An education / Обучение

Гермиона отправила записку, приняв уготовленную ей судьбой участь. Поедая сэндвич, она задумалась о том, в каком дерьме оказалась, что не могло не огорчать. Ей придётся целую неделю рассказывать Драко Малфою о маггловском обществе и культуре. Неделю! Да, всего-то несколько дней, но это мероприятие может растянуться на целый год! Сделав глоток чая, Гермиона успела пожалеть, что в кружке не было чего-то покрепче, и неважно, что сегодня среда и всего полдвенадцатого на часах. Первое, что она заметила, вернувшись в кабинет, — громоздкую папку с запиской на обложке, покоившуюся на её столе. В записке Кингсли говорил о том, что Малфоя уже уведомили о начале программы, и поэтому их ждала встреча в Управлении по связям с магглами во вторник в девять утра. Простонав и откинувшись на спинку кресла, Гермиона раздражённо вскинула руки, но, быстро опомнившись, решила — хватит с неё нытья. Остальное содержание папки включало в себя личное дело Малфоя, а также подробное расписание и план того, как обычно проводится программа. Отодвинув документы в сторону, Гермиона изо всех сил старалась игнорировать фотографию Драко, сверлившую её равнодушным взглядом. Через секунду его лицо уже было накрыто кружкой, и девушка испытывала внутреннее удовлетворение от мысли о том, что на его дурацкой физиономии может остаться чайное пятно. Гермиона отвернулась и тут же принялась за изучение литературы, и то, что сейчас она пребывала в своей зоне комфорта — сидела в тишине и что-то изучала, — немного утешало. По возвращении домой Гермиона чувствовала себя вымотанной. Перечитав литературу несколько раз, она умудрилась прокомментировать усвоенную информацию, а также оставить цветные пометки чуть ли не в каждом предложении. А всё это было для того, чтобы оттянуть момент чтения досье Малфоя. Сделав абсолютно всю работу, выбора ей не оставалось, несмотря на эмоциональное истощение. Спустя годы девушка все ещё не могла спокойно читать о чёртовом поместье: дрожь, пробежавшая по спине, и ком в горле были тому доказательством. Драко вместе с матерью провели год под домашним арестом, ожидая суда, он получил ещё два года с сохранением всех привилегий при условии того, что все артефакты и книги, связанные с тёмными искусствами, которые ещё не были конфискованы до этого, будут отданы Министерству. Ко всему этому добавлялось полное сотрудничество с Департаментом магического правопорядка. Гермиона взбесилась, видя, как факты были так просто написаны на странице, они казались такими ничтожными и незначительными. Она вспомнила тот ужас, что испытала в поместье Малфоев, и, с силой захлопнув папку, засуетилась, собираясь домой. Придав своему лицу максимально суровое выражение, в надежде, что это отпугнет любого, кто захочет с ней заговорить, она направилась прочь из Министерства. Закрыв за собой входную дверь, Гермиона выдохнула. Сумка полетела на пол, а за ней туфли вместе с мантией. Ей сейчас было совершенно неважно, куда они приземлились. Пошатнувшись, она вошла в гостиную и упала лицом на диван.       — Плохой день? — с улыбкой спросила Джинни, не отрываясь от своей газеты. Гермиона в ответ простонала что-то невнятное.       — Всё так плохо? Кивок.       — Хочешь поговорить по этому поводу? — Гермиона покачала головой, всё ещё вжимаясь лицом в мягкую ткань. — Хочешь выпить по этому поводу?       — Может быть.       — Вау, это наверняка что-то ужасное, если Гермиона Грейнджер хочет выпить посреди рабочей недели! — засмеялась Джинни. Гермиона подняла голову с подушки, чтобы бросить на подругу недовольный взгляд, но Уизли только рассмеялась и отложила газету, нежно взъерошив её волосы. — Выше нос, я только что поставила чайник. Как и всегда, после чашки чая Гермиона почувствовала себя значительно лучше. Поделившись с Джинни новостью о своём «задании», та немного приободрилась, так как реакция рыжеволосой была очень забавной и немного утрированной, по мнению самой Гермионы. Иногда Джинни становилась слишком эмоциональной.       — Ну, если тебе станет легче, то да, Гарри был прав, когда сказал, что это сведёт меня с ума. Ходит всю неделю сварливый, одержимый этим заданием. Ты же знаешь, как он себя ведёт, когда дело касается Малфоя, это в каком-то смысле гомо-эротично… Гермиона чуть не поперхнулась чаем.       — И если он будет так же угрюм и одержим Малфоем в нашу годовщину, — спокойно продолжила Джинни, — то я наложу на него какое-нибудь заклятье.       — Кстати, сколько вы уже вместе? — спросила она, в попытке уйти от темы гомосексуальной одержимости между Малфоем и Поттером. Да уж, чтобы рассуждать на подобную тему, не хватит всего алкоголя в мире.       — В следующую пятницу будет четыре года. Это если не считать того момента, когда он бросил меня, чтобы стать героем. Так что, получается, — пять лет.       — Ты ему всегда будешь это припоминать, да? — ухмыльнулась Гермиона.       — А ты бы забыла это?       — Скорее всего, нет.       — Так я и думала. Ему слишком много сходит с рук просто потому, что он золотой мальчик, кто-то должен ставить его на место время от времени.       — Наверное, ты права.       — Поужинаем? Там что-то оставалось в холодильнике, но, учитывая сложившуюся ситуацию, нам стоило бы заказать крайне нездоровое количество еды.       — Так чего же мы ждём?

***

Остаток недели для Гермионы пролетел в постоянно нарастающем чувстве раздражения, которое, ко всему прочему, подкреплялось дурным предчувствием. Управление по связям с магглами предоставило Гермионе несколько небольших разовых заданий, которые сочли достаточно полезными, но недостаточно важными для того, чтобы на них взглянул и Малфой. В полдень четверга, во время позднего ланча с Гарри, к ним с мрачным видом подсел Рон, выражая свои глубочайшие соболезнования в связи с утратой прекрасной недели. Девушка несильно стукнула Уизли по плечу, наслаждаясь подобием того общения, по которому, очевидно, скучала. Утром пятницы, зайдя в кабинет, Гермиона обнаружила громадную папку из Отдела магического правопорядка, в которой были собраны протоколы всех судебных процессов, связанных с Малфоями. К обеду она уже изучила половину третьего и финального слушания Нарциссы, лишь бегло пробежав глазами по судебному процессу Драко. Она лично там присутствовала, и чем меньше думала об этом сейчас, тем лучше. Гермиона надеялась, что эту неделю ей удастся завершить без нервного срыва, что неизбежно подтолкнуло бы её к убийству Малфоя.       — Ладно, мысль об убийстве можно считать знаком того, что на сегодня с тебя точно хватит, — мысленно сказала себе Гермиона. — Половина седьмого? Как время так быстро пролетело? Для Гермионы это было далеко не поздно, это можно было считать даже «раньше среднего», но оставаться допоздна, чтобы подготовиться к встрече с Малфоем? Да будь она проклята! Она собрала свои вещи, убрав записи из суда в ящик своего стола, и, поколебавшись секунду, засунула остальные документы в сумку. От мысли о том, что фотография Драко Малфоя покоится у неё в сумочке, слегка затошнило, но Гермиона подавила неприятные чувства, выскочив за дверь. Квартира встретила её темнотой и тишиной, девушка как раз раздумывала, выбирая между чашечкой чая, бокалом вина или виски. Включив свет, она увидела на кухонном столе бутылку вина с приклеенной к ней запиской. Ладно, теперь ей хотя бы не нужно выбирать между чаем или алкоголем. Попросили сыграть благотворительный матч в Кардиффе, завтра вернусь. Это вино не очень, но моя бабуля всегда говорила, что хорошую выпивку употреблять нужно в праздник, а моё отсутствие как раз-таки противоположно слову «праздник», так что наслаждайся пойлом! С любовью, Джинни. Гермиона улыбнулась. Именно такое настроение, подаренное запиской Джинни, сейчас было ей необходимо. Она открыла бутылку, решив дать вину «подышать», пока она сама возится на кухне, делая пасту, но быстро поняла, что с этим напитком подобное бесполезно, он наверняка стоил не больше трех фунтов. Готовку она находила успокаивающей, называя «смесью искусства с наукой». Иногда делать что-то без магии казалось потрясающим. Использование заклинаний будто отнимало какую-то часть бесценного опыта, было что-то очаровательное в том, чтобы контролировать консистенцию соуса самостоятельно, помешивать и добавлять приправы по вкусу. В детстве ей это не нравилось, но за последние несколько лет многое изменилось… Внезапно она вспомнила о войне и её последствиях, о Пожирателях Смерти, о Малфое. Вылив кипящий соус на макароны и слегка нахмурившись, Гермиона убрала сковородку в сторону, чтобы налить себе щедрый бокал вина. Взяв тарелку с едой на диван, девушка отставила её, чтобы дать остыть, и, сделав небольшой глоток вина, рухнула на объёмные подушки.       — Боже, Джинни, насчёт вина ты явно не шутила, — пробормотала Грейнджер себе под нос, поморщившись, и, не обращая внимания на вкус алкоголя, сделала ещё один глоток. Вдруг бабушка Джинни что-то знала? Настроение ужасное, как и это богомерзкое вино, но она чувствовала какую-то духовную разрядку, резонирующую с её ворчливостью. Выпив два бокала, Гермиона ощутила, как всё тело расслабилось под воздействием алкоголя, и её мысли снова вернулись к Малфою. Когда она видела его в последний раз? На суде, кажется. Как-то всё это… печально? О какой светской беседе с Малфоем может идти речь? Нет никаких шансов на привычное: «Вау, как давно мы не виделись?» — именно такая фраза часто звучала, когда девушка встречала старых знакомых, с которыми училась вместе в Хогвартсе. Но с Малфоем этого явно не будет. Не раздумывая, Гермиона схватила сумку и вытащила оттуда досье с Малфоем, фотография которого безучастно смотрела на неё. Скорее всего, снимок был сделан вскоре после Битвы за Хогвартс, ведь, судя по тёмным кругам под глазами и худощавости его лица, ему тут не больше восемнадцати. Непрошеное воспоминание всплыло в её голове: она помнит, как увидела его тогда, в поместье Малфоев, когда их схватили. Драко смотрел на неё так, будто увидел призрака… Бледная кожа, пустые глаза, блестящие от ужаса, что парализовал его. В какой-то миг, несмотря на весь ужас, окутывавший её, на всю ярость и ненависть, она почувствовала, что потрясена, увидев его таким… сломленным.       — Я… Я всё ещё тебя ненавижу, — обратилась она к фотографии, делая ещё один глоток из своего бокала. Малфой лишь сардонически поднял бровь, глядя на неё.       — Ой, да заткнись ты, — огрызнулась Гермиона и перевернула папку так, чтобы фотография лежала лицом вниз.

***

К вечеру воскресенья раздражение и плохое предчувствие Гермионы эволюционировало в нечто похожее на нервозность, в чём самой себе она бы никогда не призналась. По какой причине ей вдруг стоило нервничать? Она не боялась его в школе и не боится сейчас. И даже пытаясь сосредоточиться на книге, она не могла избавиться от мыслей, что заполнили голову. Он всё ещё сломлен? Просто пустышка с именем Драко Малфоя? Постыдное чувство удовлетворения окатило её с ног до головы, хоть Гермиона и понимала, как это низко с её стороны. Скорее всего, он всё ещё тот же высокомерный придурок, которым был всегда. Девушка надеялась, что его лексикон претерпел изменения. Конечно, ничто не заставит её тихо плакать в углу, но слышать «грязнокровка» на протяжении целой недели ей не хотелось.       — Пусть только попробует… — рассерженно подумала она. — Посмотрим, что из этого получится. Он никогда не был глупым парнем, и, как и Гермиона, Драко понимает, что подобные оскорбления не поспособствуют его желанию обрести свободу. Возможно, он попытается быть паинькой, ведь, в конце концов, девушка была обязана сообщать о любом «неподобающем» поведении. Но что, если…       — Чёрт! — Гермиона с силой захлопнула книгу. Это было ужасно. Она почти не вспоминала о Малфое за последние четыре года, и жизнь становилась только лучше от этого. Теперь же она перебирала в уме каждый вариант развития событий.       — Вместо того, чтобы читать книгу, сидя в кровати, я думаю о чёртовом Малфое! Со злости впечатав книгу в прикроватный столик, Гермиона решила, что лучшим решением станет сон. В конце концов, это всего лишь на неделю, насколько плохо всё может обернуться?