Как же приятно любить тебя в дождь

Вероника уже второй раз в своей жизни находилась на этой кухне рядом с этой женщиной и забавной маленькой собачкой. Она осматривала кухню и испытывала чувство ностальгии. Вот она вновь здесь, прошлой зимой это могло быть только в каких-то далёких мечтах. Вероника сидела за кухонным столом, покрытым клеенкой с красивыми цветами, на руках у девушки спала Стефа, уткнувшись носом в руку девочки. Веронику поражала чистота этой кухни, она не привыкла к такой чистоте, и в ней девушке было даже как-то неуютно. В их с дядей Колей кухне всегда царил какой-то хаос, несмотря на то, что Вероника старалась содержать хоть какой-то порядок. - Ты чего скучаешь? – Наталья Александровна в коротеньком домашнем халатике зашла в кухню. Вероника даже невольно раскрыла рот от удивления. Она не привыкла видеть свою учительницу, которая всегда была в школе одета строго и элегантно, в коротком домашнем шёлковом халатике салатового цвета. Веронике стало даже как-то неловко. - Да нет, я не скучаю, просто Стефа заснула, - смущенно ответила девушка. - Ааа, - игриво произнесла Наталья Александровна, - Ну пускай спит. Так ты точно любишь кальмары? Учительница посмотрела на девушку своими большими голубыми глазами. Веронике на мгновение показалось, что эти знакомые до боли глаза стали какими-то другими, каким-то более естественными и светлыми. «Точно, она смыла макияж с глаз, она так ещё прекраснее». - Ника, ты меня слышишь? – улыбаясь, снова обратилась к девушке женщина. Девушка очнулась, она так засмотрелась на Наталью Александровну, что даже не совсем поняла, что та спросила. - Ты кальмары точно любишь? – повторила свой вопрос учительница. - Да, - ответила Вероника и снова смутилась. Она иногда ненавидела себя за свою способность стесняться и смущаться. Наталья Александровна продолжала улыбаться и, достав нужные для приготовления блюда продукты, стала что-то резать, крошить, ломать. - Ты на меня так смотрела, - ни с того ни с сего начала учительница, она не видела Вероникиного лица в тот момент, так как была повёрнута к ней спиной, - Будто бы я какое-то неведомое существо. Или тебе просто непривычно видеть меня одетой в домашнее. Девушка нервно поглаживала собачку, лежавшую на руках, и ответила, наконец, Наталье Александровне: - Скорее непривычно видеть в домашнем. - Чем я неведомое существо? – Наталья Александровна, продолжая резать кальмары, залилась своим заразительным смехом. Вероника сама засмеялась. - Ну, Наталья Александровна, зачем же так! – девушка была поражена простотой этого человека. Когда Вероника впервые увидела Наталью Александровну, учившись в пятом классе, она, будучи девочкой робкой и тихой, немного испугалась эту величественную женщину, которая любила носить черное и тогда, в свои одиннадцать лет, она подумала: «Только бы у нас не вела в старших классах математику эта страшная тёмная тётя, похожая на вампира». Потом она забыла о ней. Прошло пять лет и осенью, когда девушка пришла в десятом классе впервые на урок алгебры, то увидела её и вспомнила. Наталья Александровна тогда не вызвала у неё совершенно никаких эмоций, лишь небольшое облегчение от того, что Мария Владимировна, бывшая учительница математики, с которой у Вероники были напряженные отношения, больше не ведет у них. Ближе к ноябрю девушка не заметила сама, с какой радостью в сердце она стала ходить на уроки математики и какие странные чувства начала вызывать учительница, которая лет пять назад вызывала только страх, благодаря своей вампирской внешности. И вот теперь она сидит у неё дома, на кухне, та «темная» учительница готовит ей ужин, и кроме этой женщины и подруги Ритки, у неё не осталось никого. Кто знал, что так будет. Кто знал, что эта величественная и неприступная женщина в действительности простая и приятная в общении, пережившая так много. В кухне воцарилось молчание. Вероника продолжала сидеть за столом со Стефой на руках, а Наталья Александровна уже выложила кальмары на сковороду и поливала их каким-то самодельным соусом. За окном уже потемнело, и про себя девушка задалась вопросом: «А как я пойду домой?». Потихоньку зажигались фонари. Дни уже не такие длинные, как летом. - Сейчас всё приготовится, ужинать с тобой будем, - учительница села за стол напротив Вероники и озарила всю кухню своей волшебной улыбкой. - Я хочу поскорее попробовать ваш кулинарный шедевр, - ответила Вероника и как бы случайно перевела тему, - Только вот как я домой пойду, там так темно уже. Наталья Александровна повернулась к Веронике своим красивым профилем, глядя в окно. Она помолчала несколько секунд, а затем, повернувшись снова к Веронике, тихим проникновенным голосом сказала: - Зачем идти в дом, где тебя никто не ждёт? - В смысле? – переспросила девушка, ни на секунду не задумываясь над смыслом этих слов. - В прямом, - учительница продолжала всё таким же тихим голосом, - Разве тебе не страшно будет одной дома после того, что произошло сегодня? Вероника на секунду призадумалась и, ещё раз прокрутив в голове всё, что было сегодня, уверенно ответила: - Страшно, но у меня кошка одна дома. Наталья Александровна не сводила с Вероники взгляд голубых глаз: - Ты покормила её, а за одну ночь с ней ничего не случится, она же кошка. А кошки – это животные, которые гуляют сами по себе. Поверь, ты не так нужна ей, как тебе кажется. Вероника молчала. Она догадывалась к чему клонила Наталья Александровна, но не могла этого произнести, поэтому продолжала строить из себя ничего не понимающую дурочку. - Но где же мне ночевать? – Вероника уже еле сдерживала улыбку, и учительница заметила это. - Ник, оставайся у меня, ты же знаешь, что я имею в виду. Только не говори, что неудобно, это твоя любимая фраза. - Нет, очень даже удобно, - девушка не верила в то, что любимая женщина предложила ей остаться на ночь у неё дома. Вероника была счастлива, но и одновременно злилась на себя. Она не могла радоваться тогда, когда дядя Коля теперь в окружении совершенно чужих людей за решеткой, но сделать с собой она ничего не могла. Радость переполняла её. Обидно было лишь то, что сблизиться им помогло горе. - Ну? Останешься? – учительница игриво смотрела на Веронику, в ожидании ответа. - А у меня есть выбор? – смешливо ответила девушка. - Ну и чудненько, - Наталья Александровна снова встала из-за стола и принялась за кальмары на сковороде, - Ой, Ник, ты прости, что на кухне тебя держу! Ты иди пока комнаты посмотри. Не стесняйся. - С чего Вы взяли, что я стесняюсь? – попыталась сострить Вероника, - Всё нормально, но я пока здесь посижу. Наталья Александровна повернула к девушке своё прекрасное лицо: - Ну как знаешь. *** После ужина Наталья Александровна показывала Веронике свою квартиру. Квартира была большая, трёхкомнатная. Наталья Александровна рассказывала Веронике о том, что ей ужасно неуютно в огромной квартире вдвоем с собакой. Особенно Вероникино внимание поглотил зал. Он один был площадью, как все остальные комнаты этой квартиры вместе взятые. И здесь, так же как и на кухне была удивительная чистота, ни пылинки. Вероникин глаз радовал белоснежно чистый диван, словно он только что из магазина и на нём никто никогда не сидел. У стены стоял стеллаж. На стеллаже было огромное количество книг, рассматривая эти книги, Вероника убедилась, что в интересах Натальи Александровны не только учебники алгебры и книги по высшей математике. Среди личной библиотеки этой женщины было очень много художественной литературы. Толстой, Булгаков, Стендаль и другие классические авторы. - Я вижу, вы любите книги, - заметила Вероника, оглядывая книжные полки. Книги были её стихией, и о них она могла говорить очень долго и много. Хотя говорить много не было свойственно её молчаливой натуре. - Да, я люблю книги, - ответила Наталья Александровна, присев на белоснежный диван, - Особенно Толстого. Ты читала «Анну Каренину»? Вероника оглянулась на учительницу. - Да, это моя любимая книга, - Вероника не врала, «Анна Каренина» действительно очень нравилась Веронике, и она буквально на днях закончила её читать. Девушка сама не знала почему, но когда автор описывал Анну, Вероника представляла Наталью Александровну. Учительница улыбнулась. - Надо же, у нас с тобой даже вкусы совпадают. В книгах и в еде. Веронике были очень приятны слова Натальи Александровны. Она продолжала осматривать книжную полку, как вдруг её взгляд упал на фотографию в резной рамочке. На фото была изображена семья: Наталья Александровна в шелковом синем платье, рядом с ней мужчина средних лет с усами и очень добрыми карими глазами, на руках у мужчины маленький мальчик лет трех. «Вот, это её семья. Сын и муж погибли тогда при пожаре. Ритка же рассказывала мне», - подумала Вероника, и ей захотелось как-нибудь аккуратно поинтересоваться у Натальи Александровны о подробностях этой истории. Но Вероника испугалась, что та откажет ей. Девушка стояла у стеллажа и смотрела то на фото, то на Наталью Александровну. Женщина, казалось, всё поняла: - Что? – она вопросительно смотрела на девушку, делая вид, что не знает о чём она, - Рамка? Вероника робко кивнула. Наталья Александровна отвернулась и почти прошептала: - Да, хорошая фотография. Было видно, что ей совершенно не хотелось говорить об этом. Она считала Веронику уже совсем близким человеком, но пока ещё не настолько, чтобы рассказать ей историю, которая много лет резала ей душу. Вероника не была навязчивой, она лишь молча, отошла от стеллажа и села на белоснежный диван рядом с Натальей Александровной. Ей было даже как-то неудобно садиться на этот диван, она боялась, что вот-вот запачкает его случайно. Наконец, учительница пододвинулась ближе к Веронике и обратилась к ней: - А сейчас я тебе покажу комнату, в которой будешь спать ты сегодня. Она соседняя. Так что, если ночью тебе, моя хорошая, что-то понадобиться, то я всегда рядом. Пойдём? - Так я не хочу ещё спать. Или уже пора? – сказала Вероника и взглянула на цифровые часы, которые стояли на том же стеллаже рядом с фотографией. Часы показывали: «21.02». - Да нет, я сама так рано не ложусь, я просто покажу тебе всё. Кстати, кому-то завтра в школу, - будто бы случайно вспомнила учительница. На лице Вероники изобразилось удивление. Она совершенно забыла об этом, и ей совершенно не хотелось идти туда, потому что в последнее время школа для Вероники была местом встречи с любимой женщиной, а что, если теперь она и так рядом? - Блин, - проныла девушка. - Что «блин»? – громко засмеялась Наталья Александровна (настолько громко, что Стефа, лежавшая на коврике у телевизора, дернулась), - Между прочим, не одной тебе. Ты уроки, надеюсь, сделала? Или домой тебя отправлять по темноте? Вероника улыбалась и про себя восхищалась этой прекрасной женщиной: - Вы не поверите, вчера еще сделала. Будто бы знала, что сегодня будет не до этого! - Ну и прекрасно. Пойдем, я тебе покажу твоё «ложе». Они вышли из огромного зала и вошли в небольшую комнату. Небольшая комната была так же очень чистая. Здесь стояла кровать, покрытая светло-голубым пледом, рядом с этой кроватью тумбочка. На тумбочке лежали какие-то журналы, стопка книг и пара ручек. В углу лежал коврик и какие-то собачьи принадлежности. Стены были поклеены под цвет пледа нежно-голубыми обоями. Больше в этой комнате ничего не было. - Это уголок Стефы, - сказала Наталья Александровна, указывая на коврик и собачьи вещи, - Но не переживай, она не будет тебе мешать, она спит со мной. Здесь всё чистое, но постель я тебе всё равно перестелю, а то давно не меняла. В этой комнате живёт моя сестра, когда приезжает ко мне летом на пару недель из Магадана. Будь как дома! Наталья Александровна посмотрела на Веронику с её кротким выражением лица и, не выдержав, крепко обняла девушку. Вероника вновь вдохнула знакомый запах духов, но почувствовала, что он перемешался ещё с каким-то другим запахом. Это был приятный запах, какой-то домашний. И Вероника, целые несколько секунд, которые она находилась в её объятьях, пыталась понять, что это за запах, перебирая в голове разные варианты, ей хотелось запомнить этот запах. «Чем же она пахнет? Боже, как хорошо! Её духи и что-то ещё… Так, кухней какой-то? Ааа, нет, едой, но не кухней, это не те кальмары, которые она готовила. Знакомый запах, я помню его, но откуда? Где я могла его почувствовать? Чем пахнет моя прекрасная женщина? Чем пахнет моя мечта? Стоп, кажется, я поняла, она пахнет, как… моя мама». Наталья Александровна уже выпустила девушку из своих объятий, и, улыбаясь, смотрела на неё. Вероника попыталась отогнать ту мысль, которая уверяла её, что Наталья Александровна по запаху имеет сходства с её матерью. Ведь к этой женщине с этими голубыми глазами она испытывала совершенно другие чувства, это были не те чувства, которые может испытывать дочь к матери. Веронике хотелось физической близости с Натальей Александровной, ей хотелось жарких объятий, ласк и даже поцелуев. Вероника постаралась убедить себя, что всё это ерунда, мало ли люди пахнут одинаково. Девушка вновь вернулась в реальность и не могла оторвать взгляда от глаз-озер. Но тут Наталья Александровна прервала эту идиллию: - Ничего, вроде, я тебя устроила? Да? Завтра с утра забежишь домой, возьмешь всё, и в школу. Вероника серьезно смотрела на учительницу. - Прости, - робко сказала Наталья Александровна, - Прости меня, малышка. Ты сегодня такое горе пережила с утра, такой стресс, а я тут смеюсь, шучу с тобой. Ты хотя бы знаешь, куда конкретно твоего дядю отвезли? - Нет, не знаю, в районное, наверное. А что такого? Мне наоборот так лучше. Вы мне помогаете забыться со своим позитивом. Если я буду сидеть и плакать, то ничего не изменится. И в школу я завтра пойду. Только мне нужно будет на днях как-нибудь найти его и обязательно сходить навестить. Вы мне поможете? Я же даже не знаю, куда звонить нужно. Наталья Александровна тревожно и с искренним сочувствием смотрела на Веронику. - Конечно, помогу. Я тебе всегда теперь буду помогать, чем могу, правда. Ты очень хорошая, теплая такая, светлая. Вероника слегка улыбнулась, и в душе разлилось знакомое тепло. Именно такое тепло разливалось в ней тогда, когда на уроках алгебры и геометрии Наталья Александровна смотрела на неё и улыбалась. «Я никогда не думала, что она может быть так близко», - подумала Вероника.