An education / Обучение

Гермиона оказалась в ловушке. В ловушке из цепких блуждающих рук и отчаянных поцелуев, на которые едва ли хватало дыхания. Она поцеловала его с пылкостью тонущей девушки, хватающей ртом воздух, и он ответил ей, целуя её так, словно от этого зависела его жизнь. Её рука легла на затылок Драко, и, сжав кулак, оттягивая его волосы, она услышала тихое шипение. Он прикусил её губу и слегка отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Напряжение в его взгляде парализовало и воспламеняло одновременно. Неужели это действительно происходит? Он потянул её за волосы, проникая языком меж её губ с ненасытностью, которая распаляла огонь внутри Гермионы. У неё кружилась голова, коктейль из ярости и сумасшествия обжигал жаром её кожу. Боже, он целовался, словно демон, покусывая, посасывая и заставляя тихие, приглушённые звуки вырываться из её груди. Они звучали восхитительно грешно, и гриффиндорка была уверена: если бы у неё осталась хоть капля здравого рассудка, она была бы тут же умерщвлена. Её ответ не заставил себя ждать, девушка провела ногтями по коже его головы, второй рукой потянув за галстук, чтобы притянуть его ещё ближе; наградой послужил сдавленный стон, который отдался вибрацией во всём её теле, вплоть до кончиков пальцев. Как, чёрт возьми, это вообще произошло? Она разозлилась, а потом… Драко прервал поцелуй, а Гермиона отозвалась тяжёлым дыханием, её кулак сжался вокруг шёлкового галстука, когда язык мужчины коснулся её уха. Он целовал и покусывал её шею, его дыхание вызывало волны мурашек, пробегающих по её позвоночнику, и, добравшись до линии её челюсти, он прикусил кожу, с силой посасывая, заставляя её задыхаться и извиваться под весом его тела, разрываясь между яростью и отчаянным предвкушением. Чёрт… это оставит след, что, если Джинни увидит? Что, если Джинни увидит засос, который Драко, чёрт возьми, Малфой, оставил на твоей шее? Какого хрена я делаю? Она дёрнула его за волосы; губы Драко с мягким, влажным звуком оторвались от её шеи, а затем девушка оттолкнула его за плечи и сделала шаткий шаг назад. Её глаза расширились, а рука прикрыла губы. Несколько секунд они смотрели друг на друга безумными глазами, прежде чем осмелились заговорить.       — Что за…       — Чёрт.       — Я…       — Твою же мать.       — Я не знаю, что за…       — Пиздец.       — Ну… да, пиздец. Дрожь и странная слабость охватили её тело. Всё случилось так быстро… Только что Гермиона горела от ярости, готовая голым руками оторвать Малфою голову, а в следующее мгновение целовала его, как одержимая. Боже… Она целовала Малфоя. От этой мысли на секунду поплохело. Девушка сделала шаг назад, врезавшись в стол, пока слизеринец всё ещё стоял у стены, словно статуя, глядя на неё с неприкрытым изумлением. Если бы не оцепенение, плотно сковавшее тело, возможно, Гермиона бы рассмеялась. Пиджак Драко был наполовину снят, свисая с левого плеча, расслабленный галстук неровно лежал на груди, губы распухли и покраснели, а волосы больше не лежали идеально, выглядя взъерошенными. Она боялась даже подумать, как выглядела её собственная причёска. В определённый момент вся абсурдность ситуации нахлынула на неё, губы искривились в усмешке, а из груди рвался смешок. Тихонько хихикнув, Гермиона разглядела в лице Малфоя то же выражение лица, что и на третьем курсе, тогда, в Хогвартсе. Осознание этого заставило девушку открыто засмеяться. Ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть от смеха.       — Что, чёрт возьми, смешного? — напряжённо спросил Драко, расправив плечи, будто бы защищаясь. Каким-то образом взяв себя в руки, он расправил пиджак, приведя его в должный вид и накинув на плечо. Но его вопрос только усилил истерический смех Гермионы.       — Просто… ты. — задыхаясь, выдавила она. — Ты и я…       — Не думаю, что твой дорогой Уизель будет так же доволен, — его глаза сверкнули злобой, но Гермиона только сильнее рассмеялась.       — Он… Он бы убил тебя!       — Не думаю, что это и для тебя хорошо кончится, — кисло пробормотал Драко, и в ту же секунду Гермиону будто ледяной водой окатило и веселье вмиг испарилось. Прищурившись, она попыталась отдышаться.       — Ты коварный маленький ублюдок, — выдохнула она. — Ты думал, что я изменяю Рону?       — Я… что?       — Ты думал, что я изменяю Рону с тобой? Малфой пробормотал что-то похожее на «не слышал, чтобы ты жаловалась» и скрестил руки на груди, не желая встречаться с девушкой взглядом.       — Какая же ты задница! Ты что, думал, что можешь отплатить Рону, заставив меня изменить ему, да?       — Я, мать твою, не планировал этого, — прорычал Драко. — Не представлял, что ты набросишься на меня из-за идиотской шутки о твоих волосах и, конечно, не думал, что потом ты продолжишь, чёрт возьми, с таким упоением поглощать мои губы, словно флоббер-червь.       — Не будь идиотом, Малфой, у флоббер-червей даже зубов нет, — надменно фыркнула гриффиндорка, стараясь не зацикливаться на довольно нелестном сравнении.       — Боже, ты просто невероятна!       — Не слышала, чтобы ты жаловался, — в её голосе скользила насмешка, подражающая голосу Малфоя с поразительной, по её мнению, точностью. Гермиона увидела, как он сжал челюсти, и ухмыльнулась про себя. Его злоба забавляла, хотя собственный гнев, словно пучина, затягивал её. Ей хотелось снова ударить его, наказать за… Боже, она даже не знала, за что. Мысли были хаотичными, запутанными, холодная грань паники маячила на горизонте. Хуже всего то, что в глубине души она знала (и в других местах тоже, если быть честной) — ей нравилось целоваться с Малфоем, нравился этот взрыв страсти, нравились маленькие острые всплески боли, когда он впивался зубами в её губы или слишком сильно сжимал кожу бёдер. Гермионе нравилось испытывать, дразнить его, использовать свои ногти и губы, чтобы мучить его так же сильно, как он её. О, чёрт, она уже видела это выражение лица. Драко резко оказался рядом, злобно ухмыляясь. Он схватил её за запястье, потянув девушку за собой через всю комнату и толкая стол. Их волшебные палочки были благополучно забыты, с грохотом упав на пол. Слизеринец развернул девушку, теперь она касалась спиной стены. Был бы он нежен? Нет, но Гермиона смутно осознавала, что двигался он достаточно медленно, предоставляя достаточно возможностей освободиться, при должном желании, конечно же. Когда Драко вжал её в твердую стену, Гермиона вздрогнула, понимая, что прямо сейчас всё, чего она действительно хотела — стереть эту чёртову ухмылку с его лица, и, если цель может быть достигнута путём безумных поцелуев, что ж, это можно считать бонусом, верно? Боже, что с ней не так? Времени обдумать этот вопрос у неё не было, ведь именно в этот момент Малфой просунул своё колено между её ног, чтобы потереться бедром о низ её живота и заставить девушку с лёгким стуком откинуть голову на стену.       — Чёрт.       — Осторожнее, Грейнджер, — Драко чуть ли не промурлыкал, когда их губы оказались в миллиметре друг от друга.       — Я ненавижу тебя.       — Наши чувства взаимны, — рыкнул слизеринец, и впервые с того момента, как началась вся эта нелепая программа, Гермиона поставила под сомнение реальность происходящего. Решив, что сейчас не хотелось бы открывать этот ящик Пандоры, девушка схватила его за затылок, потянув вниз, чтобы сократить расстояние между ними.       — Мы расстались год назад, придурок, — выдохнула она между поцелуями.       — Не могу отрицать, что было какое-то дикое удовольствие знать, как я его наебал, — слова Драко коснулись чувствительной кожи шеи, заставляя девушку дрожать от вибрации. — Думаю, переживу.       — Ты ужасен, — протянула Гермиона, когда Драко с силой вжал её в стену собственным весом, прижавшись к ней бёдрами и слушая её сбитое дыхание; она задерживала каждый вдох при его движении. Девушка крепче сжала его шею, зажав губами нижнюю губу Малфоя, и слегка наклонилась, чтобы качнуться на его бедре. Не в силах сдерживаться Гермиона издала хриплый стон, когда удовольствие нахлынуло, словно цунами, и в ту же секунду Драко углубил поцелуй, не оставив у неё никаких сомнений в его возбуждении. Она была напугана, взволнована, рассержена и, боже, так возбуждена. Слишком огромный спектр эмоций для одного человека. Где то самое отвращение и ненависть, к которым она привыкла? Это было намного проще, и Гермионе не нужно было иметь дело с тем фактом, что ей очень, очень нравилось, как он стонал и крепче сжимал её, когда она дёргала пряди его волос. Внезапно раздался резкий стук в дверь, они отскочили друг от друга, будто их током ударило.       — Эм, прошу прощения за беспокойство, но комната забронирована только до двенадцати, — снаружи раздался приглушённый голос. — У меня здесь ещё одна компания… Слава богу он не вошёл… Гермионе казалось, что выглядят они как два похотливых подростка, пойманных за школой.       — Простите! Уже заканчиваем, две минуты, — пискнула она, смущённая тем, как тонко и взволнованно звучит собственный голос. Мужчина снаружи одобрительно хмыкнул, и Гермиона принялась носиться по маленькой комнате, собирая свои бумаги и отчаянно избегая взглядов в сторону Малфоя. Боже, да о чём она вообще думала? Чем она думала? Она ведь почти… нет, об этом даже думать было невыносимо. Какой кошмар. Какой грандиозный, эффектный провал. Её профессионализм теперь был далёкой, размытой тенью в зеркале заднего вида, мерцающей словно мираж, далеко за чертой, которую она пересекла, когда впервые попыталась ударить его. Теперь она была так далеко от этой границы, что едва ли могла её лицезреть. Почему-то оправдания в виде «Я была будто под кайфом от ярости и гормонов» казались ей не очень приемлемыми для Министерства, независимо от точности. «Кстати, сколько уже времени прошло?» — пронеслось в голове у девушки, пока она собирала последние бумаги. Через несколько месяцев после расставания ей встретился парень, они сходили на несколько свиданий, и потом Гермиона привела его к себе домой на ночь посредственной, но такой необходимой близости. Он был мил, но она бы солгала, если бы пригласила его по какой-то другой причине, кроме необходимости утолить сексуальный голод. Не самый похвальный момент в её жизни. Так вот как давно это было? Прошло уже почти десять месяцев. Не удивительно, что она была так несдержанна. Грейнджер с отвращением покачала головой. Это не было оправданием желанию взобраться на Драко Малфоя, словно на дерево.       — Ты… в порядке? — хрипло спросил Драко. Гриффиндорке потребовалась секунда, чтобы осмыслить его слова. — Ты выглядишь… Он неловко замолчал и отвернулся, потирая затылок. Она моргнула, глядя на него, и решила, что прямо сейчас у неё просто не было достаточно умственной энергии, чтобы попытаться переварить тот факт, что Малфой проявлял заботу о ней.       — Всё, — решительно сказала девушка. — Идём. Не забудь палочку. Гермиона оцепенело смотрела, как мужчина поднял свою палочку, машинально кивнув, когда положил её в карман, затем резко повернулась на каблуках и открыла дверь, чтобы снова попасть в Маггловский Лондон. Молча они вернулись на станцию метро. Учитывая ситуацию, её не покидали мысли просто отправиться к точке аппарации и просто вернуться в Министерство. В конечном счёте было принято решение делать всё по книге. Придерживаться плана, довести всё до конца, и никогда больше не увидеть его, и не заговорить об этом. Они молчали и на эскалаторе, и на платформе. Во время поездки он пару раз коснулся её коленом, заставив обоих неловко отодвинуться друг от друга, оказавшись на тесных сиденьях. К тому моменту, как они вошли в невзрачный офис в Управлении по связям с магглами, Гермиона удивилась, что, проделав весь этот обратный путь, они ни разу не взглянули друг другу в глаза. Грейнджер закончила бумажную волокиту с абсолютным минимумом человеческого контакта, будучи уверенной, что чокнутая секретарша сразу же увидит правду в её глазах, если станет вглядываться. Хотя ей не нужно было напрягаться, чтобы увидеть засос на шее, который в спешке, выбираясь из маггловского кафе, она забыла скрыть. Её волосы почти полностью скрывали его, но ведьма всё равно побежала в уборную, которая была пуста, чтобы быстро наложить заклинание и скрыть позорное доказательство их… эм, неосторожности. Глубоко вдохнув, Гермиона вернулась в офис. Она была так близка, так близка к тому, чтобы покончить с ним. Вся эта путаница и неуверенность в себе исчезнут, как только эта адская программа будет закончена, она сможет просто вернуться к работе с оборотнями, словно ничего и не произошло, и Малфой больше никогда не появится в дверном проеме её кабинета. Да. Этот день был случайностью. Она не хотела большего, и нет, не было ни крошечной её части, которая хотела бы, чтобы их не прерывали. Когда она открыла дверь, на лице Драко, как и всегда, красовалась самодовольная ухмылка. Он откинулся в хилом офисном кресле и выглядел так, будто он хозяин этого места. Гермиона заметила, что слизеринец ослабил галстук или просто не затянул его после её прикосновений. Неужели он просто так бродил по Министерству, как какой-то трофей? Этот мелкий ублюдок… он хотел… хотел… нет! «Не начинай это снова», — Гермиона говорила сама с собой, сосредоточившись на том, чтобы изобразить максимальное безразличие. Однако это привело лишь к тому, что они поддерживали зрительный контакт немного дольше необходимого, поскольку оба, видимо, пытались выиграть друг у друга. В конце концов Гермиона просто фыркнула и закатила глаза, садясь и пододвигая к нему последние бумаги.       — Подпиши здесь, и мы закончим, — её голос звучал холоднее задуманного.       — Вот так просто? — тихо спросил Драко, подняв на неё глаза и вскинув бледную бровь, когда на губах появилась тень ухмылки. Его взгляд был воплощением греха, и если бы она не знала, то могла бы подумать, что Малфой флиртует с ней, но нет, этого быть не могло. Ни в коем случае.       — Вот так просто, — повторила она, слишком сильно вживаясь в образ ледяной королевы.       — И ни намёка на мою дальнейшую судьбу? — задал вопрос Малфой, театрально надув губы.       — Так я тебе и подсказала, — их взгляды встретились, и на мгновение та искра вернулась. Гермиона была очень рада, что в этот раз они оказались по разные стороны стола. Прокашлявшись, девушка сосредоточилась на бланках перед ней. Боже, да даже его подпись была отвратительной.       — М, я должен был догадаться, — сказал он. — Ты ясно дала понять, как тебе нравится меня мучить. Она почувствовала, как мигом низ её живота стянуло от сказанных слов. В сотый раз за сегодняшний день Гермиона проклинала то, как предательски её тело реагировало на Малфоя, раздражённо щипая себя за переносицу.       — Ладно, Малфой, два момента. Во-первых, ты специально выводил меня из себя с самого начала, так что, по крайней мере, это были взаимные мучения.       — Справедливо, — ответил слизеринец, выглядя удивлённым.       — Во-вторых, этот день был случайностью, и это никогда не повторится, и ты… ты слушаешь? Ты никому и никогда об этом не расскажешь.       — А кому я расскажу? На случай, если ты вдруг не заметила, Грейнджер, в наши дни я не совсем Мистер Популярность. В любом случае, я этим не горжусь, ты далеко не самый мной любимый человек.       — Не начинай, Малфой.       — Что? — усмехнулся он. — Мерлин свидетель, я тоже явно не твой любимчик. Но, если ты говоришь, что очень не хочешь повторения того…       — Так и есть.       — Тогда я могу это понять.       — Хорошо.       — Хотя было весело.       — Я… заткнись, Малфой. Он громко рассмеялся и размашисто подписал последнюю страницу, пододвинув документы к ней через стол.       — Вот. Она задержала взгляд на Драко и, вздохнув, зашуршала бумагами.       — Прекрасно. Думаю, ты свободен. Не буквально, конечно.       — Как любезно с твоей стороны. Я уже упоминал, что твоя компания мне неприятна?       — Возможно, я не слушала тебя, — в тон ему ответила Гермиона, борясь с улыбкой. Он широко улыбнулся через стол, затем тяжело вздохнул, притворяясь, что принимает своё поражение, и начал собирать свои вещи. Обойдя стол, Драко на секунду остановился рядом с Гермионой.       — Было весело, Грейнджер, — прохрипел он, на мгновение напомнив о том, как ранее его дыхание касалось её шеи, но прежде чем она успела ответить, дверь со щелчком закрылась. Он ушёл.