An education / Обучение

Остаток дня в научном музее прошёл довольно неловко. Малфой вёл себя очень тихо, казалось бы, смутившись от своего неприкрытого одобрения маггловских космических экспонатов, но Гермионе было виднее. Девушка прекрасна знала, что Драко зашёл слишком далеко в своей маленькой игре, и теперь он понимал — Грейнджер что-то подозревает. Так открыто сказать, что магглы впечатляют? Серьёзно? Его присоединение к Г.А.В.Н.Э выглядело бы менее подозрительным. Что ж, у Гермионы есть его номер телефона, и если он надеется освоить программу, запудрив ей мозги, то девушка этого явно не позволит. В четверг утром, во время чаепития в пижамах, Гермиона обо всём рассказала Джинни. Накануне Уизли завершила довольно нелёгкий матч по квиддичу, и им обеим не очень хотелось одеваться.       — Он ведь в какие-то моменты ведёт себя так, будто ему не всё равно, понимаешь? Но, чёрт возьми, я знаю, что он что-то задумал, — сказала Гермиона, наливая себе ещё одну чашку чая и откусывая большой кусок тоста.       — Ммм, — промычала Джинни, поворачивая голову из стороны в сторону и потирая шею от дискомфорта.       — Плечо всё ещё болит?       — А? Да, немного.       — Какие-нибудь мудрые советы по поводу Малфоя?       — Не знаю, — Уизли украдкой посмотрела в свой чай.       — Ладно, в чём дело? Такой взгляд у тебя бывает, когда ты не хочешь озвучивать собственные мысли.       — О, ладно, просто… Не злись на меня за то, что я это говорю, но…       — Давай, Джин, просто скажи это, — поторопила Гермиона, подавляя зевок. Джинни прикусила внутреннюю сторону щеки и пристально посмотрела на неё.       — Ну, мы просто уже час говорим о Малфое, и ты как бы… ты говоришь, как Гарри, с такой одержимостью, и…       — Одержимостью? — пролепетала Грейнджер. — Я не одержима Малфоем! Да боже мой, прошло всего два дня…       — Я не говорила, что ты одержима, — ответила Джинни, поднимая руки вверх в успокаивающем жесте. — Просто… я не сомневаюсь, что ты справишься, Гермиона, но выглядит так, будто он задел тебя. Гермиона уже хотела было ответить со всем присущим ей возмущением, но быстро передумала, понимая, что если сейчас снова взорвётся, то только докажет правоту Джинни. Хуже того, неприятное чувство о возможной правоте подруги не покидало её. Прокрутив в голове всё, что она сказала за последний час, девушка поняла — многие из её утверждений были поразительно похожи на многочисленные разглагольствования Гарри на шестом курсе, когда он был убеждён, что Малфой — Пожиратель смерти. То, что Поттер в конце концов оказался прав, ни капли не помогло; Гермиона осознавала, насколько деструктивным это было для жизни друга, не говоря уже о ней самой и Роне. На днях, когда Грейнджер сказала Драко, насколько мало он для неё значит, она имела в виду именно то, что сказала. Как от этого она перешла к разговорам о Малфое в пижаме? Гермиона тяжело вздохнула.       — Я не знаю, что сказать. Всё было в порядке, когда он просто вёл себя как последняя задница, но потом он начинал… Чёрт, Джинни, он сказал, что магглы впечатляют, понимаешь? Это слишком сбивает с толку. Будто…       — Будто ты сойдёшь с ума, если не разгадаешь эту тайну? Гермиона застонала. Будь проклята эта дьявольская необходимость разгадать каждую загадку, и будь проклята раздражающая проницательность подруги. Ей очень не хотелось быть открытой книгой, которую так легко читать, особенно с Джинни, которая сидела за столом и выглядела невыносимо довольной собой.       — Хорошо, Герм, я кое-что скажу, но ты должна пообещать, что не будешь реагировать слишком остро.       — Ладно.       — Что, если Малфой на самом деле… ну, ты понимаешь… изменился?       — Что? Да как ты…       — А-а, не горячись, — нараспев произнесла рыжеволосая, пригрозив ей пальцем. Иногда она была даже слишком похожа на свою мать. Но Гермиона решила, что это упоминание будет контрпродуктивным в данный момент, поэтому лишь раздражённо фыркнула.       — Ладно, хорошо, я не знаю, Джинни, я не могу поверить, что он просто… что? Стал хорошим? Все эти годы издевательств надо мной в школе, все его колкие комментарии и то, что он сделал, — девушка подавила дрожь, вспомнив о поместье.       — Я знаю, — тихо сказала Джинни, успокаивающе положив руку на ладонь Гермионы. — Я не говорю, что он внезапно стал каким-то образцом доброты, и, Мерлин, я никогда не была его большой поклонницей, но вполне возможно, что его взгляды на чистоту крови могли измениться за последние несколько лет.       — Ну, может быть, — неохотно согласилась Гермиона, которую переубедить было нелегко. — Но он всё ещё засранец.       — Это не взаимоисключающие понятия, — усмехнулась Уизли. — Слушай, тебе нужен мой совет?       — Не уверена, — ответила гриффиндорка, но рыжеволосая её проигнорировала.       — Постарайся не обращать на это внимания, позволь ему играть в любую игру, какую он захочет, делай свою работу, и он скоро снова исчезнет из твоей жизни.       — Просто игнорировать его? Это твой совет?       — Да, и не говори об этом с Гарри, — Джинни пожала плечами. — Вы оба на этом зациклитесь. Гермиона лишь закатила глаза, но про себя решила, что, по крайней мере, теоретически Джинни права. Игнорировать Малфоя. Легче было сказать, чем сделать, но хотя бы это закончится через несколько дней.

***

К несчастью для Гермионы, сегодняшние дела почти не дарили ей желаемого отвлечения. Весь день они сидели в тусклом конференц-зале, где она должна была руководить так называемым «самостоятельным обучением» Малфоя. Видимо, ему наскучила его книга о религии магглов, и в течение последнего часа он пытался вывести её из себя, ухмыляясь девушке через стол и отпуская саркастические замечания о её любви к книгам или насмешливо фыркая о маггловских обычаях. Они сидели в напряжённом молчании в течение последних двадцати минут, пока он, наконец, не решил сменить тактику.       — Вчерашний музей. Ты была там раньше, Грейнджер? Гермиона оторвалась от книги, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.       — Да, несколько раз. Это довольно большая достопримечательность в маггловском мире, — её голос звучал резко, холодно, но, к удивлению девушки, Драко улыбнулся и откинулся на спинку стула.       — Да, я заметил, что тебе это место по душе, несмотря на компанию.       — Читай свою книгу, Малфой, — пробормотала она, решив не вступать с ним в диалог.       — Я просто вижу тебя маленьким маггловским ребёнком, отчаянно пытающимся всему научиться.       — Малфой, — предостерегающе сказала она.       — Честно говоря, я удивлён, что из всех мест ты оказалась в Магической Политике, ты производишь впечатление человека из Отдела Тайн. Никогда не бываешь счастливее, чем когда сидишь взаперти в комнате, разгадывая тайны вселенной. Вот оно. Не потому, что это было особенно неприятно, а скорее из-за неожиданной и откровенно нервирующей точности Малфоя. Она всерьёз задумывалась о карьере в Отделе Тайн, и, когда ей казалось, что она будто бьётся головой о кирпичную стену с определённой стратегией, Гермиона часто задумывалась о том, какую новую загадку Невыразимцы исследуют в своих подземельях. Но это было её дело, и она была счастлива в Магической Политике, даже если иногда это место заставляло её чувствовать себя ещё одним несущественным винтиком в огромной машине, которая едва ли работала. И будь она проклята, если собирается сидеть сложа руки и позволять Малфою, чёрт возьми, читать её.       — И что это должно значить? — спросила девушка, забыв о своём обещании не обращать на Драко внимания.       — Просто поддерживаю разговор, Грейнджер, — ответил Малфой, лениво пожав плечами.       — Ты пытаешься меня спровоцировать, как и вчера, и я любезно прошу тебя это прекратить, прежде чем…       — Вчера? Что я делал вчера? Гермиона одарила его испепеляющим взглядом, но он лишь уставился в ответ; если бы девушка не знала его, то истолковала бы его взгляд как искреннее любопытство.       — Ты сейчас серьёзно? Ты ведь не думаешь, что я на самом деле купилась на всю эту чушь о том, что на тебя произвели впечатление магглы! На мгновение Драко смолк. Приоткрыв рот, он был готов ответить, но тут же сомкнул губы, выглядя ошеломлённым. На его бледных щеках появился лёгкий румянец, и на долю секунды Гермиона заколебалась. Что, если Джинни права? Что, если она сама и есть задница?       — Как больно, Грейнджер. Ты так плохо обо мне думаешь? — он растягивал слова, почти убедительно демонстрируя своё привычное высокомерие, но Гермиона на это не купилась. Она уловила тень неуверенности, почти смущения, промелькнувшую на его лице, и осознала, что поймала его.       — Хватит, Малфой! Мне надоела эта нелепая игра. Я не позволю тебе ускользнуть от правосудия только потому, что ты считаешь меня слишком глупой, чтобы…       — А я-то думал, ты решительно настроена вести себя по-взрослому, — с горечью ответил он. — Но не смогла устоять, верно?       — Уверена, что пожалею о своём вопросе, но не смогла удержаться от чего, Малфой? — обречённо вздохнула девушка. Драко хранил молчание, лишь уставившись на свои скрещённые руки, на что Гермиона лишь покачала головой и вернула своё внимание к книге, которую читала.       — Честно говоря, не думал, что в тебе есть такая жестокая черта, — пробормотал он, поднимая глаза, и встретился с её взглядом поверх книги. — Должен признать, мне это нравится. Гермиона швырнула книгу на стол и уставилась на своего собеседника.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, но, будь добр, просвети меня, — Малфой задержал на ней взгляд на несколько секунд дольше, чем стоило бы, и откинулся на спинку стула.       — Грейнджер, ты хочешь сказать, что на самом деле веришь в то, что я провожу какую-то очень сложную, долгосрочную аферу с тобой только для того, чтобы ты поставила штамп на моих документах?       — О да, конечно, это ведь полностью противоречит моему общему опыту…       — Мерлин, я думал, что ты умна, — протянул он, имея наглость закатить глаза, прежде чем снова заговорить самодовольным, покровительственным тоном. — Война окончена, Грейнджер.       — Малфой, клянусь… — Гермиона резко смолкла, прикрыв глаза, и глубоко вздохнула. — Я знаю, что война закончилась, но я не вижу абсолютно никаких причин полагать, что твои взгляды резко изменились. Девушка удовлетворённо откинулась на спинку стула и некоторое время смотрела на то, как рот Драко приоткрылся, словно у рыбы. Однако тот быстро пришёл в себя, его глаза источали холод, а тон — презрительность.       — О да, уверен, что это совершенно непостижимо для тебя, мисс Одна-треть-великого-морального-компаса-волшебного-мира. Что, никаких пылающих речей о том, что в каждом есть что-то хорошее? Никаких ехидных комментариев о своей правоте? Я знаю, как ты любишь быть права…       — Всё, хватит! Чёрт возьми, ей нравилась её правота во всём, но теперь она чувствовала лишь тлеющее чувство вины и… недостойности? И именно оно портило то, что должно было стать славной победой. Она была выше этого, ведь так? Но эти постоянные подозрения, затаённые обиды и ожидания от людей самого худшего… Это было не то, за что они боролись. Гермиона стиснула зубы и сделала ещё один глубокий вдох, сосредоточившись на деревянном столе между ними.       — Хочешь сказать, что твои убеждения изменились? — спросила девушка немного натянуто. Драко лишь тяжело вздохнул, и, когда гриффиндорка подняла глаза, мужчина устремил взгляд на свои руки, будто на них были написаны все тайны вселенной.       — О, ты знаешь, — Малфой неловко откашлялся, — нет ведь ничего лучше, чем психопат, который поселился в доме твоего детства, который постоянно пытал и убивал людей на моём обеденном столе, чтобы поставить под сомнения все давние убеждения. Гермиона моргнула. Её разум будто в секунду размололи, вся мыслительная деятельность со скрежетом остановилась, и на мгновение девушка потеряла дар речи. Это нельзя было назвать невозможным. Это поместье… Эхо её собственных криков разнеслось по похожей на пещеру столовой, приправленное радостным хихиканьем Беллатрисы. Она машинально коснулась предплечья, где под джемпером всё ещё виднелся выцветший шрам. Все эти годы, потраченные на то, чтобы низвергнуть весь тот же чистокровный мусор, что и его родители, вся эта энергия была направлена на то, чтобы обратить их искажённое видение в реальность, а затем столкнуться с объективно ужасающей правдой о том, кем на самом деле был Волан-де-Морт. Это не невозможно. Поставив себя на его место — настолько, насколько она могла это вынести — Гермиона предположила, что могла видеть все те ужасные вещи, происходящие в поместье, и то, насколько они могли потрясти убеждения человека. Теперь он рассматривал свои безупречные ногти, его глаза были пустыми, а сжатая челюсть — единственным свидетельством беспокойства. Она задержала на нём взгляд на мгновение, пытаясь вложить эту недавно полученную информацию в своё мнение о Драко, пока Малфой не взглянул на неё с дерзкой ухмылкой.       — Неужели я лишил дара речи великую и могущественную Грейнджер? — короткий смешок без капли юмора сорвался с его губ.       — Не называй меня так, я не чёртов волшебник страны Оз, — проворчала она.       — Кто такой Оз?       — Это… неважно. Последовало молчание. Гермиона не знала, что сказать, но, должно быть, какая-то эмоция исказила её лицо, потому что Драко внезапно взглянул на неё.       — Не смей меня жалеть, Грейнджер, — прорычал он. Что ж, по крайней мере, изменился он не слишком сильно. Это было своего рода утешением.       — И не мечтала, — презрительно сказала она. — Читай свою грёбаную книгу, Малфой. Он неохотно хмыкнул в знак одобрения и вернулся к своему прежнему занятию, очевидно, благодарный, что этот разговор закончился. Гермиона с любопытством понаблюдала за слизеринцем в течение нескольких секунд и наконец вернулась к своей книге. Девушка всё ещё не была уверена, что полностью верит ему, но этого было достаточно, чтобы избежать рассказов о нём Джинни и, следовательно, избежать её комментариев об одержимости. Определённо всё ещё задница, но необязательно циничный расист и фанатик, как она думала ранее. Гермиона могла бы свыкнуться с этим и, возможно, даже подумать о том, чтобы пройти мимо него, когда эта чёртова неделя кончится, не чувствуя себя грязной внутри. Может быть.