Как же приятно любить тебя в дождь

Каждому из нас знакомо чувство одиночества. Только каждый из нас ощущает это по-разному и в разной степени. Но не каждому довелось испытать то, что Вероника чувствовала в этот момент. Та боязнь из детства остаться совершенно одной превратилась в реальность. Близился вечер. Весь этот день Вероника просидела дома в полном одиночестве. Идти никуда не хотелось, просто не было желания никого видеть и слышать. Девушка взглянула на часы: «Почти шесть часов, скоро ночь, как страшно одной после такого». Вдруг она вспомнила о Наталье Александровне и о зонтике, который лежал в её квартире. «Я где-то читала, - вспомнила девушка, - что вещи человека могут долгое время хранить его энергетику. Значит её энергия рядом со мной. Нет, конечно, это полная чепуха, но кто знает, кто знает. Интересно, она дома? Сходить бы к ней, увидеть, отнести ей зонт в конце концов». И посидев на полу, ещё минут пять, она поднялась на ноги. Поднявшись, девушка почувствовала, что голодна, ведь она не ела целый день. Но есть было некогда, и особого желания не было. Она крупно сомневалась в том, что полезет кусок в горло. Вероника надела джинсы, кофту, и, убедившись, что сегодня на улице тепло, и солнце продолжает светить, надела кроссовки, накинула джинсовую куртку и взяла священный зонт. Девушка уже собиралась запирать дверь, когда услышала жалобное: «Мяу!». Алиска стояла на пороге, и никуда не желала отпускать хозяйку, пока та её не покормит. - Алиса, прости, моя прекрасная! Я совсем забыла про то, что тебя не кормили сегодня. Вот дура я. Вероника вернулась в квартиру, прямо в обуви прошла на кухню и насыпала в миску сухого корма. Кошка, которая, судя по всему, ничего не ела целый день, жадно набросилась на еду. Вероника заперла дверь и вышла из подъезда. Это был удивительно хороший осенний вечер. Солнышко пекло, было тепло, и казалось, что что-то в природе перевернулось, и это совсем не осень, а самая настоящая весна. Вероника пошла мимо школы по знакомой дороге, бегали дети, смеялась молодежь. Эта белокурая девушка очень любила жизнь, очень любила людей. Но сейчас ей не хотелось смотреть на всех окружавших её людей и на весь мир. Спустя несколько минут она уже вошла в знакомый двор и тут ей бросилась в глаза лавочка, на которой она так часто сидела и ждала встречи со своей прекрасной учительницей математики. На этой лавочке сидела та самая прекрасная учительница математики и отстегивала поводок от ошейника маленькой собачки, которая сидела рядом с ней и виляла хвостиком. Вероника намеренно шла к ней. Наталья Александровна наконец-то спустила Стефу с поводка и та, вскачь бросилась к своей знакомой. Конечно, она её не помнила, но Стефа была очень дружелюбной собакой, и поэтому всегда была направлена на общение с людьми. - Стефа! – Вероника присела на корточки и почесала за ухом этому очаровательному животному. Стефа радостно повизгивала от того, что её ласкают. - Ника, ты пришла, а я тебя вчера ждала, сегодня весь день. А тебя всё нет и нет, - Наталья Александровна, наконец, поднялась с лавочки и подошла к Веронике. Девушка встала с корточек и виновато подняла глаза на любимое лицо. Это лицо казалось ей прекраснее всех на свете. - Извините, Вам, наверное, вчера днём зонтик был нужен, а то дождь шёл, - виновато улыбнулась Вероника. Вероника протянула Наталье Александровне тот самый зонтик, что взяла вчера. - Нет, я же говорила, что у меня ещё один есть, - Наталья улыбнулась в ответ, - Мне ты была нужна. Надеюсь, что хотя бы сегодня, ты зайдешь ко мне. - Да, сегодня зайду, мне больше некуда заходить. Наталья Александровна приблизила своё лицо к Вероникиному лицу, она часто так делала, но Вероника не могла понять, почему учительнице так хочется быть ближе к ней. Хотя самой Веронике этот жест был удивительно приятен. - У тебя случилось что-то, да? – спросила женщина и продолжала смотреть на Веронику своими пытливыми голубыми глазами. - Наверное, - протянула Вероника и еле сдержала слёзы, потому что представила, что сейчас ей придётся рассказывать всё в красках. Вероника могла бы просто придти, отдать зонт и снова уйти домой, оставшись наедине со своими проблемами. Но Наталья Александровна сама сказала, что готова к их сближению и хочет, чтобы Вероника могла доверять ей всё. Но девушка решила, что все, же будет осторожнее, дабы не быть докучливой. - Так, ну сейчас расскажешь мне. По дороге в парк. А то мы со Стефой только погулять вышли. Хорошо? – учительница ласково коснулась своей изящной рукой плеча девушки. Девушка кивнула. Ей хотелось высказаться и почему-то захотелось, чтобы эта прекрасная женщина, к которой она искала пути общения почти целый год, сейчас пожалела её. Они вышли из двора, и подошли к дороге. - Стефа, тут дорога, я поводок уже убрала, давай на руки возьму, - произнесла Наталья Александровна своим бархатным голосом. Вероника поражалась Стефе. Она всегда считала этих маленьких собачек такими глупыми и была очень удивлена, когда сразу же после слов хозяйки, это маленькое существо подбежало к ней и, задрав голову, стало смотреть в лицо в ожидании того, пока та, возьмет её на руки. Наталья Александровна взяла Стефу на руки, и осторожно убрала со своего белого пальто её не очень чистые лапы. До самого парка Стефу несли на руках. По дороге Наталья Александровна снова повторила свой вопрос: - Ну, так что случилось? Расскажи мне. Тебе легче будет. К тому же, помнишь, что ты обещала мне всё доверять, - игривое выражение появилось на её лице. Вероника помнила это выражение, оно всегда было таким, когда Наталья Александровна ставила кому-то пятёрки. - Это очень серьёзно. Я не знаю, что мне делать, - сказала Вероника, когда они уже зашли в парк и под ногами захрустели сухие листья. - Ну, беги, - сказала учительница, спуская собачку с рук, затем она обратила свой взгляд к Веронике, - С дядей опять что-то? - Да. - Снова пьёт? - Нет. Хуже. - Хуже? – Наталья Александровна задумалась. - Да. Его сегодня в следственный изолятор отвезли. С утра полиция приходила, - когда Вероника произнесла эти слова, она почувствовала, что ей стало как-то легче. Глаза Натальи Александровны стали казаться ещё больше, чем они есть на самом деле. - За что? Он правда виноват, или может его подставили? Такое тоже часто бывает, - предположила Наталья Александровна, чтобы как-то успокоить девочку. Вероника задумалась. Она на мгновение подумала, что его правда кто-то подставил, а признался он лишь для того, чтобы смягчили наказание. Она знала, что тем людям, которые признают свою вину, смягчают наказание. Но почему-то не поверила сама себе. - Это вряд ли. Он сам признался в совершенном. Вы не представляете, что это такое, узнать, что родной тебе человек, может оказаться преступником. Я не верю в это. Девушка и её учительница шли по аллее в парке. В этот воскресный вечер здесь было на удивление тихо. Кроме них, Стефы и молодой парочки на качелях, здесь никого не было. Наталья Александровна взяла руку девушки в свою ладонь и крепко сжала, как она часто делала, когда хотела помочь этому беззащитному существу. - Никуль, так что же он сделал? Вероника посмотрела в любимые глаза, и в очередной раз, убедившись в том, что этому человеку можно доверять, начала свой рассказ. Она путалась, но пыталась передать всё, как есть на самом деле. - Так вышло, что он снова сорвался. Только вчера, я пришла домой из школы, села делать уроки. Думаю, сделаю, и к Вам забегу, зонтик отдам. Уроков много было, не успела. Я ещё всё время пока занималась, думала о том, куда он делся, потому что выходной вчера был. Но я всё успокаивала себя тем, что может в магазин в какой поехал, или мало ли какие у него свои дела. Ну не хотела я верить в то, что та история с алкоголем может снова нас коснуться. Я думала, что это уже в прошлом. Как бы ни так. Ближе к семи часам в домофон позвонили. Это был он. Он был пьяный и на удивление грустный. Обычно с алкоголя его всегда развозит, весело ему. А тут очень печальный. Потом он мне признался, что у него сердце заболело. Причём сильно так, приступами. Тогда я перестала удивляться, почему он грустный. Мы «скорую» вызвали. Таблетки какие-то, уколы. Ему получше стало. Легли спать, а утром просыпаюсь и слышу, что звонят в дверь. Полиция. Николая Измайлова спросили. Я испугалась очень, он тоже. Я всего разговора не слышала, но они на кухне разговаривали. Дядя Коля и два мента. Оказывается, около какого-то кафе драка произошла, и дядя Коля мой по пьяни мужика какого-то побил, да так сильно, что он теперь в реанимации, могут быть тяжелые последствия. Ну, его собрали и в отделения со всеми необходимыми вещами. Наталья Александровна шла и не смотрела под ноги, она не отрывала свой пронзительный взгляд от Вероники. Она ждала, что девушка скажет, что-то ещё, но она, казалось, закончила свой рассказ. - А ты что? Тебе они ничего не сказали, про то, что ты одна остаешься, и пока он в СИЗО, и, если, не дай Бог, конечно, срок дадут? Что с тобой будет, они не подумали? Ты же не совершеннолетняя. После этих слов Вероника снова вспомнила про интернат, про будущее после него, про то, что придётся расстаться со всем, что есть. И с этой светлой прекрасной женщиной, которая сейчас идёт рядом. - Они только спросили, есть ли у меня какие родственники, и про то сказали, что после суда обратятся в органы опеки, а дату суда ещё не назначили. Наталья Александровна, я не хочу в интернат! Всё это время они шли по парку, крепко держась за руки. Каждая из них испытывала к шедшей рядом какую-то странную тягу. Вероника понимала, что это была за тяга, она понимала, что была влюблена в эту женщину, хотела быть рядом, хотела чувствовать её. Но Наталья Александровна не знала, почему так тянет её к этой юной девушке, не могла понять для чего, она никогда не испытывала таких странных чувств к своим ученицам. Хотя их в её жизни было очень много. - Ты не пойдёшь в интернат, - отрезала Наталья. - Почему? У меня нет другого выхода. - Выход есть всегда. Не переживай, моя хорошая, всё уладится. Кто знает, как там повернётся, а теперь ко мне пойдём. Есть, пить. Ты, наверное, с такими нервами сегодня и не ела ничего. Стефа, пойдём домой! Собачка резво подбежала к хозяйке и позволила пристегнуть себе поводок. Девушка и женщина повернули назад к выходу из парка. Веронике так хотелось снова взять за руку Наталью Александровну, но она не позволяла себе. Ей до сих пор казалось, что барьер «учитель - ученик» существует между ними, хотя это было уже не так. - А ты любишь кальмары? – игриво спросила учительница. - Ага, люблю, я вообще люблю морепродукты, - Вероника немного засмущалась, сама не зная от чего. - А я люблю их готовить. Мне кажется, или мне теперь есть, для кого готовить? Они дружно засмеялись и снова, взявшись за руки, вышли из парка.