An education / Обучение

Рабочее место Гермионы в Отделе Тайн разительно отличалось от предыдущего, но она едва ли успела это заметить. Когда она попросила о переводе, её сразу же предупредили о необходимости многому научиться за короткий срок, и это не было преувеличением. Она работала почти без перерыва, а каждую свободную минуту проводила за чтением о департаменте, старых делах и даже нескольких секретных файлах, на которые внезапно было выдано разрешение. Это было захватывающе, но в глубине души девушка переживала, что угробит себя подобным ритмом. Однако эти опасения не были достаточно убедительными. Вряд ли Департамент Тайн мог бы поручить ей что-то, что могло бы сравниться с почти что нервным срывом в результате использования маховика времени на третьем курсе Хогвартса. Вторая половина того года была достаточно размытой из-за недостатка сна и количества адреналина, поэтому она мало что помнила. Лучше всего было отсутствие мыслей о Малфое в течение нескольких недель. Гермионе едва ли удавалось вспомнить о том, что стоило бы и пообедать, не говоря уже о том, чтобы сидеть и размышлять о случае, произошедшем несколько месяцев назад. В обеденный перерыв Грейнджер читала особенно захватывающий трактат о теоретических лимитах трансгрессии, когда услышала резкий стук в дверь своего кабинета. Она была оставлена открытой, для того чтобы не остаться на работе до полуночи, как в прошлый раз, ну и конечно, чтобы не до конца утонуть в книге. Она ожидала, что её босс намеревается отчитать её за чтение нерабочей литературы на рабочем месте. Но, подняв голову, Гермиона была искренне удивлена, увидев Малфоя после нескольких недель затишья, который прислонился к дверному косяку и ухмылялся в привычной ему манере.       — Не высовываешь нос из книг, как обычно, а, Грейнджер?       — Малфой, — Гермиона была слишком удивлена его присутствию, забыв добавить яда в свой голос.       — Полагаю, всё новое — это хорошо забытое старое.       — Что ты здесь делаешь?       — Беседовал с Вольфссоном об особо опасном проклятом браслете, Невыразимцы хотят его изучить, прежде чем он будет уничтожен, — сказал он скучающим тоном. — В любом случае, решил спуститься и посмотреть, как золотая девушка Министерства справляется, будучи запертой в этом подземелье.       — Это не подземелье, — разуму Гермионы потребовалось удручающе много времени, чтобы подготовиться к этому диалогу.       — Хм, по мне, выглядит как подземелье.       — Заткнись, Малфой, — рассеянно ответила она, поспешно убирая ранее читаемые бумаги в ящик стола. — Что тебе надо?       — Сколько негатива, а обычно ты такой лучик солнца и надежды, — ухмыльнулся Драко, шагнув в кабинет. — Кто сказал, что мне что-то нужно от тебя? Гермиона стиснула зубы, попытавшись мысленно сосчитать до десяти, чтобы просто не послать его к чёрту.       — Чем скорее ты мне скажешь, что тебе нужно, Малфой, тем скорее ты сможешь убраться из моего кабинета, и мы оба сможем вернуться к работе.       — Очаровательно. Ну, если тебе так интересно, я на самом деле пришёл сюда только, для того чтобы увидеть тебя.       — Так я тебе и поверила, — фыркнула девушка, закатив глаза.       — Нет, серьёзно, — он шагнул в кабинет и сел в кресло напротив её стола, не спрашивая. Грейнджер не могла не заметить, что на нём был тот же галстук, что и в… в прошлый раз. Тёмно-синий шёлк с едва заметным узором пейсли.       — Знаешь, вообще-то, вот так врываться в чужой кабинет без приглашения довольно невежливо, — огрызнулась Гермиона. Драко проигнорировал замечание, с наслаждением откидываясь на спинку стула и оглядывая её офис.       — О да, уверен, если бы не моя грубость, мы бы определённо были лучшими друзьями, — сардонически ответил слизеринец.       — Ну… Именно! И ты действительно думаешь, я поверю, что ты пришёл сюда увидеть меня? Он печально вздохнул, внезапно показавшись усталым и непривычно расслабленным.       — Послушай, Грейнджер. Здесь у меня срабатывает одна из двух реакций: холодное безразличие или откровенная враждебность. Мы можем не нравиться друг другу, но, по крайней мере, ты относишься ко мне так, будто я действительно существую. Мне всё равно нужно было сюда спуститься по работе, а также у меня была тяга к настоящему человеческому общению. Подай на меня в суд за это. По правде говоря, Гермиона была сбита с толку. Она не ожидала такой откровенности. Теперь он выглядит сердитым из-за того, что был вынужден быть честным с ней, хотя девушка понятия не имела, как вообще Драко представлял себе этот разговор. Она неловко откашлялась, вертя в руках ручку и стараясь не встречаться с ним взглядом.       — А почему ты думаешь, что я не отношусь к категории «откровенной враждебности»? — она задала вопрос, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. — Насколько я помню, я пыталась ударить тебя. Дважды. Она тут же пожалела, что сказала это, потому что её разум был переполнен виноватыми, волнующими воспоминаниями о том, как она в последний раз пыталась ударить его, а чувства ощущались смесью ярости, страсти и остроты. Его глаза, казалось, искрились озорством, и теперь она действительно жалела, что сказала это.       — Я рискну, — сказал он, приподняв в бровь с едва заметной, но очень самодовольной улыбкой. Гермиона прищурилась, глядя на него, пытаясь проявить максимум агрессии, чтобы отвлечься от румянца, который она почувствовала на своих щеках.       — Клянусь богом, Малфой, лучше бы это не касалось… чего-то другого, — прошипела девушка, быстро взглянув на открытую дверь, чтобы убедиться в отсутствии посторонних.       — Уверяю, я понятию не имею, о чём ты говоришь, — спокойно ответил Драко, но уголок его губ почти незаметно дёрнулся.       — Верно. Отлично, — его слова не убедили Гермиону, но она предпочла подыграть ему, нежели обсуждать это.       — Но даже если бы я…       — Да т… Неужели тебе действительно нечем заняться, кроме как сидеть здесь и быть придурком?       — Ни слова больше, Грейнджер, — сказал с улыбкой, вставая. — У меня нет желания снова превращаться в грызуна. Можем продолжить в другой раз.       — Нет, Малфой, не в другой раз…       — Да ладно тебе, мы даже не успели пройтись по внешности друг друга. Например, ты знаешь, что в твоих волосах застряли, по крайней мере, три ручки? Подожди, только что заметил ещё одну, значит, четыре. Она сердито втянула воздух, проклиная свою привычку втыкать ручки в пучок и забывать о них.       — Если ты сюда вернёшься, Малфой, я…       — Что ты сделаешь? Он наклонился ближе, положив руки на её стол, задав вопрос бархатным голос. Когда-то это можно было расценить как угрозу с его стороны, но теперь всё, что чувствовала Гермиона, это раздражение и мягкое, постыдное чувство возбуждения, которое все эти месяцы было заперто где-то глубоко внутри. Она медленно встала, пока не оказалась лицом к лицу с ним, втайне очень радуясь, что ни одна ручка не выпала из её волос в этот ответственный момент.       — Убирайся из моего кабинета, Малфой, — прошептала Гермиона. — Или я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты решил выбраться из этого богом забытого поместья. Секунду они стояли лицом к лицу, воздух между ними был наэлектризован. Гермионе пришлось себе напомнить, что дверь была широко открыта и делать что-либо… радикальное, как в прошлый раз, было не очень хорошей идеей.       — Опять эта порочная, жестокая черта, — сказал он, хрипло посмеиваясь. Драко выпрямился, не совсем сумев скрыть неприкрытое напряжение, которое Гермиона заметила в его глазах. — Знаешь, думаю, это твоя лучшая черта.       — Просто убирайся отсюда, — волшебница вздохнула, вернувшись на своё место. Одновременно испытывая облегчение и разочарование от прошедшего момента.       — Увидимся, Грейнджер, — ухмыльнулся слизеринец, делая шаг назад.       — Уходи, Малфой. Сейчас же. На мгновение показалось, что он собирается возразить, но, очевидно, Драко передумал. Потому что просто улыбнулся, глупо отсалютовав, и исчез за углом так же быстро, как и появился. Убедившись, что он ушёл достаточно далеко, Гермиона разочарованно выдохнула. Малфой приводил её в бешенство, и почему он не мог оставить её в покое? Он пытался просто разозлить её? На него не похоже. За исключением того случая, когда она вышла из себя рядом с ним. Но ей действительно было сложно поверить, что это было то, чего он хотел. Но… он ведь сказал, что будет весело? Что, если он пытался… Неважно, ведь она бы ему не позволила… Верно? Гермиона хотела быть в этом уверена, но в нём было что-то такое, что лишало её самообладания. Она не стеснялась в выражениях с ним, в отличие от других людей, которые действительно были ей важны, но для девушки действительно оставалось загадкой, почему её гормоны бушевали всякий раз, когда она бесилась рядом с ним? Всё это… разочаровывало. Она не доставит ему такого удовольствия. Абсолютно нет. Но… Что, если просто… Нет, ни в коем случае.

***

Через неделю он чуть не врезался в неё, когда она выбежала из своего кабинета по дороге на встречу. Только благодаря какой-то чудесной ловкости Гермиона не упала на задницу и ухватилась за дверной косяк в попытке сохранить равновесие.       — Господи, откуда ты, чёрт возьми, взялся?       — С шестого? — снисходительно ответил слизеринец. — Но, если ты имеешь в виду с самого начала…       — Просто заткнись и отойди.       — Сегодня ты довольно нетерпелива, да?       — У меня встреча, я… Чёрт, зачем я вообще с тобой говорю? Отойди, — она оттолкнула его в сторону и прошла мимо. Драко что-то крикнул вслед гриффиндорке, но слов она не расслышала, лишь самодовольный, насмешливый тон. Всю дорогу до нужного места в её жилах кипела кровь, Гермиона что-то бормотала себе под нос, как сумасшедшая. Интерны разбежались перед ней, испуганно шепчась и спеша обратно в свои кабинки, чтобы укрыться, пока ураган Гермиона не пройдёт. Она ожидала, что Драко будет ждать её в офисе к моменту возвращения, но там было так приятно пусто. Встреча была катастрофой, ведь она была настолько раздражена, что огрызнулась на своего начальника, когда тот спросил, всё ли с ней в порядке. Конечно, ей это сошло с рук, она извинилась и всё в этом роде, но дело-то не в этом. А в том, что это должно прекратиться. Гриффиндорка понятия не имела, какую извращённую социальную функцию, по его мнению, она выполняет, но это закончилось. Если Драко снова появится, она определённо скажет ему найти себе другого антагониста, или же ей придётся подать официальную жалобу. В конце концов, Малфой всё ещё находился на испытательном сроке, этого должно быть достаточно, чтобы отрезвить его и заставить отступить. Чувство самосохранения у него было идеально налаженным. Гермиона была полна решимости и потратила больше времени, чем следовало бы, мысленно репетируя речь, которую она ему произнесёт. А сделано это было, для того чтобы больше не заикаться и не сердиться, но в следующие дни она его не видела. Прошла неделя, затем две, и теперь девушка начала раздражаться. Вся эта подготовка с каждым днём становилась всё менее полезной, и мало что она ненавидела больше, чем напрасную подготовку. Более того, Малфой ощущался проблемой, сбивающей с толку проблемой, с которой нужно было как можно скорее покончить, чтобы не сойти с ума. На часах уже было далеко за шесть, когда она решила отправиться домой. Гермиона как раз писала записку коллеге об одном из дел, когда раздался стук в дверь. Она застыла, ощущая собственный пульс в глотке, а затем мысленно отругала саму себя за подобные глупости. Вероятно, это был Вольфссон, пришедший спросить об успехах, или какой-нибудь коллега с поручением, как и в любой другой раз.       — Войдите, — отозвалась девушка, дописывая последнее предложение и постукивая по бумаге палочкой. Дверь со щелчком открылась, когда бумага сложилась в самолёт и взлетела, со свистом устремившись к выходу и едва не выколов Малфою глаз, когда он вошёл. Если бы не удивление от его визита, она бы рассмеялась.       — Что за… — выдавил он, быстро пригибаясь в попытке избежать бумажного самолёта. — Ты пытаешься убить меня, Грейнджер?       — Это бумажный самолёт, а не бладжер, — холодно отозвалась она. — И вообще, что ты здесь делаешь? Рабочий день закончен.       — Знаю. Я подумал, что так поздно у тебя вряд ли будут какие-то встречи…       Ну что ж, сейчас самое время, кажется.       — Малфой, сядь, — вздохнула Гермиона, указывая на стул. — Надо поговорить.       — Мне не нравится, как это звучит, — Драко нахмурился, закрыл за собой дверь и сел.       — Да мне всё равно.       — Тебе всегда необходимо быть такой стервой? Гермиона резко вдохнула, прикусив язык, в тысячный раз пытаясь не потерять самообладание.       — Вот именно об этом и надо поговорить. Я не знаю, что ты получаешь от этих своих маленьких визитов, но всё, что я получаю, это оскорбления и, честно говоря, довольно сильное раздражение. Ты не можешь просто здесь появиться, бросив парочку нелестных слов в мой адрес, нарушить мой рабочий день, а затем, чёрт возьми, уйти…       — Ты велела мне уйти! — недоверчиво сказал Драко, на что Гермиона подняла ладонь, заставив его замолчать. Это была её территория, и девушка была полна решимости не быть втянутой в его глупые игры.       — Не будь идиотом, Малфой. Проблема не в твоей неторопливой прогулке из моего кабинета, и ты это знаешь. Послушай, я понятия не имею, как выглядит общение в твоём маленьком извращённом круге, но, насколько мне известно, словесное оскорбление друг друга не способствует «настоящему человеческому общению», или как ты там это называешь.       — Мой маленький извращённый круг, — выплюнул Драко. — Серьёзно? Вот так ты собираешься относиться к моей семье и друзьям? И ты ждёшь, что я упаду на колени и буду молить о прощении?       — Нет, — Гермиона старалась звучать максимально размеренно и спокойно. — Я лишь довожу до твоего сведения: если ты продолжишь здесь появляться, только для того чтобы оскорбить меня, то я подам официальную жалобу.       — Официальную жалобу? — немного ошеломлённо сказал он.       — Да, мне бы не хотелось, но… Что? Малфой несколько раз моргнул, хихикнув, а затем разразился смехом.       — Серьёзно, Грейнджер? Ты подашь официальную жалобу, пойдёшь к моему и к своему начальнику и скажешь что? «Малфой пошутил про мои волосы, поэтому его надо уволить»?       — Я не знаю, что тебя так смешит, — горделиво сказала Гермиона, пытаясь скрыть удивления от его ответа. Мысленно она задавалась вопросом, действительно ли её голос звучал так резко. — Ты всё ещё на испытательном сроке, верно? Я думала, ты стремишься сохранить свою работу.       — О-о, дрожу от страха, — Драко закатил глаза, и Гермиона снова попыталась сделать глубокий вдох, но этот разговор слишком быстро выходил из-под её контроля.       — Что с тобой не так? — воскликнула гриффиндорка, нахмурившись и раздражённо всплеснув руками.       — О, много чего, я уверен, — усмехнулся мужчина, выглядя раздражающе расслабленным. — Удивлён, что ты спросила, я думал, что тебе есть что сказать на тему того, что же со мной не так. Мерлин знает, что ты никогда раньше не сдерживалась. Она ущипнула себя за переносицу и простонала.       — Послушай, я лишь пытаюсь сказать, что больше не хочу этого. Чем бы ни были эти странные визиты, я этого не хочу. Так что… просто найди себе другой объект для мучений, потому что у меня нет сил разбираться с этим дерьмом. Он откинулся на спинку стула и бросил на неё проницательный взгляд, который длился на несколько секунд дольше удобного. Она упрямо смотрела в его глаза, снова заметив крошечные тёмно-серые искорки в его светлых зрачках. И Гермионе очень бы хотелось перестать замечать подобные вещи.       — Ты уверена? — тихо спросил Драко, не отрывая взгляда.       — Я… что?       — Ты уверена? — он повторил, чётко выговаривая каждое слово.       — Что это должно значить? — огрызнулась Гермиона не в силах разорвать зрительный контакт. — Конечно, я уверена…       — Я спрашиваю, потому что, как ты красноречиво выразилась, «моё дерьмо» на самом деле ровно столько же и твоё дерьмо, на самом деле это наше дерьмо. Думаю, будет справедливо сказать, что отвечаешь мне ты равносильно, поэтому мне не понятно, с чего вдруг именно я должен получать официальную жалобу, но я отвлёкся, — Драко скривил губы. Гермиона почувствовала себя оленем в свете фар, и она ненавидела это чувство. Ей хотелось схватить палочку и швырнуть этого самодовольного засранца через всю комнату, крикнув ему, что он получает жалобу, потому что именно он всегда инициировал эту маленькую ядовитую игру, но она будто застряла, парализованная, и казалось, что всё её тело затаило дыхание.       — Так вот, я спрашивал, уверена ли ты. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я продолжил сюда приходить, Грейнджер? — он наклонился над столом так, что его галстук коснулся блокнота девушки. Зелёный галстук, цвета словно бутылки из-под вина, с довольно показной булавкой в форме, как она предположила, фамильного герба Малфоев. Она прищурилась, глядя на него, но он лишь продолжил улыбаться той сдержанной улыбкой, которая заставляла её чувствовать, будто он знает что-то, что не знает она. Он наклонил голову, заговорив, а голос звучал низко и грубо:       — Конечно, ты не хочешь продолжать оскорблять меня, язвить и раздражать друг друга до тех пор, пока ты не будешь уверена, хочешь ли ты меня убить или… Остатки самообладания растаяли, и внезапно все эмоции и инстинкты вышли на первый план. Гермиона резко потянулась и дёрнула его галстук на себя, притягивая его в поцелуе, который, казалось, зажёг каждое нервное окончание в её теле. Она ощутила, как Драко застонал в её губы, и свирепо улыбнулась.       — Заткнись, Малфой, — прорычала гриффиндорка, притянув его ближе.