смотрю на мелкую, которая вышла из комнаты, натягивая водолазку. — Ксю, ты еще тут? — она несколько разочаровано вздохнула, но подойдя ближе, увидела мои ладони и запястья в крови, после чего быстро натянула кроссовки и куртку. — Что с тобой случилось?! Еще не хватало травмировать детскую психику. — Поссорилась с зеркалом, — я улыбнулась, успокаивая ее. — Не переживай, все не так ужасно, как выглядит, просто мне слегка затруднительно будет вести машину в таком виде. Поэтому вы с мамой меня отвезете. Она потрясенно кивнула, не сводя глаз с моих кистей и, наощупь открыв входную дверь, наконец, вышла. — Ма-а-ам, тут наша соседка лежит на полу и плачет, — проинформировала она Нику, снова заглядывая в квартиру. Она ей, что, вывихнула руку? Я выглянула и посмотрела на обезвреженную Зеленову, которая если и могла встать, то наверняка просто боялась после угрозы Ники. Надо бы сказать ей слова поддержки… — Слушай, у тебя же одна рука здоровая, вызови себе скорую? — обращаюсь к ней, выглядывая из квартиры, и чувствую на своей талии руку Ники, которая меня плавно выводит с территории квартиры. Она закрыла дверь на ключ и, приобняв, повела к лифту. Боится, что я в обморок упаду? С чего бы? С меня не так уж много и натекло. Даже шока нет. Мелкая стоит уже в лифте с зажатой кнопкой открытых дверей и удивленно смотрит на осколки зеркала. — Так вот о каком ты зеркале говорила? — с любопытством осматривает осколки. Ника завела меня в лифт, и мы начали движение вниз. А руку, обнимающую меня, не отпускает. Вид у нее, конечно, не такой, как после убийства муженька, но такого я никогда еще не видела. Словно она сейчас кого-нибудь убьет и едва сдерживается. — Ага, оно самое, — киваю ей, прекращая так внимательно рассматривать ее мать. — Оно слишком полнит. Мелкая улыбнулась и посмотрела на мои руки, с которых вниз капала кровь. — Жесть, — заключила она. — Больно? — Я тоже так думаю, — киваю ей и снова перевожу взгляд на бледную Нику. — Да не особо больно. Вообще-то больно! Но это терпимо. С чего бы Нике бледнеть? Насколько я знаю, ее кровь не смущает. Или она так за меня волнуется? — Ник, с тобой все в порядке? — хмурюсь. — Может, я лучше на «скорой»? Она посмотрела на меня, поджав губы, и я заткнулась. Она волнуется за меня. — Ник, все хорошо. Думаю, после восстановления я даже смогу оперировать, как и прежде… — я толкнула ее слегка плечом в плечо, улыбаясь. Она тяжело вздохнула, не говоря мне ни слова, и посмотрела на электронное табло, где отсчитывались цифры этажей. На подземной парковке она быстро дошла до машины, усадила сзади мелкую, а меня посадила вперед, рядом с собой. — Ник, а у нас сосудистый есть на всякий случай? — смотрю на нее, пристегивающую меня, и она слишком близко. Я сглотнула, смотря в ее глаза и затаила дыхание. Наши лица разделяют миллиметры, и я просто не знаю, что сказать или сделать. Я абсолютно беспомощна. — Если понадобится, найду, — тихо говорит она и возвращается на водительское место. Мое сердце бешено стучит, как тогда в джакузи, когда я ей отдалась. Когда мы занимались не сексом — любовью. Когда я мысленно отпустила все то, что было между нами и мучило меня. Я, наконец, смогла вздохнуть и посмотрела на Нику. Громова дежурит, — мелькает фоном мысль. Я посмотрела в зеркало заднего вида, поглядывая на мелкую, которая выглядела взволнованной, несмотря на то, что я ее успокаивала. — Ксюх, не волнуйся ты так, отвезёте меня туда, а там мной займутся врачи, — я улыбнулась ей. — Даже на больничном отосплюсь хорошенько… До утра подожду Громову, а там она меня домой отвезет и проводит. Пусть мы и не вместе, но все же друзья. — Ты поедешь обратно с нами, — безапелляционно заявляет Ника, выруливая на шоссе, и я ошеломленно смотрю на нее в свете желтых фонарей. Она в своем уме?! — С чего бы? — Ты не сможешь ничего без рук, даже банально открыть дверь в свою квартиру. Зато физику с химией ты можешь объяснять и без них, — усмехнулась она. Она, что, подслушивала наше занятие? Откуда знает про химию? — Я могу подождать Сашу с дежурства. Она меня отвезет до… — Нет, — обрывает она меня. — Ты вернешься с нами. Мы можем сейчас снова вступить в иронично-язвительную полемику, но подозреваю, в больнице Громова с радостью всучит меня на попечение Ники. — И где я буду спать? — с иронией спрашиваю у нее и ловлю ее взгляд. — У нас есть комната для гостей, — улыбнулась мелкая, и я улыбнулась ей в ответ. — Смотрю, ты даже не пытаешься спорить со мной? — усмехнулась Ника, снова бросая взгляд на меня. — В этот раз я беспомощна, и прекрасно это понимаю, — смотрю на свои ладони в осколках. Сейчас боль просто ужасающая, особенно когда адреналин отпускает, и печка в машине разморила. Раньше что-то отвлекало, а сейчас, когда расслабилась, чувствую боль каждой клеточкой своих ладоней. В лифте я насчитала ран пять на левой и восемь на правой. Можно меня сфоткать и сделать надпись: «Незадачливый маг стекла». Или сделать демотиватор, типа «Иногда даже зеркало может сделать больно». Я ухмыльнулась. Опять поганые мыслишки лезут. — И сколько Ксю будет с нами? — мелкая даже радуется этому. — Посмотрим, — уклончиво отвечает Ника. Я с подозрением покосилась на нее, но сформулировать вопрос в своей голове не успела: мы подъехали к приемнику и, выйдя из машины, Ника вытащила из салона меня и мелкую. Мы зашли внутрь и пошли в кабинет дежурного травматолога, минуя регистратуру. — Ксюш, снимай куртку… посидишь тут, хорошо? — Ника посмотрела на мелкую, и та, кивнув, плюхнулась в свободное кресло у двери травматолога. Мы же, минуя пару каталок с битыми алкашами, зашли внутрь кабинета, и я улыбнулась Жоре, с которым мы как-то пили на квартире у Влада. — О-о-о, какие люди! — протянул он, игнорируя Нику и быстро подходя ко мне. — Ксюх, как так-то? — Как, как, толкнули меня на зеркало, я автоматом руки вперед выставила… — я пожала плечами, подняв окровавленные ладони и показывая их ему. — Зеркало начало прям под ладонями крошиться… — Бр-р, больно, наверное, жесть, да? — он поморщился и пошел в сторону перевязочной. — Иди сюда. В пальто. Эм-м… Ника Викторовна, закатайте ей рукава на пальто по локоть… ага. Ника аккуратно закатывала мне рукава, пока он включал свет и лампу в ПХО. — Есть аллергии? — громко спросил он, гремя чем-то внутри шкафчика. Готовит инструменты? — Нет. — Отлично. Заходи давай. Посмотрим, что тут у тебя. — он кивнул мне на хирургический стол, и я поморщилась. Только не это! Ника сняла с себя пальто и, кинув на кушетку, снова приобняла меня за талию, вынуждая идти вперед. — Я не хочу ложиться на этот стол для БДСМных игрищ! — я с отвращением посмотрела на это «распятие». И Жорик, покачав головой, постелил еще одну одноразовую простынку на этот пыточный стол. — Видишь, всё для тебя! Сервис, ёпт! — ухмыляется, засранец. Я повернула голову к Нике и умоляюще посмотрела на нее, но она отрицательно покачала головой, слегка усмехнувшись. Ясно. Сидя не выйдет… — Садисты… — вздыхаю и, сев на распятие, закинула на него ноги и развела руки в стороны. Жорик хмуро посмотрел на Нику, надевая одноразовые шапочку, маску и перчатки: — Ника Викторовна, накиньте хотя бы одноразовый халат? Он на второй полке в угловом шкафу. Ника бросила на меня взгляд, мол, лежи и не дёргайся, и направилась к шкафу. — Ау-у-уч! Ты что лидокаин не мог поаккуратнее вколоть?! — рявкаю я, смотря на Жорика. — Это тебе за тот ёрш, который ты мне приготовила у Влада! — усмешка, сквозь маску. — А чем он тебе не понравился? Ты сам просил коктейль, после которого ничего не будешь помнить! — я зашипела от второго укола. — Мне не понравилось, что вы записали видео с моим участием после этого коктейля! — фыркает возмущённо. — И вообще где ты научилась готовить такую забористую штуку? — Ну-у, личный рецепт, хах, — смотрю, как Ника надевает шапочку и маску. — Ну как, чувствуешь что-нибудь? — смотрит на меня внимательно. О, тебе словами не описать, как много! — Нет, все норм заморозил, — ухмыляюсь, не сводя взгляда с Ники, подошедшей ко мне и наблюдающей за всей этой мини операцией. Внешне она так же спокойна, как всегда, но судя по тому, как дергаются кончики ее пальцев, она явно на грани того, чтобы разнести тут все к чертовой бабушке. Пятнадцать минут на одну руку и двадцать на другую. Повезло, что сухожилия и нервы не задело. Сосудистому Ника все же позвонила, и тот пришел, посмотрел на мои ручки и ушел. Саша тоже зашла, но увидев со мной напряженную Нику, нахмурилась и вышла: — Подожду вас с мелкой в коридоре. Видимо, Громова тоже чует, что Ника может сейчас кого-нибудь убить. — Ну что, ты теперь на больничный пойдешь, да? — Жорик взял стерильный бинт, открывая, и подошел ко мне, но Ника плавно забрала бинт из его рук, оставляя его растерянного с носом: — Я сама перевяжу. Он посмотрел на меня, и я усмехнулась. Жора не спорь с ней! Вздохнув, он стянул с себя костюм, маску и окровавленные перчатки в желтый мусор и, бросив еще один взгляд на Нику, быстро смылся из ПХО, оставляя нас вдвоем. Я смотрела, с какой осторожностью и аккуратностью Ника перевязывает мои руки, и размышляла о том, что же за идиотизм творится между нами с ней. И вроде бы надо что-то сказать, а нужных слов нет. Спасибо, разве что… но оно совершенно блекло смотрится на фоне того, как она со мной носится. И все же… — Спасибо, Ник. Ну… что… за всё, в общем. Она остановилась и посмотрела на меня. Я снова не смогла дышать, потому что этот ее взгляд просто разрушал меня. Сотни тысяч раз я видела его в своих снах, когда грезила ею после нашего «расставания», каждый раз я упивалась им. Каждый раз я вспоминала, как просыпалась в ее квартире, в ее постели, рядом с ней и видела этот взгляд. Я мечтала о нем. И вот, пожалуйста: получите распишитесь, но теперь мне до чертиков страшно, что она снова разобьет меня. Окончательно. — Как ты? Я… Я сглотнула, чувствуя каждый удар собственного сердца. Дыхание перехватило. Не могу. Просто не могу. Если я сделаю это снова, я просто сломаюсь. Я не скажу ей, что я все еще помешана на ней. — Всё правда хорошо, Ник. Спасибо, — судорожно вздыхаю, а она продолжает бинтовать, опустив свой взгляд на мою руку. Потом она взяла второй бинт и принялась бинтовать мне вторую руку, а когда все перевязка закончилась, она опустила рукава моего пальто, и мы вышли в коридор. Жорик, сучёныш, уже успел сбегать и доложиться Громовой о моих ранах, потому как та стояла сейчас возле мелкой и, видимо, расспрашивала, что произошло. Увидев меня и Нику, она усмехнулась, а я почувствовала, как Ника снова обнимает меня за талию. Показывает Громовой, что я — её? Это имела в виду Саша, когда говорила мне про все эти её взгляды и прикосновения? — Классные рукавички, — хмыкает она кивая на мои руки, и я улыбаясь, киваю. — Зеленова постаралась. Улыбка сошла с губ Саши, а темные брови хмуро сошлись. — И где ты умудрилась ее подцепить? — морщится. — Выходила из соседней с Никой квартиры. — Как тесен мир… — чуть ли не выплюнула Саша и перевела взгляд с меня на Нику. — Ник, пойдем в мой кабинет. Надо поговорить. Я вопросительно смотрю на нее. Что за нах? А я? — Звонил следователь. Завтра придет брать показания, — тихо поясняет она для меня и я, хмурясь, киваю. Действительно, разговор точно не для ушей рядом валяющихся алкашей. В жопу ревность! В жо-пу! Я не ревную! Сажусь на диванчик рядом с Ксюшей и, облокачиваясь о спинку, смотрю, как Ника с Сашей уходят в сторону кабинета дежурного хирурга. Черт… я ревную. — Это не гипс, да? — мелкая аккуратно трогает мои белые «варежки». — Ага. Просто очень много бинта, -, констатирую факт. Была бы воля Ники, мне кажется, она бы меня тогда замотала как мумию.