Как же приятно любить тебя в дождь

Снег, выпавший в последний день октября, растаял. И это не удивительно, первый снег всегда тает, как бы нам не было жаль этого. Сырость и слякоть уже так надоели. Он растаял, будто бы его и не было. А над Питером снова дождь. Не проливной, но все моросит и моросит. Люди уже промочили все ноги, а он не перестает. Вероника и Наталья Александровна сидели в Оппочининском саду на скамейке в воскресный день. Дождь сегодня еще с утра не шел, поэтому скамейки были сухими. Наталья Александровна снова облачилась в белое драповое пальто с большими пуговицами, а Вероника уже была в клетчатом пуховике и тоненькой розовой шапочке. - Что-то я промерзла, - пожаловалась Наталья Александровна, потирая ладони в кожаных перчатках. Вероника сочувственно посмотрела на Наталью Александровну. Она снова была её учительницей, и она никак не смела, обратиться к ней иначе как по имени-отчеству. - Наталья Александровна, я же говорила, что нужно было теплее одеваться, уже зима почти. - Да ладно, - махнула изящной ладонью Наталья, улыбаясь, - Ничего не будет мне, авось не простыну, а простыну - лечить меня будешь. Вероника засмеялась и невольно коснулась своей холодной ладошкой кожаной перчатки Натальи Александровны. Она больше не боялась брать её за руку просто так, целовать в щеку, Наталья иногда совершала в ответ такие действия, что дарило им обеим огромную радость. Но они никогда не говорили о чувствах друг к другу. После тех трех Вероникиных слов в бывшей квартире у Натальи Александровны о любви не заходило речи. Наталья Александровна сжала своей рукой в перчатке в ответ Вероникину ладонь и посмотрела девушке в глаза так серьезно и пронзительно. У Вероники замерло внутри все от этих синих глаз, обращенных на неё. У неё внутри всегда все замирало, когда Наталья Александровна просто находилась рядом, но этот взгляд показался Веронике каким-то особенным. - Что? – зачем-то спросила Вероника, не отнимая руки. - Ничего, - тихо прошептала Наталья Александровна своим бархатным голосом, - У тебя так мило волосы вьются. Наталья провела ладонью по Вероникиным длинным золотистым волосам, которые виднелись из-под шапки. Вероника поежилась от удовольствия. - Они у меня прямые на самом деле, просто влажно на улице, вот они и завиваются, - ответила Вероника так же тихо. Девушка на секунду отвернулась от Натальи Александровны и оглядела местность вокруг. Рядом никого не было. Соседние скамейки были пусты, под ними в ямках образовались лужи. Лишь нахохлившиеся вороны важно вышагивали вокруг, теряясь в стайке голубей. Вероника снова вернула свой взгляд к лицу Натальи Александровны. Оно было очень близко, такое серьезное и красивое. Она почувствовала запах пудры. Вероника в очередной раз вглядывалась в него. В уголках глаз очаровательные морщинки, которые только молодят её, а вот у неё немножко осыпалась тушь… Сердце у Вероники в груди заколотилось еще быстрее. Как близко.… Ещё немножко….Ещё ближе…. Обе не заметили как стали медленно и нежно сливаться в поцелуе. Вероника почувствовала губы Натальи Александровны, снова они мягкие и теплые. В прошлый раз ей удалось лишь мельком коснуться их, а теперь она может попробовать их даже на вкус. Наталья Александровна мягко, ненавязчиво, но очень нежно стала касаться языком Вероникиных слегка потрескавшихся от ветра губ. Ещё мгновение и их языки встретились. «По-французски?» - пронеслось у Вероники в голове, и она обняла правой рукой Наталью Александровну за плечи. Ни Вероника, ни Наталья Александровна не заметили, сколько времени длился их поцелуй. Но оторвались они друг от друга потому, что каждая из них хотела посмотреть любимой в глаза. Они снова смотрели друг на друга, а в глазах каждой горел какой-то новый счастливый огонёк. Обе ничего не говорили друг другу, да и слова сейчас были не нужны. В парке стало смеркаться. Здесь и без того сегодня было очень мало народу, а к вечеру он совсем опустел. Лишь под фонарем можно было увидеть две фигуры, которые никак не могли перестать целовать друг друга – это были юная одиннадцатиклассница и её учительница математики.